Поцелуй сквозь время

      Прошло десятилетие с тех пор, как Вэй Усянь поселился в Гусу Лань на правах супруга Ханьгуан-цзюня. Прошли годы, полные налаживания отношений между Старейшиной Илина и семьей его мужа. Вэй Усянь прижился в Облачных Глубинах, став любимым наставником для молодежи. Старики же или смирились с его присутствием, или все же нашли причины, чтобы симпатизировать ему – таки ум Вэй Ина был незауряден, что признал весь мир заклинательства, пользуясь его изобретениями для ночных охот на протяжении многих лет. По причине этого признания в Облачных Глубинах нашелся уголок для его мастерской, где любимый супруг Ханьгуан-цзюня создавал новые гениальные изобретения в свободное от возни с молодежью время.       Когда время подошло к десятилетней годовщине их брака, Вэй Усянь и Лань Ванцзи решили отправиться в путешествие, посетив памятные для становления их пары места да навестив по дороге давних друзей.       Воды времени не затушили огня их любви, что крепко держал их вместе, оттого, не изменяя шаловливой натуре Вэй Ина и свойственному для Лань Чжаня потаканию маленьким шалостям первого, почти на каждой памятной остановке они разыгрывали какой-нибудь отрывок из прошлого. Оставляя позади тьму и печаль, они взывали к памяти о светлых и теплых днях.       Будучи в окрестностях владений ордена Ланьлин Цзинь, управление которым многие годы назад свалилось на плечи Цзинь Лина, пара навестила племянника и решительно направилась к горе Байфэн, где когда-то в прошлой жизни – как порой называл отрезок времени, проведенный в родном теле, Вэй Ин – они были участниками охоты, устроенной Ланьлин Цзинь. Это место стало связанным с одним из наиболее запоминающихся моментов для обоих, когда Вэй Ину открылась правда о сильной девушке, что так страстно прижимала его к дереву, скрадывая с губ первый поцелуй.       — Лань Чжань! — окликнул мужа Вэй Ин, игриво щуря лучащиеся озорством глаза. Годы шли, но мало сказывались на манере поведения Старейшины Илина. Пускай на его плечах теперь неизменно висел груз полного мрака прошлого, имея настрой, он все такой же пружинистой походкой спешил навстречу веселью, широко улыбаясь. Являясь магистром темных искусств, опытным заклинателем и изобретателем, глубоко понимающим суть вещей, он все еще был Вэй Ином – тем юношей, что однажды перелез через стену Облачных Глубин с «Улыбкой Императора» в руках, лишь чтоб нарваться на бой с Лань Ванцзи.       — Мгм? — откликнулся Второй Нефрит, следуя за мужем, ведущим его к смутно знакомому дереву. Вэй Ин размотал ленту с запястья, как делал когда-то, только теперь это была лента Лань Чжаня, которую тот вручил ему на свадьбе, продолжая носить на лбу новую – ту, которую вручили Вэй Ину, когда его присутствие в жизни Ланей стало неизбежным. Несколько движений, и лента с плывущими облаками была повязана на глаза. Вэй Ин резво приземлился на изогнутый ствол дерева, принимая позу праздно задремавшего на природе молодого господина.       — Я такой расслабленный и беззащитный, Лань Чжань! — с придыханием заговорил он. — Перед глазами темнота, вокруг тишина! Одиночество пожирает бедного Сянь-Сяня, а уж как оно гнетет его губы!..       Лань Ванцзи не стал более слушать драматично-похабных речей супруга, коршуном налетая на взвизгнувшего Вэй Усяня, чтобы бесконечно терзать его губы до тех пор, пока они не начнут совсем уж задыхаться от заполошного сбитого дыхания и усилившегося стука сердец. А Вэй Ин только этого и ждал, жадно приникая к его устам в ответ. Сохраняя достоверность изображаемой сцены, Лань Чжань схватил его руки своими, крепко фиксируя их у дерева.       Гора Байфэн, когда никто не устраивает на ней ночных охот, обычно безлюдна. Пока Вэй Усянь и Лань Ванцзи шли до своего памятного места, им не встретилось ни единого человека, будь то обыкновенный селянин или заклинатель. Сейчас здесь не было тварей, способных доставить неприятности, тем более в дневное время… И это все было на руку Вэй Ину, который собирался, не стесняясь, насладиться временем со своим мужем… или, если уж совсем честно, наслаждаться он собирался именно своим мужем, спровоцировав на более решительные действия, чем те, на которые он отважился здесь однажды в молодости.       Дыхания смешались, все внимание супругов сосредоточилось друг на друге. Вэй Ин не видел Лань Чжаня, но ощущал его каждой частичкой своего тела: его сильную хватку на своих руках, вес его тела, придавливающий Вэй Усяня к дереву, его губы поверх, а язык – внутри его рта. Запах сандала, ставший столь родным и близким, окружал, обволакивал, заставляя мысли испаряться. Его хотелось жадно вдыхать, не страшась головокружения, возникшего бы от такого несдерживаемого энтузиазма.       Лань Ванцзи спустился ниже, приникая губами к шее мужа, с не утихшим с годами голодом набрасываясь на светлую кожу, чтобы замарать ее собственными следами. Вэй Ин, не страшась смутить пролетающих мимо птиц, поощрительно издавал звуки разной степени громкости и развязности. Это не было любимыми ими обоими грязными разговорчиками Вэй Усяня, но подобные звуки оказывали на Лань Ванцзи не меньшее влияние.       Лань Чжань отпустил его руки, чтобы схватиться за ворот супруга в желании распутать одежды на его груди. Вэй Ин же протянул свои к голове мужа, обхватывая того за челюсть и притягивая ближе.       Поглощенные друг другом, они забыли про мир вокруг, пока поблизости тихо не зашуршали кусты. Казалось бы, это мог быть пробегающий мимо дикий зверь: заяц или суслик, к примеру… Они бы и не обратили на это внимания, если бы вскоре не раздался голос:       — А-Сянь?! — пораженно охнул кто-то, явно опешив от открывшегося зрелища. И голос этот был отчего-то тревожно знакомый Вэй Ину, что уж говорить про обращение!       Вэй Усянь задохнулся и закашлялся, резким, но не калечащим движением отталкивая мужа от себя, прежде чем скатиться с дерева, упав на землю.       Он быстро сдернул повязку с глаз, и, стоило резкости зрения вернуться, оглушенно уставился на источник звука. Розовое и желтое пятна внезапно обрели облики Цзян Яньли и Цзинь Цзысюаня.       Вэй Усяню показалось, что все звуки мира заменил тонкий монотонный звон. Голова потяжелела, перестав трезво воспринимать реальность. Что произошло? Что предстало его глазам? Это заклинание? Мираж, навеянный тьмой? Или души прервали свой покой, чтобы прервать его бесстыдства? Или же они вышли встретить его на Небесах?..       Как он сам мог очутиться в этот миг на Небесах, он знать не знал, да и задумываться о причинах и следствиях мешал вид живой, пышущей молодой силой, шицзе. Да и Цзинь Цзысюань без следов фатального пробития, обеспеченного его сердцу Вэнь Нином, смотрелся на диво приятно. Вэй Ин даже уловил собственную радость от лицезрения живого Павлина, чего в юные годы никогда бы не произошло. Да и вообще, будь он в здравом уме, подобного бы не случилось. Пусть он и примирился с мыслью, что в роли мужа Цзинь Цзысюань преуспел и сделал шицзе счастливой, но… радоваться, видя его? О, нет. В своем уме Вэй Ин никогда бы не стал. Но сейчас… вероятно, чувство вины, которое он никогда не смог бы отпустить, все же слишком сильно влияло на его сердце, отчего сейчас он вконец помешался и готов рыдать от счастья. И каяться. Собственно… а почему он еще не начал?       — Шицзе! Цзинь Цзысюань! Простите меня! — воскликнул он, не поднимаясь с колен, на которые свалился с дерева.       — А-Сянь? — еще раз позвала его Цзян Яньли. Вэй Ин и правда расплакался. Звук ее нежного голоса, зовущего его. Как давно Вэй Усянь не слышал его? — Ох, не плачь! Мы… Мы с молодым господином Цзинем никому не расскажем о том, что видели! — она суетливо подошла к нему, чтобы утереть слезы своим платком. Лань Ванцзи замер памятником самому себе, впав в ступор от происходящего вокруг. Он не верил, что у них с мужем могли начаться массовые галлюцинации, да и давно почившие родственники супруга выглядели на диво плотно и живо, что мало походило на результат какого-либо причудливого заклинания.       