Морские ягоды

Мама не соврала. День рождения она организовала с размахом! Три торта, шашлык, шоколадный фонтан! Конфетти и бенгальские огни! Подарками мне преподнесли гитару, которую я никак не могла окончательно принять, и ожерелье из настоящего жемчуга. К моим серым глазам очень шли эти белоснежные крупные гранулы. Когда я надела его, то оттенок радужной оболочки глаз стал ярче и озарился блеском. Это были презенты от родителей. Но когда и Эрик вручил мне чёрную коробочку, то я очень удивилась. Открыв её, я обнаружила огромный треугольный зуб. Он лежал на чёрном бархате, обмотанный леской в форме петельки, чтобы можно было надеть его на шнурок. По краям зуб был очень острым. – Да, это то, о чём ты думаешь! – заметив мой вопросительный вид, лукаво произнес Эрик. – Этот зуб вонзался в плоть Вуйчека. Акулу-людоеда отловила береговая охрана! Ха-ха! Я поборола желание отбросить эту траурную коробочку и приняла столь экстравагантный сюрприз. Хотя Ян настаивал, чтобы я тут же его выбросила прямо при Эрике. Ян пожаловал ранним утром самым первым автобусом. Отпросился ко мне на два дня у своей мамы и тащился с огромным букетом роз синего цвета всю дорогу. Михаил наотрез отказался забирать моего друга с автобусной остановки. Так что ему пришлось идти до бухты «Солнечной» пешком. Цветы помялись, но Ян и мама пробрались ко мне в комнату, пока я ещё спала, и положили букет рядом со мной на подушку. Я проснулась и пришла в полный восторг, увидев их. Пусть бутоны уже пожухлые, зато доставлены с любовью! Мы весь день провели вдвоём с Яном, а ближе к вечеру, когда Михаил вернулся домой с работы, сели за стол. Праздновать. Эрик был, мягко говоря, не в духе, всем грубил и пререкался. Дошло до того, что отец сделал ему замечание. Хотя он всегда был очень лоялен к выходкам сына. Как я успела заметить. Тот хлопнул по столу и сбежал к себе, поджав хвост. Ян хотел поговорить с ним, так сказать, по-мужски, но я махнула рукой. Пусть идёт! Без кислой рожи слизняка будет только веселее! В целом мне понравилось, как прошёл день моего рождения! Мама была в хорошем расположении духа. И когда я спросила её, говорили ли они с Михаилом о его тайне, то она отмахнулась, сказав, чтобы я не забивала себе голову в такой день. Сейчас будет тянуть до последнего и наблюдать за ним. Но начало положено. Это радовало! – Я так наелась! Больше не могу! Спасибо за всё! – я отклонилась на спинку стула, держась за набитый едой живот. – И не говори! А ещё столько осталось! – мама оглядела стол и развела руками. – Будем есть несколько дней! – Всё было супер вкусно! – Ян повернулся к маме. – Мария Павловна, можно нам с Ли прогуляться на пляж с гитарой? Сегодня хорошая погода. – Конечно! Кто запрещает? Обязательно возьмите пледы и… вино! Мама ухмыльнулась, а мы обрадовались. – Только не вздумайте лезть в воду. – Вставил своё слово Михаил. Можно подумать, что я – идиотка. Купаться после того, как стала свидетельницей нападения акулы на человека? Я в жизни не пойду в воду в Акульем Рифе!

