ДжинДоки

Зал был огромным и мрачным, несмотря на сотни свечей, горящих в каждом углу. Пламя трепетало, будто разделяя горечь и скорбь тех, кто собрался здесь сегодня. Здесь находились все — семья, монархи, даже те, кто редко показывал свои эмоции, — сейчас плакали. В центре зала, на величественном алтаре, окружённом магическими нитями и защитными барьерами, лежало тело. Оно казалось спокойным, словно тот, кто ушёл, просто спал. — Мы… никогда не думали, что это произойдёт, — дрожащим голосом произнёс Джинву, сжимая руку сына. Его лицо было опустошённым, а глаза покраснели от слёз. Биё, притихшая и бледная, держалась рядом с братом, хотя её маленькие кулачки сжимались так сильно, что побелели пальцы. Её глаза полны слёз, но она не могла их вытереть, боясь потерять последний образ дорогого ей человека. Монархи стояли в тишине. Даже такие могущественные существа, как Антарес и Эшборн, не могли скрыть своей боли. Тёмные линии их лиц, обычно суровые и непроницаемые, сейчас были омрачены печалью. — Ты не имел права нас оставить, — тихо произнёс Тарнак, самый младший из монархов, его голос дрожал, а руки сжались в кулаки. — Ты ведь обещал, что всегда будешь здесь... Скрытный интриган, обычно скрывавший свои эмоции за вуалью, стоял на коленях, прижимая руку к алтарю. Его плечи вздрагивали, но он не произнёс ни слова. — Скольких жизней мы спасли вместе, — Антарес сломил молчание, его голос звучал, как рёв разъярённого зверя, но в нём была неподдельная боль. — А свою ты не смог удержать? Каждый подходил к алтарю, чтобы попрощаться. Кто-то шептал слова прощания, кто-то заливаясь слезами молчал, боясь разрыдаться прямо здесь. Биё, с трудом подавляя рыдания, подошла последней. Она протянула к алтарю свою маленькую руку, прикоснувшись к тому, что осталось от их солнца. — Мы будем скучать по тебе, папа… /Склеп и бессилие/ Склеп был построен в величественном месте, окружённом природой и магией. Стены залитые светом старины, казались живыми. Каждый, кто находился здесь, плёл магические нити, окружая место защиты и памяти. После похорон семья и монархи часто возвращались сюда. Кто-то сидел часами, просто погружаясь в воспоминания. Кто-то шептал слова, будто надеясь, что их услышат. — Почему… почему мы не смогли его спасти? — в очередной раз прошептал Джинву, стоя перед склепом. Его сердце разрывалось на части, но он знал, что должен быть сильным ради своих детей. Многие пытались найти способ вернуть того, кто ушёл. Воскрешение, магические ритуалы, манипуляции с потоками маны — всё оказалось тщетным. — Это бесполезно, — произнес Эшборн однажды. — Он никогда бы не позволил нам нарушить законы мироздания ради себя. Каждый из них знал, что "он" не хотел бы видеть их слёзы. Но боль не утихала. /Тишина и память/ Прошли месяцы, но тишина всё ещё наполняла дом. Никто больше не смеялся так искренне. Никто не звал детей с такой заботой. И всё же в этой тишине осталось что-то вечное. Тепло воспоминаний, тепло его слов, которое согревало сердца, несмотря на боль утраты. — Мы будем жить ради него, — наконец сказал Джинву однажды вечером, обнимая своих детей. Биё кивнула, утирая слёзы. — Ради него… мы будем жить.