Мягкий снег у моего окна.

- - - - - - 19 Октября. - - - - - - - - - - - - Кинич слегка прислоняется лбом к холодному окну, ощущая как мурашки проходят по его затылку от резкой смены температуры. Капли дождя, что неутомимо стекали по стеклу, в какой-то мере мешали сфокусировать взгляд, а стучание, с которым они сталкивались с поверхностью, давило на мозг, как то же тиканье настенных часов. Его глаза медленно осматривают вид на больничный дворик. Они ползают по определенным деталям, пытаясь ухватиться за что-то интересное, но всё безрезультатно. Такое ощущение, что всё здесь вылизано и превращено в одну сплошную стерильную картинку, что так навязчиво мусолила взгляд своей идеальностью. Наверное единственное, что заставило парня оставаться на своем месте, это вид окон напротив. Стоило потратить некоторое время чтобы взгляд янтарных глаз изучил каждую ячейку, что так напоминали собой некий улей, кишащий жизнью. Это разве не неврологическое отделение? Наверное люди там сейчас так же, как и он страдают от своих болезней. Кинич сдержанно выдыхает, прежде чем уловить белое пятнышко в окне напротив. Кто-то сидел там на подоконнике и с интересом рассматривал его. Неожиданное столкновение взглядов заставляет парня замереть на долю секунды, но интерес берёт над ним верх, заставля сфокусироваться и оценить повнимательнее загадочную фигуру вдали. Кто бы это ни был, но его болезненно белая кожа смотрелась на фоне больничных стен крайне гармонично. Возможно Кинич и не смог бы различить его черты на фоне стерильной белезны помещения, но красная прядь в его волосах давала понять - перед ним действительно человек, а не одиноко висящий у окна халат, что в спешке оставила забывчивая медсестра. Из столь задумчивого состояния брюнета вывело движение вдали. Человек в дружелюбном жесте поднимает руку и машет ему, так, будто знал его задолго до этого. "Он это мне?", всё что пронеслось в голове Кинича, что окунулся во внутренние сомнения. В любой другой момент он бы проигнорировал неожиданное дружелюбие. Может сделал бы вид, что не заметил, при слишком сильной навязчивости. Вот только в этот раз его рука как-то неосознанно, но всё ещё робко приподнимается в неловком ответном жесте. "Он смеётся с меня?" - замечая легкую смену в выражении, в чертах лица напротив, проносится немного наивная мысль. Нет, его это не беспокоит. Пусть смеется сколько угодно, ведь здесь, за толстыми стенами больницы, ничего не имело смысла. Но даже если так, сомнения в намерениях человека из той палаты не давали его душе покоя. Сердце Кинича, казалось, на секунду замирает. Парень из того крыла уверенными движениями открывает окно настежь, как бы разрывая один из многочисленных барьеров между ними. Его босые ноги аккуратно ступают на выпирающий элемент здания у его окна, что даёт ему пространство забраться прямиком на крышу. Кинич тут же волнительно глядит вниз - лететь с пятого этажа далеко. Даже для того, кто знает все прелести высоты, такой по глупому смелый поступок от незнакомца вводит его в замешательство. С каждой секундой за которую загадочный человек уменьшает расстояние между ними, взволнованное покалывание всё сильнее окутывает кончики пальцев. Парень ступает по крыше так, будто бывал там уже много раз, будто знал что с влажной поверхности, его босые ноги точно не соскользнут. Такая уверенность вызывала скорее восхищение, ведь брюнет и сам бы желал оказаться там. Образ незнакомца исчезает, стоило ему оказаться на крыше крыла, в котором находился Кинич. Он ведь сейчас прямиком над ним, разве нет? Эта мысль разжигает в груди парня детский интерес. Тот, с которым мы закрываем за собой кабинку на колесе обозрения, зная, что в переди нас ждет что-то приятно интересно, что-то захватывающее дух. Его рука поворачивает ручку окна на 90 градусов, раскрывая его и впуская в комнату свежий воздух, мгновенно щекочащий кожу. Парень игнорирует противную боль в рёбрах, волнение берёт над ним верх и он, слегка морщась, всё-таки высовывается из окна. Стоит янтарному