Морские ягоды

Ни в какой магазин мы не пошли. Да о каком магазине я думаю, гори огнём это место! Я не знаю сколько пролежала в том сыром гроте, пока меня не оторвал от камня за плечи местный полицейский, светивший в лицо тонким лучом нагрудного фонарика. – Она в шоке. – Заключил он. Нас с Эриком посадили в полицейскую машину как двух настоящих преступников и с сиреной отвезли в участок. Здание местной полиции представляло собой двухэтажное деревянное сооружение с обшарпанными стенами. Внутри были противные, липнущие к подошвам кроссовок полы из мягкого ламината. Мне хотелось домой. Выпить горячего чаю. Нас долго допрашивали. Сначала – по одному, потом – вместе. Полицейский «благоухал» рыбой и был похож на неё. Грузный, с выпученными глазами, огромной нижней губой и грушевидной лысой головой, усеянной струпьями, словно чешуей. – Ты видела женщину на камнях? – в третий раз уточнил он, сверля меня скептическим взглядом. – Да! Я же сказала! Я не видела, как Вуйчек упал, но видела женщину, танцующую на другой стороне пещеры! – А ты её не видел? – Нет.  – Голос Эрика звучит почти фальцетом. Опять из меня делают дуру. Я с укором смотрю на него. – А случайно ли старик упал? – вслух приходит мне мысль. Полицейский смотрит то на меня, то на Эрика, и как только он открывает рот, Эрик перехватывает эстафету. – Я ничего не делал! Ты совсем? Я тоже смотрел на фреску! Старик напился, поскользнулся и свалился! Вот и вся история. – Так, дети, мне всё ясно. Снятие показаний окончено. Я отвезу вас домой. Когда мы подъезжаем к коттеджу, и, меня чуть ли не выворачивает наизнанку от рыбной вони в салоне, Эрик вдруг с интересом спрашивает: – А от Вуйчека что-то осталось? Инспектор хохочет с булькающим звуком: – Почти ничего. Акула постаралась урвать все лакомые кусочки. Я фыркаю и, как только машина останавливается, буквально выскакиваю из неё. Свежий воздух обдаёт меня живительной волной. – Когда ваши родители вернутся из отпуска, пусть сразу же отправляются в участок, – говорит полицейский и даёт по газам. Я смотрю на уезжающее во тьму ночи авто, затем перевожу взгляд на Эрика и пугаюсь. Он снова смотрит на меня как на заклятого врага. – Тварь! – Эрик подскакивает ко мне и толкает в плечо. – Ты подставить меня решила?! – Я и не думала, просто… – Ты никогда не думаешь! Что с тобой ни делай: ты так и будешь чуханкой! Я-то решил, что с тобой можно поладить, но нет… – Да пошёл ты! Я толкаю его в ответ и убегаю в дом. Сейчас мне меньше всего хочется выяснять отношения со слизняком. Перед глазами всё еще стоит картина, как останки Вуйчека выуживают из воды сетью. Его разорванный синий костюм, ставший чёрным от влаги и  перемешанный с кусками белой плоти, теперь будет долго сниться мне в кошмарах. И что меня дёрнуло посмотреть туда, когда инспектор выводил нас из грота?

