дорогой друг!

      «Дорогой друг…       Да, я в курсе, как фальшиво это звучит, и мне самой не очень-то и хочется так к тебе обращаться, но мой психотерапевт считает, что это улучшит моё состояние, а я достаточно отчаялась, чтобы ему доверять.       Ты когда-нибудь смотрел такие фильмы, которые начинаются с абсолютного дерьма? Типа какого-нибудь до смерти испуганного парня, который шарит руками в луже крови в поисках какой-нибудь пробирки, пока действие резко не замирает, а на экране не появляется надпись «ЗА ТРИ ДНЯ ДО ЭТОГО». Так вот, кажется, будто я оказалась в таком же фильме. Только никакой перемотки не будет.       Я по уши в дерьме, дорогой друг, и понятия не имею, как выбраться. И никакой счастливой концовки. Впрочем, был ли у меня вообще шанс на счастливую концовку? Не думаю.       Итак… пора заканчивать, друг. Надеюсь, тебе хорошо спится на том свете, потому что здесь меня мучают кошмары, и я со дня твоей смерти не засыпаю без таблеток. Не думай, что я жалуюсь, просто… тут немного одиноко, только и всего. Но я справлюсь. Я же у тебя сильная, верно?»

***

      Рюджин раздражённо постукивала короткими ногтями по лакированной поверхности стола, пока Джису, театрально заламывая руки, измеряла шагами кабинет декана. Из её губ то и дело вылетали восклицания, которые быстро тонули в шуме кондиционера. Занявшая стул напротив Соми раздражённо поглядывала то на неё, то на гипс на своей ноге, который ярко выделялся на фоне чёрного ковролина.       – Я уже извинилась, – пробормотала она.       Этого оказалось достаточно, чтобы Джису, словно бык, увидевший красную тряпку, кинулась на неё и вцепилась длинными пальцами в плечи.       – Ты разрушила мою жизнь!       – Это просто постановка, Чхве. Остынь.       – Это не просто постановка! Это… это…       – Достаточно, госпожа Чхве, – директор платком прошёлся по мокрому от пота лбу и покачал головой. – Мы поняли, что выступление очень важно для вас. Я ценю ваше рвение.       – Спасибо, господин декан.       – Итак… кхм… не буду отрицать, что внезапная травма Соми не стала для нас проблемой.       Рюджин даже не пыталась вслушиваться в его слова. Всё это ей уже говорили и Юна, и Черён, и тем более Джису, и теперь декан всего лишь повторял то же самое. Да, они должны были выступать на крупном фестивале всего через полтора месяца, но с травмой их ведущей певицы и танцовщицы шансы на победу таяли так же быстро, как снег в апреле. Других это пугало, но Шин смотрела на ситуацию с привычной для себя позиции «ПлеватьНаВсёКромеДенег» и ожидала лишь той секунды, когда сможет направиться на ужин в ресторанчик за углом. Сегодня там подавали фирменные суши с большой скидкой. Возможно, у неё бы даже получилось взять кое-что с собой.       – Но она же главная героиня! – Снова прокричала Джису, драматично падая на стул рядом с Шин.       – Я знаю, – выдохнул декан.       Его внимание к трудам Джису объяснялось просто. До прихода Чхве в Женский университет АкХи их хоровой кружок тащился где-то на задворках турнирной таблицы на каждом чемпионате страны. Не то чтобы это было особенно важно, учитывая, что большее внимание здесь уделяли науке, но после того, как команда под руководством Джису начала привлекать внимание прессы (и некоторых спонсоров), интерес к ним со стороны преподавателей резко возрос. Сейчас они смогли пробиться в четверть финал и наверняка добрались бы и до подиума, если бы Соми во время каникул в Канаде не решила покататься на сноуборде.       Глупое решение, хотя Рюджин была уверена, что, оказавшись на том дорогом горнолыжном курорте, попыталась сделать бы то же самое.       – Скажите честно, – проныла Джису. – Мы обречены?       – Что? Нет… нет, госпожа Чхве, – декан замахал руками. – Я изучил все требования для вступления в вашу команду и уже подобрал идеальную кандидатку. Она хороша и в танцах, и в пении, и даже занимала почётные места на национальных соревнованиях до поступления в наш университет.       Рюджин нахмурилась. Будь среди знакомых Джису такой талант, она бы уже потратила все силы, чтобы заманить её в команду. Кто-то из первокурсниц? Что ж, даже в этом случае её наверняка бы знала Юна или кто-нибудь из её многочисленных подружек, которые тратили всё свободное время, собирая и разнося по общежитиям и кампусу на редкость глупые сплетни. Если бы в университете появилась такая девушка, как описывает директор, то через пять или (самое позднее) десять минут полное досье на неё оказалось у Чхве.       «Ладно», – подумала Шин. – «К чёрту Соми, я могу понять, почему декан позвал её. Джису вообще отвечает за все эти танцы. Вопрос в том, для чего им я? Чёрт, я же даже за декорации взялась, потому что Юна вышибла мне все мозги своим нытьём».       – Она не так давно в нашем университете…       Рюджин осторожно отодвинула стул, чтобы иметь больше пространства для побега. Декан продолжал говорить, но его слова так же, как и раньше, растворялись в шуме кондиционера и звуке собственных мыслей Шин. Она размышляла, как быстро сможет выбежать за дверь, и сколько внимания это привлечёт, разозлится ли на её внезапный побег Джису, но ответы приходили на ум сами собой. Разумеется, Чхве будет ещё около недели обвинять её в предательстве, пока Рюджин в очередной раз не накосячит так, что перебьёт по впечатлениям очень неумелый побег от декана и ответственности. Приятного в этом мало.       Шин уже приготовилась прятать очередной зевок, когда дверь открылась.       В первую секунду прошедшая по её телу дрожь достигла такой силы, что сердце на секунду будто замерло. Она смотрела на фигуру в дверях и в то же время куда-то сквозь неё, на плакаты с лицами известных женщин, которые по идее должны были вдохновлять студенток на хорошие оценки. Что ж, сейчас их лица вдохновляли Шин лишь на попытку побега через окно.       За пять лет с их последней встречи Йеджи почти не изменилась. Да, черты её лица несомненно стали острее, потеряв знакомую мягкость, исчезла милая родинка на носу, но это всё ещё была та самая девушка, – звезда Намдэмуна и конкретно старшей школы Намдэм-гу.       Тогда её волосы казались такими же чёрными как ночное небо в середине сентября, а сейчас переливались на солнце то расплавленной медью, то огненными всполохами. Вместо школьных рубашки и шорт – стильный топ, подчёркивающий рельефные мышцы на животе и руках и джинсы с высокой посадкой. Куртку Хван повязала на поясе, но так, чтобы был виден логотип. Вполне в её стиле.       – Блять… – выдохнула Рюджин.       Жар подступил к правой щеке. Она потянулась к ней, но вдруг поймала на себе насмешливый взгляд. Йеджи смотрела как удав на свою жертву, – с абсолютной уверенностью в собственной силе, – и это злило настолько, что ладонь инстинктивно сжалась в кулак. Джису, кажется, почувствовала, потому что под столом дотронулась до колена Шин и слегка погладила.       – Порядок? – Шепнула она.       – Полный. Просто голодная.       Получив от директора кивок, Йеджи прошла на место рядом с Соми и улыбнулась Джису. Она умела использовать своё обаяние. Рюджин помнила, как ещё до переезда они иногда утягивали из маленьких уличных магазинчиков всякие безделушки типа колечек или серёжек дешевле пяти тысяч вон. Каждый раз, когда Хван ловили за руку, она слегка выпирала вперёд нижнюю губу, сводя брови в одну линию, и всхлипывала. Дальше шла тирада о том, что, разумеется, она не хотела ничего брать и на самом деле собиралась оплатить эти милую вещицу, но забылась в разговоре с подругой или отвлеклась на мелочь типа автомобильного гудка. Владельцы всегда верили и отпускали её с большой скидкой на все будущие покупки.       