Третий удар

во белых одеяниях, с чистейшими чертами, с изящными кудря‌ми - светловласый Господин; как снег белесой кожей и воздушными пальцами... клинок из серебра в руке с насечкой "азраил". чем ближе подступал, искрились тем сильнее очи, тем более лицо Его выказывало гнев. приблизился... казалось, ненавистен ему очень нежданный жалкий гость... но он лишь робко молвил мне: "какой же ты дурак! уж опостылело мне ждать... ты видел только мрак, тебя мне очень жаль!" сказать, что удивлен было пустыми бы словами... ребяческие речи. столь невинная душа смотрела на меня уже слезливыми глазами... с клинком же он играется, ласкает неспеша: "я знал, что ты придешь, и множились мечты! а ты все не поймёшь... ну глупенький же ты!" забавный Он, конечно, этот дивный "азраил", с оружием в руках меня игриво отчитал... столь величавый облик, грациозный статный вид, но детские замашки... о, беспечный идеал! Он взял меня за ру‌ку и повел вглубь дивной ложи, любезно усадил, поведал, где я нахожусь. Он знал о мне заранее, на растерзанье брошен что был я в прежнем мире. и сказал: "тобой горжусь". позволил мне отмыть с себя отстатки зверской крови, впервые мое тело покрывала чистота. я вспомнил, что устал. лицо расплылося во зёве- без ног свалился спать, глаза сокрыла темнота. мне был Он так загадочен, но странно притягал. невиданное прежде ощущенье теплоты, заботы... это все он мне с излишкою давал. какие же чудесные я после видел сны... проснулся. обнаружил, что лежу я не один. меня слегка обнявши, Он тихонько напевал известный мне откуда-то веселенький мотив, опять Он забавлялся о серебряный кинжал. немедленно отпрянул я: "вы столь милы со мною, однако непонятно, для чего вам нужен я... пусть взгляд еще спросонья застлан вязкой пеленою, но ясно, что так дерзко поступаете вы зря!" с каким ужасным грохотом обрушились слова; Он был обезоружен, хоть в руке сверкал металл. напуган, удивлен Он был, лишился божества. слезами задыхаясь от печали, мне сказал: "меня не понял вновь, обиду нанеся. я так открыт с тобой а ты лишь бесишься! мне снова так тоскливо, ведь ты не понимаешь, ведешь себя брезгливо ко мне... а знаешь..."