Вкус человеческой души. Возвращение господина

Четыре года пролетели как один миг. После того дня мы с Минхо уехали в Америку. Мы выбрали тихий, уютный город, где мало кто задавал лишние вопросы. Наш новый дом оказался в городе Салем не в том, где когда-то сжигали ведьм, а совсем в другом, крошечном и туманном, где всё казалось словно подернуто дымкой сна. Там можно было начать новую жизнь. Жить с чистого листа звучит красиво, почти как сказка. Но это не было сказкой. Первые месяцы я задыхался. Ночи были адом, я кричал во сне, просыпался в поту, видел перед собой Пэк Мункана с разорванной шеей, его безжизненные глаза. Видел лицо матери, мертвенно-синее, перекошенное, с вытаращенными глазами. Она тянула ко мне руки, как будто звала за собой. Я просыпался с криками и хватался за горло, сердце мое колотилось, как сумасшедшее. Минхо всегда был рядом. Поначалу просто сидел неподалеку. А однажды в ту особенно ужасную ночь, он лег рядом. Просто обнял меня, прижал к себе, и я впервые смог спокойно уснуть. С тех пор он каждую ночь ложился рядом со мной. Я работал развозил газеты и молоко по утрам. Минхо научил меня ездить на велосипеде. Было непросто я падал, ругался, сдирал локти и колени, но он терпеливо помогал, и улыбался. А потом я поехал и закричал от восторга. Минхо хлопнул в ладоши и сказал: «Вот теперь ты и правда умеешь». На той же работе Минхо устроился грузчиком, он таскал ящики, двигал бочки и иногда ворчал, что люди слабы и слишком много всего придумывают, чтобы усложнить себе жизнь. Это было новое время. Новая жизнь, которая заиграла разноцветными красками. Я научился улыбаться, смеяться, просто радоваться. Я начал мечтать, строить планы, удовлетворять свои желания и потребности. Я многому научился. Мы жили в небольшом домике, он был очень уютным и теплым. Людей я старался близко к себе не подпускать, я всегда был вежливым и внимательным. Но в то время я думал, что дружба мне не нужна, поэтому я никого не хотел видеть рядом с собой. А потом…потом пришло другое. Я начал смотреть на Минхо иначе. Сначала просто замечал, как ложатся тени на его шею, как двигаются его руки, когда он готовил для меня завтрак. Потом начал дольше задерживать на нем взгляд. В какие-то моменты он ловил мой взгляд на себе, и тогда мне хотелось утонуть в этих темных, колючих, почти черных глазах. Я не сразу понял. Или не хотел понимать. Эти чувства были не просто новыми, они были как ток. Меня тянуло к нему. Странным, тревожным, сладким влечением. Хотелось быть ближе. Хотелось коснуться. Хотелось ощутить тепло его кожи. Хотелось… Я влюбился. Тихо. Осторожно. Больно. А еще…я начал желать его. Хотел его так, как не хотел никого никогда. Порой ловил себя на том, как долго смотрю на его плечи, на пальцы, на губы. И в груди поднималось это чувство, как пожар, который не потушить. Вскоре для меня это стало невыносимо. Я пытался подавлять: свои мысли, свои желания, это мучительное чувство, что росло во мне с каждым днем. Я уговаривал себя, что это пройдет, что это просто благодарность, привязанность, остаточные эмоции после того, как я выжил и вылез из ада. Но всё было не так. Это не проходило. Оно становилось только сильнее. Я часто злился. Иногда, ни с того ни с сего, срывался на Минхо за какую-нибудь мелочь. За то, что слишком долго смотрел на него. За то, что молчал. За то, что хотел. Внутри меня всё путалось, ломалось, кипело. Я мог сидеть в одиночестве и вытирать слезы с лица, сжимая кулаки, проклиная себя за то, что опять чувствую. За то, что люблю. Я боялся, что всё испорчу. Что разрушу то хрупкое, что есть, между нами. Но однажды ночью…всё стало слишком. Я лежал в постели, слыша дыхание Минхо рядом. Оно всегда было таким ровным, уверенным, как будто сам воздух подчинялся ему. Луна заливала