взгляду подняться к небу, как ему открывается вид на что-то неописуемо прекрасное. Под ноющими ребрами, где-то, где человек находит свою душу, что-то в нём заиграло новыми красками. В метре от него, свесив ноги с крыши, сидел юноша. Примерно его возраста, если судить с внешности. Его кожа будто сливалась с серым осенним небом, в то время как алые глаза, из под белоснежных волос глядели на него с опасным интересом. В них играла скрытая хитрость и невиданная нежность. Сочитание, что казалось сможет пробраться под кожу и мягким касанием вытащить из тебя всё, что пожелает. — "Не ожидал, что мой приход вас так впечатлит" Тон непринуждённый, даже в какой-то мере шутливый. Его слова сопровождаются сдержанным смешком, который он прячет за, преподнесенным ко рту, кулаком. Вежливость с его стороны выглядела так странно, учитывая его игривые слова, но при этом звучала так правильно, это ласкает уши. Понимая, с каким выражением он смотрит на незнакомца, Кинич тут же возвращает привычный безжизненный вид. Со сдержанным выдохом, он успокаивает трепет в груди, наконец-то решаясь ответить — "А я не ожидал, что ты полезешь на крышу." Глаза Кинича ещё раз скользят по личику напротив. Только сейчас он улавливает пар, что в ровном темпе выскальзывает с приоткрытых губ парня. И только сейчас он понимает, как же снаружи чертовски холодно. На худощавом теле блондина небрежно висит серая футболка, позволяя ветру беспощадно терзать его кожу осенним холодом, а крохотным каплям дождя - оставлять мокрые следы на его одежде, что с каждой секундой всё больше дополняли детали полноценной картины. Дождевая вода тонкой дорожкой стекает по щеке и волосам блондина. С его стороны звучит сладкий смешок, что ложится на душу нежным бальзамом. Он слегка меняет своё положение, обвивая своё колено руками. — "А вы не особо разговорчивы, не так ли" - Он, всё с тем же интересом в глазах, непринуждённо опирается щекой в своё колено. - "Меня зовут Казуха, к слову. Могу поинтересоваться вашим именем?" Эта вежливость, под воздействием контраста, надавала ему ангельских черт. Разум Кинича никогда не видел подобных манер в людях, которых ему приходилось встречать. На секунду он сомневается в том, действительно ли это человек перед ним, или же просто галлюцинация создана его воспаленным, от длительного одиночества, разумом. Но даже так, трепет внутри него не давал ему упустить возможность побеседовать с таинственным незнакомцем. Этот трепет - как маленький огонек надежды, как единственная живая область в зараженной убийственным раком душе. Эта область сладко побаливает, давая знать, что еще не всё потеряно, что не всё предрешено его истерзанной жизнью судьбой. — Кинич - моё имя. И.. Можно обращаться ко мне на "ты". Выдержав паузу раздумий, бубнит себе под нос Кинич. Последняя просьба звучит с его уст неестественно, она заставляет его чувствовать необычную неловкость, будто он просит что-то постыдное и странное. — Оу, Кинич.. - Его алые глаза скользят в сторону. Имя с его языка спадает плавно и чётко, Казуха пробует его звучание, будто на вкус, прежде чем продолжить. - Тебя беспокоит боль? Где-то в легких, я имею в виду Этот вопрос вводит в очередной ступор. Откуда какому-то обычному пациенту, знать о том, что его беспокоит? Тем более как для простой догадки, он попал слишком близко. Кинич вновь сдержано выдыхает, прежде чем сменить своё положение на более удобное. — Перелом рёбер меня слегка беспокоит. Но с чего ты вообще это взял? Янтарные глаза вновь поглядывают на выражение лица Казухи, пытаясь уловить в нем ответы на вопросы, что терзали его разум. И вновь этот лёгкий смешок. Он будто играется, говорит что-то ради реакции, а потом хихикает. Но это не вызывало раздражения, скорее.. Недоумение — Твоё дыхание сказало мне. Я слышу какое оно ограниченное, наверняка это доставляет неудобства Он говорит это так непринуждённо, будто с его уст прозвучала какая-то очевидная вещь, не знать которую должно было бы быть стыдно. — Я не жалуюсь Тихо бормочет в