Мягкий снег у моего окна.

Разгуливая больничным коридором, Кинич совсем не чувствует связи с этим местом. Куда не глянь, все куда-то идут, куда-то спешат, с кем-то разговаривают. Он как пятно на белоснежном листе, которое уж никак не дополняет эту картину. Его шаг медленный и размеренный, он никуда не спешил и не имел продуманного маршрута. Врач порекомендовал ему побольше двигаться, этим он и занимается, хоть и в таком ленивом темпе. Коридор из однотипных дверей наконец-то подходит к концу. Высокая фигура парня проходит сквозь большую, развалившуюся во всю стену дверь, оказываясь в приличного размера, вытянутой комнате. Именно она являлась местом, что соединяет между собой оба крыла здания, так что не удивительно, что здесь имелось два лифта, множество кресел и столиков, где можно было отдохнуть или встретить своих родственников. Прямо из окон, на пол стекает солнечный свет. Он освещает помещение нежным жёлтым оттенком, создавая уютную атмосферу. Сегодня был приятный осенний денёк, но Кинич никогда не любил солнце. Оно просто было и парень мирился с его существованием. Янтарный взгляд скользит по комнате, оценивая колличество тел и их размещение по периметру, пытаясь приглянуть и для себя местечко. Люди разделены на маленькие группки, что раскинулись не только вокруг столиков, а и заняли приличную часть коридоров. Кажется, сейчас время посещений, в которое близкие приходят проведать пациентов. Больные выглядят крайне оживлённо, на их лицах растянуты нехарактерные улыбки. Наверное одна мысль о том, что они кому-то нужны, даже будучи такими слабыми, согревает их каменные сердца. Наверное это приятно, когда за твоим обессиленным телом ухаживают близкие тебе люди. Наверное Глаза резко останавливаются, цепляясь за знакомые белоснежные волосы. Одинокая фигура парня, сидящего на одном из диванчиков, выглядела крайне несвойственно для такого места. Неужели никто не пришел к нему? Но не это было причиной его замешательства. Кинич привык видеть юношу на фоне серого безжизненного неба, а не среди такой привычной рутинной обстановки. Это делало его силуэт почти что нереальным, незаконно экзотическим. Глаза спускаются ниже, замечая книжку. Её обложку красиво обхватывают тонкие пальцы, слегка придерживая в открытом состоянии. Брюнет не смог рассмотреть название, но это совсем не огорчало, лишь подначивало интерес к персоне напротив. Возможно, он бы и дальше стоял, как заколдованный, рассматривая спокойно сидящего Казуху. Но как и при прошлой их встрече, из раздумий его вытаскивает легкий взмах руки, что так по неприятно родному приветствует его в милом жесте. Нежная улыбка, в которую выплывают губы Каэдэхары, совсем не похожа на ту, которую он лицезрел на незнакомцах ранее. Она захватывает его взгляд и дарит душевный покой, из которого не хотелось выходить. Возможно это потому что.. Казуха улыбается ему лично? Эта улыбка направлена лишь на него, а значит и адресована только его персоне. Кинич не машет ему в ответ, он, как под гипнозом, медленно подходит к блондину. — "Доброе утро, Кинич. Как тебе спалось?" Первым идёт на встречу к разговору Казуха, своим нежным тоном выхватывая всё внимание из брюнета. Своей завораживающей улыбкой заставляя стоять его так же неподвижно. У него какой-то скрытый талант вести разговоры столь непринуждённо. Будто они друзья, что встретились на школьной перемене. — "Утро. Я в порядке." - Короткий ответ и скорее усталый, нежели грубый тон. Кинич имел тот свойственный для измученных людей вид. Ту самую тусклость в глазах и тот самый монотонный голос. Но даже так он пытается показать Казухе, что его нахождение рядом совсем не приносило неудобст, что ему было более чем приятно общаться с ним, поддерживая темп разговора. - "Могу ли я сесть рядом?" Он спрашивает это с неловкостью в голосе, будто делает что-то рискованное. И если так подумать, подобные вопросы и в правду были рискованным делом для него. Ведь неожиданный отказ ранил бы сильнее чем порез от осколка стекла. Казалось такого маленького но таящего за собой опасность на уровне смертельной. Ведь он никогда не пытается приблизиться к кому-то, держа возведённую каменную стену между собой и другими людьми. Эта стена в два метра высотой и один шириной, проведя рукой по которой, испытаешь липкий холод, что останется навязчивым послевкусием в твоём разуме на долгое время после встречи с ним. Он не пытается приблизиться, боится этого как кипятка, но с Казухой садится неприлично, по его собственным меркам, близко, стоило блондину всё с