Зачарование для феи

      Три часа сна еще никого не делали довольным жизнью.       Минхо поморщился, чувствуя что-то совершенно непривычное и щекотное, и с трудом заставил себя открыть один глаз. Мышь ко кличке Мыш щекотала усами его щеку, коротко тычась в лицо своим маленьким холодным носом, будто изучая, съедобен он или нет. Минхо надеялся, что тот придет к последнему выводу. Он проследил взглядом ниже, уворачиваясь от настойчивого животного и сонно раздражаясь на прерывание глубоко сна, перевел его на чужие пальцы, по которым извивался бархатный хвост грызуна, на острые костяшки, чуть оцарапанные бледные ладони, и выше, поднимаясь к усеянным венами предплечьям, обмотанным необычными, явно таящими в себе различную магию, браслетами.       — Прости, но ты просил разбудить тебя не позднее десяти, — осторожно сказал голос, очевидно принадлежащий Чану.       — Да, — пробубнил Минхо, потирая лицо ладонью, и, в приступе легкой паники запоздалого осознания ситуации, постарался как можно скорее сбросить сонливость. Зелья бодрости Сынмина работали отменно, но побочный эффект подобного варева всегда был прямо пропорционален силе, так что отключить после них могло часов на восемнадцать. — Да, извини, встаю, — отбросил он любезно предоставленное утром одеяло, тут же опуская ноги на пол и заставляя себя сесть.       — Интересный способ, — кивнул он на Мыша, уже забравшегося к Чану на плечо и теперь усиленно ищущего способы покорить новую вершину в виде чужого затылка, и, против своей воли, подмечая теплоту чужих полов. Наверняка Чан как-то заколдовал этот дом. Дурацкий Чан. Чан, который смешно морщился от ощущений царапающих его голову настырных когтей, но все равно улыбался, забавно вжимая голову в плечи.        — Сынмин посоветовал делать это как можно мягче, во избежание …Как он там сказал? Освоенного в совершенстве раздражающего колдовства школьных пакостей.       Сынмин здесь? — моргнул Минхо, почти проигрывая борьбе со слипающимися глазами. — И он просто до сих пор не простил тот случай, когда отхватил разрядом тока, решив меня потрясти после кошмарной студенческой пьянки.       — Уже нет, — мягко улыбнулся Чан, отдирая мышь от своей многострадальной шеи. — они ушли около часа назад, Феликс обещал показать ему найденную накануне грибную поляну. Но, они оставили достаточно еды, чтобы ты не беспокоился о завтраке.       — Дай угадаю, там около шести образцов одинакового мясного пирога? — Простонал Минхо.       — Хуже, — усмехнулся Чан, неспеша направляясь к выходу. — Там три ведра мясного рагу по рецепту нашей матушки.       Неторопливые разговоры с Чаном за приемом пищи начинали становиться чем-то обыденным, и это пугало, потому что Минхо всегда был из тех, кто быстро привыкает к чему-то хорошему. Когда-то он пару раз забрел к Ханне отогреться чаем в разгар кошмарной непогоды, а в итоге почти половину его жизни эта эльфийка составляет ему компанию за завтраком. К Чану, казалось, привыкать нельзя. Минхо нахмурился, зацепившись за эту неожиданно обретшую форму мысль, и пытаясь понять, откуда она взялась. Наверное, это просто профессиональное, ведь клиенты — это клиенты, и большую часть из тех, кто к нему обращается, в особенности за сложными зачарованиями, он либо не видит больше никогда, либо видит всего пару раз за жизнь. Но Чан и Феликс, пусть и не были местным, не собирались никуда уходить, ведь так? Это не было просто заказом чужака. У них здесь дом, и, даже если они не найдут причин для лишних встреч и будут пересекаться разве что в трактире, Ликс ведь подружился с Сынмином, так что, наверняка отдалиться так уж сильно у них не будет никакой возможности. Но, может, однажды, когда Чан закончит с исследованиями…       Точно. Минхо задумчиво наблюдал за тем, как Чан поднялся из-за стола, убирая за собой посуду и продолжая рассказывать что-то про больших и слишком умных страусов, и думал, сколько времени понадобится Чану для защиты степени. И что будет дальше? Отправится куда-то в коллегию или вроде того? Или к очередному ореолу обитания неизученных птиц? И главное, пытался ли Минхо этими витками размышлений действительно отследить источник своей уверенности в скором исчезновении Чана из его жизни, или же пытался убедить себя в том, что надежда есть и опасения напрасны. И когда он успел признать и смириться с тем, что это действительно опасения, а не какая-то пространная мысль об очередном лице, для которого он выполняет заказ. В голове был кошмарный кавардак. Минхо терпеть не мог не высыпаться.       — У нас есть еще минут двадцать, да? — Спросил Чан, возвращая его в реальность. Он стоял спиной, протирая вымытые тарелки и убирая их в настенный шкаф. — Не против мне кое с чем помочь?       Минхо пожал плечами, поднимаясь из-за стола и шкодливо подкидывая в раковину очередную грязную тарелку, как только Чан закончил с предыдущей горой посуды.              