комнату холодным серебром, и в этом свете его черты казались почти нечеловечески красивыми. И тогда я подумал: «А если это мой единственный шанс?». Я повернулся. Поднялся на локтях. И вдруг, не сказав ни слова, склонился к нему и коснулся его губ. Это был неуверенный, короткий, мой первый поцелуй. Я дрожал весь, как лист. Минхо не отстранился, но и не ответил сразу. Он лежал неподвижно, как будто позволял мне сделать выбор. Дать волю. И тогда я прошептал, почти не дыша: – Пожалуйста…Будь со мной…хотя бы эту ночь…Я…не могу больше это терпеть… Я боялся услышать «нет», поэтому не дал ему ответить. Я снова поцеловал его, крепче, жаднее, и в тот момент в поцелуе было всё: страх, отчаяние, боль, любовь. И тогда Минхо мне ответил. Он прижал меня к себе, и поцеловал в ответ, глубоко, мягко, и страстно. Мы не говорили больше. Нам и не нужно было. Одежда исчезала сама по себе, наши тела сплетались в единое целое. Я трепетал, касаясь его кожи, жадно вдыхал ее аромат. Я чувственно реагировал на все его касания, поцелуи и ласки. Мои стоны были настоящими. Минхо держал меня крепко. Он был внимателен, нежен, и в каждом движении читалась забота. Это не было просто физической близостью. Это было соединение двух душ, нашедших друг друга. Я впервые чувствовал себя желанным. Не жалким, не грязным, не ненужным, а наоборот нужным. Я впервые испытал удовольствие и это было блаженно. Я прижимался к Минхо, будто пытался в нем раствориться, утонуть. И в тот момент мне не было страшно. Потом, когда всё закончилось, мы лежали в тишине. Минхо гладил меня по волосам, а я тихо лежал на его груди. Я не знал, что будет дальше. Но я хотел одного, чтобы этот мужчина всегда был рядом со мной. После той ночи всё изменилось. И в то же время ничего не изменилось. Мы по-прежнему вставали рано, работали, возвращались домой уставшими и молчаливыми. Но теперь между нами было то, о чем знали только мы вдвоем. Мы начали вместе спать регулярно. Не только в буквальном смысле, мы делили постель, делили наши тела, делили тишину. На людях всё оставалось прежним: мы просто братья, скромные, сосредоточенные на своей жизни. Но за закрытыми дверями мы были любовниками. Настоящими. Без масок, без страха. Только ночи, только прикосновения, дыхание и слова, произносимые шепотом в темноте. Однажды я всё-таки не выдержал. Я сидел рядом с Минхо на склоне холма за городом, наблюдая, как небо наливается закатом, и тихо прошептал: – Я…я люблю тебя… Минхо долго молчал. Потом посмотрел на меня и спокойно ответил: – У нас демонов нет любви, Тэмин. По крайней мере той, что ты чувствуешь. Я могу испытывать страсть, могу чувствовать привязанность, желание защищать, быть рядом. Но в моей природе нет того, что вы называете «любовью». Это было больно. Но я кивнул. Этого было достаточно. Пусть так. Главное, что он рядом. Спустя какое-то время я начал расспрашивать Минхо о том, откуда он? Мне хотелось всё знать о нем, понять его настоящего. Узнать его суть. И Минхо мне рассказывал. Мы проводили вечера за чаем или на крыше, глядя на звезды, и Минхо говорил о своих путешествиях: о пустынных мирах, где ночь длится тысячелетие, о небесных ступенях, ведущих в города света, о болотах, населенных древними, дремлющими духами. О существах, что говорили шепотом, но могли разрушить целую планету. О вратах, между которыми сквозит вечность. Для меня это были сказки. Красивые и страшные сказки. Я слушал с широко распахнутыми глазами. И чем больше я узнавал, тем сильнее меня тянуло к этому «другому миру». Особенно к Минхо. В этом уютном американском городке мы прожили полтора года. Заработали немного денег, освоились. Но однажды, проснувшись рано утром, я сказал: – Я хочу увидеть мир. Минхо согласно кивнул. И так начались наши странствия. Мы побывали