тем же дружелюбием, произнести краткое "Конечно". Брови Кинича сводятся в еле заметной гримасе боли, стоило ему занять положение на диване. Он рвано выдыхает, пытаясь свыкнуться с коротким импульсом в его ребрах, который медленно утихает при прекращении движения. Он быстро меняет своё выражение на убийственное спокойствие, делая вид, что ничего его не беспокоит, но в ответ слышит уже до боли знакомый смешок. — "Ты знал, что не обязательно выделываться?" Шутливо комментирует блондин, позволяя себе подпереть щёку собственным кулаком. В ответ - очередной рваный, но тихий выдох, прежде чем глаза Кинича съезжают в сторону сидящего рядом с ним парня. — "Знал. Но разве тот мужчина выделывался?" Глаза Казухи на долю секунды расширяются в легком смятении. Из-за безэмоционального вида собеседника, он не сразу понимает, что это была шутка. Но стоило ему заприметить силуэт мужчины, что сидел в паре метров от них из серьёзным выражением на своём бородатом лице, как до блондина сразу доходит. Видимо Кинич решил шутливо отвести подозрения от себя. — "К слову, что ты читаешь?" В таком же монотонном тоне, продолжает вести брюнет. Его глаза всё ещё скользят по утончённым пальцам собеседника, которые придерживали книжку на нужной странице. — "Оу, это.. - Казуха берёт паузу дабы глянуть на обложку книжки в его руках. - "Любовь во время чумы", как думаешь, о чем она?" Хитрые алые глазки уставились на брюнета с неподдельным интересом. Само название было целым полем, где каждый его метр это ячейка с очевидным ответом. Этот вопрос не похож на испытание, скорее на повод посмеяться с банального ответа, на который Кинич способен как никто другой. В теме любви он был никаким, как нетронутый цветок, что никогда ранее не цвёл. — "Наверняка что-то про любовь и, возможно, в конце все умрут от чумы в объятиях друг друга" Впервые непринуждённо и искренне выдал свою мысль брюнет, поглядывая на собеседника в ожидании узнать истинный ответ. Не то что бы он вливал в эту догадку смысл. Он лишь хотел побыстрее узнать правду, а не играть в игру из которой он всегда выйдет проигравшим Улыбка на лице Казухи становится незаметно шире, он упирается спиной в диван в расслабленном положении, прежде чем продолжить разговор — "О чём" это не всегда о сюжете, но на счёт любви ты угадал. Там действительно присутствует это слово" С мягким подколом, он решает просветить Кинича в правдивом смысле книжки, хоть он и сам не дочитал её до конца — "Она про любовь как глубокое чувство, о том может ли она стать сильнее жизни и смерти. Как по мне это чувство для каждого своё и тут оно показано со всех сторон" — "И какая "любовь" для тебя?" Кинич задает данный вопрос скорее импульсивно. Но не смотря на это для него эта тема слишком далёкая и неразгаданная. Ему казалось, что любовь - это как запретный плод, прикоснувшись к которому, ты больше никогда не станешь прежним. Разговор о таком ощущался для него неприлично интимным и заставлял плечи напрячься в ожидании ответа. — "Любовь.. Думаю, я не могу говорить о том, чего сам никогда не испытывал. Но если представить, думаю любовь это то, под воздействием чего ты готов пойти на глупые поступки. Думаю под её воздействием люди склонны к импульсивным выводам и словам и я бы, наверное, не стал исключением." - его пальцы лежат между страниц книжки, не давая ей закрыться. Он слегка водит ими по бумаге, пытаясь подобрать мысль. - "Так же любовь это вдохновение, причем очень сильное. Я бы хотел уметь её описывать, поэтому и выбрал эту книжку для прочтения, не хочешь почитать её со мной?" Монолог Казухи вводит парня в небольшие раздумия. То что он сказал - действительно правда? Это так ощущается та непостижимая любовь о которой все твердят? Ему кажется что блондин всё слишком упростил, хотя судить его невозможно, он ведь сам не знает истину, лишь идёт на поводу у тех, кто считает, что познал все её красоты. О, мой милый Казуха, не слушай остальных. Уверен так как ты никто никогда не поймёт это чувство. Возвращаясь в реальность, неловко стряхнув эти постыдные мысли, душа Кинича неловко колеблется в ответ на предложение почитать вместе. Люди действительно занимаются подобным? — "Почитать? Вместе?" - с какой-то детской наивностью переспрашивает брюнет, поглядывая на Казуху с надеждой, что это не какая-то жестокая шутка. - "Я никогда не пробовал такого." Пальцы, обладателя притягательных алых глаз, в медленном темпе переворачивают страницы в самое начало. - "Я тоже не пробовал, думаю это отличный повод узнать" - с задумчивым