ответ брюнет, опуская голову в очередных раздумиях. Как можно услышать такое? На это нужен слух острый, подобно лезвию. И лишь сейчас, чувствуя как мурашки бегут по открытым участкам кожи, от легкого дуновения прохладного воздуха, Кинича вновь беспокоит вопрос о комфорте блондина, в такую-то погоду. Не то что бы он волновался, но из стольких вопросов, это был один из первых и самых очевидных. Он вновь поглядывает на своего собеседника, наконец-то проявляя инициативу в разговоре — Разве тебе не холодно сидеть так? Губы Казухи расплываются в загадочной улыбке, прежде чем его уставший взгляд опускается на брюнета. — Возможно немного, но разве в этом есть что-то плохое? Может Кинич что-то не понимает, может он не имеет такого опыта в общении с людьми, но чем больше Казуха ему отвечал, тем больше вопросов возникало в его бедной головушке. Наверное это просто особенность человека напротив, его изюминка, с которой предстоит свыкнуться, но пока что при разговоре с ним, чувства были слишком неоднозначными. — Совсем нет, заработать воспаление лёгких ведь так прекрасно Тон кинича прозвучал из долей сарказма, при этом это не был упрёк. Скорее попытка разбавить обстановку несерьёзным ответом. И кажется Казуха это понимает, ведь не злиться и не расстраивается, а наоборот.. улыбается ему — Высунь свою руку Звучит странная просьба из уст сидящего блондина. За окном - безжалостный ветер и сырость. Сувать туда руки звучит подобно странному проявлению мазохизма, но ему было искренне интересно, зачем Казухе это нужно. И Кинич всё же слушается. Его покрытая ссадинами рука, медленно высовывается из окна. Капли дождя бьются о его кожу с легким постукиванием, оставляя за собой влажные пятнышки. Те - что уже полностью вкрыли собой футболку Казухи. Кожа ощущается черезчур чувствительной к воздействию холодного ветра, заставляя не только руку, а и всё его тело подрагивать. В этом действительно что-то было. Что-то заставляло его душу трепетать, а мозг на долю секунды остановить бесконечный поток мыслительного процесса. Сфокусированный на своих физических ощущениях, он будто забыл о том беспокойстве, что чувствовал ранее, одиноко пребывая в своей палате. Может просьба и была странной, но он не пожалел что пошёл на поводу у загадочного незнакомца. Голос Казухи, слегка хриплый, но мягкий. Он звучит вновь, вытаскивая Кинича из некого транса — И как ты себя чувствуешь? Рука брюнета сначала мнётся, но по итогу всё же прячется обратно за оконной рамой, возвращаясь в привычную среду. — Холодно. Но не скажу, что это неприятно, просто непривычно ощутить такое добровольно Чётко дает ответ парень, глядя на своего собеседника с каплей интереса, будто желая увидеть одобрение в его красных глазах. — Именно, поэтому мне приятно сидеть тут. Будто чувствую себя живым Из уст Казухи выплывает очередное облако пара, что тут же растворяется в сыром воздухе. Его одежда совсем промокла, а некоторые пряди волос прилипают к бледной коже. Может ощущения и были интересными, но такое безрассудство повлечёт за собой последствия, Кинич это понимает. Но что-то внутри держит его в крепких тесках, не давая проявить "жалкое" волнение за блондина. Оно не даёт ни единому звуку выбраться из под его сомкнутых губ. Не позволяет предупредить собеседника о возможных неприятных вещах, что будут ждать его после длительного переохлаждения, хотя он сам наверняка понимает это, просто решает отдаться моменту и забыть о физическом неудобстве. Какое дело до физических ощущений, когда твоя душа ликует, ощущая ту бунтарскую свободу, что как запрещенное вещество, приносит победный трепет груди. Разум Кинича возвращается к последнему слову, что так сладко прозвучало из уст Казухи. "Живым". Неужели эта фальшивая свобода, маленькая шалость которую он провернул, заставляет его испытывать такое ценное чувство? Кинич всегда стремился к тому же, но его методы были немного инными. Подвергая себя опасности, он не только принимал временный адреналин за то самое "живое" чувство, а и убегал от