Кое-чем оказались залежи украшений на чердаке, куда, кажется, никто не поднимался лет сто, до тех пор, пока Чану не пришло в голову снять этот дом и забраться под крышу. Он подозвал Минхо ближе, открывая одну из коробок и вытягивая оттуда большую гирлянду, состоящую из множества разнообразных фигурок жителей леса, внутри каждого из которых находилось волшебное ядро, но ощущались лишь остатки зачарований. Она была очень старой, Минхо помнил нечто похожее в своем детстве. Вокруг было множество всякой всячины, от заглохших летучих мышей, из тех, что летали по всему дому, до на половину сгоревших большущих свечей.       — Хочу привести это в порядок до праздников, — пояснил Чан. — Я давно не видел чего-то подобного, наши родители, да и мы сами, всегда использовали украшения попроще.       — Мы тоже, — кивнул Минхо, — хотя в моем детстве бабушка любила заколдовать какие-то древние скелеты. Они волочились по всей округе с большими пылающими светильниками в руках и приводили детвору в неописуемый восторг. Я бы не удивился, если это были настоящие скелеты, — нахмурился он, — бабуля была той еще дамочкой.       — Мы жили по ту сторону, — улыбнулся Чан, пуская маленькую искру заклинания в одну из летучих мышей, и с улыбкой наблюдая за тем, как та расправила крылья, пронзительно пискнула и зловеще унеслась прочь. — Так что почти никакой реальной магии, дабы не довести соседей до инфаркта. Только в ближайшей волшебной деревне, и только в ночь праздника.       — Я тоже живу по ту, — пожал плечами Минхо, бубня под нос и разглядывая сетку старых зачарований на фигурке феи с гирлянды, сотканной из чего-то похожего на стекло. — Когда съезжал от родителей, перспектива жить на два мира казалась мне увлекательной. Я смогу заставить это работать, — сказал он чуть громче, — но, вероятно, не полностью - нужна добровольно отданная частичка каждого существа.       Чан отвлекся от пыльных бутылей, в которые собирали гигантских светлячков, и пробежался взглядом по имеющимся фигуркам.       — Ну да, — вздохнул он, — вампира мы за неделю вряд ли отыщем.       — С вампиром-то как раз проблем нет, — хмыкнул Минхо, — а вот где нам достать Лешего?       — Он тебе нравится, — сказала Ханна тем же вечером, оставляя перед ним большую кружку горячего глинтвейна, и это не было вопросом. За последние три часа он наложил необходимые слои чар, проверив, что все идет так, как надо; нашел способ упростить пару этапов; помог Чану отнести все украшения в их действительно просторную кухню, причудливо соединенную с залом, и наблюдал за тем, как Феликс создает открытки. Вероятно, Сынмин успел рассказать тому об их маленькой традиции обмениваться глупыми посланиями, и Феликс подошел к вопросу со всем присущим ему энтузиазмом. И Минхо все еще отходил от зелий, так что сил спорить или отпираться у него просто не осталось.       — Да, — вздохнул он, делая глоток. — Да, он мне нравится, и я буквально вчера объявил об этом каждому на этой улице.       — Это было не серьезно, — отмахнулась Ханна, слишком хорошо его зная, — а вот нравится он тебе очень даже серьезно.        — Не серьезно, — сморщился Минхо. — Просто нравится. И я не помню, когда последний раз хоть с кем-то был, так что это ожидаемо и скоро пройдет.       Ханна дернула бровью.       — Ты только что стребовал с меня проткнуть себе палец и отлить тебе немного крови просто чтобы оживить для него древнюю рухлядь. И последним был тот парень из паба года три назад. Как там его звали?       — Просто кровь надежнее всего, — возмутился Минхо, предпочитая игнорировать суть сказанного. — Могла бы и ногтей мне в банку состричь, тоже бы сгодилось, но, согласись, это мерзко.       — Уверена, Хенджин бы сделал именно это, — фыркнула Ханна, заваривая очередной чайничек чая для одного из столиков.       — Поэтому я здесь, а не в их склепе, — спокойно ответил он, соглашаясь с очевидным. Ну и еще потому, что эльф на гирлянде натягивал тетиву лука, и Хенджин бы скорее удавился, чем отдал кусочек себя чему-то подобному. Ханна была не лесным эльфом, а из старого племени темных, но, судя по тому, что Минхо успел изучить, создателю эти тонкости были до лампочки, что не могло не радовать. — Как думаешь, стоит ли в этом году добавить их к списку получателей наших кошмарных открыток?        — Позовешь в ней Чана на свидание? — Хохотнула Ханна. — Типа, "Ты, я, полночь, сеновал и ожившие тыквы".       Минхо медленно вышел из чайной с высоко закатанными глазами и не прощаясь.       Дома было все также тихо, по-осеннему сыро и уныло, но отсутствие сна и вырисовывающийся план действий быстро отвлекли его, не дав ощущениям разрастись. Перед тем, как укутаться в одеяло и провалиться в долгожданный многочасовой сон, Минхо отправил несколько записок и продумывал детали предстоящей работы до тех пор, пока не отключился.