Вкус человеческой души. Возвращение господина

Мгновения вспыхнули в его голове, как кинолента – яркие, разрозненные образы пронеслись один за другим. Всё это мелькало, словно сцены из фильма, где каждый кадр пропитан чувствами и эмоциями. Словно сама судьба пролистывала перед ним страницы прожитого… В день съёмок июньского выпуска OhBoy! на парковке GLOBALFORCE ENTERTAINMENT, тогда Ки увидел впервые настоящую сущность Джонхёна. – Ты издеваешься надо мной? – спросил Ки. – Не смешно ты выглядишь как недоумок. – Джонхён стоял перед ним и смотрел на него, но глаза были красными, а зрачки вертикальные, которые переливались между собой, словно драгоценный камень. А потом парень увидел, как лицо Джонга резко изменилось, и он превратился в монстра с большими крыльями. В тот день Кибом сильно испугался за свою жизнь. Это было слишком страшно, но, к счастью, он потерял сознание… Вспышка. Белая, ослепительная, как молния за закрытыми веками. Всё растворилось, уступив место истине. Второй случай произошел в день аварии. Когда Ки очнулся в машине на его удивление, он чувствовал себя хорошо, ничего не болело. А потом он увидел Тэмина такого странного и необычного. Ки успел заметить, как с лица младшего спала маска вампира. Минхо тоже выглядел странно как некое существо, но только наполовину. Выходит, Кибом узнал про Тэмина и Минхо гораздо раньше. И сам Джонг… Это был второй раз, когда Ки увидел его сущность. – Что вы делаете? – неожиданно прозвучал вопрос от Кибома. – Владыка, ваш приказ исполнен! – в один голос проговорили Юи и Наын. Слуги поклонились перед ним. – Владыка… – повторил Ки. – Мой мальчик, ты так не вовремя всё это увидел, – Джонхён пошел на него. Кибом в ужасе начал отползать назад, он хотел убежать. Ки попытался встать на ноги и убежать прочь, но как только он это сделал, в тот же миг около него оказался Джонхён.  – Что ты такое? – тихо спросил Кибом. Его парализовало от страха. – Прости, мой лисенок, не сейчас… И снова пронеслась белая вспышка в его голове. На этот раз воспоминания вернули в тоннель, когда он пребывал во владениях демона. Тогда Кибом знал про Джонхёна и вспомнил свою прошлую жизнь. – Вернитесь, пожалуйста, – попросил вежливо Юи. – Я не должен здесь находиться, верно? – спрашивал Ки имея в виду тоннель. – Что будет если я не послушаюсь? – поинтересовался брюнет и нарочно сделал шаг назад. – Владыке очень жаль, что ему пришлось покинуть вас, он глубоко сожалеет об этом. Но у него возникли дела, которые он не может оставить без внимания. Как только он разберется со всем, то тут же вернется к вам, – говорил Юи. – А теперь передай ему мои слова раз ты тут нанялся в качестве «разносчика почты», – брюнет взял последние слова в скобки. Затем с большим удовольствием выставил средний палец, довольно улыбнулся и дополнил. – Пиздеж полная, пошел он в жопу, но не в мою. – Кибом посчитал, что это удачный момент, сорвался с места и, что есть силы, побежал вглубь туннеля. В тот миг всего на долю секунды Кибом увидел, что в тоннеле стоял Джонг на которого он и наткнулся, но после парень провалился в темноту. Он вспомнил. Четко и ясно. Не просто образы, а чувства, пережитые заново. Боль, любовь, страх, надежда – всё, что до этого было, внезапно стало неотъемлемой частью его самого. Он знал. Он всё знал… В один миг всё поглотил слепящий свет: чистый, холодный, будто выжженный из самой памяти. Ни звука, ни движения только абсолютная белизна, как остановившийся мир на грани между сном и пробуждением. Мир вернулся. Но он уже другой.

***

(Прошло четыре дня после ритуала)

Кибом резко приподнялся с постели, словно его выдернули из глубинного сна за шиворот. Хотя ему снились сны из жизни, то, что с ним происходило. Блондин жадно вдохнул, как человек, вынырнувший из-под воды, с отчаянным глотком, заполняющим легкие воздухом и облегчением одновременно. Глаза расширились он не сразу понял, где находиться. Комната казалось чужой, хоть и была знакома: стены, свет, тишина всё воспринималось отстраненно, как будто он всё еще не до конца вернулся. Паника внутри него зашевелилась. Это было не просто пробуждение – это было возвращение из чего-то… Слишком глубокого, слишком странного. Ему казалось, что он спал в вечности. Немного успокоившись Ки обратил внимание на комнату. Он находился в спальне. Цветовая палитра в основном была выполнена в спокойных тонах: серого, бежевого и белого, что создавало ощущение спокойствия и безмятежности. Парень спал на большой двуспальной кровати с мягким изголовьем, покрытой постельным бельем в светлых тонах. В изножье кровати стояла элегантная банкетка, обитая тканью в тон постели. Справа от кровати стояла прикроватная тумба с белой стильной лампой, в которой мягко горел свет, рядом была ваза с цветами. Над тумбой висело большое прямоугольное зеркало в металлической раме, отражающее часть комнаты и добавляющее глубины пространству. По центру комнаты, ближе к стене, стоял шкаф. Рядом со шкафом висела картина в светлой раме с изображением архитектурного сооружения. На окнах висели плотные шторы в благородном сером цвете. На