ДжинДоки

——— «Тьма и пламя — силы разрушения, но в руках избранных они становятся инструментом справедливости.» ——— Джинву стоял на балконе дворца, устремив холодный взгляд вдаль. В его сознании было лишь одно: никто не смеет тронуть его звезду, его божество. Он мысленно обратился к своему старшему сыну, Императору Драконов: — Антарес, твой час настал. Ты знаешь, что делать. Слова прозвучали, как удар грома в ментальном пространстве, и далеко на границах мироздания огромная фигура древнего дракона замерла. Его глаза сверкнули ярко-красным огнем, а мощные когти сжались. — Ваше желание для меня закон, — прорычал он, низко кланяясь в сторону связи. Затем, развернувшись, он обратился к Теневому монарху, который был неподалеку, с неизменной сдержанностью наблюдая за окружающим миром. — Эшборн, — голос Антареса звучал властно, но с оттенком почтения, — мы вместе должны воздать справедливость за оскорбление Абсолюта. Теневой монарх, чей силуэт был окутан холодной и зловещей тьмой, лишь коротко кивнул. — Во имя создателя. Его боль — наша боль. Они отправились в мир, где скрывался тот, кто осмелился посягнуть на святыню. --- Человек, некогда одержимый идеей подчинить себе Ким Докчу, находился в одной из своих тайных обителей. Его уверенность в собственной безопасности была безграничной. Но в этот день всё изменилось. Небо раскололось от громового рёва. Огромная фигура, окружённая пламенем, появилась на горизонте. Антарес, Император Драконов, опустился на землю, превращаясь в человеческую форму. Его алые глаза светились опасностью, а каждое движение выдавало готовность к разрушению. Вскоре тени начали сгущаться вокруг. Из мрака выступил Эшборн. Его фигура будто поглощала свет, а вокруг него витала атмосфера ужаса. Двое монархов предстали перед врагом, как два лица правосудия. — Ты осмелился коснуться того, кто находится выше понимания смертных, — голос Антареса прозвучал, как раскат грома. — Сегодня ты узнаешь, что такое истинная кара. Эшборн добавил тихо, но зловеще: — Мы покажем тебе то, чего ты боялся больше всего. Ты испытаешь весь спектр боли и страха. --- Первым начал Антарес. Его руки вспыхнули пламенем, которое обожгло врага. Но в этом огне была особенность: каждая клетка его тела горела, а затем восстанавливалась лишь для того, чтобы испытать боль снова. Это был бесконечный круг страданий. — Это только начало, — сказал дракон, склонив голову в сторону врага. Затем Эшборн шагнул вперед. Он поднял руку, и тьма, словно живое существо, окутала фигуру мучителя. В этой тьме он видел свои самые ужасные страхи, самые глубокие сожаления, самые больные воспоминания. Тьма вырывала их из его сознания, превращая в оружие. — Ты хотел сломить божество? — спросил Эшборн, его голос был ледяным. — Тогда ты познаешь, каково это быть сломленным самим собой. Человек кричал, но ни одно слово не достигало мира за пределами тьмы и пламени. Антарес добавил: — Каждая твоя боль — это лишь отражение той, что ты причинил. Огонь дракона и тьма Эшборна объединились. Вместе они создали смертельный танец разрушения, где враг был вынужден проживать свои худшие кошмары, сгорая и оживая снова. Каждый миг был наполнен невыносимой болью и осознанием собственного ничтожества перед лицом абсолютной силы. --- Наконец, Антарес прервал бесконечный цикл. Он взмахнул рукой, и пламя охватило фигуру. На этот раз оно не восстановило его тело. Эшборн закрыл глаза, поглощая остатки его сущности в тьму, чтобы никто и никогда не смог воскресить этого человека. — Справедливость восторжествовала, — сказал Антарес, поднимая голову. — И пусть это будет уроком для всех, кто осмелится тронуть Абсолюта. Эшборн молча кивнул. Они оба знали, что