дорогой друг!

      «Дорогой друг!       Психотерапевт хочет, чтобы я «вернулась в жизнь». Нелепо звучит, да? Я тоже так думаю, но на сеансах он только и говорит, что о том, каким важным шагом для меня будет снова заняться тем, что когда-то приносило мне удовольствие.       Он, конечно, прав, но всякий раз, когда я слышу об этом, мне хочется рвать на себе волосы. Как я могу? Разве у меня есть право жить так же, как раньше, зная, что ты уже никогда не сможешь заниматься тем же самым? Без тебя… без тебя это не имеет такого значения.       По правде говоря, без тебя всё это не имеет значения.       Мне жаль, что тогда ничего не вышло.       Жаль, что не выйдет и сейчас.       Я бы хотела, но… как же бесит это вечное «но». «Я люблю тебя, но…», «ты хороший человек, но…», «вы талантливы, но…». И так раз за разом, пока это дерьмо не въедается в мозг настолько, что перестаёшь замечать всё, кроме того, что шло после этого «но». Впрочем, наверное, это и правильно.       Итак… я справлюсь, да? Ты бы хотел услышать, что я справлюсь, поэтому я говорю это.       Я справлюсь!».

***

      Когда Рюджин открыла глаза, Джису уже бегала по комнате, в состоянии близком к панике вываливая из шкафов свои вещи. Стрелки часов над кроватью перешли отметку в девять утра, и студенты уже начали бродить по коридорам от ванных до своих комнат и лестниц. От одежды Шин до сих пор пахло пиццей, а на чёрной ткани белели пятна фермерского соуса для картошки фри, но это не имело для неё значения.       – У тебя что, нет занятий? – Спросила Чхве.       – Есть.       – Тогда почему ты ещё здесь?       – Потому что в отличии от вас, фанатиков-театралов, такие стабильные технари, как я, сразу приучают преподавателей к своему расписанию. Я всегда опаздываю, и все это знают.       – И как тебя ещё не отчислили?       – Я просто талантливая.       Приняв душ и сменив толстовку на широкую чёрную рубашку, Рюджин поплелась в сторону мастерских инженерного факультета. Туда уже тянулись толпами и другие уставшие студентки с массивными рюкзаками и сумками, крупными коробками в руках. На лицах каждой из них читалось откровенное отвращение и к этому утру, и к преподавателям, и даже друг к другу.       «В общем, очередной счастливый день», – подумала Шин.       Пока студенты других факультетов проводили каникулы, отдыхая, инженеры всегда выходили на день или два раньше, чтобы начать работу над итоговым проектом. Труд обычно оправдывал себя. Те, кто создавали нечто действительно интересное, могли рассчитывать на работу в крупнейших компаниях не только Азии, но и Европы, и Америки.       – А вот и ты, – Минджон, – её соседка по рабочему столу, – толкнула для неё стул.       – Где Винтер?       – Там же, где и всегда.       Услышав своё имя, робо-пёс, облачённый в белую искусственную кожу с пятнами по всему телу, выбежал из-за шкафа с реактивами и уткнулся холодным носом в ногу Рюджин. Они с Минджон собрали его ещё на первом курсе, когда были вынуждены дежурить в лаборатории из-за ошибки в показаниях одного из приборов. То, что виной этому стал сбой в самой системе, выяснили только через несколько часов, но даже этого оказалось достаточно, чтобы переделать несколько никому не нужных проектов в милую игрушку.       – Привет, приятель. Не скучал по мне?       – Согласно его программе…       – Он не может скучать, – отмахнулась Рюджин. – Да, в курсе. Просто дай мне помечтать. У меня даже кошки никогда не было, а тут целая милая версия К9.       – Ты можешь не вести себя так… кхм… по-гиковски?       – А ты можешь не быть такой занудой?       Минджон хотела сказать что-то ещё, но профессор Ю вошёл в мастерскую, и все разговоры стихли. Рюджин надеялась, что после работы над декорациями сможет отвлечься достаточно, чтобы во время работы над итоговым проектом быстро придумать что-нибудь интересное, но всё закончилось глупыми рисунками на полях. Ещё до переезда, – до того, как мама всё испортила, – она думала, что изменит мир. Без деталей, просто, возможно, в один день случится чудо, и она вдруг проснётся с огромной популярностью и Нобелевской Премией в кармане.       