полу лежал мягкий светлый ковер. Комнату дополняла большая люстра с множество лампочек в форме свечей. Вся обстановка говорила о достатке, утонченности вкуса и любви к комфорту. Спальня в стиле современной классики с элементами элегантного уюта. Кибом узнал этот стиль, он понял, что находиться дома у Тэмина и Минхо. Но что-то было не так…Странные ощущения его погрузили в себя. Окружающее пространство казалось нереальным. Оно приобрело новый, пугающе четкий облик. Ки моргнул и, не двигаясь уставился в воздух. В полумраке, освещенном лишь одной лампой, он вдруг увидел, как в луче света медленно кружатся мельчайшие частицы пыли. Они парили в безвременье, каждая из них была четкой, почти осязаемой, и их количество поражало. Блондин перевел взгляд на картину. До этого она казалась просто рисунком, но теперь Ки различал мазки кисти, неравномерность нанесенной краски, почти слышал, как она ложилась на холст. Там, где белый был смешан с серым, виднелись тонкие жилки, словно рельеф местности, нанесенный с предельной точностью. Парень почувствовал, как внутри зародилось легкое волнение. Когда он взглянул на прикроватную тумбу, его взгляд остановился на вазе с цветами. Не успел он подумать, как его ноздри наполнились запахами: свежесть лепестков, едва уловимый аромат воды, древесные нотки лака на поверхности самой вазы. Ки почувствовал, как пахнет пыль на столешнице, даже как слегка увяли нижние листья. На самой вазе он заметил тонкие, едва различимые трещины, словно тонкую паутинку времени. Его глаза скользнули по ковру – волокна, каждое по-своему загнутое, отражали свет иначе. Кибом различал текстуру ткани, видел, где нога человека чуть сдвинула ворс. Всё казалось почти гиперреальным, как будто мир развернулся перед ним с другой стороны. С той, где ничто не может скрыться от взгляда. Парень коснулся постельного белья, провел рукой по подушке ткань была не просто мягкой, она ощущалась как материал с тысячами микроскопических нитей. Слух уловил шорох покрова под его движением. Реальность изменилась, стала чужой и слишком яркой… И всё же этот «дар» имел цену. Лампа, единственный источник света в комнате, словно жгла глаза. Ее свет был невыносим, слишком яркий. Ки на миг прикрыл глаза, но даже сквозь веки чувствовал раздражение, будто свет пронзал насквозь. На пару с этим, как гром среди тишины, по ушам ударил резкий, навязчивый звук, который исходил от лампы. Едва уловимое ранее электрическое потрескивание, знакомое и незначительное для обычного человека, теперь звучало как визг. Противный, напряженный писк, словно кто-то натянул струну слишком сильно, и она вибрировала в его черепе. Ки не понимал, что с ним происходит. Он обернулся от лампы и только тогда напряжение чуть отпустило. Блондин встал с постели, оглядываясь по комнате, он подошел к окну. Движением руки откинул тяжелую портьеру и распахнул шторы, надеясь хотя бы понять ночь за окном или день. Но едва солнечные лучи хлынули в комнату, как Кибом отшатнулся, словно обожженный. Яркий дневной свет ударил в глаза, будто раскаленное лезвие, вспарывающее зрачки. Внутренности сжались от этого ослепительного жара – не свет, а невыносимый поток боли. Всё вокруг стало белым, режущим, безобразно ярким. Он тут же, почти в панике, дернул за край шторы, закрывая окно. Спальня снова погрузилась в спасительную серую полутьму. Ки, тяжело дыша зацепился взглядом за зеркало. Он медленно направился к нему, остановился, глядя в свое отражение. Всё было таким же: знакомое лицо, взгляд. Но чем дольше он смотрел, тем отчетливее ощущал странную тревогу внутри себя. Парень слегка приоткрыл рот, присматриваясь к зубам, и сразу почувствовал странное, тянущее чувство, особенно в районе клыков. Это было похоже на воспоминание из детства, когда молочные зубы шатались, чтобы уступить место новым. Неприятное давление изнутри, легкий зуд, как будто под десной что-то росло, готовясь прорваться наружу. Кибом нахмурился, провел пальцем по линии зубов, надеясь нащупать объяснение, но ничего. Что-то изменилось в нем. И это «что-то» не поддавалось логике. Блондин вглядывался в свое отражение, и только сейчас заметил, насколько бледным стало его лицо. Кожа будто утратила привычное тепло, она стала фарфорово-бледной, словно кровь отступила от щек и скрылась глубоко под кожей. Даже губы потеряли прежнюю живость, став чуть более тусклыми, с легким синеватым оттенком. И снова этот звук от лампы ударил прямо по нервам, звук пронизывал череп и дробил мысли. Пульсирующее напряжение электричества, звенящее, раздражающее, не давало покоя. Хотя лампа горела спокойно, не мигая. Ки вновь обернулся от лампы, чтобы напряжение чуть отпустило. Он чувствовал себя потерянным, по неизвестным причинам, его чувства обострились до болезненного предела. Взяв себя в руки Ки вернул взгляд на зеркало. Почему он не моргает? Пронеслось у него в голове. Кибом медленно опустил взгляд вниз, а затем неуверенно поднял край своей рубашки, обнажая живот. Он провел пальцами по туловищу – кожа была холодной на ощупь. Не так, как после мороза, а иначе… Непривычно. Внутри