в Брюгге, гуляя по улицам под моросящим дождем. Были в Зальцбурге, слушая уличных скрипачей и поднимаясь в горы. Жили в домике у озера в Норвегии, где воздух был такой чистый, что кружилась голова. В Исландии мы стояли под северным сиянием, держась за руки, а в Новой Зеландии мы бродили по холмам, утопая в зелени и облаках. Мы ночевали в дешевых гостиницах, делили один рюкзак на двоих, я ел то, что мог себе позволить, но я был счастлив. Мы смеялись, пробовали новое, узнавали себя и друг друга. Минхо открывал для меня новые грани мира, он показывал чудеса, саму суть жизни, которая скрывалась в мелочах. А потом, спустя два года, мы вернулись в Америку. В другую ее часть. Уже с другим багажом не только вещей, но и чувств. Мы были всё теми же: человек и демон. Но теперь мы были чем-то большим. Мы стали друг для друга домом. Я помню, как одним летним вечером, я спросил у Минхо: «Какая моя душа? Ты ее ощущаешь?». – Твоя душа… – начал Минхо. – Она теплая. Она как теплый мёд, густой, тягучий, сладкий до безумия. В ней есть то, от чего кружится голова, мягкость, почти приторность, как у десерта, который невозможно перестать есть, даже когда он начинает жечь горло своей сладостью. И в этом мёде растворен мускатный орех, пряная горчинка, еле уловимая, но именно она делает вкус твоей души законченным. Так пахнет тепло, пахнет дом, которого никогда не было у тебя. Такой вкус может давать только боль, которую ты носишь в себе, – демон усмехнулся краем губ. – Ты даже не представляешь, насколько ты соблазнителен для меня, Тэ.  – Ты так видишь меня? – я с трудом верил в услышанное. Мой голос дрожал. В груди всё пульсировало. Я с трудом переваривал каждое слово: мёд, мускат, тепло, соблазнительный. – Я думал, ты видишь только мои тени…всё темное, всё, что я сделал. А ты…ты говоришь об этом так, будто…это что-то красивое… – Так и есть, малыш. Твоя душа красивая и вкусная для меня, – просто ответил Минхо. Демон смотрел на меня так, как никто никогда не смотрел. Не как на порченного, не как на убийцу, не как на сломанного мальчика, а как на нечто ценное. Особенное. Как на сокровище.

***

1936 год, Бейнбридж-Айленд, штат Вашингтон

В тот год весна была особенно влажной и душной. Ветер доносил на улицы запах перегретой мостовой и чего-то тревожного, едва уловимого, как будто воздух сам чувствовал приближение беды. Газеты писали о вспышке неизвестной лихорадки: высокая температура, слабость, удушье. Сначала заболевали дети, потом взрослые. Умирали быстро. Лекарей это пугало: антибиотики не помогали, и причины не могли точно определить. Когда Тэмин впервые закашлялся, он не придал этому значения. Парень вернулся уставший домой, пожаловался лишь на головную боль и лег сразу же спать. Минхо молча сел рядом, наблюдая. Он знал что-то не так. Его демоническое чутье трепетало, словно чуткая струна. Через два дня Тэмин уже не мог встать. Его била лихорадка, он метался в забытьи, звал Минхо, плакал во сне. На третий день его дыхание стало тяжелым, грудь будто сжимала чугунная плита. В тот же день Минхо отнес его на руках в госпиталь. – Он не доживет до утра, – сказал доктор, усталый, с потухшим взглядом. – У нас десятки таких. Мы делаем всё, что можем. Мне очень жаль, но крепитесь… В ту ночь Тэмин еле-еле смог прошептать: – Я готов отдать тебе свою душу…Я благодарен тебе за всё что ты для меня сделал, Мино~я… – Я ее заберу в том случае, если ты не сможешь выжить, – ответил Минхо. – Я заберу твою душу и сохраню ее. Она будет со мной целую вечность. Та ночь была критической для Тэмина. Он оказался на волоске от смерти. Но он смог преодолеть ту ночь. Минхо не отходил от него три недели. Мужчина держал ледяные тряпки на лбу Тэ, менял простыни, шептал ему на ухо истории о далеких мирах, о местах, где