Зачарование для феи

      Теплое одеяло не помогло.       Ожидаемо, но всё равно обидно, так что Минхо открыл глаза, чувствуя на себе всю кошмарную несправедливость этого мира. За окном все еще было темно, и он поморщился, откидываясь на спину и тяжело вздыхая, потому что прекрасно осознавал, что уснуть вновь ему уже не удастся. А с одеялом он все же поторопился, так что теперь его утро было вдвойне мерзким из-за противных ощущений от липнущих вещей к мокрому от пота телу, пропустившему волну мурашек от затылка до самых пят, стоило ему подняться с кровати, столкнувшись с прохладой квартиры.       Душ облегчил физические страдания, но на душе было все также мерзко, хотя чувство разрывающей изнутри досады за ночь немного притупилось, но ровно до тех пор, пока в его глупую голову в миллиардный раз не пришла мысль все же забрать себе одного из бродячих котов, которых он подкармливал то тут, то там. Летом парочка из них любила забираться к нему через открытое окно и пугать в самые неподходящие моменты. Минхо был уверен, что они делали это специально, и в своих крохотных, пушистых головах смеялись каждый раз, когда он вздрагивал всем телом, разворачиваясь в пустоте своей квартиры и неожиданно натыкаясь на невинный, но внимательный котячий взгляд, слишком незаметно проскользнувшей к нему в упор рыжей морды. Он бы возвращался домой, а коты бы ластились к нему и согревали вечерами, и, вероятно, тогда ему в голову не лезли бы все эти гнетущие мысли. Вот только забрать кого-то себе — все равно что посадить в одинокую клетку, куда хозяин возвращается разве что спать, а он не настолько эгоистичен. Посуду в раковину он бросил грубее, чем следовало бы, чуть не расколов тарелку, и сделал то, что делал каждый раз, когда больше не мог выносить самого себя — отправил записку Джисону, накинул пальто и отправился на торговую улицу.       В целом, замечательно, что он отказался от полноценного проживания у Чана. Вероятно, пару недель спустя от этого контраста его прибило бы гораздо сильнее, и, возможно, дело было в том, что все с первой минуты пошло не так. Минхо не так уж часто с кем либо сближался, а Чан и Феликс будто изначально топором проломили рамки между просто клиентами и чем-то вроде совместной дружеской работы, причем так аккуратно и быстро, что он и сам не заметил, как все уже шло не по стандартному сценарию, а ведь они только познакомились. И они ему нравились, и именно отсюда вытекали все последующие терзания.       — Понимаю, — сказал Сынмин, задумчиво бегая взглядом по прилавку с сырами, будто там хоть раз за последние лет десять менялся ассортимент. — В Феликсе есть что-то притягивающее и располагающее к себе.       — Ага, он — фея, — буднично напомнил Джисон, тыча пальцем в большой круг камамбера. — Рози, милая, дай-ка нам парочку, и начнем с одного бутыля твоего фирменного красного сухого.       Рози фыркнула на его обольстительную улыбку и закатила глаза.       — Ты просиживаешь здесь штаны с тех дней, когда ходил пешком под стол, и до сих пор ни черта не смыслишь в напитках. На дворе полдень, а разговор о делах сердечных. Это будет полусладкое, и не спорь со мной, иначе вылетишь за дверь.       — Она снова пытается напоить меня какой-то дрянью, — наигранно вздохнул Джисон, уворачиваясь он шутливого удара полотенцем, и отодвинул тяжелый стул, падая за стол и роняя голову на руки, уставившись на Минхо своим самым заинтересованным взглядом из возможных. Минхо не спешил в ответом, аккуратно складывая свое пальто и шарф на спинку.        — Это не сердечные дела, — запоздало возразил он как можно равнодушнее, прекрасно ощущая на себе взгляды всей притихшей таверны. — Просто осенняя хандра.       — Да кому ты заливаешь, — весело крикнул старик Джу со столика в углу и все разразились хохотом. Его гусь сказал запоздалое га-га-га, чем заслужил угощение Рози, ловя его на лету и принимаясь грызть с самым довольным видом из возможных. Минхо со вздохом оглядел собравшихся, уже давно даже не удивляясь тому, что вся улица всегда была в курсе всех событий. И не важно, происходили они в жизни или лишь у кого-то в голове.       — Сырая дрянь для вредного упыря! — крикнула Рози, оставляя тарелку на стойке и звонко вдаривая по колокольчику, на что Чонин закатил глаза, забирая свой обед и прихватывая заодно выставленную бутыль вина и пару высоких стаканов.       — Однажды она меня полюбит, — объявил он, коротко улыбаясь публике, — И тогда я заберу ее в свое загробное царство.       — Да упаси господь, дорогуша, мне уже не пятнадцать, чтобы мечтать о вечной молодости. Хотя, я бы определенно продала душу, чтобы выяснить, как тебе удается сохранять свои манжеты настолько белоснежными. Клянусь, даже ни один маг их тех, кто создавал заклинания отбеливания, не был настолько педантичным чистюлей, как ты.       — У нас это передается вместе с укусом, — отшутился Чонин, вызываю очередную волну всеобщего смеха. — Неутолимая жажда, аллергия на ультрафиолет и идеально отглаженный воротничок.       С Чонином Минхо познакомился, зачаровывая для него мощную защиту. Вернее, познакомились они чуть раньше, когда Хенджин, рыдая, притащил его к Чанбину, по чистой случайности наткнувшись на изнуренное тело за поселением, на выходе из леса. И этому наивному балбесу неимоверно повезло с тем, что Нини сильно отличался от своих сородичей, и отличался настолько, что сбежал от своей «семьи», и никто, судя по всему, не планировал возвращать его обратно. Его обратили всего пару лет назад, и по началу он правда пытался быть хорошим вампиром, но в итоге оказался один, черт знает где, изнуренный от голода и покрытый солнечными ожогами, но с твердой уверенностью в том, что он единственный в мире вампир с чем-то вроде психологической аллергии на человеческую кровь. И их небольшое сообщество просто пожало плечами, принимая его в свои ряды. Чтобы удивить или напугать лавочников торговой улицы магического поселения, нужно было действительно очень постараться. Чанбин быстро поставил его на ноги, перерывая все доступные сведения и распределяя задачи на каждого, кто мог помочь. Рози приспособилась заготавливать и обрабатывать магией сырое мясо, Сынмин готовил зелья по редким вырезкам, которые им удавалось найти, местами дорабатывая самостоятельно, чтобы поставить парня на ноги и облегчить ему существование. Минхо проделал сложнейшую работу с зачарованием вещей, позволяющим Чонину не запираться в подвале с наступлением лета, а жить практически полноценной жизнью. Каждый, кто мог, снабдил его всем необходимым, Хенджин предложил остаться жить у него, а в книжной лавке глухого Томми как раз требовался помощник.       — Я опоздал! — влетел внутрь запыхавшийся Хенджин, повисая на двери и тряся в вытянутой руке стопкой писем. — И, раз уж мы все здесь, заберите свою срочную праздничную почту.       Минхо хмыкнул, наблюдая за тем, как стопка писем с ежегодно повторяющимися шутками медленно передавалась из рук в руки, где каждый находил эмблему своей лавки на конверте и пускал стопку дальше. Ханна поймала его взгляд и беззвучно рассмеялась в свой стакан. "…сообщить вам, что улицы должны быть украшены, бла-бла, общий сбор состоится двадцать восьмого октября после полуночи, бла бла…". Все они знали содержание наизусть, но это все равно быстро оживило всех, напоминая, что главный день в году вот-вот наступит.       — Я пропустил какие-нибудь грязные подробности? — Рухнул Хенджин за их стол, привычно морщась от вида сырого мяса Чонина и тут же радостно накалывая кусок сыра на шпажку. Его история, если задуматься, была практически идентична истории Чонина, и наверное поэтому они так легко и быстро нашли общий язык, несмотря на то, что сами были совершенно не похожи, зато сходились в критически важном для них самих вопросе. Хенджин вырос в клане лесных эльфов, в глубинах леса, и он ненавидел охоту, которая для жителей его вида была абсолютно всем. Он ушел из дома подростком, добрел до поселения и уговорил администрацию взять его чернорабочим за еду и койку в здании, да так здесь и остался. Смышленый парень, и упрямый, так что быстро освоился, подучился, наладил жизнь и подружился буквально с каждым жителем поселения. А на мясо до сих пор так и не мог даже смотреть.       — Минхо сказал, что они ему нравятся, и от этого ему грустно. — Резюмировал Чанбин, двигая Хенджину пустой стакан и почти пустую бутыль вина, на которую тот хмуро посмотрел, долил и направился к прилавку взять следующую.       — Я сказал совершенно не это, — возмутился Минхо. — И, кстати, дело вовсе не в том, что Феликс — фея, они просто, я не знаю? Они будто такие же, как мы?       — Чокнутые? — Хмыкнул Джисон, вызывая всеобщий одобрительный смех.       — Типа того, — нахмурился Минхо. — Или такие же потерянные.       — В таком случае, здесь они приживутся, — хохотнул глухой Томми, вынимая из уха локатор, видимо, решив, что этой информации ему вполне достаточно.       — Но тогда почему тебе грустно? — удивленно спросил быстро вернувшийся за стол Хенджин.       — Я не знаю, — вздохнул Минхо, делая очередной глоток. — Просто чертов октябрь.       — Милый, — нахмурилась Рози, — неужели мистер-магистр все же тебя отверг? Как у молодежи быстро развиваются события.       Томми вернул локатор в ухо. Минхо закатил глаза.       — Он еще не магистр, и никто меня не отвергал.       — Но ты бы расстроился, если бы отверг? — Уточнила Ханна, с интереом склонив голову к плечу.       — Да? — дернул бровью Минхо. — А кто бы не расстроился, если бы его отвергли?       — Значит, тебе просто нужно добиться того, чтобы Чан принял твои чувства, — подытожил Сынмин, и Минхо со стоном хлопнулся лбом о столешницу.       — Да какие чувства? — жалобно проскулил он, впрочем, прекрасно понимая, что как минимум половина присутствующих все понимают и просто издеваются над ним. И он решил, что единственный способ пресечь этот с каждой секундой разрастающийся комок в зародыше, это перестать спорить. Не то чтобы сплетни закончатся, но они хотя бы будут передаваться вне его слышимости и без попыток заставить краснеть.        — Ладно, — сказал он, хлопая по столу и возвращаясь в вертикальное положение. — Вы правы, он высокий, красивый, умный, интересный, загадочный, немного чокнутый и от его улыбки у меня подкашиваются коленки. У кого-нибудь есть идеи, или мы можем продолжить напиваться в час дня без обсуждений моей обреченной на провал личной жизни?       — От чьей улыбки? — со стороны входных дверей прозвучал знакомый, слишком низкий голос, источающий по-детски наивный интерес, и Минхо, не оборачиваясь, прикрыл глаза, издавая новый, куда более обреченный стон, роняя себя лицом обратно в стол.       Он не знает, каким чудом Сынмину удалось переключить внимание Феликса так, чтобы тот не задавал вопросов, но мысленно сделал заметку найти способ сказать ему очередное «спасибо», не говоря этого. Для них это было что-то вроде привычного формата общения, и они давно не были детьми, и могли бы оставить эти глупости в прошлом, но что-то останавливало их обоих, заставляя сохранять дурацкие немые соглашения. А еще напомнил себе, что, к его счастью, Феликс — воспитанный малый, и не станет расспрашивать о личном. К еще большему счастью, Феликс пришел один. Обидно было лишь от того, что промолчи он еще десять секунд, постояльцы трактира сами бы замолчали с приходом Ликса, делая вид, что у них тут вовсе не групповое собрание по промыванию костей.       — Убеди меня в том, что дело в магии фей, — прошептал Джисон, наклонившись к Минхо и заглядывая в его глаза с самым растерянным видом из всех, что тому удавалось видеть за всю историю их дружбы. Феликс присоединился к ним за столом, знакомясь с друзьями Минхо и, время от времени, с другими лавочниками торговой улицы. Он шутил, смеялся, рассказывал о себе и о Чане, о том, что они с Сынмином ведут постоянную переписку, обсуждая идеи к Хэллоуинской ночи, и даже немного о Мыше. Чанбин, как и предполагал Минхо, наблюдал за ним с почти благодарной улыбкой. Он и сам не мог удержать ползущие вверх уголки губ, глядя на то, как Сынмин ведет себя с кем-то настолько расслабленно. Обычно это работало только с Бинни. Минхо пожал плечами.       — Ты не из тех, кто западает с первого взгляда, — напомнил ему Минхо, на что Джисон благодарно кивнул, довольно улыбаясь, но растерянность слишком быстро вернулась на его лицо.       — А если это не первый взгляд, а, скажем, двадцать минут наблюдений?       Минхо тихо рассмеялся, решив ничего не отвечать надувшемуся на это Джисону. Он просидел в таверне еще минут десять, допив остатки вина и махнув всем, прежде чем выйти в освежающий холод улицы, вдыхая морозный воздух всей грудью и решая прогуляться пешком, забежав по пути в лавку и проверив, просто так, все ли там в порядке. Большую часть предстоящей работы выпадала на ночь, так что у него было достаточно времени на то, чтобы выветрить хмель, добрести до леса и подготовиться к долгой, сосредоточенной работе, предварительно влив в себя парочку любимых зелий Сынмина, заставляющих повысить концентрацию и убирающих сонливость.       Чана он не застал, почувствовав маленький укол разочарования и тут же отталкивая эти мысли как можно дальше. Феликс пояснил, что тот проводит много времени у озера по ночам, расставляя сети заклинаний и анализируя собранную за прошедшие сутки информацию. И что ему в целом там нравится. И что Чан совершенно помешан на волшебных животных и объемы никем не изученного в этой области сводят его с ума.       — Он, кстати, спрашивал про твой график на эту ночь, — невзначай сказал Ликс, — но я сказал ему, что ты освободишься только к утру. Вы договорились сходить туда еще раз, да? Он отметил себе твои ночные перерывы, когда ты остаешься у нас.       — Да, — пожал плечами Минхо, избегая чужого взгляда и убеждая себя в том, что эта информация вовсе не заставила его почти физически почувствовать крошечный огонек приятного тепла в груди.       В полночь он поймал дурацкую записку от Сынмина, содержащую всего одну строчку:       «Тирада про подкашивающиеся коленки звучала убедительнее, чем ты думаешь»