***

– Знаешь, а ведь ты уже можешь сама решить, где жить. Аккуратно подвёл к теме Ян. Я знала, что он об этом заговорит. Мы сидели под одним пледом и жались друг к другу прямо на песке и смотрели на разведённый нами костер на пляже. Поленья, что мы взяли из дома, приятно потрескивали, заглушаемые прибоем. Море чернело, вода, будто перетекала сразу в звёздное небо, и мне подумалось, что только бесстрашный безумец полез бы купаться в эту бездну цвета мазуты. – Могу. Но я ещё не закончила школу. Если сейчас я решу уйти из дома, то придётся работать. Я и так учусь не очень хорошо: с работой я вообще скачусь до двоек. – Мама ничего не сказала по поводу обмана Михаила? – Не-а. Только построила лучшую жизнь, и вот так всё перечеркнуть? Кишка тонка. Мне кажется, она и не спросит его. Будет подозревать, следить, но молчать. Как жена серийного убийцы. Ян засмеялся. – Ну, это ты загнула. Стоит отдать ему должное, так врать и представляться тем, кем не являешься, надо уметь. Чёрт, он бизнес на этом умудрился построить! В голове не укладывается! – Ну, я же говорю – почти Тед Банди[1]. Ян закатил глаза и снова хохотнул: – Ты неисправима. Давай отвлечёмся. Ты говорила, что придумала какую-то лирическую песню? Я вздыхаю и беру лежащую рядом акустическую гитару, стряхиваю с неё песок и пытаюсь подобрать мелодию к неумело набросанному днём ранее тексту: И свет ночной меня ведет среди бескрайних волн, И я хочу сказать прощай, но ты так далеко… Звучит ужасно. У меня нет вдохновения в этом месте. И не хочется ничего придумывать. Наблюдая за моими потугами, Ян решает прекратить эту муку. – Раз пока не получается – оставь. У тебя уже есть столько крутых песен, мир ещё не узнал о них, чтобы придумывать новые! – Ты так говоришь только потому, что я тебе нравлюсь. – Как ты догадалась. Неожиданно для меня Ян решил закончить то, что бесцеремонно прервала моя мама, ворвавшись в комнату в ночь, когда я сбежала в нашу старую квартиру. Он аккуратно забрал у меня гитару и, наклонившись, поцеловал. Поцелуй получился с винным шлейфом, но мне понравилось. После Ян запустил тёплую ладонь мне под кофту, но я отстранилась. Я не была готова к близости сейчас, когда не чувствовала себя в безопасности в этом враждебном месте. В конце концов, несколько дней назад у меня на глазах акула сожрала Вуйчека! – Давай на кровати. Песок в трусах меня мало заводит. Это была не причина, но думаю, что Ян сообразил. – Ты не замёрзла? Будем собираться? – Да. Честно, уже хочу спать. И это было правдой. Я устала за день, насыщенный впечатлениями и событиями. И мы почти выпили целую бутылку вина. В глазах немного плыло, и голова была не ясной. – Можем продолжить в твоей комнате, когда все уснут. Если хочешь, я не настаиваю! Нет, не сообразил! Я засмеялась и ответила: – Приходи просто обниматься. Мама никогда не разрешит нам спать вместе, так что да, когда все уснут! Мы затушили костёр и вернулись в дом. Мама встретила нас с чашками какао и настойчиво проводила Яна в гостевую спальню. Я сделала все необходимые приготовления ко сну и уже хотела ложиться в кровать, выпив какао залпом, но оно оказалось настолько сладким, что я поперхнулась. Пришлось идти на кухню за стаканом воды. Спустившись, я услышала раздражённый полушёпот. Выглянув из-за угла, я увидела, как мама остервенело протирает мытые тарелки от капель воды, а Михаил стоит рядом с ней, облокотившись о столешницу. – Ладно, ты врал мне! Но это врачебная этика! Представь сколько загубленных жизней! Ты не врач – ты мясник! – Ты сейчас меня просто изничтожаешь! А как я тогда был признан лучшим пластическим хирургом года?! А?! – Михаил цедил сквозь зубы. Очень раздражённо. Мне стало не по себе. – У твоей дочери очень богатое воображение! Детям это свойственно. Я её понимаю, что у неё жизнь перевернулась с ног на голову, она не хочет тут жить и всеми силами пытается вернуться обратно в привычную среду обитания. Не брезгует даже оклеветать меня. Но ты-то! – А как я должна поступить?! Проглотить это? – Ты мне не веришь? Моих слов недостаточно?! Хочешь, поедем в университет, поднимем архивы? Найдём моих старых преподавателей и однокурсников, а?! – Я не понимаю, почему у тебя такая реакция? Если тебе нечего скрывать, то чего ты так злишься? Мы можем запросить данные по диплому через клинику, у организации есть такие полномочия, чтобы поверить своего работника и даже руководителя. Понимаешь, дети не просто сказали, и я поверила. Мне показали фото из реестра Госпотребнадзора! – Я могу потерять репутацию, если ты растреплешь всем об этом! Ты совсем тупая?! Я должен объявить в клинике, что парочка детей обвинила меня в подделке медицинского образования и закрыть её? Так? – Нет. Но… – Мне кажется, что дело идёт к разводу. Я иду спать! Как только Михаил произнёс эти слова, то я среагировала и забежала в туалетную комнату первого этажа, прикрыв за собой дверь. Послышались быстрые шаги – он поднимался в спальню. Чуть не попалась! Выждав минуту, я последовала за ним, только в свою комнату. Мама видимо расстроена. Винит себя за то, что послушалась меня и посеяла раздор в своем идеальном браке. Ничего, переживет! Михаил врун и убийца! А Эрик... Эрик – просто слизняк! И точно замешан в тёмных делишках. Как и его папаша. Чем быстрее они разругаются, тем лучше! Квартиру мама не успела продать. Вернёмся без потерь. С этими светлыми мыслями я выпила воды прямо из-под крана – другого выбора не было. Видеть маму сейчас не хотелось: она бы выместила свои раздражение и досаду на мне. Я легла в постель и положила руки под голову. Было так хорошо. Впервые за всё время, проведенное в Рифе. У меня не было сил ждать Яна, и я провалилась в сон. Через какое-то время я почувствовала, как кто-то тёплый лег рядом и прижался ко мне. Я лежала боком, и Ян обнял меня за талию. Сквозь сон я что-то пробормотала, улыбнулась и окончательно заснула. [1]Теодо́р Ро́берт Ба́нди — американский серийный убийца.