Взгляд

— Ну и блядский же у тебя взгляд, — спустя несколько минут игр в гляделки Юта говорит Чону то, что не давало ему покоя весь вечер. Они оба пьяны, время перевалило за полночь, и, значит, уже больше четырёх часов Чону бесит Юту тем, что то и дело бросает на него влюблённые взгляды. За столиком в углу бара, где они сидят вместе с друзьями, повисает напряжённое, заинтересованное молчание. — Ты ничего не попутал? — невинно улыбается Чону. — Дать зеркало? — А оно у тебя есть? Зеркала ни у кого нет, но Джонни подсказывает другой выход из ситуации: — Идите уже поебитесь. Чону приподнимает бровь, продолжая смотреть Юте в глаза. Юта чуть не падает со стула, но каким-то чудом сохраняет невозмутимый вид. Краем глаза он видит, как Марк сползает от смеха под стол, Доён пытается спрятаться за тарелкой с закусками, а Джонни сидит как ни в чём не бывало. Джэхён находится вне поля его зрения, но Юта живо представляет его ублюдочную улыбку, когда он подытоживает: — По-моему, они оба согласны. — И где мы должны этим заняться? В толчке? — огрызается Юта. Чону с притворным вздохом сожаления наконец-то отводит взгляд, и Юта может перевести дух. Когда через пару часов все расходятся по домам, Чону зовёт Юту к себе. Зовёт под абсолютно благовидным предлогом — продолжить бухать. Не подкопаешься. Чону заводит этот разговор, когда они уже едут в такси вдвоём, потому что им в одну сторону, и Юта знает, что если согласится, то никто никогда об этом не узнает. Юта смотрит на его влажные, раскрасневшиеся от алкоголя губы. На нежно смуглую шею в расстёгнутом вороте рубашки. Встречается взглядом с его блестящими глазами — и соглашается. Чону тайком сжимает его руку. Его пальцы мягкие и тёплые, и рядом с ним Юте становится хорошо и хочется на всё соглашаться. В квартире Чону царит творческий беспорядок, в котором приходится внимательно смотреть под ноги, чтобы не навернуться. Чону роется в шкафу на тёмной кухне, пока Юта от нечего делать без толку щёлкает выключателем, прислонившись лбом к стене. — Юта, лампочка давно перегорела, — вздыхает Чону, подходя к нему вплотную и небрежно, как выходит только у него, обнимая за талию. — Что именно ты хочешь зажечь? — Твои глаза. Развернувшись, в тусклом свете из коридора Юта смотрит на Чону и убеждается, что его глаза и так уже горят. — Держи, — Чону суёт ему в руку какую-то бутылку. Не глядя, Юта отпивает глоток — и чуть не выплёвывает. — Господи, это что, мартини? — морщится он, с трудом проглотив жидкость. — Тебе не нравится? — Чону делает большие глаза. Юта вздыхает. Он прикидывает, что алкоголь уже выветривается из головы и совсем скоро, протрезвев ещё немного, он осознает, что, несмотря на все благовидные предлоги, он приехал к другу на потрахушки. — Сойдёт, — говорит он и делает несколько глотков. На языке остаётся мерзкий вкус. Для Юты происходящее — игра, в которой он собирается победить, поэтому он кладёт свободную руку на задницу Чону и прижимает его к своим бёдрам, с вызовом глядя в глаза. Чону плевать на всё хотел, на игры и победителей, и потому просто безмятежно улыбается. Поставив бутылку на стол, Юта прижимает большой палец к его губам, оттягивает нижнюю и целует. У Чону во рту всё тот же отвратительный вкус мартини, но от поцелуя сладко заходится сердце, и Юта чувствует, как член Чону упирается ему в пах. Усмехнувшись ему в губы, Юта просовывает палец ему в рот. — Покажи мне, что ты умеешь, — нахально говорит он. Чону совсем не против: обхватив палец губами, он обводит его языком и посасывает, прикрыв глаза от удовольствия. Юте кажется, что его собственный член сейчас пропорет брюки. — Где спальня? — быстро спрашивает он, и Чону ведёт его куда-то в глубь тёмной квартиры. Его кровать завалена одеждой, которую никто из них не утруждается убрать. Чону усаживает Юту на свободный край, расстёгивает на нём рубашку, чтобы поцеловать соски, и опускается перед ним на колени. У Юты кружится голова, может быть, от алкоголя — или от того, какой Чону офигенный. Взяв его лицо в ладони, Юта наклоняется поцеловать его, невольно представляя, как его мягкий тёплый язык будет ласкать член. Целуются они долго, пока Юта чуть не забывает о том, зачем они вообще пришли сюда. Чону тихо постанывает и мнёт его бёдра, и только ощутив его ладонь на своём члене, Юта, задохнувшись, разрывает поцелуй. Чону уверенно снимает с него штаны вместе с трусами, щекотно проводит кончиками пальцев по внутренней стороне бёдер и, ни секунды не колеблясь, берёт член в рот, сразу по самые яйца. Это потрясает Юту до глубины души. Он пялится на взъерошенную голову Чону и до боли кусает свой язык, чтобы не кончить в первые десять секунд. От избытка чувств ему хочется обматерить Чону, но дар речи его уже покинул. Запрокинув голову и комкая валяющиеся под руками тряпки, Юта толкается в горячую глотку своего друга-любовника. Руки Чону лежат у него на бёдрах, мягко контролируя движения. Это так хорошо, что Юта забывает обо всём на свете, в том числе и о победе в этой предполагаемой игре… Он вскрикивает, когда ощущает пальцы Чону у себя в заднице – он не знает точно, сколько, но явно больше одного; два, наверное. Они проскальзывают в него быстро и легко, как будто его до этого на регулярной основе ебали, и лишь когда они уже внутри, его