Влюблен - значит болен

— Прошу тебя Ньют… — Я не могу… — рука предательски дёргается не в силах держать на прицеле любимого человека — Уже поздно… — выдыхает парень, — Сделай это… Не дай мне стать таким как они… Пожалуйста… Слезы застилают глаза, а тело пробивает мелкая дрожь. Не уберег, не досмотрел, не спас… Допустил всего одну ошибку и теперь не может сделать то, о чем его просят. Просят впервые за все время. Истошный крик срывает с губ возлюбленного, когда он полностью теряет над собой контроль. Томас подрывается с места, хотя пару минут назад даже рукой пошевелить не мог, и набрасывается на Ньюта. — Я люблю тебя, Томми… — шепчет блондин. Воздух сотрясает выстрел.

***

Ньют подскакивает с кровати тяжело дыша. Тело покрывает испарина, а пульс подскакивает под двести. Лицо мокрое от пота и слез, а горло несщадно садит. Парень устало прикрывает глаза, восстанавливая свое сбитое дыхание. Рука машинально опускается в волосы, пропуская пряди через пальцы, откидывая их назад. Почему? Прошел целый год, а он не может забыть. Он не может забыть черные глаза, неестественно выпуклые вены по всему телу, и надломленное: «Пожалуйста» сорвавшейся тогда с его губ. Он ведь впервые попросил его о чем-то! Первый раз сказал это чёртово «пожалуйста…» Ньют не смог. Он не смог спустить курок даже на шиза в теле любимого человека. В голове снова всплывают картинки той ненавистной ночи, когда чужое сердце остановилось вместе со своим. Он помнит взрывы, крики и выстрелы, что звучали со всех сторон, но в тот момент это было не важно. Был важен только Томми… Напуганный, больной Томми.. Парень что, когда-то появился в Глейд и взял на себя роль лидера. Парень, что вытащил их из того дерьма, в котором они находились, больше трёх лет. Он повел их за собой, протаскивая через множество опасных вещей, вечно находя решение из, казалось бы, безвыходной ситуации. Он совершал необдуманные поступки, действовал бесрассудно и безумно. Каждый раз находясь на волосок от смерти, он умудрялся найти решение и спасти всех. Вот только себя спасти он не смог… Он лишь один раз увидел ее в тот бинокль и потерялся. Тереза. Предательница Тереза. Та, что обрекла всех имуннов на верную смерть в лабораториях, та, что растоптала все чувства парня, та, что оказалась сестрой Томаса. Они обсуждали план, ключевой частью которой являлась Тереза. Все были согласны использовать ее — все, кроме Томаса. Он ходил из угла в угол, кусая свой губы, чуть ли не до крови. Думал, просил найти иное решение. Все, что угодно, лишь бы защитить ее. Блондин сорвался. Ненависть к той, что даже после предательства была дорога и важна, выбило его из колеи и он вспылил. Но он не ожидал, что это выведит из себя и их лидера.

***

— Признайся она все ещё тебе дорога… — пробормотал Ньют, поднимая глаза на бегуна. — Ньют, прекрати… — протянул Томас. Он устало прикрыл глаза, его кулаки сжались. Жевали на лице заходили, даже было слышно скрежет зубов. Весь Томас сейчас состоял из напряжения, и Ньют прекрасно это понимал, однако ненависть, кипящая под кожей, не давала ему остановится. — У нас наконец-то есть шанс вытащить Минхо! — сорвался на крик блондин, поднимаясь с места, в упор глядя на парня — Но ты не хочешь из-за нее? Из-за нее?! Серьезно? Она предала нас! Она, черт возьми, привела П.О.Р.О.К к Правой руке. Она своими руками отвела на смерть детей, что хотели свободно жить! Из-за нее, прошу заметить, нам сейчас и приходиться искать пути в город. Парень умолк, взглядом сканируя бегуна. Тот совсем не изменился в лице, лишь дрожь в руках выдавала его нервозность. Горькая усмешка тронула губы. — Но ты отчаянно пытаешься ее защитить! — продолжил он, зарываясь рукой в свой волосы, — Она все ещё тебе дорога, Томми… Томас подорвался со своего места, это произошло настолько быстро, что никто даже не успел ничего понять. Лишь через секунду до самого Ньюта дошло, что он ощущает холод от стены, а глаза напротив, наполнены гневом и яростью. Они будто бы стали темными и пустыми, в то время как слова звучали словно приговор для влюбленного сердца. — Да она мне черт возьми дорога! — кричал бегун, сжимая ткань куртки на чужих плечах, — Дорога, и будет дорога, я не смогу возненавидеть ее! — Томми. — растерянно протянул блондин, чувствуя подступающую истерику. Боль от его слов сковывала движение, а мысли заставила кружить в хороводе самоуничтожения. Набасом под коркой повторялись чужие слова, и резали словно лезвием по вене. — Не смогу! — перебил парень, — Никогда не смогу…