суровой реальности, что, как лезвие, терзало его душу каждый раз, когда он раздумывал о ней на секунду больше обычного. А сейчас - он в полной безопасности, но какое-то нежное чувство всё ещё окутывает его изнутри. Согревает, создавая контраст между холодным ветром и теплым нутром. Что же вызывает это странное ощущение? Янтарные глаза вновь поднимаются на собеседника, в поиске ответа. Но никаких ответов там не было. Казуха сидел неподвижно, глядя в даль. Наверняка он мечтает уйти куда-то далеко-далеко, где его не найдут. Искра надежды в его глазах не то что говорила, она кричала об этом. Но в каком заточении должен находится человек, чтобы так желать свободы? — Сколько ты здесь уже? Кинич задаёт спокойный вопрос, замечая как блондин выходит из неких раздумий, возвращая своё внимание к нему одному. — Честно, не люблю считать эти дни, я же не в тюрьме хаха.. - звучит непринуждённый ответ, но он пропитан какой-то скрытой унылостью, будто собеседник утаивает что-то в своей истерзанной душе. Будто в его словах звучит ироничная доля правды - Но если тебе нужен ответ, примерно месяц, не меньше С секунду Кинич с интересом поглядывает на блондина, прежде чем продолжить разговор — Месяц в неврологическом отделении? Почему так? Очередное облако пара указывает на тяжелый вздох блондина, но выражение его лица всё такое же нежное и спокойное — А ты, я вижу, внимательный. Мне понадобилось намного больше времени чтобы запомнить планировку здания - Руки Казухи покрепче обвивают согнутое колено, прижимая его к мокрой ткани футболки. - Если говорить простыми словами, у меня некие проблемы со сном, ничего серьёзного "Преуменьшает", проносится в голове Кинича, но он не посмел произнести это вслух. Его глаза ещё мгновение изучают парня напротив, прежде чем из уст его вырвалась бесстыдная просьба — Могу я узнать в какой комнате ты живешь? Вопрос казалось простой, но неловкость все так же окутывала его внутренности. Такое ощущение будто он, как подозрительный мужчина, что навязчиво просит у понравившейся ему леди номерок поздно вечером. Он слегка стряхивает эту мысль со своей головы, пытаясь сфокусироваться на ответе а не на чувстве стыда, что он испытал. Нежный смешок со стороны Казухи заметно снимает напряжение с его плеч. И когда это его хихиканье стало иметь расслабляющие свойства? Блондин на секунду засматривается на Кинича, прежде чем дать ему ответ — 508, буду ждать тебя в гости. Непринуждённое трактование мыслей с его стороны, было подобно некому гипнозу, что удерживало внимание так намертво крепко.. Эта цифра отпечаталась в мозгу, как клеймо, прежде чем его разум задержался на последней части. "Будет ждать?" ему не послышалось? Он правда будет ждать его? Брюнет неуверенно опускает взгляд, окунаясь в легкое замешательство, но не успевает дать четкий ответ собеседнику, слыша как открывается входная дверь сзади. Он медленно поворачивается, игнорируя мерзкую боль в ребрах, дабы увидеть кто его потревожил. Ничего удивительного, это всего-лишь медсестра, что принесла ему обезбаливающие лекарства. Она аккуратно улыбается, будто боится спугнуть Кинича, а затем произносит — Я понимаю, вам рекомендовано дышать свежим воздухом, но лучше не высовывайтесь так из окна, это может быть опасно На прикроватную тумбочку ставится стакан воды и две белоснежные таблетки. Ранее белый цвет вызывал тошноту, но сейчас, глядя на него, брюнет видел перед собой лицо таинственного парня, что так отразилось в его голове. — Извините. Тихо и сухо бормочет Кинич, Садясь на свою кровать. Он понимал что слова медсестры - не какое-то человеческое волнение. Они - всего лишь мера предосторожности, чтобы уменьшить риск появления проблем, которые повлечёт за собой падение пациента с такой огромной высоты. Таблетки спускаются по горлу вслед за водой, растворяясь вместе с мыслями, от которых голова начинала неприятно побаливать. Наблюдая как женщина в белом одеянии закрывает окно, Кинич мысленно прощается со своим новоиспечённым знакомым "Ещё увидимся, Казуха."