растет синий мох и поют пыльные птицы. Каждую ночь Минхо ложился рядом, как делал это раньше. Только теперь он чувствовал, как тело Тэмина слабеет, как душа его становится тоньше, будто бы вот-вот сорвется. Несмотря ни на что парень выжил. На двадцать первый день температура спала. Дыхание стало ровнее. Он открыл глаза медленно, с трудом, будто не верил, что может это сделать. – Я…жив? – хрипло прошептал Тэ. Минхо, севший у кровати, не сразу ответил. Он лишь закрыл глаза и опустил лоб к его руке. – Ты жив, малыш… – мужчина не добавил, как сильно боялся. Как каждую ночь чувствовал, что еще чуть-чуть и сердце навеки остановится. После этого ничего не было прежним. Они стали ближе к друг другу. Жизнь после «смерти» всегда оставляет след. И, может быть, именно в этот момент сказка не закончилась. А стала в итоге реальностью. Восстановление было долгим и мучительным. После трех недель горячки Тэмин почти не мог двигаться. Тело ослабло настолько, что даже чашка воды в руках казалась неподъемной. Минхо кормил его с ложки. Он варил бульоны, подносил чай, укладывал подушки под спину. Каждое утро он открывал окно, чтобы в комнату проникал свежий воздух, приносил с рынка яблоки, только чтобы Тэмин почувствовал запах и вкус весны, услышал звуки птиц и понял, что он всё еще жив. – Надо немного пройтись, – как-то сказал демон. – Совсем чуть-чуть, – он обхватил Тэ рукой, прижимая к себе, и шаг за шагом они прошли по комнате от одной стены до другой. Тэмин слабо улыбнулся, это была маленькая победа. Ему снились сны. Больше не кошмары. Теперь в них были поля лаванды, мягкие холмы, теплые ладони. И Минхо, он тоже был там. Молча стоял на холме и ждал, когда Тэмин к нему подойдет. Тэмин научился снова смеяться. Сначала хрипло, с удивлением, словно забыл, как это делается. А потом по-настоящему: когда обжегся супом, когда птица села на подоконник и глядела нагло, будто требовала долю завтрака, когда Минхо случайно уронил поднос. Они вернулись к жизни постепенно. Каждое утро Тэмин выходил на крыльцо, заваривая кофе. Он смотрел, как улица просыпается и искренне радовался этому. Парень больше не торопился. Раньше в нем всегда было беспокойство, он бежал, спасался, догонял самого себя. Теперь нет. Он стал спокойнее. Взрослее. Тэ начал замечать, как пахнет хлеб по утрам. Как в чашке остается золотистый след от мёда. Как Минхо всегда поднимает бровь, когда думает. Он ловил эти мелочи и держал их внутри, как сокровища. Потому что теперь знал: всё может оборваться. В любой момент. Брюнет не боялся смерти, но боялся прожить жизнь зря. Он стал другим. Стал больше смеяться. Иногда внезапно, искренне, от самых простых вещей. Стал чаще обнимать Минхо и говорить: «я люблю тебя». Тэ стал немного писать, короткие заметки, мысли. Иногда рисовал. Усердно учил новые языки. Смотрел на город не глазами беглеца, а человека, который впервые всё осознал. Однажды парень сказал: – Любимый, я хочу оставить в этом мире что-то хорошее… И Тэ начал делать куклы. Простые из ткани, из дерева. Он шил для них наряды. Делал их красивыми. А затем отдавал их местным детям, в лавке, просто на улице. Иногда куклы были грустные, иногда смешные. Все они были о нем. О боли, о страхе, о надежде, о любви. И когда Минхо смотрел на него, демон видел не того сломленного мальчика, которого встретил в стенах приюта. А мужчину, пережившего ад, смерть, и всё же выбравшего свет. Ночь была безумно приятной, полной любви, страсти, желаний. Минхо лежал на спине, глядя в потолок. Тэмин устроился у него на груди, водя пальцем по коже, лениво, словно что-то писал или рисовал. Минхо перебирал его волосы, мягкие, чуть пахнущие лавандой. Долгое молчание. Комфортное. Но потом Тэмин вдруг сказал: – Сегодня я снова думал, как это всё хрупко… – пауза. – Когда