ДжинДоки

———— "Свобода — это не просто побег из клетки, это отвоеванное право дышать, жить и выбирать свой путь." ———— Ким Докча медленно начал рассказывать свою историю, чувствуя, как каждая деталь прошлого словно разрывает его изнутри. Джинву слушал внимательно, мягко обнимая мужа, позволяя тому выразить все, что давило на него годы. — Это было давно... Я тогда почти ничего не знал о множестве миров и пытался обрести новые силы и знания, — начал Ким, стараясь держать голос ровным. — Я был мастером в одном из миров, куда пришел за обучением, но по воле обстоятельств сам стал учителем. Было несколько учеников, талантливых и жадных до знаний. Я думал, что, обучив их, смогу уйти, но один из них... «он»... был не таким, как остальные. Докча замолчал, вспоминая холодный взгляд того, кто нарушил его жизнь. — Он был слишком упорным. Постоянно преследовал меня, признавался в каких-то болезненных чувствах. Я пытался быть мягким, отговаривал его. Советовал найти себе достойного партнера. Но вместо этого он становился все более навязчивым. В какой-то момент я понял, что нужно уходить. Докча вздохнул, с трудом продолжая: — Через несколько месяцев после того, как я оставил его, произошло... то. --- Я был в парке другого мира, наслаждаясь редким моментом покоя. В руках у меня был старинный папирус с теорией о магических потоках. Всё было спокойно... пока я вдруг не потерял сознание. Очнувшись, я оказался в ярко-белом помещении. Свет был таким резким, что глаза болели. Я попытался поднять руку, чтобы закрыть их, но не смог. На моих запястьях и щиколотках были кандалы с магическими письменами, которые оживали при любом движении, причиняя ужасную боль. Тогда я впервые понял, что попал в ловушку. «Он» появился вскоре после этого. Слова, которые он говорил... до сих пор вызывают во мне отвращение. Он был одержим. Слишком долго я терпел это. Но каждый раз, когда я думал, что готов взорваться, я напоминал себе: чтобы выбраться, мне нужно притворяться. Я разрабатывал план побега долго, изучая кандалы, которые он использовал, и его ману. Во время одного из его визитов, когда он в очередной раз пытался навязать свои чувства, я ударил его магическим импульсом, используя всё, что осталось от моих сил. Это дало мне шанс. Кандалы начали трескаться под воздействием его же энергии. Боль была невыносимой, но я продолжал. Когда цепи наконец разрушились, я успел запереть его в помещении, используя все известные мне заклинания и печати. — Это был мой шанс на свободу. И я убежал, — шепнул Докча, опуская голову. — Я надеялся, что больше никогда не увижу его. Но когда я встретил его снова сегодня… я… — Докча, звезда моя, — прервал его Джинву, чмокнув в макушку. — Ты поступил правильно, рассказав мне. Теперь ты не один. Он поднял супруга на руки, унес на кухню и аккуратно усадил в кресло, завернув в плед. Заварив успокаивающий чай и добавив к нему тарелочку с цветочным печеньем, Джинву вернулся к Киму, касаясь его руки. — Мы справимся с этим вместе, — мягко сказал он. —— Тем временем через теневую связь Джинву уже отправил сообщение Антаресу с четким приказом разобраться с «тем, кого не должно быть». —— Тем временем, пока родители разбирались с тяжелыми вопросами, дети устроили себе день веселья. С их точки зрения, как только Игрис и Эфирион согласились последовать за ними в библиотеку-кафе, день обрел особое очарование. Биё и Сухо, полные энергии, с блеском в глазах указали няням на афишу библиотеки, где предлагалась аренда верхнего этажа для эксклюзивных мероприятий. Эфирион усмехнулся, заметив энтузиазм малышей, и тут же сдержанно произнес: — Хорошо. Но вы обязаны сдерживать свои желания с заказом пирожных. Весь верхний этаж они арендовали благодаря усилиям Эфириона, чье величие пленяло даже простых работников. Когда все было готово, дети начали уговаривать своих нянь выступить с театральной постановкой. Игрис, известный своей сдержанностью, явно хотел отказаться, но, заметив умоляющий взгляд Биё, вздохнул и, потирая виски, согласился. — Ладно. Но мы сделаем это на новый лад, — строго уточнил он. — Я согласен только на уникальный сюжет. Биё, одобрительно хлопнув в ладоши, моментально запустила “супер-пупер-секретный” канал связи для Тарнака. Как только монарх железного тела получил приглашение, он тут же отложил все дела и с невероятной скоростью примчался к своим младшим брату и сестре. — Ну что, малыши? Я на месте! — с улыбкой поприветствовал их Тарнак, притягивая детей к себе. Свет в зале приглушился, и началось представление. На импровизированной сцене Игрис предстал в невероятном наряде принцессы, расшитом сияющими нитями магии, с короной, выполненной в форме пламени. Его серьезный и отточенный образ стал настолько убедительным, что Биё шепнула Сухо: — Он так серьезно играет, что я почти верю, что он настоящая принцесса! Эфирион, перевоплотившийся в злого дракона, вступил на сцену, создавая вокруг себя языки пламени. Его пламенная аура заполняла зал, а дети сидели, открыв рты от восхищения. Глубокий голос феникса раздался эхом: — Никто не спасет тебя, принцесса! Никто! — Вот и нет! — Тарнак, облаченный в блестящие доспехи, шагнул на сцену, изображая принца. — Я вытащу тебя из лап этого зверя! Но как только принц бросился к "принцессе", Игрис сменил тактику. С высокомерной улыбкой он поднял руки, и в зале раздался его торжественный голос: — Ахахаха! Дракон, ты не понял! Я вовсе не слабая принцесса, ждущая спасения. Я — могущественный маг, и ты — лишь инструмент в моей игре! Зал наполнился вспышками магических заклинаний. Игрис окружил себя защитным щитом из черной маны, а Эфирион — огненным вихрем. Тарнак оказался в эпицентре этой битвы, защищаясь от заклинаний принцессы-колдуньи. — Как же мне спасти тебя, дракон?! — с притворным отчаянием воскликнул он. — Верь в меня! — с гордостью произнес Эфирион, грациозно воспаряясь над сценой. Кульминацией стало то, что Тарнак вместе с драконом, объединив силы, смогли победить коварную "принцессу". Завершив шоу, Игрис грациозно поклонился, откидывая “волосы” назад. Биё и Сухо, сияя от восторга, разразились громкими аплодисментами и закричали: — Это было лучшее, что мы видели! Еще! Еще! Монархи переглянулись. Похоже, впереди был еще один акт...