Скандал

.˳·˖✶☽ ◯ ❨✶˖·˳.

      Трезвость совершенно не помогла Аарону различить настоящее от ненастоящего — и это мучило его, кажется, целую пугающую вечность. До тех пор, пока чей-то ужасающий крик, даже в бессознательном состоянии вздыбивший волосы на загривке, не заставил подскочить и сбивчиво задышать. Ладонь по инерции проследила по второй половине матраца — Аарон надеялся не наткнуться на разочаровывающую пустоту. Хотелось, чтобы его тут же притянули в объятие, прошептали что-то успокаивающее и избавили от остатков кошмара.       Однако в эту ночь он так и не дождался Кевина, а потому движение руки сейчас напоминало скорее истерический жест. Лишь на долю секунды он стиснул простынь похолодевшими пальцами, безобразно скомкав её, а затем со вздохом разжал кулак и уселся на краешек кровати. Он потянулся к торшеру, и резкий свет ослепил его на несколько секунд, растянувшихся в долгие минуты. Растирать слезливые глаза заведомо плохая идея, потому Аарон, потеряв всякий сон, поплёлся умываться.       Годы шли широким командирским шагом, таким стремительным и решительным, что Аарон порой чувствовал себя незначительным муравьём под их ногами. Он спрашивал себя, могли бы старые раны зажить так же, став мелкой пылью — невидимой, неощущаемой, но изредка разрывался между выводами, как положительными, так и отрицательными. В эту ночь, сгорбив плечи, утяжелённые бессмысленными вопросами, а что, если, Аарон размышлял лишь об отрицательном.       Разминая онемевшие конечности, он с некоторой опаской прислушивался к себе, отмечая, что такими темпами скоро совсем избавится от упорно отгоняемых игр разума. По возвращении в спальню первым делом Аарон проверил, который час, и поставил телефон заряжаться. Сообщений или звонков от Кевина не было. Время три часа ночи, и ему бы по-хорошему лечь в постель вновь, не сбивая режим сна, но всколыхнувшиеся нервы уводили его прочь из спальни.       Как и ожидалось, в квартире стояла оглушительная тишина; или Аарон не заметил присутствия Кевина, или банально не хотел всматриваться в тёмные очертания мебели каждой комнаты — он не знал наверняка, держа путь к кухне. Только Аарон сварил чай и, оперевшись поясницей на столешницу, поднёс чашку к губам, как слух уловил приглушённый голос. Выпив на месте половину чая, он высунулся в коридор и прищурился, глядя на обувь Кевина. Снова хлебнул чай, с интересом вслушиваясь в приказной голос, приобретающий очевидную резкость и грубость.       Аарон оставил чашку в раковине и направился в главную гостиную. Кевин сидел на диване спиной к нему и разговаривал по телефону, звуча так недовольно, что волей-неволей Аарон задумался, сколько раз за эти годы он видел его в таком паршивом настроении. Недавний кошмар начал маячить перед глазами, приобретая зловещие формы и алые цвета — пришлось зажмуриться и глубоко вздохнуть. Аарон было замялся у порога, но к счастью, разговор закончился; Кевин с грохотом отбросил телефон на кофейный столик и потянулся за чем-то, что в полумраке с такого расстояния не различить.       Отмерев, Аарон обогнул диван и кинул взгляд на столик, на котором расположился хрустальный графин с виски. Он не мог сказать точно, давно ли Кевин приехал, но прикинул, что как минимум час назад — это объясняло его внешний вид: откинутый на спинку пиджак и галстук, будто сорванный ещё задолго до прихода в гостиную, и расстёгнутая на парочку пуговиц помятая рубашка.       — Разбудил тебя? — не глядя на него Кевин одним махом прикончил остатки виски, со стуком отставил стакан и вновь наполнил его чуть дрожащей рукой, попутно продолжая говорить: — Извини. Возвращайся в спальню, я скоро приду.       — Я ждал тебя.       Тяжело выдохнув и прикрыв глаза, Кевин наклонил голову и потёр пальцами переносицу. Аарон дождался, пока тот откинется на спинку дивана, и сразу уселся на его колени, обхватывая руками шею и пропуская пальцы сквозь короткие волосы на затылке. Мгновенное объятие придавило Аарона к телу Кевина, вызывая эгоистичное желание не отлипать от мужчины, пока конечности вновь не онемеют. Он жадно вдыхал его запах, понимая, что Кевин дома далеко не первый час. Тот был пьян. Либо выпил где-то, а дома устраивает сомнительное продолжение, вызывающее раздражение.       — Кажется, твоя работа встряла между нами, как прилипчивый любовник.       — Нынче любовники вызывают желание придушить своих же подчинённых?       Аарон тихо рассмеялся.       — Неужели Макс стал бесполезен?       — Вот пусть сам и ответит мне, — подхватил едва слышный смех Кевин.       — Не увольняй его. Макс только недавно начал мне нравиться, — пошутил он с довольно убедительным выражением лица.       — М-м… Как любопытно, — притворно удивился Кевин, а в уголках глаз появились морщинки от веселья. — И чем же он тебе нравится?       — Ну… не знаю.       — Так быть не может. Должна же быть хоть одна причина?       Отрицательно покачав головой, он томно вздохнул:       — Нравится и всё. Макс… он… — запнувшись и состроив смущённое выражение, Аарон прикусил нижнюю губу, провоцируя. — Ох. Это не описать словами…       — Не описать словами? — Кевин выгнул бровь, выказывая своё театральное возмущение через мимику.       — Именно, — деловито отозвался он. — Любовь не может зарождаться из поверхностных причин. Она либо есть, либо её нет. И никогда не поймёшь наверняка, почему она появилась.       — Так твоя любовь к нему прямо-таки неописуема?       — Ладно… может быть, есть одна причина…       — Да? Какая же? — Кевин игриво скользнул ладонями под тонкую футболку, тиская Аарона.       — Я не замечал раньше, что у него русский акцент. Наверное, всё из-за того, что он молчалив. Но в последнее время мы начали чаще разговаривать друг с другом, — едва сдерживая громкий хохот от щекотки, мечтательно рассказывал он. — При этом, знаешь, звучит это не так плохо. Интересно даже.       — Я ревную, — деланно строго буркнули ему куда-то в ключицу, которую несильно прикусили и тут же отпустили из захвата.       — И всё? Ты так плохо шутишь, — поддел Аарон, хмыкнув.       — Кто же шутит? — мягко улыбнулся Кевин, вскинув взгляд. Прикрыв глаза, Аарон невинно ткнулся кончиком носа в его, ласково улыбаясь.       — Выглядишь неважно. Ты сильно вымотан… — прошептал он, очерчивая пальцами складки на рубашке Кевина.       — Проблемы на работе. Не переживай сильно.       — Решаемые?       — Да.       — Хорошо.       — Ты не написал мне.       — Соскучился?       — Не представляешь, как сильно. — Кевин чмокнул его в висок и продолжил дорожку поцелуев, пока не коснулся губ. — Думал, ты уже отдыхаешь.       — Я и заснул. Случайно, — пробормотал Аарон, ёжась от приятных ощущений и прижимаясь к нему плотнее.       Он оставлял смазанные поцелуи на тёплой шее, скулах и проводил губами по щеке, силясь попридержать предъявы. С трудом прервавшись от умиротворяющего занятия, Аарон отодвинулся, принимаясь приглаживать пальцами растрёпанные волосы Кевина. Вместе с этим он рассматривал его усталое лицо, выискивая в глазах что-то, что не мог объяснить самому себе.       — Но потом мне приснился кошмар, — не подумав выпалил Аарон.       — Что тебе снилось?       Едва он повернул голову вбок, чтобы кинуть тоскливый взгляд на стакан с наполовину налитым виски, как Кевин крепко стиснул ладони на его поясе, будто заранее пресекая любую возможность уйти. От разговора или от него самого — было неясно, но, кажется, и то и другое.       — М-м? Расскажи мне.       Аарон вернул взгляд к нему. Выраженные тени под зелёными глазами усиливали досадливое чувство в груди и острое желание позаботиться о Кевине. Он натянуто улыбнулся.       — Не помню.       — Что случилось?       Пожав плечами, Аарон покосился на графин и поджал губы, разволновавшись от того, что Кевин чувствует, что он недоговаривает. Хотелось замять эту тему и перевести в другое русло. Сдержать трусливый порыв не получилось — Аарон кивком указал на столик и прямолинейно поставил Кевина перед фактом:       — Мне не нравится, что ты зачастил с этим. Особенно в последнее время. Я говорил тебе о терапии…       Кевин оборвал на полуслове:       — Мы уже обсуждали это. Ты отлично знаешь моё отношение к твоей идее, Аарон. Тема закрыта, — тоном, не терпящим возражений, сказал он.       Насупившись, Аарон понял, что именно сейчас Кевин не станет слушать. Стоило начать этот разговор, дав тому отоспаться и протрезветь, а не добавлять масла в огонь. Но ведь кошмар, лезущий в мысли, и толкнул его перевести все стрелки. Поделом тебе, Аарон, — зашипело что-то в подкорках. Аарон внутренне подобрался, посылая на хуй мысленный голос.       — Моя терапия — это ты, — уверенно и уже более спокойно продолжал Кевин, будто бы в шутливой, примирительной форме. Пьяная улыбка, тронувшая его губы, бросила в жар, так как сопровождалась томным признанием: — Обнажённый…       — Кевин, — попытался образумить его Аарон, так как это становилось несерьёзным.       — Сидящий на мне и стонущий моё имя, — перешёл на интимный шёпот он, ленивым движением задирая футболку. Перед тем как они сошли с ума прямо здесь, Аарон завёл руку за спину, вслепую обхватил стакан с алкоголем и поднёс его к своим губам.       — Значит, это станет и моей терапией.       Жаль, что для пущего эффекта Аарон не мог так же, как и Кевин, большим глотком влить в себя высокоградусный напиток и не задохнуться. Это дало Кевину возможность быстро среагировать и не допустить глупости, но Аарон оказался ловче. Когда он ощутил, как ладони, доселе стискивавшие его пояс и живот, расслабились, тотчас выпрямился и отпрянул корпусом, не давая Кевину вырвать стакан.       — Аарон. — От сильной хмурости меж бровей образовались две линии, а на чётких скулах заиграли тени. — Что это за выходки?       — А что за выходки? — Он не отводил вызывающий взгляд.       Ещё одно движение Кевина вынудило Аарона впопыхах швырнуть стакан влево — хрусталь тут же встретился с угловатым лестничным выступом. Звон разбившегося стекла долго звенел в ушах; не затихал, даже когда Кевин неаккуратно дёрнул его за плечо вбок и пихнул в грудь, заставив при этом упасть спиной на прохладные сиденья дивана. Нависнув над ним, тот спросил:       — Тебе обязательно прямо сейчас показывать свой характер?       Звон звучал в его ушах, даже когда они не могли оторвать друг от друга глаз, отражавших столько негативных эмоций, что можно было рассориться и без каких-либо последующих грубых слов.       — А я его и не прятал. Уж тебе ли не знать, — сердито огрызнулся Аарон, засопев и попытавшись оттолкнуть его.       — Всё? Отпустило? — процедил в ярости Кевин и моментально припечатал его руки к мягкой поверхности, удерживая за запястья.       — А что такого? — Он снова извернулся, бесясь, и потянул руки вниз, но пальцы Кевина даже не дрогнули. Нечестно. — Подумаешь, разбил блядский стакан. Жалко, что ли?       — Не увиливай от темы. — Стиснув челюсти на миг, Кевин выдержал тяжёлую паузу, что была несноснее и громче любых криков. — К чему ты поднимаешь тот вопрос снова и снова?       — Да потому что ты меня, блядь, не слушаешь! — взорвался Аарон. Кевин неожиданно наклонился ближе — так, что их лбы почти ударились.       — Я, блядь, внимательно слушаю тебя сейчас! Чего ты добиваешься?! — рявкнул он, также потеряв терпение. — Хочешь устроить скандал?       Вопрос враз утихомирил его. Утихомирил и задел что-то внутри с такой силой, что стало ощутимо больно. Скандал? Что за блядский вздор. Такие ссоры происходили между ними с той же частотой, что и вспышки ярости Кевина. На пальцах одной руки сосчитаешь. Дыхание сбилось и выдало всю желчную обиду, когда Аарон ответил торопливо:       — Я не хочу в один день проснуться и осознать, что человек, которого я люблю больше жизни, зависим от алкоголя.       Взгляд Кевина, затуманенный гневом, прояснился и, кажется, стал более сожалеющим. Хватка на запястьях ослабла. Миг спустя тот совсем отстранился от него и сел, сгорбившись и облокотившись на свои колени. Аарон приподнялся на локтях, наблюдая за тем, как Кевин с шумным вздохом сцепил ладони в замок и опустил голову, погрузившись в свои раздумья.       — Не хочу… зная, что я мог прекратить это, но сдался от парочки отказов просто-напросто пойти навстречу, — упрямился Аарон. Он задвигался, почти беспрепятственно убирая ноги с пригретых коленей Кевина, чтобы встать. — Как представлю… — Аарон осёкся, тоже вздохнул и стиснул зубы. Подхватив графин двумя руками, он посмотрел на притихшего Кевина и проговорил с обвинительной интонацией: — Я стараюсь донести до тебя это, но ты не слушаешь меня. Мало того, что не слушаешь, но и затыкаешь. Ты сам сводишь всё к скандалу.       