Вэй Усянь покачал головой в ответ на слова шицзе. Что они там видели?! Какое имеет значение, узнает ли кто-то о подобном! Важно лишь то, что он не видел ее десять лет, если не считать пролетевших как мгновенье тринадцати лет посмертного забвения.       — Прости меня, шицзе, — тихо сказал он, сквозь слезы смотря на нежное лицо Цзян Яньли, омраченное тревогой. Он не должен был сметь, но так желал попросить прощения за ее страдания. За вдовство, за смерть, за сына, оставшегося сиротой…       — Тебе не за что извиняться, А-Сянь! — ответила она, сведя брови. — Я люблю тебя любым, ведь ты мой младший брат. А-Чэн тоже должен понять тебя, если это выбор твоего сердца, — Цзян Яньли и не думала, что ее брат настолько чувствительно отреагирует, если ей раскроется правда о его сердечном влечении…       — Это никогда не было выбором моего сердца! — воспротивился Вэй Усянь с жаром. Он никогда не желал битвы! Не желал жертв! Тем более – ее жертвы! Даже если она выбрала смерть за него, он бы никогда не одобрил такого ее выбора! — И Цзян Чэн никогда не простит, даже если поймет! — горько договорил он. Смерть сестры стала вечным шрамом на душе Цзян Чэна. Умереть от руки Вэй Усяня или за него – какая разница? Так или иначе, он связан с ее гибелью!       — Что ты имеешь в виду, говоря так? Тебя принудили, А-Сянь?! —напряглась пуще прежнего дева Цзян, быстро бросив дикий взгляд на застывшего Лань Ванцзи и вернув все внимание брату, обхватывая его лицо ладонями.       Лань Чжань отмер, обратив более пристальное внимание на диалог и быстро оценив ситуацию. Запахло жареным. Видимо, это плоть самого Лань Ванцзи предчувствовала свое скорое обугливание под взглядом девы Цзян.       — Вэй Ин, — взволнованно позвал он, но супруг не собирался резко приходить в себя, оттого продолжил копать им более глубокую яму. — Конечно, меня вынудили, пускай это нисколько и не оправдывает меня… — горько признал Вэй Усянь.       Цзян Яньли и даже Цзинь Цзысюань обратили совершенно безумные взгляды на Лань Ванцзи. Они явно были шокированы.       — М..Молодой господин Лань! — ахнула Цзян Яньли.       — Ханьгуан-цзюнь, — неверяще покачал головой наследник Цзинь. Кто бы мог подумать! Праведный и благородный Второй Нефрит способен принудить к постыдной близости мужчину!.. И кого! Вэй Усяня! Того самого Вэй Усяня, с которым у них неизменно случались конфликты, стоило им встретиться!       Вэй Ин, явно до сих пор одуревший от ошеломляющей встречи, решил, что обратиться к мужу будет хорошей идеей:       — Лань Чжань! Ты ведь можешь подтвердить, что я не лгу?       Может, словам такого порочного человека, как Старейшина Илина, и нет веры, но ведь заверениям Ханьгуан-цзюня явно поверят! Любыми способами он должен донести, что не желал им такой судьбы! Да, он был виноват, он был участником, но не зачинщиком! Это не снимает с него вины, но пусть Цзян Яньли знает, что ее младший брат никогда не предавал ее! Никогда не хотел предавать и никогда не замышлял злодеяний в сторону ее только обретенной семьи!       Лань Чжань, ощущающий, как от взглядов сестры мужа и его зятя начинает коптиться кожа под одеждой, постарался намекнуть Вэй Ину, какова суть ситуации, в которую они угодили:       — Вэй Ин. Я не вынуждал тебя целовать себя на дереве. — Это я вынудил тебя поцеловать меня на дереве, — тут же уверенно и бесстыдно заявил Вэй Ин, кивая.       Взгляды, полные ошеломления, переместились на Вэй Усяня. Цзян Яньли и Цзинь Цзысюань просто онемели, не в силах что-либо сказать и уже не зная, как следует среагировать.       — Всегда рад целовать Вэй Ина, — в смирении выдохнул Лань Ванцзи, все еще стараясь спасти рушащуюся на глазах репутацию супруга. И стоило звукам его голоса прорезать воздух, как ошарашенные взгляды вновь вернулись к нему.       Кто бы мог подумать, что Лань Ванцзи может произнести нечто подобное! Как бесстыдно!       Лань Чжань решил, что пора это заканчивать. Пока еще никто не очнулся от своего смятения, он подхватил мужа, поднимая на ноги, чтобы увести его в сторону.       — Нужно кое-что обсудить. Лично, — для приличия пояснил он, оттаскивая Вэй Ина на другой край полянки.       — Лань Чжань?..       — Вэй Ин, соберись, — тихо сказал он, отворачивая их лица от Цзян Яньли и Цзинь Цзысюаня. —Кажется, нас переместили в прошлое. Дева Цзян и молодой господин Цзинь могут понять нас превратно.       — Так мы не умерли? — хлопнул глазами Вэй Ин. Ему явно было тяжело прийти в себя. Все, связанное с Цзян Яньли, после ее смерти слишком сильно травмировало его.       — С чего бы нам умирать? — резонно спросил Лань Ванцзи.       — Может, наши сердца наконец не выдержали нашей привлекательности друг для друга?.. С чего бы нам вдруг перемещаться в прошлое? Бывает ли подобное вообще? — спросил он в ответ. Хотя, мысленно дополнил он, ему ли, успешно вернувшемуся с того света, говорить о том, что бывает или нет, если это нелепо звучит?       — Ты в своем настоящем теле, Вэй Ин, — привел максимально убедительный аргумент Лань Чжань. — И что ты считаешь более вероятным: что подобная неловкая встреча произошла в прошлом или же сами Небеса решили нас опозорить перед глазами почивших родственников?       — Соглашусь, твоя версия все же звучит убедительнее, — кивнул Вэй Усянь. И, услышав про тело, не удержался от того, чтобы ощупать пальцами собственное лицо, действительно прослеживая линии, от которых давно отвык в теле Мо Сюаньюя. Может быть, они и были весьма похожи в общем, но Мо Сюаньюй все же нес в себе множетсво фамильных черт Цзиней, которые Цзинь Гуаньшань штамповал в своих потомках, словно оставляя след своей личной печати на чистых листах неосторожно повстречавших его женщин.       Да и в груди, оказывается, вновь не было золотого ядра. Оказывается, вот что вызывало внезапно проникший в него холод. А ему уж казалось, это души умерших так промораживают его одним своим присутствием!       — Значит, — вновь заговорил Вэй Ин, начиная просыпаться от навеянного шоком дурмана. — Значит, мы можем все изменить, верно, Лань Чжань?! Мы уже создали событие, которого не случалось раньше! И теперь… теперь мы можем спасти Вэней! Если поступим по-другому, так, чтобы никто не осмелился на них клеветать…       — Вэй Ин, дыши глубже.       — Все… Все хорошо, Лань Чжань. Понимаешь, я много думал об этом… Как бы я мог поступить иначе, чтобы ситуация не стала… такой, что привела нас всех к смерти. Нам нужно поторопиться! Мы должны собрать свидетелей, что подтвердят зверства Цзиней!       Вэй Ин нахмурился: спустя два месяца с охоты на Байфэн его в Юньмэне найдет Вэнь Цин с рассказом о том, как несколько дней назад Цзинь Цзысюнь забрал ее брата и увел остальных членов ее семьи с места их жительства. Если они поторопятся и раскроют планы Цзиней раньше, то Вэнь Нина не успеют убить! Так что он… они с Лань Чжанем могут позаботиться не только о том, чтобы его семья была в безопасности и не встретила того же ужасного конца, но и спасти его жизнь! Тогда Призрачный Генерал никогда не появится и не станет кошмаром, которым запугивают детей, наравне со Старейшиной Илина. Да и самому ему может стать без надобности селиться на могильных курганах в Илине, зарабатывая тем самым себе это хао! Нужно показать людям из разных орденов, что творится у них под носом, какие зверства устраивает орден Ланьлин Цзинь, уподобившись Цишань Вэнь.       — Хорошо, — решительно кивнул Лань Ванцзи. — Предлагаю взять с собой моего брата, главу Не и Цзян Ванъиня. Цзинь Цзысюань тоже не будет лишним.       Они синхронно обернулись, поймав взглядами наследника Цзинь. От столь пристального внимания он вздрогнул. Почему они так смотрят?!       — Ох! — вспомнил Вэй Ин. — И ведь именно на этой охоте он должен признаться шицзе, что сам пригласил ее сюда… после моей ссоры с ним и Цзинь Цзысюнем. А ведь он уже должен был успеть наговорить шицзе гадостей!       Лань Ванцзи промолчал, но подумал, что, какие бы гадости ни наговорил ей Цзинь Цзысюань, после увиденного далее, Цзян Яньли позабыла любую из них.       