всё сжалось. Парень повернулся и встал боком, чтобы лучше разглядеть свое тело в зеркале. Но вдруг осознал нечто странное. Его грудная клетка оставалась неподвижной. Ни одного движения. Ни вдоха. Ни выдоха. Ки задержал на этом внимание, но чем дольше смотрел, тем больше ужасался… Он не дышал. Совсем. Кибом замер, прислушался к себе. Тишина. Ни ритма, ни звука биения сердца. Абсолютная, глухая пустота внутри. Парень прижал ладонь к груди, надеясь ощутить хотя бы слабое движение, но в ответ ничего. Словно внутри него нет жизни. Только холод и тишина. Дальше его пальцы двинулись к животу. Кожа под ними была всё такой же удивительно твердой, никакой привычной мягкости. Определенно тело было чем-то совершенно иным. Дойдя до живота Ки ощутил голод. Это чувство ворвалось в его осознание как жгучий огонь. Не просто желание поесть, нет это было нечто звериное. Голод обжигал изнутри, разливаясь по телу болезненной нуждой. Неутолимой. Это не был голод по пище… Это было нечто другое. Не так как жажда по воде или потребность в хлебе, в фруктах. Его нутро требовало другого… Чего? Он и сам не понимал. И снова лампа дала о себе знать. Кибом зажал уши, но это не помогло, шум будто возникал внутри него самого. Блондин скривился, пытаясь отстраниться от звука и света, но оно не исчезло. Раздражение накатило на него внезапно. Его взгляд налился злостью. Он взглянул на «источник проблемы» и в следующее мгновение Ки сорвал с лампы абажур, и тот с глухим стуком упал на пол. Его пальцы сомкнулись вокруг лампочки, горячее стекло обжигало кожу, но Ки было всё равно. Его лицо исказилось в напряженной гримасе, и, стиснув лампу рукой, он с легким хрустом раздавил ее. Лампочка треснула, погасла, и комната моментально погрузилась во мрак. Наступила тишина. Звон в ушах исчез. Свет больше не слепил. Ки сделал шаг назад, и впервые с момента пробуждения ощутил облегчение. Наконец всё вокруг стало тише. Спокойнее. Только теперь в темноте зрение было не просто хорошим, оно было идеальным.

***

Тэмин, Минхо и Джонхён находились в гостиной. Джонг стоял у окна и любовался видом. Тэ и Минхо сидели на диване друг напротив друга. – Уже четыре дня прошло, почему так долго, – волновался Тэмин. Брюнет встал. – Пойду схожу проверю как там хён. – Ты там был полчаса назад, – спокойно ответил Джонхён. – Пацан, не создавай суеты, – и тут вся тройка услышала глухой звук наверху. Они одновременно устремили свой взгляд к потолку. Звук повторился. – Хён… – радостно выдохнул юноша. – Наконец-то он очнулся, – а потом скрипнула дверь. Вся тройка не опускали головы. Над ними по потолку протянулся гул шагов: медленных, неуверенных. Слышно было, как Он прошел по коридору, а затем заскрипели ступени лестницы. Джонг повернулся всем телом, Тэмин замер с приятным волнением в груди, а Минхо наклонился чуть вперед в ожидании. И вскоре в проеме показался Кибом. Он прошел, слегка прищурив глаза. От солнечных лучей, пробивавшихся через высокие окна и золотыми полосами ложившихся на пол, блондин прикрывался рукой, щурясь от света. И вот Кибом заметил присутствующих. Мгновение длилось вечность. Первым очнулся Тэмин. – Хён! – он на радостях подбежал к нему и крепко обнял. Кибом также обнял в ответ. – Я так рад тебя видеть, хён. Как ты? – Тэ отстранился от него. – Что случилось? Почему я здесь? – голос Кибома был хриплым. Словно впервые за долгое время заговорил. Даже сам он не узнал себя. Взгляд случайно зацепился за Джонга, и в ту же секунду в голове, что-то сорвалось с цепи. Образы начали вспыхивать один за другим, словно кто-то без предупреждения включил проектор воспоминаний прямо в его разуме: Вспышка – он находился дома как за ним пришли уродливые Огры. Вспышка – и он оказался в странном месте, сначала это была темница, а потом большой зал. Вспышка – глаза, наполненные болью и мольбой, полные слез. Момент, когда по приказу Айседоры ему отрубили пальцы на руке. Вспышка – и он уже находился в психиатрической клинике. Это были самые тяжелые «два года жизни». Вспышка – и снова большой зал. Только теперь в зале находился массивный черный рыцарь по имени Аластор. А потом резкая боль в шее и темнота. Каждый кадр бил по сознанию, как удар, от которого не уклониться. Ки чувствовал, что тонет. Сердце не билось, но память она кричала в нем, настойчиво и яростно. А Джонг, всё это время, молча смотрел на него. Пока не сделал несколько шагов по направлению к нему.  – Бомми… – произнес демон. Но как только Джонг сделал шаг вперед, Ки невольно дернулся и отступил назад. Его глаза расширились, взгляд стал диким. Он словно снова оказался там, в белых стенах психушки, где не было ни выхода, ни пощады. А перед глазами стоял доктор Ким, жестокий, с безумной ухмылкой на лице. Всё тело Ки напряглось, в висках застучал гул тревоги, паника ощущалась каждой клеткой. Воспоминания всплыли с такой яркостью, что их невозможно было отличить от реальности. Блондин инстинктивно поднял руку, чтобы защитить себя. Его губы чуть приоткрылись, но ни звука не вырвалось, только страх, глубокий, давний. Кибом испытывал страх перед демоном. – Ты боишься меня, Бомми? – спросил шатен. Мужчина не стал дальше идти. Ему не нравилась такая реакция со стороны господина. – Не стоит, малыш. Я не причиню тебе вреда. – Что ты со мной сделал? – выдохнул Кибом, каждое слово царапало горло изнутри. В нем звучал испуг, напряжение. Парень стоял неподвижно, не отводя взгляд от мужчины. Он ждал ответа, но в каждом движении тела чувствовалась сдержанная готовность отступить. Как зверек, загнанный в угол. Джонг смотрел на Кибома пристально, хотел подобрать слова осторожно, а может, просто пытался решить, с чего начать. Наконец шатен заговорил медленно и ровно. – Всё это время я следовал плану. Шаг за шагом. Когда я впервые пришел к Чан Хирен и вытянул наружу ее дар, я узнал, что мне никогда не заполучить твою душу. А также она сказала, что в этой жизни ты умрешь от моей руки, и сколько бы раз ты не перерождался в итоге ты всегда будешь погибать из-за меня. Потому что я от тебя не отказался бы никогда. И тогда я принял решение сделать тебя моим навсегда. Параллельно с этим Айседора, моя родня, настойчиво вмешивалась в твою жизнь. Она всячески пыталась тебе навредить: авария, встреча с монашкой, а затем и твоя поездка к шаманке. Всё это было спланировано ею. Мне пришлось сделать вид, что ты мне не нужен, поэтому я позволил забрать тебя, но перед этим я отдал тебе свое кольцо. И ты его принял тем самым согласившись стать моим нареченным. Пребывая у Айседоры, она заперла тебя в твоем подсознании, соответственно она с тобой делала всё что хотела, использовав при этом мою внешность. Ну, а когда я пришел за тобой… – Джонг замолчал. Минуту. Может, две. Тишина повисла вязко, напряженно, будто сама гостиная затаила дыхание. – Я убил тебя, но к тому времени в твоем организме была уже кровь вампира. Вспомни день, когда мы вернулись из моих владений, – имея в виду разоблачение Тэмина и Минхо. – Я подвел демона-Отшельника почти к гибели, чтобы позже спасти его жизнь. По нашим законам: демон, который спасает другого демона, идет в услужение к этому демону. Я заключил сделку с пацаном, и так заполучил вампирскую кровь. Когда ты был в больнице одна медсестра по моему приказу вколола тебе вампирский яд. После того как ты умер я отправился в царство Смерти, чтобы забрать твою душу. А потом мы провели ритуал, и шаманка вернула твою душу обратно в тело. Теперь ты другой, Бомми. Ты переродился и стал вампиром. С каждым сказанным словом Кибом чувствовал, что рушится изнутри. Слова демона не укладывались в голове. Они звучали, как ложь, как странная сказка, чужая, отдаленная от того ада, что ему пришлось пережить. Он не мог поверить. Его дыхание сбилось. Блондин покачал растерянно головой. – Нет…нет… – шептал он. – Нет… Это неправда…Так не должно быть… – слезы выступили на глазах, скопились и упали, тяжелыми каплями по бледным щекам. – Всё было реально. Я страдал…Я звал тебя, я умолял, я отчаянно в тебе нуждался. Я ломался, я терял себя… – и Кибом понял одну вещь. – Ты всё слышал… Ты допустил всё что со мной случилось… Ты всё знал… Тэмин опустил глаза. В его груди будто ком застрял. Он не знал, как найти слова поддержки. Его ладони сжались в кулаки, а губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но не решился. Юноша чувствовал вину. Ведь именно он дал кровь. Но брюнет не мог поступить иначе. Минхо сидел и молчал. Мужчина смотрел на Ки и на Тэмина испытывая сожаление. Демон, который не должен чувствовать, ощущал, как нечто внутри него болезненно сжимается от осознания, что он стал частью этого перелома, частью этого несчастья. И всё, что он мог это смотреть, молча, пока всё рушилось вокруг. Кибом стоял посреди гостиной, он не знал, кто он теперь. Вампир? Живой мертвец? Ходячий труп? Он чувствовал себя чужим. Что дальше? Как жить, если ты не знаешь, кто ты? Слезы продолжали течь. Голос дрогнул: – Я…не хочу быть этим…Лучше бы ты меня там просто убил… Я не хочу быть монстром…Что делать? Что мне делать? Как? Я не могу… – Кибом отступил на шаг. Мысли закрутились в голове. Они налетели словно вихрь одна за другой: сбивались, путались, снова вспыхивали и всё сильнее давили, не оставляя в покое. Что теперь? Кто он? Как это исправить? Возможно ли вообще? Каждая мысль как удар в грудь, словно кто-то изнутри пытался выломать его из себя самого. Кибом начал дышать быстро, резко, тело по привычке пыталось схватиться за воздух, которого он больше не чувствовал. Паника охватила всё его существо. Руки задрожали, он схватился за голову, словно хотел остановить этот бешеный поток в мозгу, но не мог, мысли были слишком громкими. Эмоции переполнили его, взорвались внутри, как молния в пустом небе. Истерика накрыла Ки, обрушилась волной, оглушающей, сокрушительной. Блондин вскрикнул отчаянно, надрывно. Казалось, его сжигало со всех сторон, будто стены замкнулись вокруг него. – Хён, успокойся, – проговорил Тэмин, он прикоснулся к нему. Брюнет понимал, что эмоции Кибома могут сильно зашкаливать и нужно время, чтобы научиться их контролировать. – Нет…Нет…Я не могу! – отмахнулся Кибом и больше не имея сил стоять, упал на колени. – Я не могу… Нет… – он