***

Лишь через пару секунд к нему пришло понимание, того, что он творит. Туман в голове рассеялся, а вместе с ним пришло и осознание, что он сорвался. Ярость утихла, а океан боли в медовых глазах сжигали хуже, чем огонь горящей под кожей. Он медленно расцепил свой пальцы, приходя в ужас от одной единственной мысли. Ньют чуть не пострадал. Томас извинился, пробормотал что-то о том, что не хочет говорить о ней и сбежал, оставив всех в недоумении и растерянности. Фрай и Галли переглянулись, Хорхе нахмурился, а Бренда бегала глазами по лицу Ньюта, будто бы спрашивая у него, что только что произошло. Блондин быстро пожал плечами и двинулся к выходу. Собираются ли остальные дальше обсуждать план или нет - не важно, сейчас самым важным было найти брюнета. Найти и выяснить, что с ним случилось… Боль в груди все ещё не давала покоя, ревность сжигала, подобно медленному действию яда, который не убивает сразу, а делает это постепенно, заставляя мучится. Все внутри сжималось, но блондин уперто проверял комнату за комнатой, дабы найти парня. Побегав по разным этажам их базы, и не обнаружив даже следа брюнета, Ньют хмурясь двинулся к единственно оставшимуся место, где не проверял — на крышу.

***

Тяжёлая железная дверь только с третий попытки поддалась блондину. Яркое солнце светануло по глазам, вынуждая на время прикрыть их, а после двигать вперёд с выставленной ладонью. Конечно же, на самом краю, свесив ноги сидел брюнет. Звук открытия двери был громким и противным насколько, что глейдер невольно дёрнулся, от омерзения, но Томас никак на это не отреагировал. Ньют подошёл ближе и присел на корточки. Расстояние между ними было небольшим, примерно вытянутая рука. Плечи брюнета едва заметно дернулись, но он все ещё не оборачивался. Его взор был устремлён на неприступные стены последнего города. Иронично, внутри стен течет жизнь. Там люди улыбаются друг другу, ходят на работу и вечером спешат домой к семьям, в то время как за пределами стен, каждый кто не имел иммунитета вынужден был бороться с погодой, вспышкой и шизами, ради своей жизни. — Томми… — тихо позвал блондин, — С тобой все хорошо? Тишина давила. Хотелось многое сказать, но Ньют не решался. Что-то внутри, на затворках разума кричало об опасности, которая волнами шла от бегуна. Что-то явно не так. Одна навязчивая мысль, совсем не давала покоя. Все больше и больше в поведении Томаса, находились подтверждение верности этой мысли. — прости что наехал на тебя… — нарушил тишину Томас, возвращая глейдера на землю, и обернулся, встречаясь со взглядом парня — Кажется от тебя нет смысла скрывать, ты уже и так все понял… Понимание прошибло слишком сильно. Разом из головы выветрились все мысли, и горела одна «только не это…» Томас быстро, будто боясь передумать, потянулся к рукаву куртки, обнажая кожу. От увиденного стало плохо и захотелось сбежать подальше. Ноги подкасили, а мир поплыл перед глазами. Зрачок сузился, бегая туда и обратно по руке. Томас не был иммунном…

***

Герой, который вел их за собой… Герой, который все отдал за других… Герой, что не уберег себя… Ньют устало выдыхает, когда истерика чуть сходит на нет. Теперь он четко видит разницу между сном и реальностью, но сердце до сих пор хранит тот леденящий ужас, когда он впервые увидел вены. Черные, хаотичные, медленно расползающиеся по руке, сводящие с ума. Он отчётливо помнил голос — уже смирившийся с положением дел. И взгляд, который говорил «не пытайся…» Помнил как Томас, что то шептал о Минхо, плане и Терезе Ньют совсем не слушал его полностью погруженный в свой мысли. Блондин мог думать лишь о том, что Томас он… Он не просил спасения… Тошнота подступает к горлу вместе с оцепенением. Мурашки бегут табуном по спине глейдера, а сердце обливается кровью. Парень прикрывает глаза, сильнее сжимая одеяло в рука, пока разум вновь откидывает его в воспоминания того дня. Ньют помнит, как, после разговора, Томас согласился использовать Терезу. Помнит, как переживал, когда брюнет отправился с Галли обратно в Денвер. Помнит Терезу, пришедшую сюда против своей воли. Помнит крики Томаса, когда он на мгновение потерял контроль. Помнит, как Тереза плакала, когда узнала о заражение бегуна. Она цеплялась за него, кричала, истерила и обвиняла. Она умоляла его. Дерзкая сучка в одно мгновение превратилась в напуганную девочку.