А Вэй Ина в итоге догнала мысль о том, в каком именно свете он сейчас предстал перед шицзе и Павлином. О, Небожители! Он чуть не сожрал Лань Чжаня, лежа на этом дереве! Что теперь о нем будет думать Цзян Яньли?! Если это действительно реальность, а не прибредившийся ему сон, это было кошмарно! А что он успел наговорить!..       Вэй Усянь покраснел, пряча лицо в ладонях.       — Нам точно нужно возвращаться и говорить с ними сейчас? — по-глупому уточнил он.       — Да, Вэй Ин.       — Они не забудут того, что я наболтал, так ведь?       — Так.       — Юньмэн Цзян отречется от меня еще раньше, чем в первый раз?       — Вряд ли.       — Мне сказать, что у меня было временное помутнение рассудка, или же признаемся, что мы вместе?       — Поздно скрывать подобное. Не хочу скрывать. Вэй Ин – мой.       — Как и Лань Чжань – мой, — все же разулыбался Вэй Усянь, победив нападение стыда на его лицо.       — Пусть все знают. И не смеют трогать тебя.       — Ах, какой же ты все-таки!       — Какой?       — Лучший. И весь мой.       — Весь – Вэй Ина, — согласно кивнул Лань Ванцзи и склонился к лицу супруга, зажимая лобную ленту меж их лбами.       Вэй Ин глубоко вздохнул, нацепил на лицо бравое выражение и пружинистой походкой отправился обратно к шицзе, держа Лань Чжаня за руку.       — Шицзе! Прости, я был не в себе! Дай мне возможность сказать все правильно!       — Конечно, А-Сянь, — осторожно произнесла дева Цзян, растерянно оглядывая брата и Лань Ванцзи. Она видела, как они соприкоснулись лбами. И, в отличие от своего выборочно невнимательного младшего брата, знала о главных традициях других орденов. То, что прикасаться к ленте членов ордена Лань можно было лишь их семье и супругам, говорило о многом в отношениях Вэй Усяня и Лань Ванцзи.       — Шицзе, ты уже знаешь Лань Чжаня, второго молодого господина Ланя. Об этом никто не знает, но мы любим друг друга и обещали ходить вместе на ночную охоту до конца наших дней.       — Ох, А-Сянь, молодой господин Лань, — она прикрыла губы ладонью. — Благодарю за доверие. Для меня ценно быть первой, кто узнал об этом. А-Сянь, как я и сказала ранее, я буду любить тебя независимо от того, какой выбор совершит твое сердце. Даже если это мужчина.       — Шицзе, — с волнением втянул воздух Вэй Ин. Он никогда не знал ее признания его любви. И теперь у него появилась возможность получить таковое. Сестра одобрила его отношения с Лань Чжанем!       — Молодой господин Лань, позаботьтесь о моем шиди… нет, о моем младшем брате Вэй Ине, — склонилась она. Лань Ванцзи отдал ей еще более глубокий поклон.       — Всегда буду заботиться о Вэй Ине. До конца жизни.       — Вы любите его от всего сердца, верно?       — Если не будет Вэй Ина, мне незачем будет жить, — честно ответил Лань Чжань, повергая Цзян Яньли в шок. Цзинь Цзисюань был ошеломлен не меньше. И в первую очередь тем, насколько толстое лицо у Второго Нефрита. Он просто взял и сказал это, ни на миг не заколебавшись! Взял и признался в таком старшей родственнице своего избранника у него же на глазах! Вот это мужчина! Цзинь Цзысюань благоговел. И изо всех сил боролся с собой, не желая ему проигрывать. Он… он ведь тоже достоин зваться мужчиной! Он сможет сказать это! Если не сегодня, то когда?!       — Надеюсь, вы проживете долго, так же как и А-Сянь, и жизнь ваша будет полна мира и гармонии, — сказала Цзян Яньли.       — Благодарю, дева Цзян.       — Спасибо, щицзе.       — Когда вы собираетесь объявить о своих отношениях А-Чэну и семье молодого господина Ланя?       — Хороший вопрос, — потер шею Вэй Усянь, переглядываясь с мужем. — Существует ли вообще подходящий момент, чтобы сказать Цзян Чэну, что у меня есть муж?       — Муж? — переспросила Цзян Яньли.       — Будущий муж, — уверенно кивнул Лань Чжань, ответив за супруга.       — Да-да, будущий муж, — поправил себя Вэй Ин. — Что уж говорить про Цзэу-цзюня и учителя Ланя…       — Лучше сначала сказать брату, — подсказал Лань Ванцзи. — Он поможет рассказать дяде.       — Ты прав. Цзэу-цзюнь точно поддержит нас, — ответил Вэй Ин. Цзян Яньли, услышав его уверенный тон, удивилась и почувствовала какое-то тепло в груди от осознания, как уверен А-Сянь в благосклонности родственника возлюбленного. Значит, у него будет поддержка в будущем и со стороны семьи мужа, верно? Однако печалью кололо воспоминание об истерике Вэй Усяня мгновениями ранее. Неужели он мог думать, что она отречется от него?       — Я тоже поддержу вас, А-Сянь, молодой господин Лань. Если вам нужна поддержка в разговоре с А-Чэном.       — Спасибо, шицзе, — с искренней признательностью сказал темный заклинатель.       — Прошу, зовите меня по имени, дева Цзян, — вдруг попросил Второй Нефрит.       — Лань Ванцзи?       — Просто «Ванцзи», дева Цзян, — поправил Лань Чжань. Так его звал брат. Он действительно искренне симпатизировал этой девушке. Она всегда была на стороне Вэй Ина, была добра и заботлива к нему, словно мать, и, наделенная крепким внутренним стержнем, все же обладала мягкой неконфликтной натурой. То, как она встала на сторону Вэй Ина в тот, иной раз, в конфликте на этой горе, восхитило его еще тогда, заставив уважать. Она не согнулась под взглядами других, даже более старших заклинателей, отстаивая честь своего младшего брата. А, слушая рассказы Вэй Ина об их детстве и юности, Лань Чжань невольно ловил себя на мысли, что был бы и сам не против иметь такую сестру, как Цзян Яньли. Чем-то она даже напоминала ему Лань Сичэня.       — Хорошо, Ванцзи, — мягко улыбнулась она. — А как бы Ванцзи хотелось называть меня?       — Ванцзи надеется однажды назвать деву Цзян дацзе.       — Лань Чжань, не кради мою шицзе! — рассмеялся Вэй Ин.       — Дева Цзян прекрасная сестра, прости, не сдержался, — покаялся Лань Чжань.       — Когда вы станете супругами, разрешаю Ванцзи звать меня дацзе, — сказала Цзян Яньли, ее бледная кожа зарумянилась от веселья.       — Благодарю за оказанную честь, — тут же отреагировал Лань Ванцзи.       Цзинь Цзысюань стал ощущать себя непрошенном гостем на этом празднике жизни. Лань Ванцзи! Что же ты за монстр, раз разом очаровал и Вэй Усяня, и Цзян Яньли, единожды раскрыв свой обыкновенно молчаливый рот!       — Дева Цзян! — позвал он прежде, чем успел подумать, зачем это сделал. Что теперь он собирался говорить?!       — Молодой господин Цзинь? — удивленно обернулась Цзян Яньли, словно бы забыла о том, что он был тут все это время. Цзинь Цзысюань был ранен в самое сердце!       — Если позволите! Мне бы тоже хотелось звать Вас по-иному!       — Правда? — хлопнула дева Цзян ресницами. — Как же?       — Моей госпожой!       Над поляной нависла тишина. Просвистел ветер, задев зашелестевшие верхушки деревьев.       — А он стал смелее, тебе не кажется? — пробормотал Вэй Ин, наклонившись к Лань Чжаню, окидывая Цзинь Цзысюаня впечатленным взглядом.       — Мгм, — согласился Лань Чжань.       Едва лицо Цзян Яньли перестало напоминать замершую театральную маску, она успела произнести только «А», прежде чем мгновенно заалевший Цзинь Цзысюань дал деру, убегая сквозь кусты.       Вэй Ин тут же очнулся.       — Стой! Лань Чжань, мы же не поговорили с ним! — воскликнул он, схватившись за голову, и побежал вслед за ним, резво шурша многострадальными кустами. — Цзинь Цзысюань, остановись!       — Кхм, Ванцзи… ты понимаешь, что произошло? — растерянно спросила Цзян Яньли, оставшаяся наедине с Ханьгуан-цзюнем после самого специфичного признания… в чем-то, какое она только слышала в жизни. Цзинь Цзысюань… только что сам предложил ей стать его женой? Лицо девушки стало пунцовым, а сердце забилось так, что впору было подозревать, что слышат его все, кто находится за многие ли от нее.       — Понимаю. Но затрудняюсь объяснить, — выдохнул Лань Ванцзи. — Позвольте сопроводить, дева Цзян…       Так они вместе двинулись в направлении убежавших. А убежавшие тем временем собрали на себе множество пораженных взглядов мимо проходящих заклинателей.       Подумать только! Темный заклинатель, знаменитый Вэй Усянь преследует удирающего со всех ног наследника Цзинь!       — Почему ты преследуешь меня, Вэй Усянь?! — возмутился Цзинь Цзысюань.       — Потому что ты убегаешь! — воскликнул Вэй Ин. — Нам нужно поговорить!       — Забудь, что я сказал! Не знаю, что на меня нашло! Мы не будем об этом говорить!       — Я не против вашего брака, если ты прекратишь вести себя, как придурок! — сказал тут же Вэй Ин. Цзинь Цзысюань от неожиданности споткнулся об свою же ногу, падая оземь. Вэй Усянь налетел на него, спотыкаясь уже о тушу Цзинь Цзысюаня и падая на него сверху с выразительным кряхтением.       — Что ты сказал? Ты? Не против? Брака девы Цзян с кем? Со мной?       — Именно это я и сказал! — взвыл Вэй Ин, потирая бок. — Шицзе любит тебя, так что ваш брак – путь к ее счастью! Веди себя с ней как человек, и я не буду возражать! Поэтому поговорить я хотел не об этом.       — А о чем?       — Очень прошу тебя, будущий зять, отправиться со мной и Лань Чжанем в одно место, — серьезно попросил он. — Это очень важно и связано с жизнями многих людей и честью ордена Ланьлин Цзинь.       — Честью ордена?! — воскликнул Цзинь Цзысюань пораженно. — О чем ты говоришь, Вэй Усянь?       — Не могу сейчас объяснить многого, но вряд ли ты знаешь о всех делишках, тайно проворачиваемых твоим отцом и Цзинь Гуанъяо, — тихо пояснил он. — Это твой шанс узнать правду.       Цзинь Цзысюань нахмурился, обдумал сказанное, и кивнул в согласии.       — Я пойду с вами.       — Отлично! Спасибо.       — Теперь можешь встать с меня? — уточнил наследник Цзинь. К ним стекались люди, с интересом разглядывая практически сидящего верхом на спине извернувшегося корпусом к оппоненту Цзинь Цзысюаня темного заклинателя.       — О, да, конечно, — подсуетился Вэй Ин, сползая со своей догнанной добычи.       — Что ты, по-твоему, делаешь, Вэй Усянь?! — закричал некто, подходя к ним. Это был Цзинь Цзысюнь, которого Вэй Ин уж даже успел понадеяться не встретить в этот раз. Но увы.       — А что я, по-твоему, делаю? — закатил он глаза.       — Мало того, что забрал треть всей добычи на этой горе, так еще и напал на брата Цзысюаня!       В этот момент показались Лань Ванцзи и Цзян Яньли, наконец нашедшие их по следам. Все же, убегая, пыли эти двое подняли немало.       — Что тут происходит? — спросила Цзян Яньли, нахмурившись.       — А-Ли, — выдохнула госпожа Цзинь, стоявшая неподалеку от Цзысюня с другими адептами ордена Цзинь.       — О, дева Цзян! Этот по фамилии Вэй из вашего ордена Цзян, совершенно не ведает о приличиях! Так воспитывают в ордене Юньмэн Цзян? В лагерь Юньмэн Цзян направилась треть всей нечисти, что была на горе! Вэй Усянь забрал ее, используя свои подлые трюки! Он всего лишь свистнул пару раз на флейте, а не использовал меч, показывая свое мастерство, как делают все прочие уважаемые заклинатели! Это нечестно!       — Мои «трюки» – это такие же мои умения, как и ваше владение мечом. Если это так просто, не хочешь попробовать свистнуть пару раз? Посмотрим, кто последует за твоим свистом? — как и в первый раз протянул ему Чэньцин Вэй Усянь. Цзинь Цзысюнь заткнулся, злобно краснея.       — Вэй Ин, — тихо позвал Лань Чжань, становясь рядом.       — Все в порядке, — ответил ему Вэй Ин. — Я держу себя в руках. В отличие от господина Цзинь Цзысюня, который оправдывает свою несостоятельность чужими успехами.       — Вэй Усянь! — гаркнул Цзинь Цзысюнь.       — В чем я не прав?! — со сталью в голосе оборвал его Вэй Ин. — Мои умения – результат моего труда и пережитых испытаний! Благодаря этим умениям, я внес большой вклад в победу над Цишань Вэнь! Так же, как и многие благородные заклинатели, что придерживаются пути меча, такие как Ханьгуан-цзюнь! Их имена гремят на всю Поднебесную! Отчего же тогда я ни разу не слышал среди них твоего?!       Цзинь Цзысюнь потемнел лицом настолько, что на лбу выступила вена. Он явно хотел что-то сказать, однако ему не дал Цзинь Цзысюань.       — Цзысюнь, достаточно, — сказал он, нахмурившись. — Не позорь наш орден.       — Но брат Цзысюань! Этот сын слуги!       — Молодой господин Цзинь, — с каменным лицом обратилась Цзян Яньли. — Я слышала все Ваши слова, и не могу оставить их без внимания. Я не очень хорошо разбираюсь в ночных охотах, и прошу прощения за Вэй Усяня от лица ордена Юньмэн Цзян, если он оскорбил Вас, — она сделала поклон.       — Шицзе! — в негодовании воскликнул Вэй Ин. Она снова склоняется из-за него!       — Дева Цзян! — ахнул Цзысюань.       — А-Ли! Не нужно, — воскликнула госпожа Цзинь.       — Однако, — не обратила она ни на кого внимания, выпрямив спину и продолжив свою речь, — пусть я и не очень хорошо разбираюсь в ночных охотах, одно я знаю точно. Никогда не запрещалось забирать себе слишком много добычи.       Глава мелкого ордена тут же попытался возразить, что есть неписанные правила, которых все придерживаются. Вот же вздор!       — И все же. Количество добычи зависит от мастерства охотника. Вэй Усянь – гордость Юньмэн Цзян и мой младший брат, выросший рядом со мной и нынешним главой ордена. Крайне неуважительно как по отношению к нему, так и ко всему ордену Юньмэн Цзян называть его «сыном слуги». Поэтому я прошу господина Цзинь Цзысюня извиниться перед Вэй Усянем!       — А-Ли, ну что же ты из-за такого пустяка…       — Простите, госпожа Цзинь, — покачала головой Цзян Яньли. — А-Сянь – мой младший брат. Это не пустяк. Я не останусь в стороне, когда его оскорбляют!       — Шицзе, — выдохнул Вэй Ин в смешанных эмоциях.       — Я также склонен настаивать на принесении извинений Вэй Ину, — внезапно для всех заговорил Лань Ванцзи, заставив всех вздрогнуть.       — Ханьгуан-цзюнь? — скривил лицо в непонимании Цзинь Цзысюнь.       — Цзинь Цзысюнь нанес оскорбление Вэй Ину, старшему брату главы ордена Юньмэн Цзян, которого лично привел в семью покойный глава Цзян Фэнмянь. Он один из сильнейших заклинателей и герой войны, который боролся за вашу свободу от диктатуры Цишань Вэнь в первых рядах. Почему всех удивляет необходимость извинений? — с леденящим душу холодом во взгляде пояснил Ханьгуан-цзюнь, убивая слушателей количеством слов, которые они смогли от него услышать за раз. — Ни разу не встречал на поле битвы тебя, Цзинь Цзысюнь, — заметил он. И Цзысюнь не мог ничего возразить, потому что он практически не участвовал в боевых действиях, прохлаждаясь в тылу из-за ранения. Естественно, что Ханьгуан-цзюнь его не видел! — Из всего ордена Ланьлин Цзинь достойными заклинателями можно считать лишь Цзинь Цзысюаня и его отряд.       — И Ляньфан-цзуня, — дополнил Вэй Ин. Лань Чжань вопросительно посмотрел на него, но Вэй Усянь взглядом пообещал пояснить свои мысли позже. Они еще не успели обсудить, как поступить с Цзинь Гуанъяо. — И то, большую часть войны он не был частью Ланьлин Цзинь.       — Верно, — кивнул Лань Ванцзи. — Орден Ланьлин Цзинь присоединился к Аннигиляции Солнца позже прочих и терпел неудачи, нуждаясь в поддержке Чифэн-цзуня, — договорил Второй Нефрит, не стесняясь острых углов. Он озвучил факты, никак их не приукрашивая и не сглаживая. Конечно же, Цзини взбесились.       — Юньмэн Цзян и Гусу Лань хотят вражды с Ланьлин Цзинь?! — вскричал Цзынь Цзысюнь.       — Замолчи, Цзинь Цзысюнь! — гаркнула госпожа Цзинь. — Извинись перед Вэй Усянем и уходи! — приказала она, чувствуя, что запахло жареным. От злости у нее готова была выступить вена на лбу.       — Верно, Цзысюнь, — поддакнул матери Цзинь Цзысюань. — Не порть наши отношения с другими великими орденами из-за глупой ссоры.       — Но, тетушка! Брат Цзысюань, ладно добыча, но ведь он напал на тебя! — напомнил Цзысюнь, указывая на запыленные одежды наследника, которого хорошо вжали в сухие почвы.       — Это не было нападением, — с оттенком стыда на лице пояснил Цзысюань. — Д… дева Цзян, — обратился он, пока Цзысюнь не начал орать что-нибудь снова.       — Д-да? — смущенно ответила она, вмиг вспомнил его недавние слова.       — Вы… — он замялся, еще раз обернувшись к Вэй Усяню в поиске истины. Тот уверенно кивнул ему. Мол, все так! Говори! Признайся ей! Она любит тебя! Верь мне, я ее брат!       — Что? — спросила Цзян Яньли, смотря в смущенное лицо мужчины, которого так давно любила.       — Вы… — вновь начал он. «Просто: «Вы выйдете за меня замуж?» - неужели так сложно сказать, Цзинь Цзысюань?!» - мысленно прокостерил он себя. Ничего, ничего! Ему нужно просто собраться! Глубоко вздохнуть и, наполнив голос решимостью, наконец произнести!       — Вы станете моей госпожой?!       — А-Сюань! — ахнула госпожа Цзинь.       — Брат! — схватился за сердце Цзысюнь.       Цзинь Цзысюань не сразу осознал, что выдал немного не ту мысль, которую собирался, но…       — Я соглашусь, если молодой господин Цзинь расскажет мне больше о своих чувствах.       — Сейчас? — пикнул и кончился как личность Цзинь Цзысюань, представляя, как вся эта толпа заклинателей слушает и потешается над его чувствами. Все же, до Лань Ванцзи ему пока далеко.       — Шицзе, может, вам поговорить с молодым господином Цзинем позже, после пира? — подсказал Вэй Усянь.       — Да, это хорошая идея, А-Сянь. Молодой господин Цзинь, Вы согласны?       — Д-да! С нетерпением буду ждать нашей беседы!       Госпожа Цзинь, расчувствовавшись, радостно переводила взгляд со своего сына на дочь подруги и обратно. Наконец-то их дела идут в гору! И паршивец Вэй Усянь даже не ставит палки в колеса, а помогает! В кои-то веки! О, что за славный день, несмотря на выходки Цзысюня!       — Цзысюнь, — строго обратился к двоюродному брату Цзинь Цзысюань. — Вэй Усянь, при лучших обстоятельствах, м-мой будущий шурин. Будь вежлив и не наноси ему обид.       Цзинь Цзысюнь захватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, и, видимо следуя неизвестной миру семейной традиции, сорвался с места, скрываясь от образовавшейся толпы заклинателей.       — Цзысюнь! — крикнул Цзысюань.       — Цзысюнь, гадкий мальчишка! Вернись! — завопила госпожа Цзинь.       Только когда он скрылся далеко меж деревьев, к месту событий поспели Цзэу-цзюнь с Ляньфан-цзунем, а также запыхавшийся Санду-шеншоу.       Вэй Усянь про себя удивился, как интересно выкрутилась ситуация в этот раз. В прошлом он ушел еще до появления Цзян Чэна… да и приходил ли он? Вероятно. А появление Лань Сичэня и Цзинь Гуанъяо тогда застал Цзинь Цзысюнь, успев выместить на бастарде главы Цзинь свое плохое настроение. Как же удачно они теперь разминулись!       — Что здесь произошло? — с вежливой обеспокоенной улыбкой поинтересовался Цзинь Гуанъяо. — Мы прилетели, услышав крики.       — Конфликт уже улажен, — ответил Вэй Усянь.       — Не улажен, — нахмурилась Цзян Яньли. — Тебе так и не принесли извинений, А-Сянь.       — Кто-то оскорбил молодого господина Вэя? — уточнил Лань Сичэнь и, оглядев собравшихся, наткнулся на говоряще мрачный взгляд своего брата.       — Сестра, Вэй Усянь, что тут произошло?! — спросил нервный Цзян Чэн.       — Цзинь Цзысюнь оскорбил орден Юньмэн Цзян и Вэй Ина. И сбежал без извинений, — прямо высказал Лань Чжань, не дав мужу это замять.       — Я разберусь с этим паршивцем позже, — пообещала госпожа Цзинь. — А-Ли, давай А-Сюань проводит тебя на трибуны.       Дева Цзян оглянулась на Вэй Ина, выражающего поддержку этой идее, на недоумевающего Цзян Чэна и на сияющего потаенной надеждой Цзинь Цзысюаня.       — Я согласна, госпожа Цзинь. Молодой господин Цзинь, проводите меня?       — Да! Конечно, идемте, — поклонился он, жестом рук указывая направление и пропуская Цзян Яньли вперед.       — Вэй Усянь, Ханьгуан-цзюнь, я найду вас позже, — пообещал Цзысюань, помня просьбу темного заклинателя. После он попрощался с остальными присутствующими и поспешил за девой Цзян.       — Мне кто-нибудь объяснит, что тут успело произойти? — бесцветно повторил свой вопрос Цзян Чэн, в полнейшем непонимании смотря на удаляющиеся силуэты довольной сестры и какого-то чокнутого Цзинь Цзысюаня. Вэй Усянь тоже был чокнутым, ведь поощрительно глядел на это дело и ни разу не помешал им. Сам он уже не был так против затеи выдать сестру за наследника Цзинь, но Вэй Усянь, как ему казалось, никогда бы не примирился с их сближением так просто!       — Не за горами день, когда ты станешь дядей, Цзян Чэн, — ответил Вэй Ин, закидывая руку ему на плечо, как когда-то в юности.       — Что случилось с сестрой?!       — Она в шаге от того, чтоб дать согласие на свадьбу Павлину.       — Как к этому пришло?..       — Он научился говорить человеческие слова своим ртом. Шицзе оценила. Я тоже. Цзян Чэн, шицзе все же любит его. Раз уж он пытается вести себя лучше ради нее, их брак сделает шицзе счастливой.       Цзян Чэн так усердно всматривался в него, что его глаза должны были вылезти из орбит.       Вэй Ин быстро шепнул мужу, чтоб тот отвел Цзян Чэна в сторонку, намекнув на необходимый разговор. Сам он пошел по направлению к Цзинь Гуанъяо и Лань Сичэню.       — Ляньфан-цзунь, — сложил руки в приветствии Вэй Усянь. — Цзинь Цзысюнь был возмущен тем, что ему не хватило добычи, ведь треть отправилась к Юньмэн Цзян. Полная бессмыслица – извиняться за то, что способен справиться с большим количеством нечисти. Однако, могу ли просить Вас, как организатора, расширить угодья, чтобы погасить недовольство остальных? Обещаю больше не принимать участия в этой охоте!       — Ах, молодой господин Вэй, — улыбка приклеилась к лицу Цзинь Гуанъяо. Возможно, за этой маской Гуаньинь скрывались прогрессирующий нервный тик и нервное истощение, но тот виду не показывал. — Конечно. Я уже распорядился об увеличении угодий. На них полно нечисти.       Толпящиеся неподалеку заклинатели разом воспряли духом, начав разбредаться, чтоб в числе первых освоить новые территории.       — Вы талантливый человек, Ляньфан-цзунь, — приметил Вэй Ин. И таланты такого человека можно было бы использовать по-разному… Ведь он еще не совершил большей части своих ошибок… той части, которая была роковой в его биографии. Основным омрачающим жизнь Цзинь Гуанъяо источником был Цзинь Гуаншань. Было необходимо вывести Цзинь Гуанъяо из-под его тлетворного влияния и той власти, которую имел над сыном этот отвратительный человек. Чутье подсказывало, что Цзинь Гуанъяо, Мэн Яо, еще можно было спасти. Не допустить убийства Не Минцзюэ, свадьбы с Цинь Су и рождения Цзинь Жусона. Что делать с Цзинь Гуаншанем – было отдельным вопросом. Но отстранить его от поста нужно было как можно скорее. Главой ордена должен стать Цзинь Цзысюань, с которым Вэй Ин еще поговорит насчет его единокровного брата: его пользы и опасности.       — Цзэу-цзюнь, — снова сложил руки в приветствии Вэй Ин, получая аналогичный ответ.       — Молодой господин Вэй.       — Могу я попросить Вас отойти со мной на несколько слов? Нам с Лань Чжанем нужно Вам кое-что сказать.       — Вы и Ванцзи? — поднял брови Лань Сичэнь и повернул голову к своему спутнику. — А-Яо, я скоро вернусь. Не возражаешь?       — Что ты, эр-гэ. Это должно быть важно. Я подожду тебя, — с сердечной почтительностью и уважением в голосе ответил Цзинь Гуанъяо и, признательно кивнув, Лань Сичэнь отправился с Вэй Ином в сторону замершего в отдалении Лань Чжаня. Рядом с ним стоял угрюмый Цзян Чэн.       — Лань Чжань, — позвал Вэй Усянь, приблизившись.       — Мгм, — откликнулся Лань Ванцзи и сотворил заклинание, отрезая звуки их разговора от окружающего мира.       — Ванцзи, молодой господин Вэй. О чем вы хотели поговорить?       — Да, Вэй Усянь. В чем дело? — нахмурился Цзян Чэн.       — Цзэу-цзюнь, Цзян Чэн, на самом деле, есть несколько вещей, которые мы хотели бы рассказать, но позвольте сейчас озвучить самое главное. Та часть остатков ордена Вэнь, что проживает на ныне подконтрольных ордену Цзинь территориях, находится в опасности. Все вы знаете, что ныне тропа Цюнци стала частью территорий Ланьлин Цзинь. Однако она полна напоминаний о подвигах Вэнь Мао. Глава Цзинь замышляет масштабное строительство… Орден Цзинь хочет реконструировать тропу Цюнци, чтоб она отражала подвиги славного ордена Ланьлин Цзинь, — он хмыкнул, качая головой, после чего посмотрел в глаза сначала Цзян Чэну, а следом и Лань Сичэню. — Конечно, им нужна немалая рабочая сила. И найти они ее собираются как раз в адептах ордена Вэнь. Не знаю, слышали ли вы подобное, но над остатками Вэнь насмехаются всюду, отовсюду же их гонят и подвергают унижениям. Орден Цзинь держит остатки ордена Вэнь буквально в заточении. И, прошу вас пока не спрашивать откуда, но нам с Лань Чжанем известны их планы, которые осуществятся в ближайшие месяцы. Эти люди Вэнь станут рабами на тропе Цюнци. Их не считают за людей. Они не люди, они псы, и их морят голодом, как псов. Бьют, насилуют, используют как приманку для ночной охоты, клеймят и убивают. Смерть пса ведь несравнима со смертью человека. Если сейчас это – частные случаи, что приключаются с теми из Вэнь, кому не посчастливится нарваться на негодяев, то на тропе Цюнци это станет обыденностью для каждого, кто там окажется. Орден Цзинь же скажет, что Вэни находятся в «трудовом лагере», который обучает их смирению.       — Это правда? — Лань Сичэнь и исказившимся от ужаса лицом повернулся к брату. — Ванцзи?       — Все так, как сказал Вэй Ин, сюнчжан. Поверь, так и будет.       — И что вы задумали, раз заговорили об этом? — цокнул Цзян Чэн.       — Зачем вы завели разговор об этом сейчас? Что от меня и главы Цзян требуется? — поинтересовался Лань Сичэнь.       — Цзэу-цзюнь, — начал Вэй Ин, переглянувшись с мужем. — Мы просим вас стать свидетелем. Пожалуйста, сопроводите нас с Лань Чжанем на пути в этот трудовой лагерь, когда его сформируют. Мы не можем действовать прямо сейчас, ведь не имеем никаких весомых доказательств бесчинств Цзиней. Нужно подловить их на горячем, иначе Цзинь Гуаншань выйдет сухим из воды, продолжив строить планы и чинить зло. Цзян Чэн, к тебе мы хотим обратиться с той же просьбой.       — Вэй Усянь! — вскрикнул Цзян Чэн.       — Нам нужны независимые свидетели от всех орденов! — напирал Вэй Ин.       — Почему именно вы собираетесь отправиться туда? — спросил Лань Сичэнь.       — Ты не можешь отправиться туда! У ордена могут быть проблемы! — запротивился Цзян Чэн. — Это территория Цзиней! Что сделает Цзинь Гуаншань, узнав о чужаках в его трудовом лагере?! Он обвинит всех в заговоре против Ланьлин Цзинь! Да откуда вы вообще об этом узнали?! Кто-то мог наплести вам с три короба, чтобы подставить Юньмэн Цзян и Гусу Лань!       — В этом лагере будет страдать ни в чем не повинная ветвь Вэней, из которой вышла целительница Золотые Руки, Вэнь Цин! Вся ее семья ни разу в жизни не проливала ничьей крови на поле боя. Они все – целители да травники. Сейчас они проживают в Ганьцюане. Я обязан Вэнь Цин и Вэнь Нину жизнью. Как и Цзян Чэн. Это и есть моя причина разобраться с этим. А Лань Чжань меня поддерживает.       — Вэй Усянь, — прошипел Саньду-шэншоу. — Ради псов Вэнь ты хочешь пожертвовать нашим орденом?! Мы не настолько оправились после войны, чтобы снова воевать, теперь с Цзинями! И ведь у сестры теперь намечается свадьба с Цзинь Цзысюанем? Хочешь это разрушить? И с каким пор вы так близки с Лань Ванцзи?       — Цзян Чэн, — серьезно посмотрел на него Вэй Ин. — Они не псы Вэнь. Они – наши спасители, которые вернули нам тела госпожи Юй и дяди Цзяна, а также помогли сбежать из захваченной Пристани Лотоса. Где бы мы сейчас были, если бы не они? — прищурился Вэй Усянь. — И есть еще кое-что… о чем ты не знаешь, — закусил губу темный заклинатель, вжимая в плечи пальцы сложенных на груди рук.       — О чем это я не знаю? — зазвенел голос Цзян Чэна.       — Давай поговорим об этом наедине позже, хорошо? Это можно считать тайной ордена, — пояснил Вэй Ин, видя, как растет раздражение брата.       — Ладно. Я не забуду об этом, — цыкнул глава Цзян. — И все же, я против. Если мы появимся в трудовом лагере Цзиней, это может настроить против нас целый великий орден, который не шибко пострадал в войне, в отличие от Юньмэн Цзян.       — Если то, что сказал молодой господин Вэй – правда, и это смогут подтвердить главы остальных великих орденов, все может оказаться более позитивно, чем представляет глава Цзян, — рассудил Цзэу-цзюнь.       — Что Вы имеете в виду, Цзэу-цзюнь? — уточнил Цзян Чэн.       — Ни один великий орден не простит таких зверств, какие описал молодой господин Вэй. Это бесчеловечно. Но что важнее в нашем случае – это превышение полномочий. Никто не давал Ланьлин Цзинь права истязать военнопленных, тем более до смерти. И если правда всплывет среди обычных людей, это может уничтожить репутацию не только Ланьлин Цзинь, но и всего заклинательского мира. Это сразу поставит Ланьлин Цзинь в один ряд с Цишань Вэнь.       — Вы правы, Цзэу-цзюнь. Поэтому мы хотели бы попросить Вас еще об одном: пожалуйста, убедите главу Не в том, что его присутствие необходимо. Насколько мне известно, его отношение к Вэням очень жесткое…       — Это так, Минцзюэ-сюн довольно зол на орден Цишань Вэнь, вы же знаете, что случилось с предыдущим главой Не, — вздохнул Лань Сичэнь, качая головой. — Даже смерть Вэнь Жоханя не усмирила его неприязни к ордену, высокомерно творившему столь порочные дела. Он никогда не трогал женщин и детей, но… — он вздохнул. — к заклинателям и приближенным Вэнь Жоханя был безжалостен. Вспомните Вэнь Сюя...       — Но семья Вэнь Цин и Вэнь Нина, правда, не проливала крови! Да, Вэнь Цин была приближенной Вэнь Жоханя, но она не могла пойти наперекор ему, ведь он держал в заложниках ее близких! Ее непокорность могла стоить жизни членам ее семьи! Вэнь Нин – ее любимый брат, но человек он робкий и стеснительный, она не могла им рисковать. Как бы поступил сам глава Не, если бы в заложниках держали Не Хуайсана? Не-сюн тоже никогда не отличался боевой мощью, чтобы самостоятельно противостоять сильным заклинателям.       — Вы правы, молодой господин Вэй, — кивнул Цзэу-цзюнь. — И Вы напомнили мне о важном. Вы ведь друг А-Сана, не так ли?       — Верно. Мы с Цзян Чэном давно дружим с Не-сюном.       — Тогда стоит и его привлечь к убеждению Минцзюэ-сюна, полагаю. Может, А-Сан и не способен командовать своим старшим братом, но тот прислушивается к его желаниям, — предложил Цзэу-цзюнь.       — Когда дело не касается сабель, — не дал ему покривить душой Вэй Ин.       — К сожалению, только в этом вопросе они непримиримы, — вновь покачал головой в досаде Лань Сичэнь.       — Сюнчжан, ты готов помочь? — в лоб спросил Лань Ванцзи.       — Да. Если вы двое уверены в правдивости информации, я помогу.       — Глава Цзян? — повернулся Лань Чжань к Цзян Чэну. — Прошу, пойдемте с нами.       — Цзян Чэн, пожалуйста, — заглядывая брату в глаза, взмолил Вэй Ин.       — Это точно не повредит моему ордену? — со смирением вздохнул Цзян Чэн, вновь обращая взгляд к Лань Сичэню. Тот уверенно кивнул.       — Я тебе больше скажу! Это поможет сбить спесь с Цзинь Гуаншаня, и он перестанет быть угрозой Юньмэн Цзян и прочим орденам. И, между нами говоря, — он понизил голос, наклоняясь к уху главы Цзян и прикрывая рот ладонью. — Шицзе вскоре может стать женой Цзинь Цзысюаня и поселиться в Башне Золотого Карпа. А ты знаешь, каковы повадки главы Цзинь. Спокойнее будет знать, что этот человек никак не сможет посягнуть на ее честь.       — Что ты несешь, Вэй Усянь? Неужели ты считаешь, что он осмелится!.. — жарким шепотом ответил Цзян Чэн, делая безумные глаза.       — Этот человек, по секрету скажу, не спрашивай откуда знаю, надругался даже над женой своего ближайшего соратника, и теперь тот растит неродную дочь, даже не подозревая об этом. Как думаешь, остановят ли его хоть какие-то рамки приличия и чужие узы брака?       — Откуда ты это знаешь?       — Сказал же, не спрашивай, — цокнул Вэй Усянь и показал три пальца. — Но клянусь, что говорю только правду! Я еще найду способ, вывести это дело на чистую воду, — про себя он оставил мысль о том, что, если и вскрывать все «славные дела» Цзинь Гуаншаня, нужно позаботиться о реакции родителей Цинь Су. Если ее отец может ринуться убивать Цзинь Гуаншаня, то мать может и счеты с жизнью свести, коли все раскроется. По сложившимся у него представлениям, госпожа Цинь была очень чувствительной натурой.       В целом, внебрачные отпрыски главы Цзинь были тем, над чем он успел мельком подумать. Все же, десятилетие своей жизни он прожил в теле Мо Сюаньюя, несчастного ребенка, доведенного до отчаяния собственной семьей.       