Серафимов Маяк

      Скорбью объятый, сказал своему он великому сердцу:       «Горе мне! Что претерпеть наконец мне назначило небо!       С трепетом вижу теперь, что богиня богинь не ошиблась,       Мне предсказав, что, пока не достигну отчизны, я в море       Встречу напасти великие: все исполняется ныне.       Страшными тучами вкруг обложил беспредельное небо       Зевс, и взбуровил он море, и бурю воздвиг, отовсюду       Ветры противные скликав. Погибель моя наступила.       Дочитав, наконец, присланный ему отрывок, Сонхва тут же берётся за перьевую ручку и нетерпеливо обмакивает её в чернильнице, второй рукой ища по ящикам чистый бумажный лист.       Уважаемый мистер Мэддокс,       Спешу сообщить вам, что ваше письмо было доставлено, к моему огромному счастью, быстрее обычного. Я полагаю, что у нашего почтальона появились свои, слишком личные для нашей переписки причины спешить в Дартмут. Зная мой характер, вы, наверняка, уже поняли, что я рад этому обстоятельству исключительно потому, что следующее ваше письмо дойдёт до меня уже совсем скоро, если, конечно, ваша работа над переводом не затягивается из-за вспышки гриппа на западном побережье.       Позвольте упрекнуть вас в вашей жестокости. Присланный вами отрывок, несомненно, превосходит все ожидания в вопросах объёма – я никогда не перестану восхищаться вашим упорством и стремлением к истине. Однако, как читатель, я был крайне раздосадован незавершённостью мысли и интригой, которую вы оставили, несомненно, специально для подогревания моего исследовательского интереса. Не примите это на свой счёт, как мою обиду, и простите мне мою сентиментальность, но меня не могут волновать вопросы касающиеся судьбы Одиссея.       Я был уверен, что славного Одиссея ожидает триумф, тем более – с покровительством богов Олимпа. Но ни один смертный не сможет одолеть Посейдона-владыку и волю губительных волн, ему лишь подчиняющихся. Чем больше я думаю о том, что даже античные греки понимали человеческую ничтожность в море, тем слабее становится моя уверенность в моей сумасшедшей идее, на которую я, впрочем, уже решился. Пока не могу рассказать вам больше в страхе сойти за безумца, но часть во мне теплит надежду, что вы поддержите родственную вашей душу романтического исследователя.       Прошу вас только не думать о прекращении моей поддержки. Я не забыл о вас, и уже распорядился, чтобы вам продолжили выплачивать пособие за ваши научные труды. Надеюсь услышать от вас развязку Одиссеевской песни до моего отбытия.       С уважением,       Виконт де Марс       Почтальон задерживает в объятиях своей Дартмутской возлюбленной ровно настолько, чтобы вместе с письмом Сонхва доставить мистеру Мэддоксу короткую записку.

На торговом “Альтаире” вышел в Индию матросом. Продолжайте высылать перевод.