Красная лента

***

«ФЕДЯ, МАТЬ ТВОЮ... ПОДЪЕМ, ПРОСЫПАЙСЯ, МЫ ПРИЕХАЛИ»

Достоевский вскочил из-за этого крика. Он сидел в автобусе. Это был обычный туристический автобус, на которых обычно ездят за город или на экскурсии. Детей, которые ехали в этом же автобусе в салоне почти не было, по всей видимости они уже успели выйти. А оставшиеся собирали свои вещи и тоже тянулись к выходу. –Ну наконец-то! А я-то думал, что ты от жары совсем кони двинул. Это ж надо так спать! – сказал кто-то сидевший рядом с Фёдором. –Серый, ну зачем так орать? Да ещё и в ухо... Такой сон испортил... Человек рядом с Достоевским был никто иной как его одноклассник и друг – Серый. На самом деле его звали Серёжей, но все обычно обращались к нему по прозвищу, вот оно и намертво прицепилось, да и сам он привык к нему, будто это и в самом деле его имя. У него были чёрные волосы и серые глаза, ростом он был чуть выше Достоевского. С Фёдором они дружили ещё с начальной школы. Их дружба началась с того, что Серого пересадили к Достоевскому, чтобы тот подтягивал его в учебе, но вместо этого он просто давал ему списывать домашку и контрольные. Когда парни вышли из автобуса, всех приехавших уже распределяли по отрядам. Федор и Серый оказались в одном отряде, что не удивительно, ведь они – одноклассники и примерно одного возраста. До корпуса Достоевский шел один, потому что Серый куда-то убежал, пообещав позже показать ему лагерь. Фёдор шел по лагерю, ища нужное ему здание. Вещей у него с собой было не много, по этому он мог идти медленно и никуда не спеша, параллельно рассматривая окрестности. Небо было чистое, почти не облачка. Солнце грело так, будто пыталось поджечь всё вокруг. В этот знойный день спасал только приятный лёгкий ветерок, который освежал своей лёгкой прохладой. В наушниках играла какая-то когда-то популярная, песня. Но Достоевского не заботила ни музыка, ни пейзаж вокруг. Он пытался вспомнить кто же был тот парень из сна. Да, хоть он и снится ему каждый день, но после каждого пробуждения, Фёдор прекрасно помнит весь сон и что с ним происходило, все чувства, которые он испытывал почти до мельчайших деталей, но не помнит самое главное – того, кто был с ним в этом сне. Он не помнит ни его имени, ни лица и внешности, как будто именно это воспоминание аккуратно взяли и вырезали из его памяти. Это жутко раздражало и огорчало его. Наконец Достоевский добрался до своего корпуса. Его поселили в комнату, где уже были несколько незнакомых ему людей. Этот факт слегка огорчал Фёдора. Конечно он знал, что на отдельную комнату надеяться не стоит и ему придется делить комнату с соседями всю смену. Оставалось надеяться только на их адекватность. Через час в комнату вернулась вожатая и позвала детей на вступительную линейку. За это время Фёдор успел разобрать свои вещи и познакомиться с другими "обитателями" комнаты. Его соседями оказались Сигма, который как выяснилось был помощником вожатой и Дазай Осаму– странный паренёк с суицидальными наклонностями. В целом соседи более менее устраивали, с Дазаем можно было даже получилось найти общие интересы и темы для разговора. В комнате кроме кроватей Сигмы, Фёдора и Дазая стояла ещё одна, как выяснилось пустая. –А та кровать, разве ничья? – спросил Достоевский по пути на площадь, обращаясь к своим соседям по комнате. –Не знаю. Вроде бы пустая. – ответил Дазай – по крайней мере я не видел, чтобы её кто-то занимал. А к чему ты это кстати? –М.. Да просто так, интересно стало. Сам не знаю к чему это. – Я вроде бы от вожатых слышал, что возможно кто-нибудь приедет завтра. – вмешался Сигма – и ещё не вечер, может кто-нибудь и подтянется.

***

Как и ожидалось, на линейке было очень много народу. Младшие отряды баловались и бегали по площади, а вожатые пытались хоть как-нибудь их собрать и заставить построиться. И вот, когда все были собраны и стояли в более-менее ровном строю, началась линейка. На ней рассказывали о планах на смену, о истории лагеря,правилах поведения и обо всём подобном. Фёдора, естественно, это не особо волновало. Он просто стоял с краю строя, разглядывая вожатых и детей и ждал, когда же закончатся эти мучения, и всех отпустят. Когда мероприятие закончилось, все начали расходиться по корпусам, ведь был уже вечер, а это значит, что скоро отбой. До него оставалось свободное время, и его Фёдор решил провести за чтением книг, которые ему задали на лето. Дазай с Сигмой о чём-то говорили между собой. Достоевский их не слушал, он был погружён в чтение и даже не заметил, как пришла вожатая, чтобы уложить всех спать.