Можно сказать, долгое время он сам был Цзинь Гуаншаню сыном, хоть и не по духу, но по крови! Бывало, что он задумывался, сколько таких несчастных на самом деле живет по всей Поднебесной. Нужно будет подкинуть Цзинь Цзысюаню потом идею по воссоединению семьи! Скольких дядюшек и тетушек мог бы обрести А-Лин!       — Хорошо, — решительно сведя брови, ответил Цзян Чэн. — Я пойду с вами.       Довольным он своим решением не выглядел, а чувства его были очень смешанными. Но ради сестры… и тех двоих, что вернули тела родителей, возможно, он поддержит очередную безумную идею Вэй Усяня.       — А почему вы с Лань Ванцзи вообще вместе? — вдруг спросил Цзян Чэн, обратив внимание на то, что идея-то исходила не только от Вэй Ина, но и от Лань Ванцзи! И это его «Лань Чжань поддерживает меня»! Что за «поддерживает»! Этот паршивец вообще проигнорировал его вопрос об их внезапной близости!       — Из-за большой любви, конечно же, — ответил Вэй Ин раньше, чем осознал контекст.       — Чего? — фыркнул Цзян Ванъинь. Лань Сичэнь выразительно моргнул в смешанных чувствах. Он тут же посмотрел на брата, ожидая увидеть на его лице обиду на несерьезные шуточные слова Вэй Усяня. Но ее там не было. Его лицо, обращенное к темному заклинателю, было спокойно. Прочитать на нем Цзэу-цзюню удалось только нечто, напоминающее легкое утомление, смешанное с нежностью.       — А, — тут же пикнул Вэй Усянь. — Мы оба так любим людей, что решили спасти как можно больше, если видим возможность. Избавляем мир от несправедливости!       — Тебе героизма в жизни было мало? — возмутился Цзян Чэн. — Почему ты вечно лезешь на рожон, не думая о последствиях?       — Цзян Чэн, не ругай меня перед Цзэу-цзюнем, — надулся Вэй Усянь. — Мне нужно хорошо выглядеть в его глазах.       — Зачем это тебе хорошо выглядеть перед Цзэу-цзюнем?! — возмутился глава Цзян. — Ты решил орден сменить?!       — Это секрет. Расскажу позже! Но не переживай, я не уйду из ордена, если только ты сам меня не выгонишь! — обещание могло показаться опрометчивым, ведь он уже однажды отказался от Юньмэн Цзян, разорвав связи с орденом. Да и после замужества он стал частью Гусу Лань, обосновавшись в Облачных Глубинах. Пусть отношения с тем Цзян Чэном и стали лучше, но в Пристани Лотоса он бывал лишь проездом да в гостях на пару дней.       Однако Вэй Ин был намерен выполнить его в этот раз! Он правда не убежит, не отречется от своего ордена! Даже если он и уйдет жить в Облачные Глубины снова, он не оставит родной орден на произвол судьбы. В этот раз он точно побывает на свадьбе шицзе и станет ужасным дядюшкой А-Лина, который научит его веселиться! И Цзян Чэна не оставит на растерзание остальным главам орденов. В этот раз он надеется на присутствие брата и сестры Цзян на его с Лань Чжанем свадьбе! И, возможно, теперь он поможет Цзян Чэну найти подружку, чтобы он не остался одиноким холостяком даже на подходе к пятидесяти годам.       — С чего бы мне тебя выгонять, — закатил глаза Цзян Ванъинь.       Лань Сичэнь поймал взгляд брата, посмотревшего на него в ответ. Он был спокоен и уверен, молчаливо обещая рассказать все позже. Глава ордена Лань улыбнулся ему, принимая его волю. И теперь решил спросить Вэй Усяня о кое-чем еще.       — Молодой господин Вэй, почему Вы не позвали на этот разговор А-Яо?       — Думаю, у Вас есть подозрения, почему я мог это сделать, — сложив руки за спиной, ответил Вэй Ин, заглядывая Цзэу-цзюню в глаза. В них что-то дрогнуло.       — Вы считаете, он замешан в этом?       — Да. Не думаю, что он – корень всех зол. Просто у него очень порочный отец, который очень плохо относится к нему. Поймите, Цзэу-цзюнь. Ляньфан-цзунь ищет признания в ордене Ланьлин Цзинь, но сыном его признали только на словах, — покачал головой Вэй Усянь. — Он может не рассказывать Вам о своих трудностях, чтобы не беспокоить Вас… и чтобы не портить Ваше мнение о нем. Потому что Цзинь Гуаншань привык делать все чужими руками.       Лань Сичэнь нахмурился, поджав губы. Он понимал, о чем идет речь. А-Яо действительно мог многого не договаривать, но он видел, как к нему относятся адепты Ланьлин Цзинь. Это явно не то отношение, которое проявляют к полноправно признанному сыну главы.       — Это можно заметить уже по тому, как Цзини отнеслись к войне с Цишань Вэнь. Они присоединились к альянсу в последний момент. С нами единым фронтом выступал лишь отряд Цзинь Цзысюаня, пришедший на поле боя по своей инициативе. Цзинь Гуаншань до последнего цеплялся за ту сторону, что выглядела наиболее выигрышной. А теперь он стал Верховным заклинателем, имея самый непострадавший орден. Из всех глав великих орденов – он самый старый и опытный, отчего может довольно успешно манипулировать всеми прочими, забирая себе кусок побольше.       — С каких пор ты так разбираешься в политике? — поднял брови Цзян Чэн.       — Я всегда был очень прозорливым. Ты просто не замечал, — пожал плечами Вэй Ин. Лань Чжань глубоко в своих мыслях закатил глаза, иронично поддакнув. Да, Вэй Ин был очень внимателен и прозорлив. Пока дело не касалось его самого и чувств людей, обращенных к нему. Да и память у него была чудовищная. Он мог запоминать полотна теории, но забыть о том, что случилось несколько лет назад с ним самим!       — Хорошо. Я учту, что А-Яо может быть замешан в деле. Но, позвольте, после того, как подтвердится жестокость клана Цзинь к пленным, лично убедиться, сколь глубока именно его вина, — сказал Лань Сичэнь.       — Всенепременно, Цзэу-цзюнь, — согласился Вэй Ин. И он, и Лань Чжань знали, что Первому Нефриту недостаточно чужих слов, чтобы изменить мнение о близком ему человеке. Он должен был узнать истинное положение дел из первых уст – от самого Цзинь Гуанъяо. — Признаться честно, сам я симпатизирую Ляньфан-цзуню. Он способный управляющий и выдающийся стратег, к тому же трудолюбивый и пугающе целеустремленный. Так что мне хотелось бы, чтобы такой человек был на моей стороне.       — На какой-такой твоей стороне? — поднял брови Цзян Чэн.       — На стороне справедливости, конечно! — прислонившись к его плечу, с прищуром проговорил Вэй Ин.       — Видал я твою справедливость! — закатил глаза Цзян Чэн.       — Ай-йа, ты несправедлив ко мне, Цзян Чэн. Я ведь правда преследую согласующиеся с моралью заклинателей цели, когда дело касается каких-либо происшествий! Я хочу прожить, спасая людей, без сожалений в сердце! Будь то темные твари или те, что носят человеческое лицо – я не примирюсь, если вижу опасность, которую они несут! Тем более – моим близким, — серьезно проговорил Вэй Усянь, заставив Цзян Чэна отчего-то покрыться мурашками. Тот видел настоящую решимость в глазах шисюна жить именно так, как только что сказал. И, наверное, Цзян Ванъиня это пугало. Ведь кто знает, как лучше это назвать – глупостью или храбростью? В любом случае, это могло привести Вэй Усяня к беде. И не только его, но и всех, кто его окружает. Он слишком легко шел на риск, словно ему нечего терять, и Цзян Чэн от этого был в ужасе. Особенно сейчас, имея за плечами целый орден, жизнь которого напрямую зависела от него и его, нового главы, решений.       — Не причиняй неприятностей ордену, — будто бы сдаваясь, буркнул он, качая головой. — Потом расскажешь, что у тебя за источники и когда нужно будет идти на тропу Цюнци, — в прощании сказал он. — Цзэу-цзюнь, Ханьгуан-цзюнь, — обозначил свой уход глава Цзян, и вышел за пределы действия заклинания Лань Ванцзи, удаляясь к трибунам, чтоб проверить, добралась ли сестра и не набедокурил ли чего Цзинь Цзысюань.       Лань Сичэнь тоже не остался равнодушным к словам Вэй Ина. Он не так хорошо знал Вэй Усяня, и в глубине души считал, что темный путь повлиял на его характер не в лучшую сторону, почти сгубив и душу. Однако его брат был более уверен в том, что Вэй Ин остается тем же юношей, с которым он когда-то познакомился в Облачных Глубинах, и его еще можно вернуть в прежнее состояние. Так или иначе, признавая храбрость и умелость по части заклинательства Вэй Усяня, Лань Сичэнь считал его несколько жестоким и распутным молодым господином, что легко играется с чувствами других людей. От этого страдал Ванцзи, болезненно воспринимающий разнообразные поддразнивания, шутки и резкие высказывания со стороны Вэй Усяня. Он же плохо влиял на Ванцзи, что замечал дядя и гневался.       