***

– Какой ужас! Ли, мне очень жаль, что тебе пришлось такое увидеть! Мама зашла в мою комнату, устало сбросив с плеча сумку. Она и Михаил только что вернулись из отпуска и сразу же направились в участок. Как и требовал полицейский. Смерть Вуйчека признали несчастным случаем. Кто бы сомневался. Мама совместно со своим ненаглядным провели беседу с нами, чтобы мы не ходили там, где нас не просят и не придумывали небылицы про ритуальные танцы. Последнее касалось исключительно меня. Мама рассказала мне про разговор с инспектором и про то, что ей показали фото старика сразу после смерти. Даже она, медик, была в шоке. – Врагу не пожелаешь быть съеденным хищником. – Мама поёжилась. – Михаил взял на себя расходы по кремации несчастного. Его уже хотели хоронить в общей могиле для неустановленных людей. – К чему такая щедрость? И почему для неустановленных? – Когда человека не забирают из морга родственники, его хоронят в общей траншее без памятника. – Мама осеклась. – Зачем тебе это знать? Недостаточно ужасов пришлось на тебя за последнее время? Мы замолчали. Было тоскливо. – Эрику очень плохо от произошедшего. Не хочет выходить из комнаты. – Мне плевать на Эрика. – Лиля. Подойди сюда. Я встала из-за компьютерного стола и села рядом с мамой. Она улыбнулась и взяла меня за руку. Странно, что за любовь в ней проснулась? Кому-то нужно было умереть, чтобы она отлипла от Михаила и обратила на меня внимание? – Послезавтра твой день рождения. – Ты всё равно сказала, что я недостойна праздника. Мама закатила глаза и засмеялась. – Не будь такой злюкой! Я тогда так переживала, что с тобой что-то случилось. А ты, оказывается, налаживала свою личную жизнь с Яном. Она заговорщически подмигнула, а я цокнула языком. – Так уж и быть – устроим пирушку! Закажем огромный торт «Наполеон» и наедимся до отвала! – И шашлык! Пожалуйста, я не могу видеть рыбу! – Будет тебе настоящая сочная свиная мякоть! – мама вдруг обняла меня и внимательно смерила взглядом. –  Мы в последнее время только ссоримся, а я не хотела, что бы всё было так, когда мы переедем в этот шикарный дом. – Часто бывает не так, как себе представляешь. – Ну какая ты уже взрослая и умная! – Поумнее Эрика. Я хотела сказать «тебя», но в последний момент передумала. Это было бы слишком. – А знаешь, так и быть. Пригласи кого-то одного. Яна? – А Алеся с Олегом в пролёте? – Я думала, что тебе хочется побыть с ним наедине. – Ой, отстань! Так и скажи: Михаил против, чтобы мои друзья, «люди второго сорта», посещали его резиденцию. Не дай бог станут скакать как обезьяны и что-нибудь сломают! – Ты видимо забыла про гардину, упавшую на телевизор в том году? Мы засмеялись. Олег перебрал и, падая, зацепился за штору, повалив всю конструкцию на новый телевизор, безнадёжно разбив его. Я думала, что  мама меня убьёт. Я задумалась, а стоит ли мне сейчас раскрыть секрет Михаила? Как только мама вернулась, я думала объявить ей об этом немедленно. Но сейчас мы так хорошо говорили. Эта правда опять всё испортит. Будь что будет. – Мам, помнишь ту женщину на парковке? Увидев в её накрашенных глазах вопрос, я нетерпеливо протараторила: – Ту, что обвинила Михаила в неудачной операции. – А... да, и что? Зачем ты о ней вспомнила? – мама заморгала. – У Яна есть друг в Госпотребнадзоре. Мы навели справки. И вот. Я подвела маму к монитору и включила скрины базы данных, заботливо переданные мне по мессенджеру Яном. – И...? – Ты не видишь? Диплом твоего мужа поддельный! Мама села в кресло, непонимающе посмотрела сначала на меня, потом – на фото, и через несколько секунд истерично хохотнула. – Ну, это бред, Лиля. В самом деле. А как... Как он оперировал? – Что именно «бред»? Ты же видишь, что это – подлинная проверка. – Вижу. Но он – практикующий врач! – Ты ему ассистировала? – Ни разу.  Мама будто пришла в себя. На мгновение она стала растерянной и несчастной. Мне даже стало её жалко. – Ма… – Лиля, не надо меня жалеть! Мать поднялась, поправила юбку и, выпрямившись, снова стала собой. – Не говори никому. Слышишь! Я сама спрошу Михаила. Этому должно быть объяснение! Я раздражённо зарычала. Ну какая же она тупоголовая курица! – Да и поищи новостные сводки. Твоего мужа штрафовали за смерть пациентки. – Этого не может быть! Мама выскочила из комнаты, а я упала лицом в подушку и заорала, что есть мочи. Сдавленный крик звучал жутким рёвом. Всё безнадежно!