не просто плакал, он захлебывался в собственной боли. Блондин трясся, как от холода, которого уже не чувствовал, но это была дрожь от ужаса и беспомощности. Мир в его глазах рухнул. Он больше не знал, кто он, где он, и что делать дальше. Тэмин не вынес этого зрелища. Не сказав ни слова, юноша мягко опустился рядом, на колени, и обнял Кибома, крепко. Бережно прижав к себе. Его рука легла Ки на затылок, пальцы скользили по волосам, утешая, успокаивая, он так хотел, чтобы хён не испытывал эту боль. – Я помогу тебе. Позволь мне помочь тебе. Я научу тебя. Всё будет хорошо, – ласково шептал Тэмин. Кибом весь дрожащий, бессильно прижался к нему, как бы хватаясь за спасительный круг среди бездонного океана. Его пальцы вцепились в ткань одежды Тэ. Кибом плакал, как ребенок, которому было больно и страшно. Слезы всё еще катились по щекам Кибома, сердце сжималось от боли, а мысли беспорядочно метались в голове. Но сквозь пелену слез взгляд зацепился за Джонхёна. Ки моргнул, и в эту секунду что-то в нем оборвалось. Боль, отчаяние и страх всё это вмиг исчезло. На смену им пришло пугающее чувство. Злость. Но не просто, скорее, ярость, всепоглощающая, первобытная.  – Это всё из-за тебя! Ты разрушил мою жизнь! Ненавижу тебя! Ты чудовище! Мне плевать чего ты хочешь! Уходи! И не возвращайся больше! Я не хочу тебя видеть! Никогда! – Ки раз за разом вонзал в пространство эти слова. Они вырывались из него, переплетенные злобой, болью, обидой и предательством. Но видя, что шатен никак не реагирует ярость накрыла еще больше. Его глаза окрасились в красный цвет, зрачок принял вертикальную форму. Под глазами начали проступать тонкие черные жилки, и лицо стало другим: хищным, зловещим. Всё тело напряглось, готовое к прыжку. – Я сказал, уходи! – Кибом  молниеносно встал с колен и зашипел в сторону Джонхёна, обнажив клыки. Демон исчез. Просто растворился в воздухе. Но в тот же миг Ки осознал, что с ним произошло что-то странное. Ужас пронзил с новой силой. Тем временем вампирская гримаса спала с его лица. – Что это было? Что со мной? – Всё хорошо, хён, – встал Тэмин и попытался успокоить. – Проявилась твоя сущность. Сейчас ты очень чувствительный и твои эмоции они зашкаливают, но ничего ты со временем научишься это контролировать. – Кибом хотел ответить, но тут раздался неожиданный звук, звонок в дверь. Блондин вздрогнул, растеряно оглядевшись. Его взгляд метался. Тэмин, напротив, сохранил внутреннее спокойствие. В голове только пронеслась мысль: «Кто бы это мог быть в такой неподходящий момент». Минхо поднялся с места. – Я открою, – просто ответил мужчина и направился к двери. Через минуту послышался незнакомый голос для Кибома. – Я к Тэмину, где он? – Он плохо себя чувствует, – ответил Минхо. – Сейчас не лучшее время, уходи. – Эй, я же его менеджер, – возмутился пришедший. – У нас съёмка и он меня не предупреждал о том, что ему нехорошо, – Кибом услышал какое-то шуршание, а затем этот незнакомец прошел вглубь. – Тэмин, в чем дело, почему ты не отвечаешь на мои звонки? – как только молодой человек вошел в гостиную, он сразу же наткнулся на парней. Но увидев Ки, незнакомец сильно удивился. – Ким Кибом вот так встреча, – молодой человек подоспел к нему. – Меня зовут Рю СонЧжун и я новый менеджер Тэмина, – СонЧжун поклонился перед ним. Минхо как раз вернулся обратно. Новый менеджер оказался очень даже общительным в руках он держал бумажный поднос с двумя кофе, и небольшой пакет с сэндвичами внутри. – Я не с пустыми руками, – радостно сказал он. – Ты же знаешь что я не ем на работе, – отозвался Тэ на данный момент его напрягал менеджер. – По крайней мере это лучше чем твои витамины, – парировал СонЧжун, ведь он только и видел, что Тэмин постоянно носит с собой термокружку с которой и пьет «свои витамины».  Пока новый менеджер разговаривал с Тэмином. Кибом стал испытывать странные ощущения внутри себя. Он буквально чувствовал, как в нем начинает пульсировать другая сила. Неуловимая, дикая, голодная. На миг ему показалось, что воздух вокруг сгустился. Его зрачки расширились, инстинктивно отшатнувшись назад, он ахнул. Кибом почувствовал, как клыки во рту слегка удлинились, будто подчиняясь древнему инстинкту, который больше не мог сдерживать. Его тело напряглось, как натянутая струна. Каждая клеточка требовала крови, требовала свободы. Внутри него всё будто раскололось на две половины. Одна: испуганная, цепляющаяся за остатки прошлого себя, другая: новая, пугающая, необузданная, готовая в любой момент прорваться наружу. Ки буквально чувствовал СонЧжуна. Каждый звук в гостиной отдавался эхом в голове: шорох одежды, удары сердца СонЧжуна звучали как грохот барабанов, мерно, настойчиво. Ки даже мог слышать, как по венам текла кровь, чувствуя ее теплый аромат. Жажда… Она была не просто голодом, она стала самой его сутью. Его новая сущность взывала к живой плоти. – С тобой всё хорошо, Кибом? – поинтересовался менеджер, он внимательно смотрел на блондина. – Выглядишь болезненно, – СонЧжун смотрел на Ки с подозрением, ведь тот вел себя слишком странно. Не смотрел в глаза, а