teacher's pet

Лиля, стоявшая за дверью, промокшая до нитки, с потекшей тушью, выглядела очень странно. особенно в глазах Философа, когда тот резко открыл дверь. они обменялись хмурыми взглядами, осматривая друг друга с головы до пят. — вы кто? — спросил Сергей. глаза наливались презрением и непонятным страхом. с одной стороны, девушка, стоящая перед дверью, выглядела либо как жертва изнасилования,либо как проститутка. — а вы? — Лиля усмехнулась. она сделала это не со зла, а скорее всего по старой привычке. тут же открыв рот, она взяла преподавателя за руку и попыталась пройти. — нельзя через порог разговаривать, поссоримся! — Сережа понял, что сопротивляться бесполезно, и пропустил девочку в квартиру. она сразу же протянула руку с добродушной улыбкой, представляясь. —я Лиля! младшая сестра Димы, а вы, видимо.. — девушка замялась, в который раз окидывая своими карими глазами собеседника, параллельно заправляя блондинистую чёлку за уши. — его... парень? — Лиля подбирала слова около двадцати секунд, стараясь выглядеть толерантнее, чем есть. Серёжа резко рассмеялся, прикрывая лицо ладонями. он покраснел, словно помидор, и вытер слёзы с уголков глаз. таких мнений о себе он еще никогда не встречал. пожав хрупкую руку девушки, философ все же решил представиться. — Я Сергей. Преподаватель Философии. все вопросы предлагаю обсудить чуть позже. — девушка кивнула головой и стянула с себя длинную белую куртку, проходя на кухню. на ее лице появилась гримаса ужаса и отвращения. окинув кухню и коридор взглядом, она резко встала на носочки и открыла окно. Серёжа наблюдал за ней с нескрываемым интересом. подростки всегда производили на него негативное впечатление, но Лиля была редким исключением. от нее веяло спокойствием и добротой, и парень пытался понять подвох, который она скрывала.