Первый шаг по направлению к выходу был успешным, но на втором Кевин настойчиво обхватил его бедро ладонью, останавливая.       — Мы не закончили разговор.       — Знаю. Поговорим завтра.       — Поговорим сейчас.       — Ты не в себе.       — Куда ты… — запнулся Кевин, силясь удержать Аарона и явно ища способ загладить вину.       Но хотелось поиздеваться. Прищурившись, Аарон уколол посильнее:       — Иду безмолвно поскандалить. — Он потряс перед Кевином графином, веселясь от того, как тот недовольно цокнул.       — Собираешься разбить и графин?       Пропустив мимо себя подначку, Аарон кивнул влево, ощущая, как пальцы Кевина в привычном движении юркнули выше по внутренней стороне бедра, словно намекая успокоиться и сесть.       — Нет. Нужно убрать стекло.       Под безмолвным скандалом Аарон имел в виду кормёжку сливных труб на кухне дорогущим виски. Однако Кевину знать об этом совсем не обязательно. После того как весь алкоголь из графина был безвозвратно вылит в порыве мести, Аарон гордо отмёл мысль о том, что он сам ведёт себя по-детски, поступая так. Ничего не изменится, если он будет стучать в дверь, за которой никого нет.       Но неужели и правда всё так и останется? Нужно дать течению подхватить себя и расслабиться? Зачем драматизировать, да? Они взрослые люди, ведь так? Аарон вцепился пальцами в края мраморной раковины, жмурясь от сотни вопросов, на которые один за другим появлялись самые противоречивые ответы.       В висках отдавало пульсацией. Ну уж нет. Он не собирается помалкивать. И Кевину лучше подготовить свою задницу для следующего разговора, который точно выльется в скандал, если тот не прислушается к Аарону. Решительность возросла в сто крат. Подхватив небольшой мусорный мешок и влажную тряпку, Аарон засеменил обратно, зевая на ходу от накатившей сонливости.       — Тебе не стоит этим заниматься. Днём здесь приберётся прислуга, ты же прекрасно знаешь, — флегматично изрёк Кевин, откинувшийся на спинку дивана. Аарон угрюмо зыркнул на него и показательно уронил кусок стекла в мешок со звоном.       — Ага, — безэмоционально и максимально невпечатлённо протянул он. — Мог не напоминать.       Неспешными движениями Кевин расстёгивал все пуговицы на своей рубашке, качая головой. Вдогонку тот устало, но не без неодобрения в голосе заметил:       — Ты сейчас поранишься.       Аарон согласно промычал, однако не переставал кидать особенно большие куски стекла в мешок. В дело пошла тряпка, что вмиг намокла, вобрав в себя мелкие частички стекла. У него покраснели и зачесались кисти рук. С неудовлетворением он подумал, что стоило сначала взять сухие салфетки, а потом оттирать всё тряпкой.       — Прекрати трогать стекло, Аарон, — потребовал Кевин. — Встань.       — Приклею пластырь, если поранюсь. Но это будет не смертельно. И сам прекрати, — ощетинился он, — я почти закончил.       — На тебе даже тапочек нет.       — Ты меня отвлекаешь.       — Отойди оттуда.       — Не гунди.       — Аарон.       — Нет.       Пробормотав следующие возмущения себе под нос, Кевин встал и зашаркал к нему, чтобы оставить свои тапочки рядом. Аарон поднял глаза, чтобы выразительно закатить их, и всё же надел тапочки. И плевать, что ведёт себя по-детски. Кевин, конечно, расшифровал скромное «спасибо», выраженное вредным способом, поцеловал в висок и оставил его одного.       Вернувшись на кухню, Аарон тщательно вымыл и продезинфицировал руки, шипя от боли. Грёбаное стекло. Он вновь заварил себе чай, однако назойливые мысли не давали насладиться покоем. Стало совсем скучно. Но казалось, если сейчас лечь спать, он проворочается до самого утра. Невольно обдирая заусенцы на руках, он прокручивал в голове случившееся в гостиной. От этой ночи остался неприятный осадок, и понимание того, что даже сон не сотрёт подавляющую часть непрошеных ядовитых эмоций, угнетало Аарона пуще.       В спальне он не застал Кевина, зато из ванной комнаты доносился шум воды. Аарон переоделся в более удобную одежду и как раз взял телефон, чтобы пойти в гостиную, когда Кевин зашёл, попутно потирая полотенцем мокрые волосы. Выглядел тот более трезво и бодро: движения не были медленными, а щёки приобрели здоровый румянец. Аарона окинули задумчивым взглядом, прежде чем сесть на кровать рядом и взять за руку.       — Чешется, — пожаловался Аарон, хмурясь.       — Я ведь говорил тебе. Не прикасайся к стеклу.       — Говорил.       — Тебе стоило послушать меня и не упрямиться. — Он надавил и слегка покрутил его обручальное кольцо своим пальцем.       — Я был осторожен. — Аарон прильнул к его плечу, потираясь щекой и вдыхая аромат геля для душа.       — Я вижу. Результат налицо, — заметил Кевин таким бесящим тоном, от которого Аарон захотел усиленно закатить глаза. И он закатил их, так как Кевин не видел этой эмоции. — Смотри, тут мелкие царапины. До запястий. Ты выжимал ту тряпку?       — Ага…       — Просто чудесно.       — И всё ещё не смертельно.       — Ты ведь уже обработал руки?       — Да. Поэтому и чешутся. И больно немного.       Пожевав губу в нерешительности, Аарон вскинул голову, встречаясь с Кевином взглядами, состроил грустные глаза и попросил:       — Поцелуй.       Расплывшись в самодовольной улыбке, Кевин аккуратно поцеловал тыльную сторону его ладони. Застыв, он завороженно смотрел на то, как тот не обделял вниманием каждый сантиметр рук, целуя до тех пор, пока смущение не окрасило лицо Аарона пунцовым оттенком.       — Не хочу спать, — когда молчание затянулось, сказал Аарон, гладя большим пальцем кисть его руки. — Посижу пока в гостиной. Ложись без меня.       Он поднялся на ноги, но Кевин стиснул его ладонь в своей, не позволяя отойти.       — Не уходи.       — Тебе нужно отдохнуть.       — А ты? Ты работаешь завтра.       — Я поспал до твоего приезда. Забыл?       — Ну и что? Всё равно. Останься со мной.       Выгнув бровь, Аарон усмехнулся.       — Кевин. Я иду в другую комнату, а не улетаю в другую страну. Ты что, настолько сильно перебрал?       После этих слов тот отпустил руку, но сразу же подцепил кончиками пальцев резинку его штанов, притягивая к себе. Кевин забавно ткнулся лбом в его живот, выглядя при этом словно капризный ребёнок, и приобнял Аарона, как коала дерево. Майка спереди слегка промокла, и он мысленно тяжко вздохнул, представляя, что нужно будет снова переодеться. Кевин не отлипал от него.       Смешно фыркнув, Аарон кинул телефон на матрац и провёл пальцами по его волосам, дёргая за прядки.       — Я бы предпочёл, чтобы ты остался в этой комнате… — Кевин не поддался, не разомкнул объятие, а задрал майку до груди, намеренно задевая подушечками пальцев оголившийся сосок, и понизил голос: — Со мной.       От влажных губ, проследивших от пупка до тазовой косточки, стало и хорошо, и плохо. Ноги подкашивались от вида такого Кевина, выделяющего при всех своих наглых, заводящих касаниях каждое слово, будто вдалбливал простую истину в его разум.       — Лёг в эту постель.       Зубы сомкнулись на выпирающей косточке, а язык тут же зализал укус. Ладонь поползла змеёй вниз по груди и поясу, ища местечко интереснее и останавливаясь на ягодице.       — М-м? — Он напрягся и вновь дёрнул волосы Кевина. Тот послушно вскинул голову, блуждая расфокусированным взглядом по лицу Аарона.       — И дал мне как следует извиниться.       То, что увидел Аарон, было не слабой и привычной улыбкой, а самой настоящей провокацией, разом перехватившей дыхание, как неожиданно затянувшаяся петля на шее.       — Чтобы дал тебе сделать что?       — Содрать с тебя ненужную одежду и приласкать.       Уж наверняка он не мог признаться, было ли рациональным решением разрешать Кевину перехватить в своём состоянии полный контроль в сложившейся ситуации. Но Аарон соскучился. До дрожи в непослушных руках, до сжатых челюстей и болезненного давления в теле. И этого красноречивого перевеса чаши любви над хладнокровием хватило, чтобы он, в попытке потушить охвативший его огонь, с разбегу прыгнул в то самое буйное течение. Не раздумывая ни секунды, отключая разум, покоряясь лишь шёпоту своих и его ощущений.       Ему думалось, что звон разбившегося стакана стал звучать ещё громче, когда его страстно повалили на кровать и без колебаний начали раздевать. Когда последние остатки барьеров в виде одежды были сброшены на прохладный пол, их притянуло друг к другу магнитами. Через этот белый шум, как ни странно, Аарон с точностью сумел чётко расслышать короткие приказы распалившегося Кевина. Развести ноги, держать руки при себе. Глаза?..       — Не закрывай глаза.       Крепкие ладони вольно исследовали всего Аарона, давя, сжимая, заставляя извиваться и выгибаться не то для того, чтобы отстраниться, не то приблизиться. Борьба с нетерпеливыми импульсами сделать больше, принести больше удовольствия, была без колебаний пресечена — Кевин заткнул его жадным поцелуем, сплетая их языки, словно те были нитями, стремящимися завязаться в узел. Весь мир Аарона покорно притих, замер и всецело сосредоточился на нём.       Как только Кевин растёр на своих пальцах смазку, он вцепился в них, беспорядочно забирая часть геля на свою ладонь. Тот ошибочно предположил, что Аарон некстати пытается переплести пальцы, потому глухо рассмеялся, приподнимая его бедро предплечьем. Однако он отпихнул ладонь и прикоснулся к его члену, плотно обхватывая и одним движением размазывая смазку по длине, и смех перетёк в полустон. Теперь улыбнуться хотелось Аарону, но взгляд Кевина, от тусклого света прикроватных ночников замерцавший всполохами пламени, сковал конечности и вызвал трепет в сердце.       Во рту пересохло от всепоглощающего возбуждения, усиливающегося с каждой секундой, подстрекаемого участившейся стимуляцией рукой. Это было красиво. Аарон не мог налюбоваться своим мужем, не мог наслушаться, надышаться им, фантазируя, что в какой-то момент счёт подойдёт до необратимой точки, после которой его ждало безумие.       Аарон отчаянно старался совладать с собой, дразнящим движением большого пальца гладя уздечку, скользя вниз к мошонке, срывая новые звуки чистого удовольствия, что было чище всяких лучших наркотиков. Кевин не дал ему получить передозировку и сухой ладонью перехватил его руку, отрывая от себя, стискивая, как будто безмолвно приказывая поумерить пыл. Ведь они только начали. А будучи подвыпившим, Кевин любил трахаться до тех пор, пока изнеможение не забирало из них все силы.       Второй ладонью же Кевин наконец размазал смазку по промежности Аарона, явно разрываясь между тем, чтобы плюнуть на всё и утонуть в беспредельной похоти с головой, и тем, чтобы в действительности приласкать его. Шорох простыней от беспокойных движений, звуки поцелуев, ритмичные движения трёх пальцев, растягивающих податливые мышцы — всё смешивалось в единую бесконечную пытку для Аарона. Такую необходимую, такую любимую, что в уголках глаз собирались слёзы, которые сцеловывались прежде, чем те успевали сорваться с ресниц.       Он свёл ноги, непроизвольно толкнул двумя руками Кевина в грудь и притянул снова. Аарон потерял счёт времени, проходя томительно длинный путь превращения из человека в нуждающуюся массу — неспособную думать, хнычущую от вторгающихся пальцев и ёрзающую, кажется, до раздражения, так как вскоре Кевин надавил на его торс предплечьем, навис над ним и слегка перенёс свой вес, напрочь удерживая на месте. От языка на шее стало щекотливо, Аарон судорожно вздыхал от наслаждения, выстанывая имя мужа, и завороженно смотрел на свои разведённые, подрагивающие бёдра и на то, с какой скоростью Кевин погружал в него пальцы.       Стойко держать руки при себе не получилось — Аарон словно под гипнозом протянул пальцы вниз, схватился за пояс Кевина и провёл ногтями по напряжённым кубикам пресса, специально царапаясь до красных полос. Когда он гладящим движением прошёлся ладонями ниже к паху и ощутил волоски и редкие выпуклые вены, Кевин вынул пальцы. Затем подхватил бёдра и, согнув ноги в коленях, придавил их к груди Аарона, который рефлекторно закинул голени на его плечи.       — Не люблю эту позу, — хрипло произнёс Аарон.       Кевин не отвлекался ни на что, пока надрачивал себе, учащённо дыша. И только когда презерватив был надет и резкий рывок выбил из Аарона шокированный стон, Кевин спросил с придыханием:       — Правда?       — Что?       Мысли растеклись и расщепились на атомы от последовавших глубоких толчков. Аарон жмурился и скулил, в беспамятстве бормоча мольбы о чём-то, пока член двигался в нём с нарастающей силой.       — Не любишь эту позу?       — Да…       — Почему?       — Она слишком… открытая, слишком… — невнятно объяснялся он. — Чувствую себя слишком уязвимо, не люблю это.       — Вот как?       Вдруг Кевин поцеловал его, совсем немного отстранился и скинул одну ногу с плеча, уводя вбок, образуя между ними больше пространства, чем было до этого.       — Трогай себя. — Толкнувшись до упора, он взял Аарона за руку и направил её на его промежность. — Продолжай говорить.        И Кевин, и Аарон не были из тех, кто любил лишнюю болтовню во время секса, но порой это случалось. И в этот раз от разговорчивого Кевина совсем не вовремя на Аарона нахлынуло смущение, пронёсшееся изнутри, как искрящийся высоковольтный ток, ищущий выход. Тело не слушалось, не контролировалось, а потрескавшиеся губы шевелились сами по себе, складывая красивую ложь в убедительные слова:       — Не люблю то, насколько глубоко я тебя ощущаю. — Раздавшийся довольный смех указывал на то, что ему не поверили. И пусть. Аарон притронулся к своему члену, нежно, совсем мягко. — Будто каждый толчок ощущается так остро… невыносимо…       Отпрянув полностью, Кевин вызвал у него недоумение, сменившееся удивлением, когда его поставили в коленно-локтевую. Аарон и не заметил, в какой момент начал мелко дрожать, и только встав в эту позу, ощутил сполна приятную слабость в мышцах.       — Эта тебе нравится больше, — не спрашивал Кевин, зная его предпочтения как свои собственные. — Ты всегда кончаешь так быстро, когда я трахаю тебя в этой позе.       Это не было вызовом, но Аарон был в немом восторге, пусть и совершенно неспособный взять себя в руки, когда Кевин одним рывком вошёл в него. Приоткрыв рот, он с удовольствием подмахивал бёдрами, улавливая такт, принимая Кевина так, словно вся его жизнь была создана лишь для дикого сношения с ним. Жарко стало настолько, что капли пота стекали по щекам и вискам, обмачивая губы и кончик носа.       Либо Аарон обмяк, либо Кевин сменил плавные, быстрые движения на более жёсткие — было непонятно так сразу. Но когда Кевин внезапно схватил его за волосы и властно задрал голову, Аарон осознал, что насаживается на член в противовес толчкам. На несколько минут секс превратился в нечто сумасшедшее, грубое, яростное, и он успевал только сбивчиво дышать и пытаться подстроиться под бешеный ритм Кевина, который прекратил церемониться. Вместе с этим Аарон в самом деле как мог удерживал оргазм, до тянущей боли кусая свои губы.       — Не люблю, когда ты… контролируешь и с лёгкостью управляешь моим телом. Это раздражает. — И возбуждает до умопомрачения, — не договорил Аарон, пребывая почти в полном бреду.       Однако Кевин и так понял всё — как и то, что Аарон находился на грани, поэтому тут же замедлился, переводя дыхание, и отпустил его волосы. Бросив низким голосом: «Выпяти задницу», Кевин крепко обхватил его за бока, помогая максимально выгнуть поясницу. Затем проследил подушечками пальцев по по-кошачьему изогнутой спине, словно сосчитывая позвонки, и надавил ими на поясничные ямочки, заставляя Аарона захлёбываться этим трогательным и интимным мгновением.       Умиротворяющие касания убаюкивали Аарона и одновременно с этим заставляли чувствовать его себя так, будто те резали ножом по оголённой коже. Будто он сам олицетворял оголённый нерв. Аарон снова и снова ёрзал, сжимаясь вокруг лениво двигающегося члена, и трепыхал от едва ощутимых любовных поглаживаний. Всегда было странным то, какой оглушительной казалась тишина в такие моменты — Аарон ожидал, что что-то произойдёт. И эта заминка резко сменилась звонким шлепком, вызвавшим вскрик, и требовательным вопросом:       — Ещё?       Кевин знал, что он выразил бы мгновенный протест, если бы ему что-то не понравилось. Но вместо этого Аарон лишь прерывисто втянул воздух, а затем выдохнул с тихим стоном, неспешно насаживаясь на член.       — И я не люблю, когда ты ссоришься со мной, — вырвалось прежде, чем он подумал, пока толчки набирали новую скорость. Видимо, случившийся конфликт в гостиной тревожил его больше, чем он думал.       Ягодица горела, отзываясь жгучей, стремительно распространяющейся по коже болью — едва слышно выругавшись, Кевин бил тяжёлой ладонью по одному и тому же месту снова и снова, смешивая обжигающее удовольствие и порку в ярко-неоновый приход экстази.       