сделали то, что должны были. После окончания суда двое монархов вернулись в свои миры. Но прежде чем Антарес отправился обратно к своим делам, он вспомнил, что обещал заглянуть к семье. — Пожалуй, пора навестить создателя и малышей, — пробормотал он с лёгкой улыбкой, собирая гостинцы. --- Антарес, монарх разрушения, редко позволял себе подобное, но сегодня в его золотых глазах сияло неподдельное тепло. Решив порадовать младших, он отправился в мир, известный своими лучшими кулинарами и кондитерами. В прошлый визит он заметил, как малышка Биё предпочитала сладости с легкой кислинкой, а Сухо с удовольствием лакомился шоколадом. Исходя из этих предпочтений, он собрал корзину, полную разнообразных лакомств: фрукты в карамели, экзотические десерты и особые конфеты, которые светились мягким магическим светом. Для Сухо он подготовил подарок особенный: тренировочные клинки, выкованные из звездного металла, способные расти вместе с силой мальчика. Они идеально подходили для юного воина, который уже тянулся к тени отца. А Биё, знающую толк в магии, он решил порадовать редкими фолиантами, полными заклинаний, которые могли вдохновить её искру на новые свершения. Родителям Антарес тоже подготовил подарки. Для создателя он создал кольцо, украшенное глубоким темным камнем, внутри которого мерцали созвездия, словно собранные в честь глаз самого создателя. Оно не было тяжелым, но излучало величие, соответствующее своему владельцу. А для родителя он придумал нечто иное: музыкальную шкатулку из обсидиана и серебра. Когда её открывали, внутри звучала мелодия, напоминающая игру Джинву на фортепиано. Шкатулка также могла хранить магическую энергию и воспроизводить мелодии по выбору владельца. Собрав всё необходимое, Антарес направился к отчему дому. Он стоял перед дверью, вздохнув глубоко, и постучал. Едва дверь открылась, как его окутало тепло домашнего уюта. Джинву встретил его с улыбкой, а Докча — с лёгкой насмешливой строгостью, как будто желая напомнить, что сын давно не появлялся,на что получил не принужденную улыбку и легкий поклон. Детишки тут же бросились к нему, обнимая и требуя внимания. Пока Докча пытался успокоить Биё и Сухо, которые не уставали спорить, кто первый получит подарок, Антарес направился на кухню, где предложил помощь Джинву. Тот сперва с недоверием посмотрел на дракона, известного своей разрушительной мощью, но спустя пару минут, увидев ловкость и аккуратность, позволил ему взяться за нарезку овощей. — Ты, кажется, стал лучше готовить, — пробормотал Джинву, украдкой наблюдая за Антаресом. — Практика, отец, — ответил тот, сдержанно улыбнувшись. — И желание не разочаровать. Когда ужин был готов, семья собралась за уютным столом. Тёплая атмосфера наполнила дом. Разговоры то и дело переходили на рассказы о новостях, планах и обсуждение подарков. Биё сразу же ушла с головой в один из фолиантов, Сухо восхищённо изучал клинки, а Ким Докча разглядывал кольцо, изредка бросая на Антареса одобрительные взгляды. Джинву тоже не остался равнодушным к шкатулке: он тихонько открыл её и, услышав первую мелодию, замер, словно окунувшись в воспоминания. Затем, поднеся её ближе, сказал: — Это... красиво. Ты действительно вложил в неё душу, сын. Антарес лишь слегка поклонился, скрывая довольство от похвалы. А позднее, когда всё утихло, он подошёл к Джинву и тихо сказал: — Он больше не побеспокоит. Всё было выполнено точно, без излишков. Джинву кивнул, понимая, что это касается завершённой кары. Никто за столом этого не заметил, ведь слова остались между старшим и младшим. Вечер завершился тихо, с тёплыми объятиями и лёгким смехом детей. Антарес смотрел на семью, осознавая, что ради них он готов на всё.