Третий удар

очнулся в темноте. я снова слаб. горела рана. и нет сил, чтобы плакать. я издал лишь тихий стон. я изгнан был с позором из желанного мной храма. заслуженная кара. тень мелькнула над кустом. откликнулся на звук очередной приспешник ада, но мне было плевать, я распластался на земле. мне кажется, он знал, что его жертва где-то рядом, но темпа не нарушил в своей страждущей ходьбе. затягивалась рана, но все больше гнило сердце. ко мне вернулись силы, чтобы далее блуждать. остался глупо верен, ведь вопил во мне: "усердствуй! живи, опять надейся!" - разум, так привыкший врать. набрел я на пещеру. та внушала мне надежду, загадочно прельщала, обещала мне покой. сорвал с себя подачку - снежно белую одежду, я снова обратился в то, что избегал порой. там скрылся, чтоб не видеть тех, кому безынтересен. мне стало одиноко - ведь не нужен и зверям, а в голове мелькали те мгновенья райских песен. я их возненавидел, погубили те меня. тогда я понял истину. чудовища не слепы- голодно упивались моим светочем борьбы, теперь же его нет. но все равно они нелепы: смешно это желание стать частею гоньбы. и не было и вовсе смысла жаждать лучшей жизни. уж стоило понять, что нет сродни моей души, ведь даже те, чей вид столь дивен и безукоризнен, разменивают благо на пустейшие гроши. в висках звенела боль, ведь мозг противился итогу. я думал как мне быть, но не нащупывал ответ. быть может, стоит снова обратиться с верой к богу? а может чтить судьбы, как прежде, давящий завет? ход мыслей изменился где-то через пару суток, душевна тошнота заполонила тяжкий взор. достаточно я видел мир, и этот промежуток внушил простую мысль: жизнь - ошибка и позор! я бросился на поиск предвкушаемой кончины. раскатами гудел по чаще мой свободный крик! мелькали незаметным полотном леса, равнины и вдруг нашел его, столь вожделенный мне обрыв! разверзлась его пасть и жадно скалилась клыками, не видно было дна, она манила чернотой. в последний раз окинул мир уставшими глазами. увидел: Он явился, чтоб вернуть меня "домой"... сияло Его личико во беспроглядной ночи, и как в тот раз я чувствовал, что нужен я ему... тому, кто меня, грешного, лишь больше опорочил. плевать, что я любил Его... я бросился ко дну. мгновенно воспарил Он, очутился предо мною. казалось, Он напуган, черты плавились лица. мелькнула скоро мысль: "может всё-таки достоин? да что же я наделал?! меня жаждут небеса!" я вскинул к нему руку, возжелавши быть спасенным... и тут же усмехнулся над агонией души! убожество... смирись же! уже ставши обреченным, ты все еще боишься хлада вечной пустоты!? я вскинул к нему руку... и Он по‌дал мне свою. успел Он облегченно и довольно улыбнуться... хоть я всегда доступен был в родном ему раю, но в этот раз ему не получилось прикоснуться. я падаю - последнее мое воспоминание. хлопок и тишина - исчезнуло сознание. 11.23—05.24