***

— Чертов эгоист! — кричала брюнетка, нанося слабые удары по чужой груди, — Придурок… — Тереза… — перехватывая ее руки, начал Томас, но его нагло перебили. Девушка подняла лицо, по которому ручьями текли горячие слезы. Ее губы дрожали, глаза бегали по знакомому и родному лицу. — Заткнись! — крикнула она, — Закрой рот! Не смей… Не говори, не надо… Я не дам тебе умереть! Слышишь? Ты не умрёшь, я не позволю!!! Ты пойдешь со мной туда, и будешь послушно сидеть в запертой комнате, будешь сидеть тихо и держать себя в руках и при памяти, пока я не найду чёртово лекарство… — С чего ты решила, что он пойдет с тобой? — влезла в разговор Бренда, которой надоело это представление, прямо накануне похода за Минхо. — Бренда… — попытался остановить подругу Томас, но его опять оборвали. — Нет, серьезно… — нахмурилась девушка подходя ближе. Ее руки сомкнулись на груди, всем видом показывая ее недовольство, — С чего она решила, что ты с ней пойдешь? — Заткнись! — вновь крикнула Тереза, и убрала руки от бегуна, переводя на Бренду убийственный взгляд, — Я не дам ему умереть! Он не сдохнет! Мой брат, не уйдет на тот свет, чтобы вы все не говорили… Ее слова всех ошарашили. Бренда притупила взгляд после услышанного, Галли подавился воздухом, а Ньют устало прикрыл глаза, пытаясь не смотреть на всю эту драму. Наступила тишина, которую прерывали лишь короткие всхлипы брюнетки. — Тото… — заговорила Тереза, используя их детские прозвища, что они дали друг другу, — Она жива, и вы не вводили ей ещё сыворотки, значит шанс есть… — пролепетала девушка, указывая на Бренду, — У нас есть шанс… Пожалуйста, вернись со мной… Я отпущу Минхо, всех имуннов, сделаю все что хочешь, только пожалуйста, пойдем со мной! Я не хочу снова пережить тот ужас, я не хочу тебя терять! Томас подошёл к девушке, ничего ей не отвечая. Лишь секунду он глядел ей в глаза, а после обнял, крепко прижимая к себе. Ее руки само собой оплели его талию, а лицо спряталось в шею, продолжая всхлипывать. Если раньше всем казалось в таких жестах, что то интимное между этими двумя, то теперь все видели недостижимую нежность. — Я не вернусь… — тихо протянул Томас, а девушка в его руках замерла, сильнее сжимая на спине его кофту, — Тете, от этого нет лекарства… С ее губ сорвался новый крик, который она заглушила уткнувшись в грудь парня. Ньют хорошо понимал, он ощущал ее боль и страх. Мельком он посмотрел на них, и встретился взглядом с Томасом. Он видел океан печали, пустоту и разочарование. Блондин сильнее сжал кулаки. Во глазах цвета темной вишни читалась просьба, которую Ньют никогда бы не хотел бы выполнять. «Пожалуйста, сохрани ей жизнь...»