***

Посреди ночи Фёдора разбудил звук открывающейся входной двери и того, что кто-то вошёл в комнату. Этот кто-то прошёл в сторону свободной кровати и начал там тихонько возиться и шуметь вещами. Так показалось Достоевскому. Но брюнет не придал этому сильного значения, потому что в этот момент он был в полусне, и по этому он не мог серьёзно воспринимать что-либо и почти сразу же провалился обратно в сон.

***

Подъем в лагере был в 7 утра. Анна Петровна – их вожатая вошла в комнату, громко пожелав всем доброго утра, и велела всем вставать. Фёдор встал не сразу, а только после того, как вожатая подошла к нему и, стянув с него одеяло, начала трясти. Брюнет пробурчал что-то невнятное по типу: "ещё пару минут" –Никаких "пару минут"! Вставай!–сердито проговорила Анна Петровна, которой не было дела до просьб детей, которые всей душой не желали вставать и идти на зарядку. Через минут 15, конечно же не без труда, ей всё же удалось собрать весь отряд перед корпусом и начать зарядку. Большинство детей ещё не совсем проснулись и по этому двигались очень вяло, как-будто вот-вот уснут стоя или упадут на землю и сразу захрапят, часть пыталась всячески отлынивать от зарядки или вообще незаметно уйти. Но у них ничего не выходило. Их сразу замечали. После зарядки всех отправили умываться, а потом повели на завтрак. Всё это время на зарядке и по пути Достоевский пытался вспомнить, что ему снилось, потому что думать было особо не о чем. Но на удивление ночью Фёдору не снилось ничего. Абсолютно ничего. Даже его друг из сна–Коля, который был можно сказать самым частым гостем в его снах. Это казалось странным. Но что поделать? На завтрак давали кашу, на вид напоминающую овсянку, остывший, почти еле живой чай и бутерброд с подсохшим сыром. Каша на вкус оказалась намного лучше, чем на вид, что не могло не радовать. Достоевский съел кашу и выпил чай, но с бутербродом он решил не рисковать и есть его не стал, отдав его какому-то парню из другого отряда. После завтрака Фёдор отправился обратно в корпус, чтобы взять нужные вещи и отправиться гулять и изучать окрестности, ведь Серый так и не показал ему лагерь. «Может забыл. Какая разница? Значит сам осмотрюсь. Потом ему предъявлю» Когда Достоевский вошёл в комнату, он увидел, что на кровати, которая ранее была свободна, сидел беловолосый парень и что-то искал у себя в сумке. Он показался брюнету очень знакомым, но он не мог вспомнить почему, как тот самый прохожий, которого каждый день встречаешь в метро, автобусе или другом общественном транспорте в одно и то же время или человек из параллели, которого постоянно видишь в школьных коридорах, но не обращаешь на него особого внимания. А внешность у того парня была очень запоминающейся и, как показалось Федору–даже от части привлекательной: светлые, почти белые, непослушные волосы, были заплетены в длинную косу, почти доходившую до пояса, шрам на левом глазу и гетерохромия. Когда парень заметил Достоевского, сразу отложил вещи подошёл к нему и подал руку чтобы пожать её. Брюнет сразу понял, что от него хотят и пожал руку в ответ. –Меня, кстати, Колей зовут – сказал беловолосый– я только сегодня ночью приехал. –Меня Фёдор, будем знакомы. –Федя, значит... А ты тут первый раз, да? Я просто каждый год езжу сюда и не разу тебя тут не видел. –Да, первый. –Ой, а хочешь тогда я тебе всё здесь покажу? – Николай сразу оживился и его глаза заблестели. –Не отказался бы, –сказал Фёдор. Ему надо было изучить местность. В одиночку было бы сложновато, ведь Серый так и не пришёл, а без человека, который знаком с местностью будет нелегко. И он был совсем не против компании в лице Гоголя. Он показался ему совсем не плохим человеком, только слегка энергичным. –только мне надо кое-что взять. –Конечно, бери, Я тебя у дверей подожду тогда. – протараторил, будто на одном дыхании, блондин и вышел на улицу.