***

Дима проснулся от звенящей боли в голове. было холодно и зябко, одеяло не помогало согреться. только спустя пол минуты, как он окончательно пришел в себя, то с ужасом обнаружил, что в квартире явно кто-то был. окурков больше не было, комната была проветрена, а с кухни доносился звонкий голос младшей сестры. еще более страшным было то, что Дима был весь вспотевший,а одеяло даже не находилось в комнате. с горем пополам юноша поднялся с кровати, и чуть пошатываясь вышел из комнаты. тревога отпустила его всего на несколько минут, ведь стоило ему зайти на кухню, как он увидел Сергей Борисовича. он сидел напротив девчонки и помешивал что-то в кружке. сердце екнуло и поскакало галопом прямиком в пятки. Лиля радостно воскликнула и помахала рукой. — Димка! — Сергей Борисович обернулся. это был сокрушающий удар как минимум для Диминых ног и рук, покрытых полосками. преподаватель не повел и бровью. значит, видел. после этого в глазах окончательно потемнело, но вовремя подоспевшая Лиля взяла Диму за талию и посадила на стул. пульс переваливал за сто, к горлу подкатил противный ком, а живот скрутило в тяжкий узел. казалось, что парня сейчас разорвёт. Сергей Борисович встал из-за стола и пошел в комнату своего студента, пытаясь найти там его штаны. сейчас брюнету не очень хотелось лицезреть багровые полосы на теле, да и с учётом того, что такие есть и у него, причём в тех же местах. кинув в Позова штанами, Матвиенко сел на свое место, продолжая помешивать напиток. Дима не решался подавать голос, было страшно. взор парнишки упал на пакет из аптеки, стоящий около холодильника. в этот момент стыд накрыл с головой. то есть, Лиля, либо же Сергей Борисович пришли к нему в загаженную квартиру и привели ее в человеческий вид, пока парень просто спал? — А вы вообще тут что оба делаете? — подал слабый голос Дима. он говорил неуверенно и тихо, боясь издавать лишние звуки. Матвиенко блеснул своими карими глазами, и потянулся за пакетом. — я обещал тебе приехать, а Лиля прибежала, так как ты не отвечал на звонки.— объяснил философ, вынимая содержимое пакета. — у тебя банальных лекарств нет вообще, поэтому поблагодари Лилю, она любезно сбегала до ближайшей аптеки. — Дима закивал головой и начал разбирать таблетки. его сильно насмешила фраза "нет банальных лекарств", и он с измученной улыбкой осмотрел картонные пачки таблеток. наврядли он бы стал пить какие-нибудь из них, но решил отнести все в свою комнату. Позова очень радовал факт того, что его сестра смогла найти общий язык с этой колючкой. Матвиенко даже ей улыбался. нет, студент не ревновал, а наоборот, был рад. Позова младшая была очень коммуникабельным человеком и могла завести диалог с представителем любого сорта людей, будь то старые бабушки из маршрутки, или же маленькие дети до шести лет. вздохнув, Дима вернулся на кухню, слушая интересную беседу. Сережа был молчалив и в основном отвечал короткими междометиями, но Лилю, кажется, это вполне устраивало. она даже не смыла макияж, и выглядела очень комично со своей потёкшей тушью. спустя некоторое время девушка покинула квартиру брата под предлогом того, что тетя не прекращала названивать. Дима лаконично кивнул головой и проводил сестру до выхода из их жилого комплекса, после чего вернулся в квартиру. он делал это нарочито медленно, словно шел на смертную казнь. в ушах гудело до одури сильно.Сергей Борисович внушал ужас одним взором своих глубоких глаз и темных, длинных кудрей. вернувшись в квартиру, Позов прошмыгнул в ванную, заглядывая в зеркало. его, видимо, тоже помыли, ведь в последний раз оно было заляпано зубной пастой и странным беловатым налётом. рядом работала стиральная машинка. видимо, там стиралось его одеяло. — Позов. — эхом отдалось в ванной. Дима вздрогнул, а по коже побежали мурашки ужаса. руки затряслись в кошмарном предвкушении беды. на ватных ногах парнишка вышел из ванной комнаты и принялся прожигать преподавателя взглядом. но именно сегодня философ одержал в самоназванной игре победу, и смотрел дольше и тяжелее. выдохнув, студент сел напротив Матвиенко, опуская взгляд на пол. надо же, на нем не было крошек. теперь позову еще стыднее. — объяснись. — строго произнёс Сережа, стуча пальцами по столу. Дима смотрел по-щенячьи нежно, скорее всего даже ласково, но в тоже время и с нескрываемым ужасом и позором. — что объяснять?.. — подал голос Позов, хрустя костяшками пальцев. Сережа закатил глаза и скрыл лицо в ладонях, показывая то, насколько он был заебан. часы тикали слишком громко и действовали на нервы, а стрелка показывала пол пятого вечера. Димка поворачивает голову к окну и складывает ладони в замок, подпирая ими подбородок. Он приходит к выводу, что философ ведёт свою игру, которую парень всё меньше понимает с каждым днём. когда его топтали ногами как последнее отродье - было проще и понятнее, чем сейчас. внутри всё сжимается в тугой узел от волнения. эмоциональные качели, которые устраивал Сергей Борисович, раздражали до посинения. сейчас, сидя на кухне с приглушенным жёлтым светом, Позов чувствовал себя непривычно странно. — шрамы на ногах и руках. порезы. ты думаешь, что если режешь себе тело, становишься взрослее в чьих-то глазах? от проблем ты не убежишь. никогда. они будут преследовать тебя намного дольше, пока ты просто не научишься жить с ними, а не переносить моральную ответственность на физическую, накладывая один ком на другой. — Матвиенко понесло. он тараторил с пеной у рта в непрерывном темпе, плевался слюной и доказывал, что селфхарм явно не будет выходом из кризисной ямы. — я знаю! вы разве никогда не были зависимы от чего-то? — Дима просто взорвался от злости. ему никогда не было так обидно, как сейчас. хотелось уйти под землю и больше никогда не смотреть на лицо преподавателя. — какое вам вообще дело до моих ног и рук? — уже в более спокойном тоне спросил студент. Сергей Борисович подозрительно тихо молчал, после чего встал и зашел за спину Позова. в такой позе он выглядел весьма угрожающе. Дима лишь раскрыл глаза в немой просьбе о помощи, стараясь не издавать звуков. было страшно. — знаешь что, Позов... с тобой бесполезно разговаривать, пока ты пытаешься плеваться ядом в ответ. — он шептал ему на ухо, а парнишка был не в силах пошевелиться. тело словно сковало цепями. — у каждого из нас есть свой опыт, свои травмы и переживания. ты никогда не сможешь избавиться от них таким способом. на это неприятно смотреть. как минимум мне. я знаю, чего стоят такие ужасающие терзания. — Матвиенко говорил посредственно и неполно, что придавало словам немой смысл. он был, но разглядеть его правильно было невозможно. Дима громко дышал, пытаясь нормализовать свое состояние. кофейный запах, исходящий от Сергея Борисовича дурманил разум и пудрил мозги. — отпусти все что тебя тревожит и живи спокойной жизнью. — не могу. — прошептал Дима, преодолевая ком в горле, и, по всей видимости, в голове. слова дались ему очень тяжело. — учись. — Матвиенко положил руку ему на плечи, чуть сжимая. это действие могло значить абсолютно все что угодно. от банальной поддержки до желания свернуть шею. Философ покинул кухню и пошел одеваться. Дима сидел на кухне в одной и той же позе, словно боясь пошевелиться. в голове было помутнение и неприятный белый шум. очередные эмоциональные качели словно прошлись по Диме тяжелыми массивными ботинками, надавливая на самые болевые точки. единственное, что Позов услышал сквозь свои туманные мысли — « если тебе будет тяжело, напиши мне.»