***

Ярость поступает к горлу, как будто в его венах сейчас прогрессирует вспышка, что априори невозможно. Прямо сейчас хочется что то разбить. Со всей силы кинуть вазу с тумбочки в стену, чтобы осколки разлетелись, чтобы они впивались в плоть, чтобы кровь хлестала во все стороны, чтобы почувствовать что то ещё, помимо пустоты. Парень даже не успевает додумать о своих слегка мазохистских наклонностях, когда справа шуршит одеяло, выводя его из мыслей. Ньют машинально оборачивается на источник звука и замирает. — Ньют? — голос будто действительно настоящий, — Ты чего не спишь? Блондин трёт глаза, и стучит себе по щекам, желая прогнать галлюцинацию или сон. Глаза шипит, а дрожь, что только улеглась, возвращается в десятикратном размере, заставляя как мантру умолять о прекращении. Что то крепко сжимает шею, перекрывая кислород, от чего блондин начинает задыхаться. — Пожалуйста… — шепчет парень, — Только не снова… Томас подрывается с места, все ещё не до конца осознавая ситуацию. Бегун понимает только одно — снова кошмар. Это происходит почти каждую ночь. — Пожалуйста… — одними губами шепчет блондин, обнимая себя руками, в упор глядя на брюнета. Томас тянет к нему руку, но парень отшатывается от нее, как от огня. В глазах видна паника, в которую блондин постепенно проваливается. Слезы бесконтрольно льются по щекам, а сознание упрямо не верит в то, что видят глаза. — Я убил его… — тянет Ньют, — Это не может быть правдой… — Ньют… — осторожно произносит Томас, на что получает полностью напуганный взгляд, — Хей, Ньют… Я живой… Блондин слышит его и зажмуривается, этим пользуется брюнет, тут же притягивая парня к себе. Осторожно обнимает, одной рукой за талию. Второй приподнимает лицо, стараясь заглянуть в плотно закрытые глаза. Ньют шипит и вырывается, истерика никак не отпускает, она лишь усиливается. — Ньют… — вновь нарушает тишину Томас, — Посмотри на меня… Парень слегка машет головой в знак отрицания. Он не хочет снова собирать себя по кусочкам, не хочет открыть глаза и понять, что это очередной сон. Пусть глаза будут закрыты, но он будет чувствовать фантомные прикосновения и слышать его голос. — Пожалуйста Ньют… — тихо тянет брюнет, и тянется вперёд, оставляя на губах лёгкий поцелуй, — Я не куда не исчезну… Обещаю… Парень замолкает в ожидание. Спустя пару секунд, медленно и со страхом, блондин все открывает свой глаза, и когда они встречаются с чужими, судорожно выдыхает. Руки само собой скользят по лицу, а потом притягивают как можно ближе. Он зарывается лицом в чужую шею, ощущая каждый вдох и выдох парня. Вдыхает такой потрясающий запах морской волны и соли — запах его Томми и сознание медленно проясняется. Он выстрелил, вот только рука дрогнула и попал он в ногу. Ранение остановило парня, и тот упал в нескольких метрах от него, а уже через пару мгновений появился Минхо. Азиат был напуган, но его тело, натренированные годами, машинально двигалось. Ньют даже не успел ничего понять, когда потерявший сознание Томас, упал, а пустой шприц покатился прочь. Через секунду брюнет уже бился в конвульсиях, а спустя ещё мгновение затих. Ноги блондина подкосились, а пустолет выпал, из ослабевших губ. Лишь вовремя подоспевший к другу азиат, не позволил ему завалиться на спину.

***

— Ты справился! Слышишь? — кричал Минхо, — Ньют он жив! Живой и будет в порядке… Посмотри на меня… Все хорошо друг… Ньют совсем не слышал его. Его взор все ещё был устремлён на Томаса, пока слезы, наконец вырвавшиеся с глаз, застилали пеленой.

***

Когда блондин пришел в себя, Галли и Бренда уже были рядом. Они о чем то спрашивали Ньюта, потом Минхо, который быстро и понятно отвечал, все ещё держа глейдера за плечи. Когда страх наконец отпустил, а мысли медленно пришли в порядок, Ньют вскочил с места и прихватив пистолет, унесся к Терезе, попросив только просмотреть за Томасом. Друзья что то кричали ему в след, а за спиной раздавались чьи то шаги, которые следовали за ним. Ньюту было все равно. Самым главным в тот момент было как можно скорее добраться до Терезы. Девушка все ещё не нравилась ему, но он помнил обещание вытащить ее. Ко всему этому парень осознавал, что то что вкололи Томасу не спасет его, а лишь даст отсрочку. Единственный человек, способный приготовить сыворотку — это Тереза. Ему очень повезло, что Минхо кинулся за ним. Ведь стоило Аве подтвердить, что кровь действительно убивает вирус, как Дженсон пристрелил Пейдж, направляя дуло на блондина. Но тот не учел, что блондин пришел не один.

***

— Добро пожаловать, — делая не смешные шаги, парировал Дженсон, — лекарство… До Ньюта оставался лишь один рывок, но из-за спины раздавался выстрел, что попал прямиком в сердце крысуна. Один вдох сорвался с его губ, и мужчина упал замертво. В замешательстве Ньют обернулся, и встретился взглядом с Минхо, что шел к нему, держа пистолет на голове. Блондин и не заметил как выронил его по дороге. — От Томаса нахваться действовать быстрее мозга? — скептично уточнил азиат, когда был уже совсем близко, — Очнеться, я ему уши оторву! Какой план герой минималист?