Всё рухнуло в четырнадцать. Реальность не просто ударила под дых, она словно опрокинула её на землю и отпинала так, что сломала несколько рёбер. В то время Шин думала не о своих мечтах, не о планах на будущее, а о матери, отце и их постоянных ссорах за закрытыми дверями, о бумагах, которыми папа размахивал всякий раз, когда мать повышала на него голос, о фотографиях в ящике отцовского стола. Потом были Йеджи, развод и переезд, новая школа и Джису, экзамены и университет. Она даже не верила, что поступит, просто подала документы по просьбе Чхве, но комиссию впечатлило её резюме. Даже удивительно, учитывая, сколько дерьмовых отзывов оставили там полиция и её социальный педагог.       – Четыре часа! – Объявила Минджон.       Взвизгнув, Винтер бросился к ней и врезался головой в колено.       – Отлично, – Рюджин бросила свой блокнот в ящик. – Я хочу есть.       – Ты всегда хочешь есть.       – Это черта всех гениев. Мы тратим много сил на умственную деятельность, так что и восполнять должны больше, чем остальные.       – Ну, Джимин пригласила меня на ужин в ресторанчик в квартале отсюда. Можешь присоединиться.       – И смотреть, как она заглядывает тебе в рот? Нет уж, спасибо.       – Она не заглядывает мне в рот, – Минджон скрестила руки на груди.       – Нет, именно это она и делает. Она же влюблена в тебя.       – Она гетеро.       – А я ненавижу «Доктора Кто».       – Серьёзно, Рюджин, когда мы познакомились, у неё был парень.       – С которым она рассталась через неделю после вашего знакомства. И всё, что она делает с тех пор, – носится за тобой. Я уверена, что даже сейчас она ждёт у входа.       – Ты преувеличиваешь.       – Минджон, она не уезжала на каникулы, чтобы не оставлять тебя.       – Она просто хотела остаться в Сеуле.       – И поэтому не выходила из общежития без тебя.       – Она выходила.       – Нет.       – Да.       – Нет, Минджон. Серьёзно, я удивлена, что она до сих пор не ходит с табличкой «Я люблю Ким Минджон» над головой.       – Ты просто чокнулась.       – А ты ведёшь себя как тупица, – пожала плечами Рюджин.       Закатив глаза, Минджон бросила в Шин карандаш и направилась к выходу из мастерской. Как Шин и ожидала, Джимин ждала её у входа и почти сразу притянула Ким к себе, носом утыкаясь в точку между плечом и шеей. Её руки поднялись от талии к плечам, а затем опустились на внезапно покрасневшие щёки, поглаживая их большими пальцами.       Помахав Ю, Рюджин закинула на плечи рюкзак и направилась к выходу.       Ей всегда нравилось прогуливаться по кампусу в это время. Большинство студентов либо ещё занимались, либо уже отдыхали в своих комнатах, и многочисленные аллеи, ведущие от одних университетских корпусов к другим, оказывались почти пусты. Она бродила по ним, слушая музыку, иногда рисуя, размышляя обо всём, что приходило на ум. В этот раз прогулка заняла почти час, пока мобильный в кармане не подал признаки жизни.       – Я знаю, что ты голодна, – раздался знакомый голос.       – И тебе привет, Джису, – улыбнулась Рюджин. – Да, очень голодна. Хочешь купить мне еды?       – Мы с Черён и остальными решили перекусить после прослушивания Йеджи. Присоединишься?       – Йеджи с вами?       – Нет, она почти сразу ушла, а что?       – Просто стало любопытно. Отправь координаты, я скоро буду.       Когда она пришла, все девушки уже расселись за самым большим столом и теперь выбирали еду. Черён и Юна спорили из-за какой-то части выступления, пока Гаыль, Кюджин и Юнджин обсуждали, молочный коктейль с каким вкусом должны попробовать сегодня. Джису и Аин стояли у стойки раздачи, договариваясь о том, как будут оплачивать счёт.       Едва Рюджин вошла, как Джису быстрым шагом направилась к ней, чтобы обнять.       – Ты в хорошем настроении, – заметила Шин. – Что, жизнь уже не кончена?       – Декан был прав, Йеджи великолепна в танцах и пении и сможет заменить Соми.       – Ну, я рада.       – Почему я этому не верю? – Джису скрестила руки на груди.       – Эй, я действительно рада, но то, что ты берёшь её в команду, означает, что теперь я должна учиться ещё и за неё. Вряд ли кого-то может обрадоваться, узнав, что ему придётся работать в два раза больше, чем раньше.       – Я могу тебе помогать.       – В прошлый раз, когда ты попыталась мне помочь, общежитие на час осталось без электричества, так что не стоит. Серьёзно.       – Но я стала лучше!       – Как человек – определённо, как мастер – ты всё ещё дерьмо. Прости.       Джису слабо ударила её по плечу.       – Я тебя больше не люблю.       – Ага. Купи поесть.       Пока остальные обсуждали Йеджи, Рюджин наслаждалась нежным вкусом жареной курицы, щедро политой соусом и посыпанной свежей зеленью. В воздухе витали восхитительные ароматы только что приготовленной еды, и желудок сам по себе начинал урчать. Джису это смешило, потому что она то и дело опускала руку на живот Рюджин и поглаживала его.       – Как ты можешь столько есть и не набирать в весе?       – Попробуй думать столько же, сколько я. Вот это, – Рюджин пальцем указала на свой висок. – Работает двадцать четыре на семь без выходных и перерывов на обед.       – Ага, – хмыкнула Юна. – И всё равно умудряется забывать, во сколько начинаются занятия.       – Я опаздываю на занятия, потому что не хочу на них ходить. Это не признак глупости.       – Это признак твоей безответственности.       – О, нет, я очень ответственна, когда дело касается того, что мне нравится.       – То есть видеоигр, фильмов и девушек?       – Ты даже в этих областях не слишком-то ответственна.       Скатав салфетку в шарик, Юна метнула его в Рюджин и скрестила руки на груди.       – Ну, прости, – улыбнулась Рюджин.       – Нет.       – Юна…       – Терпеть тебя не могу.       Рассмеявшись, Рюджин под столом подтолкнула сестру ногой и улыбнулась ещё шире, чем раньше.       – Я тебя тоже люблю.       Остальные продолжили говорить о сегодняшней репетиции и Йеджи. Рюджин не удивляло то, что они были впечатлены, – Йеджи считалась звездой ещё со средней школы, когда все классы узнали, что она получила приглашение на прослушивание в JYP. Все тогда только и болтали, что о том, что учатся в одной школе с будущей айдолкой, а затем выяснилось, что от стажировки Хван отказалась. Никто не знал, почему, а спрашивать не решился. Даже её ближайшие подруги боялись, поэтому разговоры вскоре стихли.       – Чэён сказала, что она действительно перевелась из Токио, – сказала Черён. Её младшая сестра входила в студенческий совет при деканате и могла найти информацию о любой студентке. – О причине в личном деле ничего нет, но Чэ уверена, будто с ней случилось что-то плохое. То есть… иначе для чего ей ещё бы было переводиться в другую страну в середине учебного года?       – Может по дому соскучилась?       Джису покачала головой.       – Так или иначе, она теперь с нами, поэтому мы должны вести себя мило. Никаких разговор за спиной и лишних вопросов. Ясно?       Рюджин и Юна переглянулись. Сестра знала об их с Йеджи общения поверхностно, только со слов самой Рюджин, но была уверена, что весь тот год, что они дружили, Хван вела себя как последняя сука. Разумеется, это было не так, но Юна словно отказывалась верить Рюджин, утверждая, что та просто слишком добра по отношению к такой стерве. Как будто Шин была на такое способна.       – Так… есть планы на вечер, Рю? – Джису обняла её за плечо, притягивая к себе.       – «Life Is Strange», конечно.       – Снова будешь спасать ту стерву-панкушку?       – Мою стерву-панкушку, – поправила Рюджин. – И её зовут Хлоя. Могла бы запомнить.       – То, что ты строила на ней свою личность до поступления в университет, не означает, что я должна знать её имя. Мне, знаешь ли, в то время было достаточно одной чокнутой любительницы рока с синими волосами.       – Но не отрицай, что в то время я была горячей. Да, очень тупой и злой, но всё равно невероятно горячей.       – Сейчас ты мне нравишься больше.       Примерно через час Рюджин решила, что провела в обществе команды достаточно времени, чтобы не казаться им социофобом, и вернулась в общежитие. Коридоры, как и всегда, были пусты, и только пара девушек продолжали готовить что-то на кухне, одновременно обсуждая парней. Голоса стихи, когда Шин добралась до своего этажа, но их место занял другой, – знакомый до боли в сердце.       Йеджи…       – Я не… – бормотала она. – Дай мне договорить! Я уже сказала всё, что думаю о тебе и твоих словах, поэтому, пожалуйста, оставь меня в покое. И… нет! Нет, не смей даже говорить мне об этом!       