Пламя и его тень

                    

АЛЬБЕРТ ЛЕВИ-СТРОСС

              Жизнь потихоньку налаживалась, и я чувствовал себя всё менее несчастным. Отец медленно, но верно шёл на поправку. Очень хотелось, чтобы его скорее выписали, однако было и немного страшно. Смогу ли я обеспечить ему нужные условия? Хороших специалистов? Справлюсь ли со всеми возложенными на меня обязанностями?       К счастью, постоянная занятость не давала мне зациклиться на возможных проблемах. Работа, группа, общение с Дереком оставляли очень мало времени на рефлексию.       Достижения нашей рок-группы даже немного меня ошеломили. Три успешных уличных концерта, студийные записи, выступление перед комиссией серьёзного фестиваля, потенциальный продюсер… Всё это казалось восхитительным, нереальным. Мне больше не хотелось уйти из группы – скорее, я боялся, что придётся это сделать.       «Я сумею совместить работу, уход за отцом и музыкальную карьеру», – убеждал я себя.       Клип Бонни вышел просто замечательным. Мне до того нравилось его пересматривать, что я стал делать это каждый день, утром и вечером – это давало силы.       Дерек выложил наш клип в группу и залил на разные видеохостинги. Он очень надеялся, что этот шедевр обеспечит нам скорую славу. Дэнди и Джо клип оценили, а Рекс ужасно возгордился, что они с Джо в своё время вспомнили про Бонни.       На волне хороших новостей я решил, что пора окончательно разделаться с собственным мрачным образом. Видеть себя со светлыми волосами, в яркой одежде было странно, но я надеялся, что скоро привыкну. Мне хотелось верить, что всё худшее позади и во мрак я больше никогда не вернусь.               

***

      В тот вечер мы сидели на репбазе и строили далеко идущие планы. Дереку как раз удалось сбыть несколько наших дисков в одну из музыкальных лавчонок, и он уверял, что их мгновенно раскупят.       – Я сказал продавцу послушать тоже, а лучше – включить в торговом зале. На обложке есть ссылка на нас в интернете. Кому понравится – вступят в сообщество.       В качестве обложки первого альбома взяли лого группы с прифотошопленными вокруг нашими лицами, а для обратной стороны использовали Аннину акварель. Получилось в целом симпатично. Я поверить не мог, что диск с моим участием продаётся теперь в реальном магазине и что наше творчество неплохо встречено слушателями.       – Я растратил все деньги, но всё очень скоро окупится! – рассуждал Дерек, наливая в пластиковый стакан «Фанту». – Мне, кстати, мама звонила. Говорит, они с отцом смотрели конкурс талантов. Блин, лучше б не смотрели! Я там облажался. Но маме всё равно понравилось. Мамы – они такие. Приглашала опять меня в гости. Может, таки заеду к ней, одолжу немного денег, ну и её заодно проведаю. А отец делал вид, что ему наплевать на конкурс, а сам даже перенёс встречу с партнёрами по бизнесу, чтобы посмотреть финал! …Радуга, что ты творишь? Не ковыряй в зубах медиатором, он даже не твой! Если ешь на репбазе сэндвичи с ветчиной, так бери с собой зубочистки хотя бы!       – Добрый вечер, молодые люди.       Мы разом подняли головы. Будь у меня в зубах медиатор, я бы точно в шоке проглотил его, потому что на пороге стоял мистер Бейкер.       – Ехал мимо и решил заглянуть, что тут происходит. Не хулиганите? Сарай не портите? …Альберт, а ты что здесь делаешь?!       – Он мой гитарист, – заявил Дерек, вставая. – Здравствуйте, мистер Бейкер. А откуда вы знаете нашего Ала?       – Я – друг его отца, – объяснил мистер Бейкер, пристально меня разглядывая. – Всё-таки, Портленд – маленький город. Раз уж встретились – как дела, Альберт?       – Отец болен, – признался я. – У него недавно произошёл инсульт, он сейчас в больнице. Вы можете навестить его, я скажу адрес.       – У Рэя инсульт?! Что же ты мне не позвонил? Я обязательно навещу его и вообще окажу всю возможную помощь! В каком он состоянии?       Я рассказал мистеру Бейкеру про отца и тот, даже не осмотрев сарай, уехал.       – Эх, не в тему было спросить, откуда в стене дырки от пуль, – вздохнул Дерек.       – Не смей спрашивать! – испугался я.       – Почему?..       Я потёр переносицу.       – Ну, в общем, потому, что я причастен к их появлению.       Дерек, Рекс и Радуга с изумлением на меня уставились.       – Я заманил сюда одного психа, а он начал стрелять в стену. Это давно было. После этого мистер Бейкер запретил мне появляться в своём сарае, а вы взяли и сняли в качестве репбазы именно его.       – Прикольно вышло, – хихикнул Дерек.       – Жизнь – вообще штука забавная, – заметил Рекс. – Давайте, может, ещё порепетируем? Не просто же потрепаться мы сюда приехали.       – Это не трёп, а тимбилдинг, – не согласился Дерек. – Но вообще, порепетировать – это идея. Дай мне руку, я хочу встать. Скорей бы нога зажила, а то я уже устал петь, не прыгая.       – А я заколебался видеть тебя в своих кедах, – буркнул Радуга. – Выздоравливай, и устроим новую серию выступлений. Я хочу показать Линни ещё что-нибудь, пока она не уехала!               