***

Без помех они добрались до лаборатории где их уже ждала Тереза. Девушка уже плевать хотела на весь мир, на лекарство и катастрофу. Увидев парней, единственное, что, бледная как мел девушка, спросила: — Он мёртв?

***

Тереза была напугана до смерти. Ее кожа, что всегда была оливкового цвета, была мертвенно-белой. Да и сама девушка выглядела как труп, нежели живой человек. Минхо зло сверкнул глазами, сначала на девушку, а после и на друга. Ненависть сжигала азиата, но он держался. В данный момент она была нужна, или есть шанс потерять Томаса. Ньют проигнорировал ее вопрос и упал на кушетку, задирая рукав. Он мельком взглянул на брюнетку, что была готова разрыдаться в любой момент, и он ее понимал. Пару минут назад, он сам, чуть не решился его. Хотелось бы ее помучить, но парень не был уверен, что она не упадет в обморок, а ему нужна сыворотка. — Твой брат все ещё жив и в безопасности, но ему требуется помощь… — протянул парень, в то время как девушка, быстро спохватившись, схватила все необходимое и уже стояла около него, стерилизуя шприц, — так что бери кровь и мешай свою бурду, нам ещё нужно выбраться отсюда… Какое же облегчение он увидел на ее лице. Казалось, что она получила все блага мира лишь за одним словом, что сказал блондин. Быстро взяв себя в руки, она спокойно и сосредоточенно, протёрла спиртом руку парня и ввела шприц, набирая в него кровь. Тереза закрыла нанесённую рану ватой, и отошла к столу, где приступила к изготовлению лекарства. Девушка улыбалась пока одно за другим смешивала необходимые вещества и фильтровала житкость, переодически вытирая слезы радости, которые катились по щекам. В ожидание конца всей процедуры, Минхо опустился рядом с блондином на кушетку. Его взор метался от Терезы к Ньюту и обратно, а брови были намуренны настолько сильно, что было ощущение, будто останется слез. — Кто ее брат? — наконец спросил Минхо, не желая больше гадать. — Томми… Глаза азиата расширились, но больше он не сказал не слова. Не место и не время. Позже они обо всем поговорят, главное выбраться отсюда. Живыми…

***

А потом они втроём выбрались на крышу, откуда их забрал Берг. Прямо там Тереза ввела сыворотку в организм брата. Она без конца шарила руками по его лицу, наблюда как бледнеют черные вены. И это единственное, что вызывало ее улыбку. Чувствовалось что всем не комфортно от ее присутствия, особенно Минхо, что глядел на нее волком, но девушке было плевать. Она продолжала сжимать чужое лицо в своих руках, позволяя слезам и переживанием, наконец покинуть ее. После прибытия в гавань Тереза на общем костре перед всеми извинилась. Она долго говорила и в ее голосе действительно чувствовалось раскаенье. Томас был первым кто простил ее, да ре наверное и не злился. Они оба видели то, как родители умирали, так что его можно было понять. Тяжелее всех ее простит было Ньюту, но даже он смог это сделать. Между ними все ещё чувствовалось напряжение, но оно медленно сходило на нет. Сейчас девушка более менее мирно уживается со всеми имуннами, и даже смогла подружится с Брендой. Теперь они часто сидят у костра, обсуждая все на свете. — Ньют… — вырвал его голос из потока воспоминаний, — Все хорошо? — Да… — чуть хрипло протянул блондин, и отяпнулся от чужой груди, укладывая одну руки на щеку — Ты жив, значит все хорошо… Томас закусил губу, прекрасно понимая о чем парень, и прикрыл глаза. Его рука с талии переместилась на ладонь Ньюта, и сам он весь ластилось к теплым прикосновениям. — Прости… — проборматал брюнет. — Ты просил… — Ньют сглотнул, чувствуя вновь подступающую истерику, — убить себя… И я выстрелил… — Я был опасен… — предпринимает вторую попытку брюнет, — Я не контролировал себя и мог тебе навредить… — Я бы справился… Блондин тянется вперёд и целует парня, решая его возможности возразить. И все действительно становится хорошо. Они ещё не скоро забудут весь пережитый ужас, ещё не скоро их перестанут мучить кошмары, а раны на душе занянуться, оставляя лишь неприятным шрамом. Однако, именно сейчас, целуя чужие губы, получая на свой поцелуй такую же отдачу, чувствуя как его руки так правильно и нежно забираются под футболку, оглаживая кожу, блондин может сказать: Все действительно хорошо..