выражением лица, тело Казухи аккуратным движением соскальзывает на пол, усаживаясь у столика. Он кладет книжку в раскрытом виде на стеклянную поверхность, прежде чем в ожидании глянуть на своего собеседника. Кинич всё же следует его примеру, правда это занимает немного больше времени из-за дискомфорта и режущей межреберной боли. Они сидят вместе, их глаза опущены на бумажные страницы. Один читает с интересом, примечая каждое слово, надеясь использовать эти познания в будущем, как минимум так казалось со стороны. Второй.. Второй внимательно изучает первого. Желтые глаза с оттенком зеленого, аккуратно поглядывают на очертания лица Казухи. С такого маленького растояния, взгляд улавливал небольшую россыпь веснушек на его щеках, а так же усталость его глаз. Кажется, проблемы со сном, о которых он говорил ранее, были уж точно не такими лёгкими, как он о них отзывался. Затем Кинич возвращается к произведению. Текст лежит на бумаге ровными рядами, но никак не ложится в голову. Он слишком много думает и ощущает, но разложить это в ряд так, как это сделано в книге, он не может. Из-за этого он постоянно.. — "Не можешь сфокусироваться? Понимаю" Не отводя взгляда от книги, Каэдэхара обращается к нему с пониманием в голосе. Казуха тоже отвлекается? Но как? Киничу казалось что тот как раз таки погружен в процесс. Видимо блондин уловил это непонимание во взгляде сидящего рядом, поэтому добавил к ранее сказанному — "Моё внимание правда какое-то рассеянное сегодня, даже не знаю в чём дело.. Просто отвлекаюсь" — "На что?" Звучит довольно-таки прямой вопрос со стороны Кинича, что хоть и был безэмоциональным, но внутри него всё кипело. — "Ахах, ты наверное подумаешь, что я глупый" - он медленно прикрывает книжку, но не в знак того, что их чтение закончено, а чтобы занять свои руки чем-то, ведь под воздействием такого пристального взгляда, ему становилось немного неловко — "С чего бы? Я ведь тоже отвлекаюсь." Этот ответ немного смягчает обстановку, дает Каэдэхаре подумать над ответом. А ведь правда, что с ним сегодня такое? Но все-таки собрав все мысли воедино, он смог прийти к ответу — "Я думал, что чтение вместе будет отличным поводом узнать тебя получше" - красные глаза не поддерживают зрительный контакт, как делали это обычно. Они уставлены на обложку книжки, лениво лежащей на стеклянном столе - "Но понял что обычный разговор будет куда информативнее. Не знаю, возможно я просто хотел провести с тобой время" Казуха сидит спокойно, его острый слух пытается уловить то, что испытывал в данный момент его собеседник. Не используя взгляд. Почему-то ему кажется что если он посмотрит на Кинича сейчас, это создаст напряжённую обстановку. Но даже так он всё ещё чувствовал легкое волнение, понимая, что тело рядом с ним замерло. Кинич спустя мгновение, тянется рукой к ссадинам на своей коже. Он неосознанно чешет это место, как бы пытаясь занять свои руки хоть чем-то, чтобы заставить слова выйти с его уст. В голове полно мыслей, а выразить он их не может. Это подобно пытке ест его по кусочкам изнутри. Чесание было довольно интенсивным, еще не до конца зажившие повреждения начинали печь от трения ногтей об них. Казуха сразу замечает это и необдуманно берет его руку, оттягивая от и без того израненной левой руки. Казуха тихо бормочет "Перестань, это ведь больно" Нежные пальцы блондина обхватывают запястье. Они держат руку Кинича мягко, не причиняя никаких болезненных ощущений. Это было странно. Как кто-то может быть столь нежным и аккуратным, тем более в такой ситуации. Всё что делал Казуха было наполнено трепетом, будто он понимал что нужно действовать осторожно. Брюнет прикрывает свой рот тыльной стороной ладони, используя свободную руку, и смотрит на Каэдэхару с искренним непониманием. Точнее, с его выражением лица, это непонимание выглядело как смущенное недовольство. Он молчит. — "Если держать всё в себе" - осторожно продолжает вести Казуха. Его тон успокаивающий и мягкий, но Кинич этого не слышит из-за биения собственного сердца. - "Всё так и будет заканчиваться подобным" Алые глаза переходят на запястье которое неподвижно лежало в его тёплых руках. — "Я понимаю это тяжело так просто взять и выдать свои мысли, тем более если не привык. Я же вижу что- Щёки брюнета начинают жечь. Может чувства для него были неизученными, но вот ощущения он понимал чётко. Кинич резко подрывается с места, слегка закашлявшись от резкой боли в груди, и быстрым шагом направляется к коридору, что вёл к его комнате. Увидимся в следующий раз, Казуха.