тело реагирует на это и зажимается. Ощущения становятся ещё более интересными. — Сука, — шипит Юта, хватая Чону за волосы. Мгновение он хочет прекратить всё это, отцепить Чону от себя и врезать как следует, чтоб не повадно было, но с этим есть маленькая проблема: к своему удивлению Юта понимает, что ему нравится. Очень нравится. Чону принимает его член так глубоко и одновременно так бесстыдно щупает его внутри, что от этого просто крышу сносит. Немного поразмыслив и взглянув на ситуацию шире, Юта приходит к выводу, что, в общем-то, он всегда был открыт новым ощущениям. Даже таким. Застонав в голос, он выгибается, раздвигая ноги, и чувствует, как Чону вгоняет в него пальцы уже по самые костяшки. В голове всё плывёт. Юта, сам не понимая, что делает, начинает насаживаться на его пальцы, находя то положение, в котором удовольствие становится острее всего. Он старается не думать о том, как будет жить со всем этим дальше. — Чону, я сейчас… — Юта даже не успевает договорить и кончает ему в рот, так долго и сладко, как, кажется, не кончал вообще никогда. Чону снова не против: он даже не пытается отстраниться и терпеливо ждёт, пока Юта переживает свой оргазм. Сквозь дымку догорающего удовольствия, Юта чувствует, как Чону ещё несколько раз облизывает его член (неужели понравилось? — проносится в его голове) и аккуратно вытаскивает из него пальцы, но ощущения эти приглушённые, словно приходят откуда-то из другой реальности. Юта лежит на кровати, глядя в потолок. Чону ложится рядом, и пару секунд Юта борется с желанием признаться ему в любви. — Ну как? — подмигивает Чону, непристойнейшим образом облизывая губы. — Понравилось? Юта молча кивает. Взгляд Чону плывёт, становится счастливым и самым блядским за всё время. Что-то подсказывает Юте, что сам он выглядит не лучше. Запустив руку ему в волосы, Юты взъерошивает их и, прикрыв глаза, чтобы не увидеть реакции Чону, шепчет ему прямо в грязные губы: — Я не умею делать минет. Я вообще никогда не трахался с парнями. Но я хочу сделать что-то, что тебе понравится. Чону сладко стонет и трётся об него носом в избытке чувств. — Я уже близок, — мурлычет или, скорее, мяукает он. — Можешь сделать это рукой или, если не против, просто оближи его и попробуй взять в рот. Для меня всё будет хорошо… если это будешь ты. От этих слов на Юту снова накатывает какая-то невыносимая нежность. Даже не накатывает, а как будто бьёт в голову, вышибая все мысли, как розовая фея с кувалдой. По-идиотски поцеловав Чону в кончик носа, Юта спускается к его бёдрам. Брюки Чону уже расстёгнуты и трусы приспущены — он ласкал сам себя. Понятия не имея, как подойти к задаче, Юта для начала стаскивает с него штаны с трусами до колен, думая, что так будет удобнее. Чону шепчет что-то бессвязное и тянется рукой к члену, но тут же одёргивает себя. Кожа на бёдрах у него удивительно гладкая, словно атласная, и Юта, повинуясь минутному любопытству, проводит ладонями по внутренней стороне от колен до паха. Чону пытается развести ноги шире, но штаны не дают, и он тихо разочарованно стонет. Чуть дрожащей ладонью Юта накрывает его член и закрывает глаза, наслаждаясь откровенным стоном Чону и ощущением горячей плоти под своей рукой. Член Чону скользкий и липкий, и Чону трётся им о руку Юты, пока Юта не убирает её, чтобы взамен тут же провести по нему языком. — Да, Юта, — Чону хочет сказать что-то ещё, но голос срывается. Попробовав вкус смазки и придя к заключению, что это совсем не противно, Юта берёт головку в рот, осторожно обхватывая губами. Ещё больше смазки выделяется ему на язык, и Юта автоматически проглатывает её вместе со слюной. Чону то и дело издаёт тихие сладкие стоны, как будто ему так хорошо, что он сейчас отключится. Не исключено, что так всё и есть, — думает Юта и водит языком по горячей пульсирующей плоти во рту. Чону зарывается пальцами ему в волосы, лихорадочно гладит его по шее и осторожно пробует двигать бёдрами. Юта не представляет, как можно взять член целиком в горло, поэтому просто ласкает головку языком, но этого достаточно, чтобы Чону буквально задыхался от удовольствия. Плотнее сжав вокруг него губы, Юта начинает водить головой, одновременно помогая себе рукой. Он вдруг понимает, почему Чону так легко «проиграл» ему, понимает, как это приятно — доставлять удовольствие тому, кто тебе нравится… пусть даже назавтра он возненавидит себя за то, как легко поддался соблазну. — Юта-а-а… — сладко стонет Чону — и кончает. Невольно зажмурившись, Юта проглатывает всё, что оказалось у него во рту. «После такого за натурала уже не сойдёшь», — думает он, но потом понимает, что, вообще-то, его это совершенно не волнует. Всё ещё поглаживая бёдра Чону, он обводит его член языком и аккуратно выпускает изо рта, проглатывая остатки спермы. На языке остаётся острый солёный вкус, который ему чем-то необъяснимо нравится. — Прости, прости, пожалуйста, что без предупреждения, — шепчет Чону, в его голосе ни капли раскаяния, зато целое море любви. — Я сам не ожидал, что кончу так быстро. — Ничего страшного, — фыркает Юта, ложась с ним рядом. — Мне даже немного понравилось. — Правда? — удивлённо раскрыв глаза, спрашивает Чону. — По крайней мере, я больше не чувствую вкус мартини, — философски замечает Юта и прижимает Чону к себе.