пытался, наоборот, их спрятать. Слишком был уж бледным. Учитывая слухи, то поведение Кибома можно было списать на ломку. В голове СонЧжуна созрел план: выгодно продать информацию журналистам. Но только нужны были доказательства. Минхо сделал шаг вперед готовый в любую минуту подстраховать. Тэмин также следил за ситуацией, юноша не хотел порождать новые слухи вокруг хёна, поэтому поспешил выпроводить менеджера. – СонЧжун, давай… – начал Тэ. – Я в порядке, – как его перебил Кибом. Ему казалось, что кожа натянулась, стала слишком тесной, слишком чувствительной. Он ощущал каждую соринку в воздухе, каждый легкий поток воздуха, каждый запах: сэндвичи, кофе, гель для душа, духи всё это исходило от менеджера. Кибом судорожно зажал рот рукой, стараясь удержаться, не дать новой, пугающей части себя вырваться наружу. Тяжело было находиться рядом с человеком. И Ки впервые понял: он больше не тот, кем был прежде. Его руки дрожали, он боялся себя. Казалось, стоит только отпустить эту внутреннюю ярость, и он уже не сможет остановиться. «Я чудовище», – с ужасом подумал Ки. Блондин зажмурился, изо всех сил пытаясь удержать в себе разгорающееся внутри безумие. Но оно лишь смеялось над его жалкими попытками. Потому что теперь «темная сущность» была частью него. Навсегда. – Ты уверен? – спросил менеджер. – Давай я подвезу тебя к больнице. – СонЧжун прикоснулся к Ки. Вот он шанс думал про себя менеджер. Отвести Ким Кибома в клинику для наркозависимых и сделать там парочку фотографий, и вуаля дело в шляпе. Денюшки «привет». Почувствовав на себе касание для Кибома это стало последней каплей. Глаза наполнились кроваво-красным цветом. Тонкие вены, как трещины темного стекла, прорисовались под его глазами, болезненно пульсируя. Клыки вытянулись. Он зашипел в сторону СонЧжуна. Тело само приняло решение и хищный инстинкт взял верх над разумом. Всё существо требовало одного – крови. Менеджер застыл на месте такого он никогда не видел, что это? В испуге СонЧжун выронил пакет вместе с кофе, к сожалению, напиток весь пролился на пол. Кибом сделал первый порывистый шаг вперед, готовясь впиться в шею жертвы… Но в следующий миг сильные руки перехватили его. Тэмин действуя молниеносно, обхватил Кибома. – Нет, хён! – крикнул Тэ и не теряя ни секунды, буквально утащил его на кухню. Тэмину пришлось проявить свою вампирскую силу. Ки вырывался, но силы Тэ, вампира с опытом, были сильнее. – Нет, хён. Возьми себя в руки. Попробуй обуздать жажду. Не человек, только не человек. На тебя потом обрушиться чувство вины, и ты не сможешь с этим жить… Тем временем Минхо, мигом оказавшись возле менеджера, подошел к нему вплотную. Взгляд мужчины стал тяжелым, гипнотическим. Демон медленно заговорил, вкладывая в слова силу: – Ты ничего не видел. Ты просто сюда приехал и узнал, что Тэмин плохо себя чувствует. Перенеси съемку. А сейчас уезжай отсюда, – менеджер согласно кивнул и будучи в трансе ушел, не оглядываясь. Минхо взглянул на пол нужно убраться. На кухне Тэмин крепко держал Кибома, прижимая его к себе, не давая вырваться. Ки тяжело дышал, хватал ртом воздух в попытке унять накативший голод. Его тело дрожало, руки сжимались в кулаки. – Спокойно… Всё хорошо… Ничего не случилось… – шептал Тэ ему на ухо, поглаживая по спине. Голос звучал мягко. Постепенно яростные судороги в теле Ки ослабли. Он, как тонущий, вцепился в Тэмина, уткнувшись в его плечо. Лицо было мокрым от слез, от злости, от стыда, от ужаса перед самим собой. – Я…Я чуть не убил его… – прохрипел Кибом. Блондин всё еще не мог поверить в то, что внутри него теперь жило нечто чуждое и дикое. – Ты не виноват, – прошептал Тэмин. – Это не ты. Это голод. Ты научишься его контролировать. Я помогу тебе с этим. Спустя время Ки успокоился в руках друга. Он чувствовал, как остатки жажды всё еще тлеют где-то внутри него, но Тэмин своим присутствием как будто гасил это пламя. – Мне страшно… – едва слышно прошептал Кибом. – Я рядом, – ответил юноша. – Всё будет хорошо. Просто доверься мне. Минхо появился в проеме кухни с пакетом сэндвичей. Мужчина молча кивнул Тэмину, показывая, что с человеком всё в порядке. Никаких воспоминаний не осталось. Парень слабо кивнул в ответ. Демон прошел и поставил на стол пакет с сэндвичами, а потом сказал: – Нужно поесть… Обоим. Я подготовлю кровь, – зацепившись взглядом с Ки, Минхо добавил. – Тебе нужно пить кровь. Без нее ты не сможешь выжить. Эти слова, простые и ясные, вонзились в сознание Кибома, как острые иглы. Он замер, уставившись на Минхо с ужасом в глазах. Словно перед ним нарисовали картину, от которой его нутро скручивало в отвращении. Кровь. Пить кровь. «Это же отвратительно…Это мерзко…Невыносимо…» – мысленно протестовал блондин. Он даже представить себе не мог вкус крови во рту. Это вызывало в нем рвотный рефлекс еще до того, как он что-либо попробовал. – Нет, – отказался Ки, он покачал головой. – Я не буду. Я не хочу этого, – почувствовав, как голод скребется внутри него всё сильнее, Ки судорожно перевел взгляд на кухонный стол. Там, в простом пакете лежали сэндвичи. – Я съем их… – выдохнул Ки с