***

спустя три дня студент наконец вышел с больничного. ему было заметно лучше, не смотря на все еще присутствующие сопли и кашель. просыпаться все еще было страшно, но теперь на его плечах не лежал груз ответственности за собственную жизнь, умноженный в десять раз засчёт бредового состояния. Антон был доволен выздоровлению друга намного больше, чем сам Позов. в конце сентября погода превратилась в слякоть, да такую сильную, что хотелось закрыться дома и никуда не выходить. Шаст встретил Димку с распростёртыми объятиями и по-отечески поцеловал в лоб. — Антош, я болею.. — подал голос Поз, отстраняясь от своего высокого друга. улыбка с лица студента не слезала ни на секунду. — да ладно тебе! зато я больше один не буду на парах скучать. — ребята сверились с часами и пошли в университет, по дороге болтая обо всем на свете. в основном говорил Шаст: объяснял темы, которые были наиболее важны из всех тех, что пропустил Дима, рассказывал про приколы с пар, которые происходили за неделю, да и в целом он просто старался развеселить своего товарища, который все еще выглядел понуро. на самом деле Дима не мог перестать думать о Сергее Борисовиче.после их словесной перепалки мозг Поза не хотел загружаться новой информацией. слова въелись в голову большим нарастающим комом. парнишка не понимал, что он вообще чувствует к философу. в какие-то моменты его разрывал на части трепещущий нервы интерес, а иногда хотелось избить Сергея Борисовича ногами. мысли о влюблённости он сразу пресекал, ведь это было глупо. они знакомы чуть больше двух недель, а в голове уже всплывает такая глупость! было интересно, о чем сейчас думает Сергей Борисович. у него были такие же мысли, или он откровенно ненавидел Поза и хотел поиграться с его израненной душой?

***

пары проходили до изнеможения скучно. Диме было тяжело влиться в темп работы, но тем не менее, он даже почти не устал, разве что, умирал со скуки. Антон вечно что-то записывал, на что Позов округлял глаза. было удивительно видеть в Шасте теплящийся огонёк интереса. последней парой на сегодняшний день стояла социология. хоть Позов и стремился к знаниям, считая их главным ключом к открытию нового, но вот полтора часа жизни на такой ужас он тратить не собирался. перед старостой опять пришлось изливать душу, чтобы Кристина смогла отстоять права своих одногруппников перед старой ненасытной преподавательницей. довольные парни пошли к раздевалке, активно обсуждая абсолютно все на свете. не виделись около недели, а казалось, словно несколько лет. по коридору расслабленно проходил Сергей Борисович. Дима помахал ему рукой, но философ просто прошел мимо, даже не удосужившись ответить. Матвиенко намеренно не помахал в ответ. ему не хотелось продолжать игру горячо-холодно. больше подпускать к себе студента он не был намерен. единственной проблемой была фраза, которая вылетела из его уст накануне. «если тебе будет тяжело, напиши мне.» фраза крутилась в голове как мантра, не давая покоя. он знал, что Позов точно ему напишет. громко выдохнув, Философ бегом поднялся по лестнице и заперся в своей аудитории. он всегда старался фильтровать речь, слова, которые он говорит, но жизнь в очередной раз сыграла с ним злую шутку. Сергей Борисович понимал, что поступает неправильно, играя со своим студентом в горячо-холодно, да ещё и с учётом того, что Дима хавает все дерьмо, которое преподносит ему философ. и Матвиенко искренне не понимал, является ли Позов терпилой, или, может быть, это какое-то особое отношение, при котором прощается все?