Вынув член, Кевин уложил Аарона на бок и пристроился сзади, подоткнув руку под его тело и обняв за живот. Простынь под ними сбилась, пропиталась потом и слюнями, и Аарон поморщился, измучившись от желания кончить. Приподняв его ногу за лодыжку, Кевин скомандовал: «Задери». И он повиновался, сгибая колено и закидывая ногу выше, ощущая следом, как тот обхватил это же бедро с задней стороны и придавил ладонью, фиксируя в таком положении. Тёплое дыхание, щекочущее шею, вызывало мурашки у Аарона. Он повернул голову, радуясь, что их лица оказались так близко, и чувственно поцеловал Кевина.       — Что из перечисленного является правдой? — прямо в губы томно спросил он.       С горем пополам Аарон прокрутил в голове всё, что наговорил за весь секс… Нелюбовь к откровенной позе, нелюбовь к тому, что Кевин брал его, вгоняя член особенно глубоко, нелюбовь к тому, как Кевин владел его телом — и вся эта деланная нелюбовь в действительности вызывала всплески потрясающих, крышесносных ощущений, с которыми он иногда не был в силах справляться. Но признание про нелюбовь к ссорам… Когда Кевин провёл головкой члена по расслабленным мышцам, целуя за ухом, он пришёл лишь к одному выводу.       — Только последнее, — успел прохрипеть Аарон, перед тем как Кевин лишил его дара речи, войдя под новым углом, принеся совершенно неописуемое блаженство.       Несколько толчков, и он, намертво вцепившись ногтями в предплечье Кевина под собой, начал мастурбировать не помня себя. Аарон выстанывал в его рот что-то бессвязное, стремясь передать о том, как же ему было хорошо. Звуки сливались воедино, перед глазами затуманивалось; Кевин покрывал его лицо небрежными поцелуями, ласково улыбаясь, игриво кусал за шею и прижимал к себе. И в тот миг, когда Аарон начал подрагивать, ощущая приближение оргазма, тот негромким, издевательски-насмешливым голосом произнёс на ухо:       — Прости меня, Аарон.       Тотчас Аарон содрогнулся от оргазма, и он не был в силах осознать ничего, что произошло в следующие несколько мгновений. Мысленно он простил и проклял Кевина сотню раз, испытывая столько разных эмоций, что не сразу пришёл в себя. Вслед за ним кончил и Кевин, и они некоторое время не двигались, придавленные к кровати истомой, восстанавливая дыхание и возвращаясь в реальность. Температура комнаты для их разгорячённых тел теперь ощущалась чертовски низкой. Кевин отстранился, сел со вздохом и потянулся к бутилированной воде на прикроватной тумбочке.       — Блядь. — Аарон рвано захохотал до боли в животе, когда сполна понял всю комичность и весь пиздец того, что произошло. Он неуклюже сел, принял воду и сделал пару жадных глотков. Его всё ещё трясло, но он не мог не выдавить срывающимся голосом: — Кевин, блядь. Какой же ты… Какого чёрта это было?       — А что? Я как следует извинился. — Попытка сохранить серьёзность провалилась. Кевин рассмеялся и пару раз кашлянул.       — Не смешно, — глупо улыбался Аарон, наблюдая за тем, как тот выпил полбутылки за раз. — Вообще. Как я и думал всегда. Шутки — не твоя сильная сторона. Уничтожил весь настрой.       Прежде чем Кевин открыл рот и указал на очевидную вещь, Аарон с потеплевшими щеками приказал:       — И помолчи!       Под тихий смех Аарон ухватился за протянутую руку и поднялся, жалуясь, что ему лень менять простынь и этим заниматься будет Кевин. Тот заявил, что ему так и хочется отрубиться вот так, но Аарон подтолкнул его в спину, поговаривая сначала душ, душ и ещё раз душ. В итоге оба меняли простынь, а потом, завернувшись в одеяла, они ещё некоторое время целовались, мирясь и любя друг друга до самого утра. Кровавый кошмар стёрся в мелкую пыль, не оставив после себя ничего. Во сне он видел приятное, светлое прошлое, но никак не мог к нему прикоснуться.       Проснувшись в постели один, Аарон обвёл спальню тоскливым взглядом, пока в ушах вместо звона разбившегося стакана, наполненного алкоголем, звучали совсем другие звуки. Вздрогнув от свежих воспоминаний, он кое-как встал на подкашивающиеся ноги, на ходу одеваясь и разминая ноющие конечности. Уже собравшись на работу, на кухне он заметил завтрак на вынос и маленькую записку, вызвавшую мягкую улыбку.

Пришлось выехать пораньше. Будь добр, отправь мне сообщением номер своего психотерапевта. Я люблю тебя, ангел.