облегчением. – Я съем эти сэндвичи и всё будет нормально. – Ты не сможешь, – тут же сказал Тэмин. – Тебе станет только хуже, – парень понимал, что хён просто оттягивает неизбежное. Что Ки отчаянно пытается удержать последнюю ниточку человеческого в себе, не желая отпускать ее. – Пусть попробует, – отозвался Минхо, смотря на любимого. – Так он быстрее поймет, – не придумав ничего в ответ Тэмин с грустью опустил взгляд вниз, к сожалению Минхо был прав. Кибом ближе подошел к столу, дрожащими руками схватил пакет и сел на стул. Тэмин перешел и сел напротив. Юноша пристально наблюдал за хёном. Минхо стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и молча смотрел. Лицо демона было спокойным, почти равнодушным, но в глубине глаз таилась тень сожаления. Кибом достал один сэндвич. Пахло вкусно. Хлеб был свежий. Блондин про себя молился, чтобы это сработало. Чтобы голод отступил. Чтобы всё оказалось просто кошмаром, который вот-вот закончится. Ки с яростным упрямством вонзил зубы в мягкий хлеб. Он жевал кусок, стараясь не задумываться… Но уже через несколько секунд его лицо изменилось. Вкус. Густой, липкий, противный. Как будто он ел размокший картон, пропитанный грязной водой. Каждая крошка, каждое движение челюсти вызывало в нем бурю отвращения. – Это отвратительно, – заметил Тэ, ведь он как никто другой знал вкус человеческой пищи. – Вовсе нет… – соврал Кибом. Он старался держаться до последнего. Парень проглотил, но его едва не вырвало. – Это отвратительно, – утвердительно повторил Тэмин. Желудок Ки сразу сжался в болезненном спазме, отвергая пищу еще до того, как она успеет попасть внутрь. К горлу мгновенно подступила тошнота, мерзкая волна, от которой мир вокруг закачался. Ки попытался совладать с собой, пальцы разжались, и обгрызенный кусок сэндвича шлепнулся на стол. – Меня сейчас вырвет, – Ки резко закрыл рот ладонью. Всё произошло за одно мгновение. Блондин даже не осознал, как оказался у раковины. Оглушенный подступившей тошнотой, он согнулся пополам, уткнувшись руками в холодный металл. Тело дернулось судорогой, а затем его вырвало, комок сэндвича вырвался наружу вместе с мутной желчью. Кибом слабо застонал, сжимая пальцами край раковины так сильно, что костяшки побелели. Он чувствовал себя опустошенным и униженным. Каждая клеточка его тела кричала от боли и неприятии того, кем он стал. Позади него, в молчаливом ожидании сидел Тэмин, стоял Минхо, они ничего не делали, давая Ки возможность пережить это самому. Ки еще несколько минут стоял, опершись о раковину, пытаясь прийти в себя. – Это никогда не пройдет? – тихо спросил он. – Хён, ты не можешь есть человеческую еду, – ответил Тэ. – Теперь твой организм не принимает ничего, кроме крови. Со временем ты научишься с этим жить.  Блондин судорожно выдохнул. Ощущение было таким, будто рушился весь мир, кусок за куском, а он ничего с этим не мог сделать. Ничто уже не могло вернуть его обратно. Он перешел ту грань, за которой всё было другим. Кое-как найдя в себе силы Ки потянулся к крану и включил воду. Холодная струя с шумом ударилась о дно раковины, смывая грязные следы его мучений. Парень наблюдал, как мутные разводы исчезали под потоком воды, оставляя после себя только чистую блестящую поверхность. Кибом машинально сполоснул рот, словно хотел смыть с себя не только физическую грязь, но и ощущение стыда и собственной слабости. Вода стекала по бледной коже, оставляя после себя холодные капли, но это было единственное, что в тот момент хоть как-то приносило ему ощущение контроля над собой. Затем он выключил воду, медленно развернулся. В глазах стояла растерянность, но кое-что он понял для себя. – Теперь я понимаю что ты чувствовал когда ел мою еду. Это и вправду было отвратительно, а я понятия не имел. – Хён, – Тэмин тут же встал и подошел к нему. Юноша взял его за руки. – Мне всегда нравилась твоя еда, потому что ее готовил ты. И я с благодарностью к этому относился. Не думай ни о чем. Твоя еда была самой лучшей для меня. Ки стоял, всё казалось настолько абсурдным, настолько невероятным, что в какой-то момент он не выдержал, и из его груди вырвался смех. Сначала тихий, нервный смешок, но через мгновение он уже смеялся громко, словно потеряв контроль над собой. – Ты смеешься, – заметил Тэ. – Я рад что тебе это кажется смешным, – взгляд Тэмина был полон понимания и сочувствия. Он знал, что это не радость. Это отчаяние, вырвавшееся наружу под маской безумного смеха. – Я не могу остановиться… – проговорил Кибом сквозь смех. – Твои эмоции немного зашкаливают сегодня, – ответил мягко юноша. И вот внезапно, будто невидимая нить оборвалась, и смех прервался на полувздохе. Глаза блондина налились слезами. Его дыхание стало неровным, прерывистым, а в груди ощущалась давящая тяжесть, вся боль, ужас и безысходность нашли, наконец, свой выход. Слезы потекли по щекам, и он не пытался их остановить. Тэмин заключил Кибома в свои объятия. – Тише, хён. Тише, тише… – шептал брюнет, гладя его по голове. – Всё в порядке, всё хорошо… – Кибом также обнял Тэмина в ответ. Сейчас блондин отчаянно нуждался в поддержке. – Прости меня… – говорил Кибом сквозь слезы. Он также ощущал за собой вину. Ведь помнил, что натворил в тот день, когда вернулся из владений Джонга. – Я причинил тебе боль, – взгляд зацепился за Минхо. – И ты прости меня… Из-за меня ты пострадал. Я подвел вас…  – Ничего, я не злюсь, – просто ответил Минхо.  – Послушай меня, – Тэмин осторожно отстранил Кибома от себя, придерживая за плечи. Ки посмотрел на него заплаканными глазами. Тэ склонился чуть ближе, чтобы хён видел только его. Тихо, почти шепотом, с бесконечным терпением он заговорил. – Чтобы не случилось я всегда буду рядом. Ты мой старший хён и это навсегда. И я люблю тебя. Я помогу тебе справиться с твоей новой сущностью. Ты не один. Мы вместе, – эти простые слова, наполненные искренней заботой, согревали Ки. Ему стало легче. Кибом быстро закивал, соглашаясь с каждым словом, цепляясь за них, как за спасение. Тэмин улыбнулся, и удерживая взгляд Кибома, едва заметно перевел глаза на Минхо. Тонкий, почти невидимый жест, легкий кивок. Демон всё понял без слов: настало время. – Давай присядем, – Тэ взяв хёна за руку подвел к столу. Кибом присел за ним сел и парень. Минхо молча подошел к навесному шкафчику, открыл дверцу. Скользнув ладонью по полке, он вынул две термокружки. Одну из них Кибом сразу узнал: матовая, черная, с еле заметной серебристой царапиной у основания. Это была кружка Тэмина. А вторая была ярко-красная, новая, еще блестящая. Мужчина поставил их на стол, а сам не теряя времени, открыл холодильник и вынул оттуда два пакета крови. Холодные, чуть запотевшие, они неприятно шуршали в его руках. Ки сглотнул, чувствуя, как странный запах начал наполнять воздух. Теплый, густой, насыщенный… Сладковатый, но не как запах выпечки или фруктов. Этот аромат был глубже, тяжелее, он пробирал насквозь, будоражил сознание, вытаскивал изнутри что-то первобытное, о чем Кибом раньше и не знал. Блондин задрожал, чувствуя, как желудок болезненно сжался в тугой узел от голода. Вены на висках начали пульсировать в такт этому запаху. Голова слегка закружилась, а язык сам невольно провел по зубам, задевая клыки, которые затаенно ныли. Демон аккуратно разлил кровь в кружки, действуя быстро и четко, словно делал это уже тысячу раз. От свежей струи на кухне стало еще тяжелее дышать. Кибом напрягся, его пальцы судорожно сжались в кулаки. Тэмин взял хёна за руку, молча поддерживая его. Минхо спокойно взял тонкую черную соломинку и вставил ее в красную кружку, сделав всё более обыденным, менее пугающим. Затем мужчина поставил одну кружку перед Тэмином, другую перед Кибомом. – Попробуй, – спокойно сказал Минхо, его голос звучал ровно, без давления. Ки в оцепенении смотрел на красную кружку с торчащей соломинкой. Внутри него бушевали противоречия: страх, отвращение, непреодолимый голод. Блондин всё еще не решался прикоснуться к термокружке. Его разум метался в панике, а тело продолжало кричать от голода. Он сидел неподвижно, а потом переместил взгляд на Тэмина. Юноша спокойно взял свою черную кружку, и как ни в чем не бывало поднес к губам, и сделал несколько глотков. Пил он так естественно, без капли отвращения, будто пил обычный кофе. Ки затаил дыхание. Тэ, чувствуя взгляд хёна, посмотрел на него и едва заметно кивнул, будто говоря: «Всё в порядке. Я рядом.» Это дало Кибому сил. Он медленно потянулся к красной кружке, его пальцы дрожали. Было такое ощущение, что он совершает что-то запретное. Но запах крови был уже слишком сильным. Ки сделал первый осторожный глоток. И…Мир изменился. Теплая густая жидкость наполнила его рот, разливаясь по горлу, мгновенно пробудив внутри нечто дикое. Это было не отвратительно. Это было странно приятно, словно наконец получаешь то, чего так долго ждал, о чем сам не знал. Глаза Кибома расширились от удивления. Тело мгновенно стало теплее, кровь разлилась по венам, наполнив его энергией. Он судорожно выдохнул, оторвавшись от соломинки, чувствуя, как разум с трудом удерживает хлынувшие инстинкты. Тэмин внимательно смотрел на хёна, никуда не торопя. Минхо молчал, наблюдая за тем, как новый вампир делает свои первые шаги. Первый глоток заставил Кибома содрогнуться от волнения и шока. Но потом Ки окончательно сдался. Он резко наклонился к соломинке и жадно припал к ней, уже не думая о стыде или страхе. Глоток за глотком он втягивал кровь, чувствуя, как с каждой каплей в нем разгорается новая жизнь: темная, дикая, но бесконечна притягательная. Его глаза потемнели, наполнились новым блеском, решительным и голодным. Он пил так, будто хотел заполнить ту пустоту, что разрывала его изнутри. Через несколько мгновений красная кружка опустела. Кибом шумно выдохнул, поставил ее на стол, и с выражением, в котором смешались решимость и отчаянная необходимость, поднял взгляд на Минхо. – Еще, – тихо, но отчетливо произнес он. Его голос был немного хриплым, как будто новый Кибом только начинал привыкать к себе. Минхо, понимающе кивнул, и взяв кружку пошел за новой порцией крови. На кухне воцарилась странная тишина. Это был момент, когда в Кибоме что-то окончательно изменилось. To be continued…