Café

Утром выходного дня в фойе театра, как и положено, стоял оглушительный гул, когда актеры, уставшие после бесконечных репетиций, присели отдохнуть, перекусить или отправились на перекур. Рома сидел за столом, хрустя принесенными кем-то из ребят фисташками, и громко обсуждал со стоящим подле Лешей какую-то ерунду, вникнуть в которую никому не было интереса. Вокруг них суетились другие работники театра: гримеры, костюмеры, реквизиторы, помощница режиссера, — подготавливая сцену к грядущему перформансу. Денис полулежал в наушниках на краю диванчика и покачивал ногой, Настя помогала Маше поправлять прическу, Слава прихорашивался перед зеркалом и изредка умудрялся встревать в совершенно разные разговоры. Саша, проводящий обыкновенно как можно больше времени в гримерке, проплыл по коридору, как тень, и, улыбнувшись Леше, занял место у стола. Леша, как по команде, опустился рядом. — Лех, ты случайно сегодня кофе не пил? — вдруг спросил Рома, прерывая разговор и отряхивая руки от ореховых скорлупок. Леша только покачал головой. — А что? — ответил он, не понимая, к чему клонит друг, и продолжая грызть орехи. — У тебя молоко на губах, — сдерживая смех, произнес Рома, указывая на уголки рта Леши. Леша, почувствовав, как его щеки и уши начинают гореть, быстро прикрыл губы руками и косо посмотрел на Сашу, надеясь, что друг был единственным, кто заметил это. Рома состроил гримасу и развернулся к Леше всем телом, жестом демонстрируя, как ему интересно поскорее выслушать его версию. Саша, часто остающийся незамеченным, оказался в центре внимания. Надув щеки, он выпустил воздух через рот и, постукивая пальцами по коленкам, поднял взгляд в потолок, делая вид, что не имеет к происходящему совершенно никакого отношения. В Роминых глазах промелькнуло веселье, и он, не удержавшись, расхохотался. — Да ты, Леха, на молочной диете у нас, — громко прокомментировал он, но, к огромному счастью Леши, никто из присутствующих не отреагировал на реплику. В другой ситуации он бы обязательно подхватил шутку, но в той, что разворачивалась прямо сейчас, виделся только один выход: сидеть и помалкивать. Еще было бы неплохо уговорить Рому замолчать или хотя бы постараться вести себя потише, дабы избежать дальнейших расспросов. Он и так загнал сам себя в угол и понятия не имел, как выйти сухим из воды и не утянуть за собой Сашу. Понимая, что их тайна может быть раскрыта, замер, не догадываясь, что это уже давно не тайна. Он бросил на Сашу испуганный взгляд, в котором читались тревога и мольба о помощи. — Да нет, это просто… — начал он, но его голос дрогнул. Рома, не дождавшись объяснений, перегнулся через стол и, наклонившись, зашептал: — Если ты не пил кофе, то что же это было? Леша почувствовал, как его сердце забилось быстрее. — Ну-у… э-э-э… — Он замялся, не зная, как объяснить свою неловкость и пытаясь подобрать подходящие слова. Он чувствовал, как нарастает напряжение, и понимал, что молчание только усугубляет и без того непростую ситуацию. Саша, заметив, что обстановка начинает накаляться, решил вмешаться, однако Рома не дал ему и слова вставить, взорвавшись от смеха: — Лех, не переживай! Это у тебя молоко на губах не обсохло. Леша сдвинул брови к переносице и ущипнул ее, пытаясь сосредоточиться и не краснеть от каждой глупой, но такой подходящей шутки товарища. Он мельком взглянул на Сашу и заметил, как у того в глазах промелькнула искорка. Такое не могло укрыться от внимательного и дотошного Ромы, который тут же подскочил и уселся между ними. — А ты что скажешь, м, Александр? — Он подтолкнул его локтем, и Саша, молчаливый и чересчур скромный, почувствовал себя ужасным обольстителем, совратившим бедного Лешу. Такую роль он на себя еще не примерял, но очень оценил идею и взял на вооружение. — Воздержусь, — тут же отмахнулся он, оставаясь третьим лишним в этом странном разговоре. Рома понимающе протянул: «м-м-м» и снова повернулся к Леше, заставляя его пунцоветь с головы до ног. — Похоже, ребята, вы у нас предпочитаете более взрослые угощения. С этими словами он легонько похлопал по бедрам парней, сидящих по обе стороны от него, оперся на них и поднялся на ноги. С видом победителя он направился в свою гримерку, оставляя сконфуженную парочку сомнениях о том, знает ли кто-то еще в театре об их любовных похождениях или все только догадываются.