***

      К возвращению отца из больницы мы тщательно подготовились. Мистер Бейкер на свои деньги купил специальную кровать для лежачих больных и установил в папиной комнате. Лесли и коллеги запросили в фонде реабилитации после инсультов помощь с транспортировкой моего отца домой. Также им удалось добиться того, чтобы фонды выделили ему бесплатную сиделку и покрывали часть расходов на препараты.       Отец был очень растроган всеобщей заботой и тем, сколько мы всего сделали. Он сказал, что теперь точно быстро вылечится. Во врачебном заключении указывалось, что прогнозы у него благоприятные и велик шанс, что при правильном лечении он сможет полностью восстановиться.       В первый вечер, когда все ушли, мы с отцом смогли наконец нормально поговорить. Я подробнее рассказал про свой быт и планы на год, отец всё одобрил.       Спать я лёг в его же комнате, на старой кровати, чтобы, если ночью отцу что-либо понадобится, он мог меня окликнуть.       Утром приехала сиделка. Я боялся, что она мне не понравится, но, к счастью, Гарнет оказалась очень милой. Это была женщина лет пятидесяти, кругленькая и уютная. Отцу она тоже пришлась по душе, и у нас обоих отлегло от сердца.       Гарнет в итоге зарекомендовала себя как профессионал своего дела, как и Серж, массажист, которого посоветовал мистер Филипс. Отец сказал, что после массажа ему становится намного лучше и он может понемногу двигать пострадавшей рукой и ногой. Сам Серж ходил к нам с явным удовольствием, утверждая, что в нашем доме хорошая атмосфера, иногда начинал странно на меня поглядывать. Поначалу я не обращал на это особого внимания, а потом попросил перенести сеансы массажа на то время, когда я на работе.       «Пусть Гарнет разбирается с этим типом, – решил я. – Странный он какой-то».               