Декан расслабился в массивном кресле и улыбнулся.       – Госпожа Чхве, это Хван Йеджи. Перевелась к нам всего пару недель назад из университета в Токио и сразу изъявила желание поступить в ваш кружок. Разумеется, я сказал, что состав уже набран, но, когда Соми сообщила о травме, я не нашёл человека, который смог бы заменить её лучше.       – Я всё ещё должна провести прослушивание, – покачала головой Джису. – Нужно знать, подстроится ли она под команду, сможет ли держаться на сцене.       – В Токио я год выступала за их команду, – пожала плечами Йеджи. – Думаю, и здесь проблем не возникнет.       – Разумеется, группа под полным вашим контролем, госпожа Чхве, но, как человек, имеющий непосредственное отношение к руководству, я бы хотел, чтобы госпожа Хван как можно скорее приступила к репетициям. Желательно уже на этой неделе.       От такой новости даже глаза Рюджин поползли на лоб. Репетиции в группе проходили по пять раз в неделю, и следующая намечалась уже завтра, а значит, за сегодняшний день Джису пришлось бы обзвонить всех девушек, разъехавшихся на каникулы, и заставить вернуться в университет для прослушивания всего одной певицы. Да, певицы на главную роль, но всё же вряд ли для остальных членов команды личность Хван Йеджи стоила пропущенных выходных.       – Господин декан, – Рюджин подняла руку.       – Да.       – Я могу понять, почему здесь Джису и Соми, но для чего вы вызвали меня? Я вроде как просто декоратор и уже закончила со своей работой.       – О, об этом, – его улыбка не сулила ничего хорошего. – Понимаете, совпало так, что вы с госпожой Хван учитесь в одной группе.       – В одной? Она же старше.       – Брала время для отпуска, – бросила Йеджи.       Декан лишь отмахнулся.       – Детали меня не интересуют. Всё, что вам нужно знать, – госпоже Хван требуется помощь по некоторым предметам, и я решил, что никто не подойдёт на эту роль лучше, чем вы, госпожа Шин. К тому же вы ведь в некотором роде заинтересованное лицо.       «Если я в чём и заинтересована, то только в побеге», – мысленно усмехнулась Шин.       – Господин декан, но я не…       – Она согласна, – ответила Джису.       – Что? – Рюджин скрестила руки на груди.       – Да брось, Рю, ты нас с Черён умудрилась на хорошие оценки вытянуть, а мы даже не на твоём факультете. Если Йеджи действительно так хороша, то учёба может только помешать репетициям.       – То есть ты хочешь, чтобы я за неё училась? Серьёзно?       – Я буду покупать тебе еду весь месяц.       – Год.       – Полгода.       – Договорились.       Рюджин понимала, что спорила скорее для вида. Йеджи возьмут, потому что она действительно талантлива и знает, как вести себя на сцене, а значит, декан в любом случае найдёт способ надавить на Рюджин. Конечно, условия для обучения будут легче, потому что преподаватели часто идут навстречу тем, кто выступает за университет в спортивных и творческих коллективах, но нагрузка всё равно увеличится. Что ж, теперь она хотя бы не за «спасибо» будет этим заниматься.       Выслушав ещё несколько напутственных слов от директора, они вышли в коридор. Джису почти сразу позволила Соми обхватить себя рукой за плечи и повела в сторону лифтов, а Рюджин медленно поплелась за ней, не выпуская руки из глубоких карманов чёрной толстовки. Йеджи всё ещё шла где-то позади, – до слуха Шин доносились звуки её тихих, вкрадчивых, кошачьих шагов.       Когда они поравнялись, Хван задела её плечом.       – Давно не виделись, – усмехнулась она.       – Больше пяти лет.       – Ты… похудела.       – Ты тоже. И подкачалась. Круто.       – Да…       У лифтов они остановились, продолжая смотреть куда угодно, кроме друг друга. Джису и Соми уже уехали, но ни Йеджи, ни Рюджин не торопились вызывать следующий лифт.       – Так… они знают? – Спросила Йеджи.       – О тебе? Нет, – Рюджин помотала головой. – Кроме Юны, конечно.       – Она тоже здесь? Хотя… она же всегда где-то недалеко от тебя.       – Если ты беспокоишься об этом, то я не собираюсь рассказывать, если меня прямо об этом не спросят. Да и вряд ли это имеет какое-нибудь значение. Мы ведь просто тусовались в школе, не более того.       – Да, верно, просто тусовались, – кивнула рыжая.       С Йеджи тогда мечтала тусоваться вся школа. Её мать, – бывшая модель и, следовательно, красотка, – владела сетью элитных ресторанов по всей Корее, а отец продвигался как политик. Кажется, даже метил на должность премьер-министра, но об этом Рюджин знала скорее из разговоров родителей, чем от самой Хван. За ней ещё тогда тянулась целая череда привилегий; деньги и слава родителей гарантировали успех в любой области, но и она сама отлично понимала, как пользоваться своим влиянием. Парни из классов постарше дрались за возможность пригласить её на свидание, а девушки из танцевального клуба, в которых она входила, завидовали её умению быстро запоминать даже самые сложные хореографии. К тому же она пела едва ли не лучше тех, кто годами занимался в школьном хоре или ходил на дополнительные уроки.       Шин как-то пошутила, что с такими талантами ей бы идти в айдолы, на что Йеджи так же шутливо ответила, что индустрия к ней пока не готова.       Вопрос о том, как они смогли поладить, до сих пор оставался открытым. Всё началось во время первого и единственного в жизни Йеджи наказания. Её оставили после уроков за какую-то глупую ссору с учителем литературы, а Рюджин, как и всегда, вляпалась в неприятности либо из-за рисования граффити в неположенном месте, либо из-за пререканий с директором. Так или иначе, но они оказались в одном кабинете. Шин пропустила обед, а Йеджи положила на парту шоколад. Выбирая между собственной безопасностью и удовлетворением базовой потребности, Рюджин выбрала не безопасность и спросила, может ли взять кусочек.       С тех пор они иногда пересекались в коридорах или классах и всегда старались бросить друг другу несколько слов, а затем, – на Спортивном Фестивале, – оказались в одной команде. Стоит ли упоминать, что и в спорте Йеджи была хороша? Рюджин тоже неплохо справлялась, но только с силовыми упражнениями, позорно лажая во всех беговых дисциплинах. В итоге благодаря Хван они получили третье место и сертификат на ужин в ресторанчике рядом со школой.       После этого короткие диалоги в коридорах превратились в полноценные разговоры. Они даже из школы возвращались вместе.       Всё было хорошо, пока Рюджин, как и всегда, не облажалась.       – Ты тоже поёшь?       – Нет, просто помогаю с декорациями. Джису хотела собрать команду из людей, которым доверяет, и так совпало, что из всех только я знала, чем узкогубцы отличаются от плоскогубцев.       С губ Йеджи сорвался смешок.       – Вообще-то… спасибо, что помогаешь. Ну, с учёбой.       – Не то чтобы это было по моему желанию. Удивительно, что ты вообще выбрала инженерный факультет. Тут есть факультет искусств или, на крайний случай, MBA.       – Я на инженерном всего на семестр.       Рюджин кивнула. Количество студентов того или иного факультета строго регулировалось руководством, поэтому получить место в группе можно было лишь по заявке. Конечно, деканат не смог бы отказать Йеджи (вернее, её родителям) в переводе, но и нарушать собственные правила не хотел, поэтому определил её на тот факультет, где ещё оставались свободные места.       – Ну, мне же меньше работы, – пожала плечами Шин.       