***

Антон и Дима решили, что нет ничего лучше, чем прогуляться по парку. погода была не самоы приятной, было то холодно, то жарко, но настроение не портилось. Шастуна радовало то, что друг наконец перестал быть похожим на ходячий труп, и теперь улыбается и ходит по улицам. конечно, его не покидала мысль об их последнем разговоре. Шаст жил с ней уже почти неделю, вынашивая в голове, словно в инкубаторе. хотелось расспросить, что и как, почему... но сейчас явно не время. особенно в момент, когда Позов с громким смехом тыкает друга в плечо и показывает пальцами вперед. повернув голову, Антон утыкается взглядом на непонятную фигуру. из-за плохого зрения он не видел что-то дальше двух метров, но очки носить не собирался. обходился линзами, и то на пару раз. приглядевшись, когда они с позом подошли чуть ближе, он увидел детей с хвостами в штанах и маской на лице. от удивления у Антона глаза на лоб полезли! он много читал об этом, но вживую никогда не видел таких детей. брови поползли наверх, а громкий смех послышался на территории парка. Шастун сложился пополам, держась за живот. Дима закрывал глаза руками. — как их там.. ква, ква... — квадроберы! — закричал Поз, продолжая смеяться. парни продолжали смеяться ещё около пары минут, пока животы не начали болеть. успокоившись, ребята пошли далее.

***

— ты выйдешь за меня? — прошептал неизвестный парень. девушка закивала и начала плакать. Дима и Антон, стоявшие рядом, начали хлопать. Позов никогда не видел предложение руки и сердца вживую, но выглядело это действительно мило и очень даже чувственно. более того, студента даже пробило на слезу, что было странно. Антон, стоявший рядом, как понял Дима, плакал уже давно. он шмыгал и прятал лицо в рукавах безразмерной кофты. — они такие милые.. — полушёпотом промолвил Шаст, вытирая нос все тем же рукавом. Дима сочувственно похлопал друга по спине и приобнял. — Антош, ну ладно тебе..— Поз не был мастером поддержки, да тем более в таких ситуациях. почему-то именно сейчас друга стало по-детски жалко. — пошли ко мне? чай попьем. заодно на ночь останешься, мне одиноко одному. — да ладно, тебя же Борисович навещал. — вот таких слов Дима не ожидал услышать. он, подавившись своей слюной, начал намеренно громко кашлять. — а ты то откуда знаешь? — он спрашивал твой адрес, ведь думал, что ты его обманываешь. прикинь? — студент поджал губы в тонкую полоску и поднял брови, перекатываясь с пятки на носок. — мда.. — он очень переживал, по нему видно было. — Антон, шмыгая носом, начал замерзать. на улице темнело и заметно похолодало. парень, который решил, что на улице бабье лето, уже десять раз пожалел о том, что накинул вместо куртки легкую толстовку. — он? пф, он же сухарь. — Дима не верил в слова Антона. Сергей Борисович часто вел себя странно, но это поведение могло означать все что угодно. возможно, у него было плохое настроение, а возможно он больно ударился сегодня утром. вариантов было очень много, и подбирать верный можно было бесконечно. — он постоянно спрашивал про тебя у старосты. — он про всех так спрашивает, когда кого-то нет. ты же его знаешь. — Антон решил, что спорить с другом бесполезно, и пожал плечами, уводя друга отсюда.