болел, я ведь почти умер… – он замолчал, а потом продолжил. – Я испугался. Не смерти…А того, что могу оставить тебя. – Минхо просто слушал. – Ты рассказывал про демонов, про всяких существ, что живут столетиями. Я вспоминал всё это. И вдруг понял, что однажды…ты продолжишь жить, а я нет. И время для тебя пролетит, как один выдох. Сейчас мы как пара. Потом, лет через двадцать, станем больше похожи на отца и сына. А потом… – Тэ усмехнулся с грустью. – Как дедушка и внук… – парень привстал и глянул в глаза демону. – Иногда…я бы хотел стать кем-то вроде тебя. Не чтобы быть сильным. А чтобы успеть увидеть с тобой больше. Чтобы не бояться того дня, когда мне придется уйти… – Тэмин замолчал. Голос немного дрожал, но в глазах была честность. Минхо провел пальцем по его щеке. Словно что-то обдумывал, вчитываясь в мысли брюнета. – Забавно, – сказал Минхо мягко, поглаживая щеку Тэ. – Когда я пришел в твой мир, я ничего не знал о времени. Для нас демонов оно как ровная линия. Мы движемся по ней, прыгаем, исчезаем. Но ты…ты дал ему вес. Наполнил смыслом, – мужчина провел пальцами по его ключицам, задержался на груди. – Я не могу дать тебе бессмертие. Это не моя власть. И не мое право. Но ты уже оставил след. Во мне, в этом мире, в каждом месте, где мы были. – Минхо чуть наклонил Тэ к себе, лбом к его лбу и продолжил уже тише шептать. – Знаешь, малыш, я видел миры, которые сгорали за одну ночь. А ты держишься уже девятнадцать лет. С твоим сердцем. С твоими ранами. Ты сильнее многих бессмертных, – от таких слов на глаза Тэ выступили слезы. – И я не боюсь, что однажды ты уйдешь. Потому что ты стал частью меня. И когда придет время я поглощу твою душу, которая навечно останется во мне. – Минхо поцеловал Тэмина в лоб, нежно. – А пока давай просто жить. Вместе. До последнего вздоха. – Тэмин плача кивнул, парень закусил губу, чтобы не разрыдаться во весь голос. – Я люблю тебя… – прошептал Тэ и в следующий миг прижался к нему всем телом, обняв крепко-крепко. Минхо обнял в ответ и прошептал в его волосы. – Я знаю… – пауза. – Я твой. А ты мой. Навсегда, – они лежали так долго. И ночь, накрывшая их своим спокойствием на время, остановила все тикающие часы. Два дня спустя. Минхо стоял на пороге их спальни, не сразу входя. Мысли его были где-то далеко. Он видел, как Тэмин сидит за столом, склоненный над новой куклой. Это зрелище всегда нравилось Минхо. Но всё же мужчина вошел. Он присел рядом. Тихо, чтобы не спугнуть хрупкий момент. Когда Тэмин наконец-то заметил его, то радостно улыбнулся. – Помнишь, о чем мы говорили ночью? – сразу же спросил Минхо. – Ты по-прежнему хочешь иметь возможность стать другим? Тэмин сразу понял, о чем речь. Он отложил куклу, его глаза расширились, и он быстро кивнул. – Да. Я правда хочу. Минхо немного помолчал, а потом выдохнул: – Тогда я знаю способ. Есть путь. Но он не простой… – и мужчина начал рассказывать. Вампир. Это слово так и застыло в воздухе. Превращение. Ритуал. Перерождение. Мужчина поведал о плане: нужно для начала достать кровь настоящего вампира, чистого, старшего рода. Провести древний ритуал. Найти человека с даром, кто сможет удержать и вернуть душу в новое тело. И да, самое страшное, чтобы переродиться…Тэмину придется умереть. По-настоящему. Минхо знал, как это звучит. Знал, какой риск. «Я люблю тебя» сказанные слова в ту ночь, всё еще звенели у него в голове. Тэмин был для него центром, якорем, ценным сокровищем. И демон понял, что он не хочет терять эту связь. Он привык жить в чужих мирах, подчиняться своим законам. Но впервые ему захотелось переиграть саму Судьбу. Взломать ее. Обмануть Смерть. И если для этого ему придется разорвать законы магии, он это сделает. Мужчина бросил взгляд на Тэмина, который слушал его, затаив