Когда Хван всё-таки нажала на кнопку вызова лифта, Рюджин сделала вид, что слишком увлечена новостями в Твиттере. Длинной лентой тянулись по экрану гиковские шутки, фотографии айдолок и новости о концертах, камбэках и мировых турах. Шин таким не интересовалась, но Юна настаивала на том, что она должна застэнить (какое нелепое слово) хотя бы одну группу. Оказалось, её любовь к AKMU не считается, поэтому, чтобы отвязаться от сестры, Рюджин для вида подписала на несколько аккаунтов, связанных с (G)I-DLE, а затем действительно влюбилась в их музыку.       – Могла хотя бы здесь выбрать что-то чуть менее лесбийское, чем обычно, – хмыкнула Юна, когда Рюджин поставила на заставку мобильного кадр из «Oh My God».       Выйдя из лифта, Рюджин и Йеджи в молчании добрались до парковки. Юна уже ждала сестру, прислонившись спиной к новенькому чёрному «Хёндаю». При виде Хван её глаза округлились.       – Она же…       – Ага, – кивнула Рюджин, открыв дверь. – Залезай.       – То есть мы просто это проигнорируем?       – Йеджи? Нет. Если тебе так интересно, то она теперь выступает с вами вместо Соми, а ещё я буду заниматься её учёбой, пока в следующем семестре она не перейдёт на другой факультет.       – Ты… подожди… какого фига?!       Рюджин лишь пожала плечами.       – А я говорила, что декан не просто так настоял на том, чтобы мы с Джису пришли вместе. У него не может быть вопросов к моим декорациям, потому что они идеальны, а значит, есть вопросы лично ко мне.       Пробормотав под нос что-то явно не слишком цензурное, Юна откинулась на кожаное кресло и прикусила пухлую нижнюю губу. Собранные в ленивый пучок красные пряди красиво контрастировали с её мягким на вид белым свитером и узкими голубыми джинсами. Рюджин попыталась пихнуть её локтем, на что сестра ответила слабым ударом в плечо.       – Вы ведь с ней даже не общались, – заметила Рюджин. – С чего бы тебе её ненавидеть?       – С того, что она бросила тебя.       – Откуда ты знаешь?       – После твоего переезда она словно забыла о твоём существовании. Ни звонков, ни сообщений. Она даже с днём рождения тебя не поздравляла.       – Нам было по пятнадцать, Юна, и мы общались всего год. Это и дружбой-то называть получалось с натяжкой. Не надо вести себя так, будто Йеджи решила подать на развод после двадцати лет счастливых отношений.       – Я просто считаю, что она поступила с тобой несправедливо.       Рюджин усмехнулась. Если бы Юна только знала, что случилось до того, как Йеджи несколькими нажатиями на экран своего смартфона оборвала их общение. Конечно, она вряд ли встала на сторону Хван, но наверняка хотя бы попыталась её понять.       – Вы, детишки, так любите драму.       – Я всего на два года младше.       Юна надулась, как делала всегда, когда Рюджин напоминала об их разнице в возрасте, и скрестила руки на груди.       Никто, встречая их в первый раз, не верил, что они могут быть сёстрами. Мало того, что Юна выше почти на голову и каждый день выглядит так, будто собирается выйти на подиум на самом важном показе где-нибудь в Милане, пока Рюджин больше напоминает пенёк в растянутой чёрной футболке, их характеры противоположны настолько, насколько возможно. Юны вспыльчива и слишком эмоциональна, как, наверное, и должно быть в неполных девятнадцать, а Рюджин выходит из состояния равнодушия ко всему окружающему лишь в тех случаях, когда приносят еду. Сходятся они лишь в любви к музыке, но даже здесь предпочитают разные жанры, – гранж и рок против попсовых баллад о красивой любви.       Они проехали примерно километр, когда Юна позвала сестру по имени.       – Ты собираешься поехать на кладбище?       – Сегодня же ровно месяц, – ответила она. – Нужно привести могилу в порядок.       – Может, всё-таки задержишься у мамы? Она хочет с тобой поговорить.       – Нам не о чем разговаривать.       – Я понимаю, что ты злишься на неё…       Крепче сжав пальцами руль, Рюджин кивнула.       – Злюсь.       – Но ей действительно жаль.       – И что? Думаешь, этого достаточно, чтобы я забыла шесть последних лет и бросилась ей на шею? Сейчас мы чужие друг другу люди, Юна, и меня это устраивает.       – Но меня – нет!       – Юна… – выдохнув, Рюджин со всей нежностью посмотрела на сестру. – Я правда хочу тебя порадовать, но не в этот раз. Прости.       До дома их матери доехали молча. Она стояла на пороге, и на несколько секунд у Рюджин перехватило дыхание. Второй развод ударил по ней сильнее первого. Она больше не улыбалась, срезала длинные светлые волосы под чёрное каре и начала носить широкие платья, больше напоминающие траурные викторианские наряды. За месяц она с пятидесяти трёх килограммов похудела до сорока и теперь больше напоминала тень той женщины, которую Рюджин когда-то знала. Юна не вдавалась в подробности, но, судя по её рассказам, с характером случилось то же самое.       Мама медленно увядала, а Рюджин никак не могла заставить себя поговорить с ней. Да и стоило ли вообще заставлять?       Дождавшись, пока Юна дойдёт до дверей, Шин нажала на газ и развернула машину. Отца похоронили там, где он хотел, – на маленьком семейном кладбище неподалёку от такого же маленького городка примерно в трёх километрах от Ичхона. Людей здесь и в солнечные дни было немного, а сейчас, когда солнце уже клонилось к закату и поднимался ветер, кладбище больше напоминало пустырь, утыканный мрачными каменными столбами.       Опустившись на колени рядом со знакомой могилой, Рюджин грабельками отодвинула в сторону листья, разделив их на маленькие кучки, привела в порядок слипшуюся после частых дождей землю, положила купленные заранее цветы. Отец всегда считал, что это глупо, и сейчас наверняка бы посмеялся, но у Шин не получилось пересилить глупую уверенность в необходимости цветов. Без них всё выглядело бы так же пусто, как и их с отцом жизнь. Он такого не заслуживал.       – Ты помнишь Йеджи, пап? – Шёпотом спросила Рюджин, дотрагиваясь до камня. – Она тебе никогда не нравилась. Ни она, ни её родители. Так вот… теперь она вроде как поёт в той же группе, что и Юна, и я должна разбираться с её учёбой, потому что этот абсолютный гуманитарий решил перевестись на инженерный факультет. Не дура ли?       Ответа, очевидно, не последовало. Салфетками стерев с камня грязь и оторвав присохшие листья, Шин поднялась на ноги и поплелась к своей машине. Небо окончательно почернело, и на тёмном полотне драгоценными камнями проступили сверкающие звёзды. Некоторые из созвездий Рюджин помнила с уроков астрономии, другие из многочисленных книг, которые читала, когда после переезда надолго оставалась дома одна. Ей нравилось, сидя на широком подоконнике в своей новой комнате, разглядывать небо. Это слегка скрашивало одиночество.       Поставив машину на привычное место рядом с общежитием, Рюджин поднялась в свою комнату. Едва ключ провернулся в замке, как Джису высунулась из своей комнаты и потрясла в воздухе крафтовым пакетом, от которого по всему коридору исходил приятный аромат свежей выпечки.       – Это мой ужин? – Улыбнулась Шин. – Не стоило.       – Стоило, – кивнула Джису. – Хочешь вместе глянуть «Сплетницу»?       – Чтобы ты снова била меня на каждом драматичном моменте?       – В этот раз такого не будет.       – Ты говоришь это перед каждым просмотром.       – Ну, Рю…       – Ладно.       После двух или трёх наполненных событиями серий, сопровождаемых сильными ударами то по плечам, то по животу, то по ногам или рёбрам, Джису затихла. Её голова опустилась на плечо Рюджин. Дыхание стало ровным. Стянув с кровати тёплый плед, Шин накрыла их обеих и закрыла глаза.       Сон подступил незаметно.