Судя по звуку удара, разговор закончился на не самой лучшей ноте, поэтому Рюджин не стала входить в коридор сразу. Постояв пару минут у двери, она всё-таки решилась приоткрыть её и на цыпочках прошмыгнуть к своей комнате, но почти сразу столкнулась взглядом с Йеджи. Она стояла прямо в центре коридора, рукавом лонгслива вытирая текущие по лицу слёзы. Её руки дрожали.       – Рюджин… – выдохнула она.       – П-привет, – Шин сделала нерешительный шаг в её сторону. – Невовремя, да?       – Я просто… кхм… неприятный разговор.       – Понимаю.       – Так… ты живёшь напротив, да? Удивительно, что мы продолжаем сталкиваться.       – Ничего удивительного. Так как теперь ты в команде Джису, то я должна заниматься твоей учёбой, поэтому будет лучше поселить тебя поближе ко мне. Ну, так, на всякий случай. Это было ожидаемо.       – Не для меня. Слушай, я… – Йеджи неловко провела руками по своим бёдрам, вытирая пот о джинсы, и повела плечами. – Я просто… помнишь тот случай? Перед твоим переездом.       – Ту глупость?       – «Глупость»? – Переспросила Йеджи.       – Да. Поцелуй. Мне правда жаль, что я тогда это сделала.       – Я просто хотела извиниться за то, что ударила тебя. Мне не следовало. Как и игнорировать тебя.       – Ну, то, что случилось, уже не изменить.       – Ты не злишься?       – Неа, – отмахнулась Рюджин. – Твоя ошибка была реакцией на мою ошибку.       – Хорошо, потому что я не хочу начинать выступление в команде со ссоры с тобой. Или вообще с кем-либо.       – Не стоит волноваться по этому поводку. Девочки из команды очень милые и всегда готовы помочь, если тебе это понадобится, а Джису трепетно относится к вопросу адаптации новичков. Тебе крупно повезло с ними.       – Я рада.       Неловко ёрзая под пристальным взглядом Йеджи, Рюджин подошла к своей комнате и открыла дверь. В голове крутились воспоминания о том, как в один из плохих вечеров, когда мать и отец снова поругались, она сбежала из дома и почти час бродила по району, пока Хван не заметила её. Двери в дом были закрыты, поэтому в комнату пришлось лезть через окно, но Шин и сейчас готова была сказать, что это того стоило, потому что почти сразу после она оказалась в нежных объятиях Йеджи.       Они лежали, обнявшись, до утра. Хван гладила её по голове, накручивая на пальцы короткие синие пряди, иногда целовала в лоб и шептала всякие милые глупости. Она говорила, что, если Рюджин захочет, то они смогут лежать так каждую ночь, засыпать и просыпаться вместе. Шин хотела верить в это, но на ум снова приходили крики матери и тихая злость отца. Всё рушилось, и она как никогда хорошо понимала, что рано или поздно окажется под осколками своей старой жизни, и Йеджи вряд ли сможет её вытащить.       – Рюджин, – позвала Хван.       – А?       – Нам стоит сходить куда-нибудь на следующей неделе. Вспомнить прошлое.       – Стоит, – кивнула Рюджин.       Йеджи хотела сказать что-то ещё, но Джису вошла в коридор, держа в обеих руках пакеты с эмблемой хорошего ресторанчика на соседней улице.       – Рюджин, – улыбнулась она. – О, Йеджи… ты тоже здесь живёшь?       – С сегодняшнего дня.       – Это хорошо. Можем вместе ходить на занятия, если Рюджин, конечно, в очередной раз не проспит.       – Просплю, – бросила Шин. – Ты по делу или просто соскучилась?       – Соскучилась. Можно посмотреть, как ты играешь?       – Ты же ненавидишь LiS.       – Мне нравятся твои комментарии. И у меня есть еда, так что ты точно не сможешь мне отказать.       – Ладно, – Рюджин придержала для неё дверь и слегка подтолкнула плечом. – Только не ной, когда в конце я снова выберу Хлою.       – Ничего не обещаю.       Шин готова была поклясться, что видела, как изменился взгляд Йеджи. Она смотрела слишком пристально, чтобы это казалось нормальным, а, когда Рюджин посмотрела в ответ, резко развернулась и скрылась за дверью в комнату.       – Что с ней? – Спросила Джису.       – Понятия не имею. Наверное, устала от переезда. Что ты мне принесла?       – Знаешь, мне кажется, что и через двадцать лет при встрече ты будешь спрашивать, не принесла ли я тебе поесть.       – Думаешь, мы будем дружить и через двадцать лет?       – Определённо, – пожала плечами Джису. – Мы слишком хорошо дополняем друг друга, чтобы разойтись.