ДЕРЕК ШВАРЦ

      Я был рад, что папа Леви выписался из больницы и у него всё хорошо. Но был у меня и более значительный повод для радости: Анна нарисовала мой портрет. Это была великолепная работа, выполненная на большом холсте маслом.       – Возьми, повесишь на стену, – улыбалась Анна, протягивая мне свой шедевр. – Было нелегко нарисовать его в тайне от Грэма, но мне удалось! Я не хотела, чтобы он видел эту картину.       Поскольку портрет был уже в раме, мне оставалось только выбрать место в нашей со Стивом единственной комнате и повесить подарок. Однако всё оказалось не так просто: гвоздь ни в какую не хотел вбиваться в стену. Испортив несколько гвоздей, я отправился к соседям. Один из них оказался дома.       – Здравствуйте. Я живу здесь на втором этаже. Не могли бы вы одолжить мне дрель? – осведомился я как можно учтивее. – Хочу повесить картину, но гвоздь не забивается в стену.       – Немудрено, – засмеялся сосед. – Вам и обычная дрель не поможет. Здесь такие стены – ничем их не возьмёшь. Купите ударную дрель. У меня была такая, но сейчас она сломалась.       – Могу вам посоветовать ремонтную мастерскую! – обрадовался я и назвал адрес Альбертовой работы. – Спасибо за совет, приобрету ударную дрель. До свидания!       Ничего приобретать я, конечно, не стал. Вместо этого я позвонил Рексу и, к своей радости, выяснил, что искомый инструмент есть у него. Рекс как раз собирался ехать куда-то по делам и обещал завезти мне дрель.       – Я надеюсь, ты умеешь ей пользоваться, – заметил он. – Хорошие свёрла стоят дорого, а сломать их несложно, если руки не оттуда растут.       – Всё будет о’кей, не дрейфь! – отмахнулся я.       В ожидании Рекса мы с Радугой умудрились поссориться из-за очень важного вопроса: кто будет чистить унитаз.       – Я постоянно на работе, значит, ты пользуешься им больше, – упирался Радуга.       – Вот не надо утверждать, что я только и делаю, что сижу дома на толчке! – возмущался я. – Я тоже не всегда здесь. К тому же, я пользуюсь им аккуратно, а после тебя тут всё забрызгано, хоть уборщицу нанимай.       – Где ты видишь брызги?! – вопил Радуга. – По себе людей не судят!       – Хорошо, – сдался я. – Можешь сегодня не мыть. Но тогда ты будешь сверлить стену, и, если сломаешь хоть одно сверло, Рекс тебе голову открутит.       – Твой портрет – ты и сверли, – не согласился Стив.       Наконец я таки убедил Радугу помыть унитаз и залёг на кровать. Домашнее хозяйство здорово меня утомляло.       Приехавший Рекс, узнав, что надо просверлить всего одну дырку, сделал это сам, высказал всё, что думает о нашей стене, забрал дрель и уехал. Я повесил портрет, сфотографировал и послал Анне. Комната теперь выглядела куда уютнее, чем прежде.       Вечером репетиции не было, и я посвятил всё время работе над песней для Анны. Мне хотелось написать что-то действительно стоящее – но так, чтобы только мы двое знали, что песня – в честь Анны. Я был настолько увлечён, что не заметил странного состояния Радуги.       Обычно весёлый Стив уныло бродил по дому, ничего не ел, то и дело громко вздыхал. Какое-то время он пытался смотреть сериал, но потом закрыл ноут и снова стал шляться туда-сюда со скорбным видом.       – Эй, Радуга, – не выдержал я наконец. – Что с тобой? Перетрудился, когда мыл унитаз?       – Зуб болит, – вздохнул Стив. – Похоже, придётся идти к врачу.       – Так! – испугался я. – Этого ещё не хватало! Знаешь, сколько нынче стоит лечить зубы? Денег у нас нет: мы всё потратили на группу, а новых пока не заработали.       – Я знаю, – кивнул несчастный Стив. – Но зуб болит, и я ничего не могу с этим поделать.       – Выпей таблетку, подождём до утра, – решил я. – Если не пройдёт – там будем думать.       Радуга принял обезболивающее, но оно не особо помогло, и Стив продолжил мученически вздыхать.       Утром зуб совсем разболелся, и стало ясно, что визита к врачу не избежать.       – Займи денег у родителей, – предложил я. – Потом отдашь им с зарплаты.       – Стыдно, – возразил Радуга. – Мне двадцать три года, а я на поход к врачу заработать не могу.       – Можешь, просто сейчас все деньги вложены в группу. Это бизнес, в бизнесе такое не редкость.       – Родители не поймут, – покачал головой Радуга.       – Тогда попытаемся занять у друзей.       На самом деле, у меня была заначка, но я не хотел тратить её без совсем уж экстремального повода. К тому же, неизвестно было, насколько плохо у Радуги с зубом: моих сбережений вполне могло не хватить.       Узнав, что нам с утра пораньше нужны его деньги, Леви был очень недоволен.       – Когда вы их мне вернёте? На лечение отца постоянно нужны средства – мне бы не очень хотелось что-то одалживать.       – С ближайшей зарплаты! – почти со слезами обещал Стив. – Хочешь, я напишу расписку?       – Не надо. – Леви стало жаль Радугу, и он принёс несколько крупных банкнот. – Сдачу на репетиции вернёте, – сказал он.       На лечение Радугиного зуба ушли почти все Альбертовы деньги и куча времени. На самом деле, зуб проще было вырвать, чем восстанавливать, но он был передний, а щербатый барабанщик испортил бы имидж группы.       Чтобы немного заработать, я решил повыступать в одиночку на улице. Пока Альберт сидел в мастерской, Стив – в магазине, а Рекс решал вопросы семейного бизнеса, я брал гитару и вставал с ней где-нибудь в людном месте. Первые два «концерта» прошли вполне успешно, однако потом удача мне изменила. Я умудрился расположиться в запрещённом месте и получил штраф, на оплату которого ушёл весь заработок за три дня.       – Это грабёж! – жаловался я Анне. – Трудишься, трудишься, а у тебя последнее отбирают!       – Бедный мой Игнат! – Анна погладила меня по голове. – Может, тебя немного порадует хотя бы то, что я получила приз зрительских симпатий в фотоконкурсе, куда подавала снимки с вами. Конкурс окончен, фотки теперь можно использовать для рекламы группы.       – Приз симпатий! Круто! – обрадовался я. – Мы очаровательны, правда? А твой талант оценен по достоинству!       – Ну, он был бы оценен больше, если б мне дали первое, второе или третье место, – повела плечами Анна. – Но на эти места нашлись другие достойные фотографы.       – Да как они смели пожалеть для тебя призовое место?! – задохнулся я. – Всем же ясно, что твои работы – лучшие!       – Там было много хороших, – признала Анна.       – Не грусти! – обнял я девушку. – У меня для тебя кое-что есть. Это песня. Я посвящаю её только тебе. Правда, она не совсем дописана, но я хотел бы поделиться тем, что есть.       – Ого! – печаль Анны как рукой сняло. – Очень интересно! Спой же скорее!       Песня Анне очень понравилась, и я перестал грустить из-за денег. В конце концов, деньги рано или поздно появятся, а самое главное – любовь, группа, творчество – у меня уже были.               Ближе к середине августа у нас разом появились две постоянных точки выступлений. Обе из них нашёл Рекс. Теперь мы один раз в неделю играли в небольшом ресторанчике и один раз собирались в молодёжном клубе у чёрта на куличках. За игру в клубе нам не платили, но играть можно было бесплатно, а туда приходили потусить интересные люди. По сути, этот клуб служил местом встречи портлендских неформалов, рокеров, рэперов и подобного люда.       «И почему я раньше не знал о таком офигенном месте?..» – недоумевал я.       Леви был против тусовок в клубе, так как боялся, что в такой среде я снова начну употреблять наркотики, но для этого было ещё рано. Я должен был сохранять здравый рассудок, пока группа достаточно не раскрутится.       Завсегдатаи клуба заинтересовались нашим творчеством, некоторые из них добавились в наше интернет-сообщество. Среди участников Фейсбук-группы я, к своему удивлению, обнаружил даже Патрицию с конкурса талантов, хотя она ни в каких нефорских клубах не состояла.       «Ого! Да ей понравилось моё выступление! – присвистнул я. – Ну, что ж, может, она переведёт часть выигрыша на счёт группы. Это было бы справедливо и приятно!»               