дыхание. – Если мы пойдем по этому пути. Дороги назад уже не будет. Тэмин сидел молча, почти не дыша, пока Минхо говорил. Слова звучали, как заклинание, как вызов Судьбе. Они были страшными, резкими. «Ты должен будешь умереть.» Эти слова били сильнее всего. Парень почувствовал, как по спине прошел мороз. Всё внутри сжалось. Его пальцы сжались в кулак. Минхо смотрел на него внимательно, серьезно, почти тревожно. Ни тени игры. Ни намека на утешение. Только правда. Демоническая правда. Тэмин опустил взгляд на свои руки, затем на Минхо. Он вспомнил всё, через что прошел. Лицо матери. Захлебывание Пэк Мункана. Холодные ночи в подвале. Боль, одиночество, страх. И как вдруг всё изменилось. Исключительно благодаря Минхо. И теперь появилась возможность остаться рядом с ним навсегда. Пусть даже ценою собственной жизни. Его глаза были полны решимости. Ведь он сам этого хотел. – Да, я согласен, – голос чуть дрогнул, но звучал твердо. Тэмин чуть улыбнулся. – Даже если я умру и у нас ничего не получится. Я всё равно буду знать, что попытался это сделать. Ради себя. Ради тебя. Ради нас, – брюнет наклонился ближе, и коснулся щеки любимого. – Я верю тебе, Мино~я. Они стояли на кухне, почти в полумраке. Солнце уже клонилось к горизонту, заливая кухню мягким янтарным светом. Минхо молчал, смотрел на Тэмина так, будто пытался запомнить каждую черту его лица. Он протянул руку, провел пальцами по щеке, медленно, бережно. – Я вернусь… – прошептал демон. Тэмин кивнул. Затем Минхо склонился и коснулся его губ. Поцелуй был теплым, долгим, немного горьким, как прощание, которого не осознаешь до конца. Тэ обхватил его за шею, вцепился пальцами в ворот рубашки, не желая отпускать. Но в следующий миг воздух дрогнул. Парень почувствовал, как руки любимого растворяются, как ткань исчезает из-под пальцев, как исчезает дыхание любимого у его губ. Брюнет открыл глаза и понял, что остался один. Тэмин долго стоял неподвижно. В груди разлилась странная пустота, ни тревога, ни боль, просто острое, звенящее чувство потери. Но он знал, что Минхо не ушел навсегда. Просто он исчез…в поцелуе. Минхо ушел искать то, что было нужно для невозможного. И он заранее предупредил, что временные петли между мирами запутаны, и то, что для Тэмина будет неделей, для него может оказаться часом или целым годом. Демон оказался в одном из теневых миров, затерянном между слоями реальности, месте, где не живут, а выживают. Там, среди останков древних храмов, распадающихся в пепел при каждом дыхании ветра, он нашел хранителя реликвий. У него Минхо выменял вырванный лист из Книги Разлома, единственный фрагмент, что остался от тома, давно уничтоженного самими богами. Письмена были старыми, красными, будто написаны вином и пеплом. Язык был мертвым, но понятным демону. Это было то самое заклинание перерождения, темное, тяжелое, и, как сказал хранитель: «Способное обмануть даже Смерть». А в это время Тэмин искал Проводника, человека с особым даром, способным призвать и вернуть душу в новую оболочку. Это был утомительный, почти безнадежный поиск. Парень писал письма, путешествовал по деревням, расспрашивал, оставлял объявления. Встречался с шарлатанами и лжепрорицателями, которых было куда больше, чем настоящих. Порой Тэ казалось, что он сходит с ума от одиночества. Всё в доме напоминало о Минхо: запах кожи на подушке, небрежно оставленный пиджак на спинке стула. Каждую ночь брюнет выходил на крыльцо, и смотрел на звезды. Там, в высоком небесном холсте, он пытался разглядеть путь, по которому мог лететь его демон. Иногда Тэмину казалось, что одна из звезд подмигивает. Иногда, что он слышит в шелесте листвы любимый голос. Свой двадцатый день рождения Тэмин встретил в тишине. И так прошли три месяца. Три месяца ожидания и безответных молитв.

