Не зарекайся, Принцесса!

      Тревога охватывает всё тело. Липкий страх затмевает разум, заставляя совершать инстинктивные действия, которые только усугубляют и без того безвыходную ситуацию. Знание того, что ты ничего не можешь сделать, чтобы спасти самого себя, ужасно пугает, ведь другой помощи ждать неоткуда. Вокруг ни души, лишь высокие заросли камыша и вязкая болотная трясина, которая почти по самую грудь затянула в свои бездонные объятия отчаявшегося Чимина.       Сопротивление густой жиже еще больше провоцировало погружение. Смирившийся со своей печальной участью парень просто застыл на месте, перестав совершать лишние телодвижения.       — Погрязшим в болоте, я еще не просыпался, — обречено выдыхает Чимин.       Первое, что он почувствовал, когда начал приходить в себя после глубокого сна — это запах гнили, который сразу же ударил в нос. Воняло, конечно, неприятно, но запах грязного белья семерых противных гномов, который он точно никогда в своей жизни не забудет, был намного хуже. Поэтому болотный аромат почти сразу отошел на второй план. А вот вязкое «чудовище», сковавшее своими невидимыми кандалами половину его тела, было действительно серьезной проблемой. Срывая голосовые связки, Чимин звал на помощь уже множество раз, но всё безрезультатно. Еще бы. Какому адекватному и здравомыслящему человеку может взбрести в голову прогуливаться по вонючему болоту, которое скрывает в себе возможную опасность? Конечно, никакому.       Если только…       — Самое время тебе появиться, Принц недоделанный, — раздражение возрастало с каждой минутой пребывания в этой безвыходной ситуации. Сейчас оставалось надеяться только на чудо или на одного придурка, который был неотъемлемой частью двух предыдущих миров. Чонгук всегда появлялся в нужный момент, и после их необычного контакта Чимин сразу же перемещался. Значит, в данную минуту, как бы это двусмысленно не звучало, ему жизненно необходим Чонгук.       — Чон, блять, ну где же ты?! — снова громкий и отчаянный крик, раздирающий горло, разносится по округе, разбавляя размеренное стрекотание сверчков и другие зловещие звуки этого коварного места. Чимин бы сейчас всё отдал, чтобы услышать такое ненавистное: «Эй, Принцесса!».       Но вместо этого он слышит неожиданно громкое и протяжное:       — Квааа!       — Ну нет, — истеричный смешок вырывается из горла Чимина после того, как он, повернув голову, замечает ответившего на его отчаянный зов. Зеленый рослый лягушонок сидел на небольшой болотной кочке совсем недалеко от парня и довольно пристальным взглядом таращился на него.       — Серьезно!? — пискнул охреневший Чимин, который не ожидал, что следом услышит вполне утвердительный и краткий ответ на свой вопрос:       — Ква!       — Ну нет! Нет! Нет! Нет! — хнычет Чимин, отказываясь принимать столь несмешной поворот судьбы. Это уже ни в какие ворота не лезет! Все прошлые испытания он смог преодолеть с гордо поднятой головой: справился с рыбьим хвостом, который сначала шокировал, но потом очень даже порадовал Чимина; заболтал и сбежал от странного мужика, хотевшего вырезать ему сердце по приказу ненормальной королевы; не прибил вонючих гномов, которые заставили его делать всю грязную работу в обмен на убежище; удрал от сумасшедшей бабки, которая гналась за ним по лесу с ошалелым взглядом. Это всё сущие пустяки! Но вот целоваться с лягушкой — это уже «ту мач»!       Несмотря на то, что он уже целовался с Чонгуком в прошлом мире, и ему даже немного (очень сильно) понравилось, сейчас он не готов целоваться с ним в таком обличии! Пусть ищет себе любую другую лягушку на этом болоте, но в его сторону квакать даже не смеет!       — Не смотри на меня так! — шипит Чимин на лягушонка, спокойно сидевшего на всё той же кочке и как будто насмехавшегося над ним. Он так и слышал насмешливый голос этого идиота: «Эй, Принцесса! Ну и что же ты выберешь: утонуть в болотной жиже или чмокнуть меня разок?»       Чимин стонет в голос, осознавая абсурдность происходящего. Он чувствует, как с каждой минутой всё сильнее увязает в трясине, и единственный вариант на спасение собственной задницы — засосать зелёную склизкую амфибию.       Заебись!       — На беззащитную лягушку у меня не поднимется рука, но человеку, в которого ты превратишься после моего поцелуя, я вмажу без зазрения совести!       Недовольно скривив лицо, Чимин подносит руки к лягушонку, который сразу же добровольно прыгает в раскрытые ладони и будто тянет свои тонкие губёшки к хныкающему парню.       Даже в таком виде этот мелкий засранец остается похотливым кобелем!       Прикрыв напоследок глаза и обматерив дебильные сказочные миры, в которых всё всегда заканчивается гребаным поцелуем, Чимин выпячивает свои губы вперед и тянется ими к лягушонку, мирно сидящему на его ладонях. Как хорошо, что здесь ни души, поэтому никто не станет свидетелем этого постыдного случая. Чимин спасёт свою жизнь, а потом забудет всё как страшный сон!       До позора всей его жизни остаются считанные секунды. Но внезапно он слышит сверху чьё-то брезгливое:       — Фуу!       Чимин от испуга отправляет бедного лягушонка в незапланированный полет, а сам, подняв взгляд вверх, видит того, кому, как он думал, был предназначен его поцелуй. Лицо Чонгука было искривлено в гримасе отвращения, словно Чимин делал что-то слишком мерзкое. А он и правда делал! Слава Богу, Чон подоспел как нельзя кстати. Но можно было появиться чуть раньше! Тогда Чимин не сгорал бы от стыда, покрываясь красными пятнами смущения.       Испуг и смущение сменяются волной раздражения. Явился — не запылился! Еще и фукает тут!       — Чё ты фукаешь? Спаси меня, придурок! — рявкает Чимин.       — А волшебное слово? — хмыкает Чонгук, сложив руки на груди и гордо выпятив грудь.       «Вот ведь петушара!» — подумал Чимин, но не стал ссориться с этим идиотом в своём-то положении, поэтому сказал любезное:       — Быстрее, блять!       — Никакого воспитания, — цокает Чон, но, несмотря на это, принимается за поиски какой-нибудь палки, чтобы вытащить этого странного парня из болота.       — Эй, парень, — начинает Чонгук. — Это ты тот самый дурачок, о котором ходит молва по всему королевству? Нет бы задницу свою спасать, а он с лягушками целуется.       Чимин смотрит на него как на врага народа. Его ноздри раздувались от злости, а кулаки так и просились в бой. Он точно прибьет Чонгука, как только окажется на суше.       — Хобби у меня такое: целоваться с кем попало, — сквозь зубы проговаривает Чимин.       — Брр! Странный ты, — отвечает Чонгук, совершенно не подозревая, что речь шла именно о нем.       Наконец-то отыскав подходящую по длине и толщине палку, Чонгук крепко хватается за один конец, а второй протягивает Чимину. Задача стояла не из легких, ведь тело увязло слишком глубоко. Но Чонгук старался как мог.       — Вроде маленький, а такой тяжелый, — пыхтит он, прикладывая все свои силы, чтобы вытащить Чимина из этой передряги. — Я как будто из болота тащу бегемота!       — Слышь, варежку прикрой и тяни хорошенько! — Чимин чувствовал, что постепенно высвобождался из холодных и вязких «объятий», и это его очень радовало. Но тупые комментарии, которые без остановки лились из чужого рта, раздражали похлеще глупых шуток судьбы. В прошлом мире Чимину подсунули какую-то фальшивую версию Чонгука, представив его в качестве доблестного рыцаря. В этом мире Чонгук появился во всём своем противном и бесячем проявлении. Но, безусловно, Чимину понравилась самая первая версия Чона, когда тот был просто бессознательным телом. Самая идеальная версия этого придурка!       Сделав последний рывок, Чонгук наконец-то вытаскивает парня. Они оба от усталости валятся на землю, стараясь перевести дыхание.       — Ты реально псих! Не думал, что у людей может настолько ехать крыша, — бросает смешок Чонгук, прикрыв глаза. — Мой тебе совет: в следующий раз в болото за лягушками не лезь, а ищи их на берегу.       — Да. Ты отгадал, — с хитрой усмешкой шепчет Чимин, — я тот еще сумасшедший! — и, сверкая бешеным, но озорным взглядом, он запрыгивает на ничего не подозревающего Чона, впиваясь своими губами в его.       Чонгук пытался выбраться из-под пропахшего болотными зловониями парня, переживая, что непременно подцепит от него какую-нибудь заразу.       «Как знал, что нужно было идти по другой тропинке», — думал Чонгук, стараясь отцепить от себя этого ненормального, но тот так крепко зажал его своими стальными бедрами, что возможности выбраться просто не было. Да и все свои силы он потратил на то, чтобы вытащить этого неблагодарного «бегемота» из болота. Поэтому Чонгуку ничего не оставалось, кроме как смириться со своей участью. Тем более, если не задумываться о том, что он целуется с каким-то дурачком, то сам поцелуй был довольно неплох. Его еще никто так дико и с таким напором не целовал. Вот это страсть посреди вонючего болота!       Настоящая болотная страсть!       А Чимин и правда вошел во вкус. Пережив за последние полчаса весь спектр чувств, он просто отключил на время свой разум и поддался странным внутренним желаниям, которые пугали его сильнее, чем болотная трясина.       Если прошлый их поцелуй был нежным и невинным, то этот был пылким и жадным. Чимин яростно терзал чужие губы, совершенно позабыв, кому они принадлежали. Он с упоением всасывал то нижнюю губу, то верхнюю, при этом слишком пошло причмокивая, но из-за того, что в этой глуши они были вдвоем, эти нескромные звуки были слышны только им. Да и плевать, если честно. Чимин пережил слишком большой стресс, чтобы думать о том, что их кто-то может застукать. Ему просто необходимо сбросить накопившееся напряжение. И кое-кто оказался как нельзя кстати.       В этот раз его язык без стеснения ворвался в чужой рот, сразу же сталкиваясь с таким же влажным и юрким. Горячее дыхание опаляло их влажные из-за общей слюны губы, а тихие вздохи, ласкающие слух, сводили с ума. Руки Чонгука с силой сжимали стройные бока, распаляя Чимина всё сильнее. Кончики пальцев покалывали, а внизу живота нестерпимо приятно тянуло. Это было какое-то безумие. Чимин никогда не думал, что такие эмоции можно испытывать, целуясь с парнем. И ладно бы это был какой-нибудь первый встречный, с которым можно было просто развлечься и разбежаться. Но он целовался с тем, с кем зарёкся никогда в своей жизни не целоваться. С тем, кто дико раздражал лишь одним своим видом и вызывал слишком много противоречивых и непонятных чувств.       И самое постыдное в этой ситуации было то, что ему, черт побери, нравилось.       Чимину нравилось целоваться с Чонгуком!       «Пак Чимин, что ты, блять, творишь?» — разум отчаянно пытался прорваться сквозь густую дымку желания, стараясь вразумить своего бестолкового хозяина, но орган в штанах, что в данный момент управлял всем телом, пресекал на корню любые попытки помешать парню получить граничащее с безумием удовольствие.       Поцелуй набирал обороты. Возбуждение росло с каждым новым движением ловкого языка во рту Чимина. Сильные руки обжигали спину своими горячими касаниями, заставляя плавиться в чужих объятиях как воск от огня. И всё внутри него горело и пылало так сильно, что неожиданный и предательский стон всё-таки слетает с зацелованных губ.       Чимин всем телом вздрагивает. Его глаза испуганно распахиваются, тут же встречаясь с темным и пронзительным взглядом.       «Пак Чимин, ты вляпался!» — пробившийся голос разума звенел в его пульсирующей голове.       Паника охватывала всё тело. Бьющееся от волнения сердце порывалось выпрыгнуть из груди. Дыхание застыло где-то в горле. Черные как ночь глаза, смотрящие точно в душу, затягивали его в свою бездну без малейшей возможности на спасение. И Чимин тонул в них стремительнее, чем в вязкой трясине. Картинка перед глазами расплывалась. Он уже знал, что сейчас провалится в сон, чему был несказанно рад. Ему нужно исчезнуть прямо сейчас! Куда угодно! Лишь бы быть подальше от этих пронзительных глаз, жарких губ и от их обладателя в целом.       И перед тем, как глубокий и тревожный сон накрыл Чимина с головой, Чонгук подался вперед, чтобы напоследок оставить на припухших губах легкий, словно перышко, поцелуй.       Многострадальное сердце ухнуло в пятки.       Да. Чимин согласен. Он вляпался. Вляпался по самую макушку. Чимин выбрался из болотной трясины, чтобы погрязнуть в том, кто «добродушно» спас его оттуда.

***

      Чимин уже понял, что с желаниями нужно быть осторожнее. Он хотел быть подальше именно от Чонгука, но получилось так, что он оказался подальше от земли…       «Бойся не высоты, Принцесса, а своих желаний!»