***

      В день перед отъездом Линнеа на родину мы собрались в парке. Мы – это я, Леви, Стив и, собственно, сама Линнеа. Стив одолжил у друзей два скейта, Леви принёс бадминтон, и мы отлично провели время. Нога моя к тому времени почти зажила, так что я с удовольствием гонял на скейте и выделывал всякие кульбиты. От осознания, что вот-вот состоятся два серьёзных феста, где выступит наша группа, всё внутри сладко сжималось.       «Если хоть на одном займёте призовое место – придётся мне начинать звать тебя Игнатом», – заметил в последней переписке Джордж.       Пальцы Джо уже были в порядке, так что он то и дело слал мне свои новые музыкальные наработки. С тех пор, как участники «Инфракрасного неба» окончили колледж, группа развивалась медленнее, чем раньше: все были заняты работой.       «Вот и отлично! Проще будет догнать и перегнать их! – радовался я. – Докажу Джо, что достоин своего огненного имени!»       – Смотри! Кажется, Рекс идёт. – Леви подъехал ко мне на скейте, указывая пальцем в глубь парка.       – Он же говорил, что занят?.. – Я уставился туда, куда протягивал руку Альберт. К нам действительно приближался Рекс Пастер собственной персоной.       – Покажи ему трюки, – стал подначивать я Леви.       Я не ожидал, что Альберт умеет хорошо кататься на скейтборде, потому что всегда видел его исключительно на велике. Когда он встал на скейт и со словами «Как там это делается?» начал отмачивать всякие штуки, у меня просто рот открылся от восторга.       – Если б я знал, что ты столько умеешь – катались бы вместе! Отличный способ размяться и отдохнуть!       – Да я не то чтобы фанат скейтбординга, – оправдывался Леви. – Просто когда жил во Франции – у нас модно было на скейтах ездить. Все на них гоняли, учили трюки – и я за компанию. А сейчас у меня даже своей доски нет. Она куда-то делась при переезде.       Показывать Рексу трюки Ал так и не захотел, поэтому их показал я.       – Круто, – похвалил Рекс, но без энтузиазма. – Я к вам ненадолго. Хотел журнальчик один показать.       – Что за журнальчик? – заинтересовался я.       Стив и Линнеа убрали бадминтон и подошли к нам.       – Обычный молодёжный журнал. Но кое-что вам понравится.       Рекс передал нам журнал, развернув его на нужном месте. Я глянул внутрь и задохнулся: со страниц на меня пялился Фрэнк Тарсен.       – Ты притащился сюда, чтобы показать мне эту обезьяну?! – возмущённо завопил я. – Я вовсе не хочу смотреть на Тарсена и его группу!       – Не смотри, – ухмыльнулся Рекс. – Просто прочитай, кто у них фотограф.       «Ксантипп О’Коннор… Что?!»       Казалось, надо мной разорвалась бомба.       Хорошо, пусть Ксантипп больше не наш фотограф и давно уехал из Орегона. Но какого чёрта он снимает наших конкурентов, да ещё для журнала?!       – Вот это совпадение, – удивился Леви.       – Что происходит? – заинтересовалась Линнеа.       – Предатель! – прошипел я, пиная скейт.       – Эй, полегче! – испугался Радуга. – Это не наши скейты, нельзя их ломать!       – Лучше б ты мне не показывал этот журнал, – сурово сказал я Рексу. – Забери его, если он тебе дорог, иначе я разорву его и выкину.       – Зачем же так реагировать? – пожал плечами Рекс. – Я, конечно, не знал Ксантиппа, но Анна Бирн вроде тоже неплохо снимает.       – Да, Анна талантище! – подтвердил я. – Но то, что Ксантипп переметнулся к конкурентам… Это как нож в спину!       – Вот бы и про нас написали в журнале… – мечтательно протянул Радуга.       – Напишут, если хорошо выступим на фестивалях, – пообещал я. – И, когда мы обгоним во всех чартах «ЗэДэ», Ксантипп горько пожалеет о том, что забросил такую перспективную группу!