***

В один прохладный сентябрьский день Тэмин возвращался домой с сумкой покупок. В воздухе витал аромат осени и пряностей с ближайшей лавки. День был тихим, но сердце стучало глухо от долгого ожидания, как всегда с тех пор, как Минхо исчез три месяца назад. Тэ вставил ключ в замок, повернул… и понял, что дверь открыта. А когда он открыл ее, то в ту же секунду нос уловил запах домашней еды. Сердце тут же подскочило. Брюнет бросился вглубь дома, пролетел коридор и остановился на пороге кухни. Там, у плиты, стоял Минхо. Абсолютно живой, спокойный, с закатанными рукавами рубашки и деревянной ложкой в руке. Мужчина резал овощи, умело помешивал в кастрюле что-то ароматное, и при этом выглядел так, будто и не было вовсе этой разлуки. Услышав движение, он обернулся и с той самой, такой родной полуулыбкой, сказал: – Пока меня не было, твой рацион, похоже, пережил апокалипсис. Я нашел в шкафу консервированную фасоль, сгущенку и лимон. Это было всё? Тэмин не выдержал. Слезы мгновенно хлынули на глаза, он скинул сумку на пол и в два прыжка оказался в объятиях Минхо. Запрыгнул на него, вцепился руками и ногами, прижался всем телом, уткнувшись лицом в шею. – Я скучал… – всхлипывая, прошептал он. – Я тоже, малыш, – мягко ответил Минхо, крепко сжав его в объятиях, одной рукой продолжая гладить по спине, а другой придерживая за талию. Они долго так стояли, пока буря чувств не утихла. Потом Минхо немного отстранился, полез в свою сумку и достал тонкий сосуд из темного стекла, с изящной серебряной крышкой. – Вот она кровь, – тихо сказал он. – Настоящего вампира. Добыть ее было непросто. Я бы даже сказал почти невозможно, – глаза Тэмина округлились, ведь он никогда не видел кровь вампира. Минхо также показал лист бумаги с заклятьем. – Это само заклинание. Я добыл его далеко на востоке. У древнего хранителя…не без последствий. Тэмин с замиранием сердца смотрел на страницу. Бумага была шероховатой, плотной, по краям потемневшей, будто обугленной. На ней витиевато тянулись символы, похожие на язык, которого не касались человеческие уста. Парень щурился, водил глазами по строкам, пытался уловить хоть один знак, но всё было чужим, невозможным для понимания. – Я ничего не понимаю, – прошептал он, не отрывая взгляда. – И не поймешь, – улыбнулся Минхо. – Этот язык не создан для людей. Его суть ощущать, а не читать. И всё же держать в руках нечто, что пришло из другого мира, наверное, тебе приятно. – Минхо добавил. – Теперь всё зависит от нас. Тэ поднял взгляд на любимого. – Я тоже кое-что нашел, – сказал он. – Целителя…человека с даром. Его зовут Ибрагим Озтюрк. Он живет в Стамбуле, но точного адреса я не знаю, – Минхо на это лишь кивнул. – Ничего найдем, – улыбнулся мужчина. – Значит теперь наш путь лежит в Турцию. – Да, – тихо ответил Тэмин. Они стояли посреди кухни, в доме, наполненном ароматом еды, осенним светом и запахом долгожданного возвращения. Впереди их ждала новая дорога, новое приключение, и они не знали, чем закончится этот «выбор» Тэмина. To be continued…