Однако сейчас, после этого разговора в целом, и последнего ответа Вэй Ина своему шиди, Цзэу-цзюнь невольно взглянул на него иными глазами. Возможно, именно это и было его сияющим ядром, его истинной сутью, в которую так вцепился Ванцзи? Жить, чтобы спасать людей. Без сожалений в сердце. Не это ли было стремлением и самого Ванцзи? Возможно, брат был прав, держась за веру в Вэй Усяня. Возможно, несмотря на темный путь, он сохранил светлое сердце. Но как же тогда воспринимать ту боль, что он из раза в раз причиняет Ванцзи? Все их ссоры, что стали притчами во языцех на полях сражений? Лань Сичэнь пока не понимал. Но, смотря на Ванцзи, видел в нем то, чего не замечал ранее. Гармонию и тихое счастье, которое не появляется всплесками чувств, но постоянно словно подсвечивает лицо изнутри своим сиянием. Лань Сичэнь не видел своего брата таким счастливым с момента смерти матушки. А теперь Лань Чжань так уверенно смотрел на брата в ответ, словно шатающаяся платформа под его ногами наконец обрела равновесие, и он твердо встал на нее, не боясь упасть в любой момент, стоит только Вэй Усяню, источнику его тревог, сказать неверное слово. И сам темный заклинатель теперь явно был более расположен к Ванцзи.       — Цзэу-цзюнь, — обратился к ушедшему в раздумья Лань Сичэню Вэй Ин. — Мы тогда пойдем, отыщем Не-сюна, чтобы ввести его в курс дел. Давайте соберемся вместе через месяц неподалеку от Ганьцюаня. Вот, — он потянулся к месту, где у него хранилась бумага для талисманов и, не долго размышляя, порезал палец о быстро выдвинутый из ножен Бичэнь. Лань Ванцзи даже дернуться не успел, да и не собирался – привык уже. У Лань Сичэня незаметно дернулся глаз. Тем временем Вэй Ин начертал несколько талисманов, вручив два из них Цзэу-цзюню. — Это Вам и главе Не. Когда я дам сигнал, они начнут светиться. Это значит, что пора лететь на встречу. Прошу не медлить, когда это случится, — серьезно проговорил темный заклинатель. — Возможно, от этого будут зависеть жизни.       Они обсудили место, где можно было бы собраться так, чтобы не быть сразу замеченными возможными патрулями Цзиней. Вэй Ин обещал, что на этой встрече все получат доказательства того, что Цзини обустраивают трудовой лагерь, и кого они собираются использовать как рабочую силу. Больше всего темный заклинатель волновался, что может не успеть спасти Вэнь Нина, но не мог сказать об этом.       Следом Лань Сичэнь вернулся к Цзинь Гуанъяо, сопровождая его, пока он решал всевозможные проблемы, какие только могли бы возникнуть на охоте. Он собирался найти Не Минцзюэ в ходе их обхода территорий, ведь тот тоже принимал участие в охоте. И, честно говоря, был второй проблемой, равной Вэй Усяню, ведь истребил в одиночку больше половины оборотней и монстров, отчего следовало расширить территорию для охоты еще больше. Цзэу-цзюнь собирался предупредить старшего брата о том, что появилась тема, которую им нужно будет обсудить.       Лань Чжань в этот раз решил пойти вместе с Вэй Ином, а не остаться помогать брату и Цзинь Гуанъяо, как поступил в прошлый раз. Сам Вэй Ин тогда ушел вместе с Цзян Яньли, пока госпожа Цзинь на мече отлавливала давшего деру сына.       Теперь у них была цель – найти Не Хуайсана, что определенно затаился где-то меж деревьями, пытаясь слиться с природой, пока старший брат в горячке боя не замечает, как тот прохлаждается, не вынимая сабли из ножен.       — Я вот подумал, Лань Чжань, — протянул Вэй Ин, пока они шли, осматривая все живописные местечки, какие только могли привлечь внимание Не Хуайсана.       — Мгм?       — Не могли же мы переместиться в прошлое без какой-либо причины, — он шумно втянул воздух, оборачиваясь на мужа. — Нет ли у тебя подозрения, что Не-сюн мог быть замешан в этом?       — Не Хуайсан?       — Да! Ты только подумай! Он провернул и более тонкую аферу, вернув меня к жизни и собрав нашими руками очень зловещий танграм…       Вэй Ин замолчал, закашлявшись, наткнувшись на выразительный взгляд Лань Чжаня.       — Признаю, это, вероятно, прозвучало не очень уважительно к усопшему, но Лань Чжань! Дражайший друг был той еще головоломкой! — возразил молчаливому укору Вэй Ин. Все же, так долго работая с мертвыми, он привык, что они непривередливые товарищи, и их даже чужая рука на месте своей не смущает, не то, что шутливая кличка… Впрочем, незачем было портить Лань Чжаню душевное здоровье еще больше, чем он уже успел. Лань Ванцзи и так готов сдирать с трупов штаны вместо него, он буквально заменил Призрачного Генерала в глазах тех, кто все еще с подозрением относился к Старейшине Илина после обеления его имени. Раньше Вэнь Нин был довольно умел в копании могил, а теперь и Лань Чжань мог использовать Бичэнь не по назначению в совершенно разных направлениях… в том числе помогая Вэй Ину в его темных делах, коли то было нужно для ночной охоты! Все же, ядро в теле Мо Сюаньюя было не так сильно, а беды, подстерегающие простой люд, не собирались ждать, пока оно окрепнет. А тьма ластилась к Вэй Усяню, словно большая дикая кошка, послушная его слову. Обретя во «второй жизни» и ядро, и душевное равновесие, он смог держать ее под контролем. Если же он слишком долго пребывал в местах скопления темной энергии, Лань Чжань играл ему песнь Очищения. Так что темный путь больше не доставлял ему беспокойств.       Сейчас, кстати, тьма тоже не особо-то влияла на его рассудок, пускай он и слышал ее тихий шепот. И ядра он вновь был лишен… Но подумать о том, что с этим делать, он может и позже. И, как он выяснил после замужества, способности его мужа в парном совершенствовании были поистине выдающимися… их «каждый день» привел к быстрому прогрессу в совершенствовании Вэй Ина. Он не будет удивлен, если Второй Нефрит будет способен не только развить, но и зародить в нем ядро с нуля… Что ж, в любом случае, нужно будет посоветоваться с Вэнь Цин!       А для этого нужно для начала спасти Вэней.       Вэй Ин сосредоточился, заметил некое мелькание среди бамбуковых зарослей.       — Лань Чжань, — тихо позвал он, указывая направление. Тот молча кивнул. Они разделились, чтобы зажать цель с двух сторон, если та попробует упорхнуть.       — Вэй-сюн! — взвизгнул Не Хуайсан, врезавшись в него. Явно убегал от Лань Ванцзи, что скоро появился следом.       — Не-сюн! — с дружелюбием и пугающим энтузиазмом в голосе ответил Вэй Ин.       — А что вы… с молодым господином Ланем здесь делаете? — неловко проговорил он, то и дело мотая головой, чтобы оглянуться на Лань Ванцзи.       — У нас с Лань Чжанем есть к тебе разговор, — тонко улыбнулся Вэй Ин.       — Вэй-сюн, пойми меня правильно. У вас такие лица, словно я увел вашу жену…       — Ну что ты, пустые переживания, Не-сюн. Такого явно не могло быть, мы третьего в союз не искали.       — Как славно, — засмеялся Не Хуайсан, но его лицо явно умирало в корчах, пытаясь выдать эмоцию после осознания услышанного. — А что у вас за союз?       — Брачный, — лаконично бросил Лань Чжань.       — Вау, Ванцзи-сюн стал шутником.       — Не-сюн, наш брак – это не та тема, о которой мы хотели поговорить. Нам нужна твоя помощь в убеждении главы Не…       — Он не обрезанный рукав, сразу говорю! — тут же оттараторил Не Хуайсан, у которого мысленно повторилось сказанное Вэй Ином «не искали». Может и не искали, а сейчас начали! Сама идея о браке Лань Ванцзи и Вэй Усяня решила подвергнуть саму себя цензуре, чтобы быть обдуманной позже, когда те уйдут подальше со своими неординарными просьбами!       — Ай-йа, Не-сюн, что же ты такой мнительный! Тут дело великой важности!       Вэй Ин пустился в объяснения, рассказывая про планы Цзиней и страдающих Вэней.       — Это очень важно для меня Не-сюн. Помоги, — сложил руки в просящем жесте Вэй Ин. — С меня – что захочешь!       — Прям таки все? — обдумывая услышанное, протянул Не Хуайсан.       — Я доверяю своему другу Не-сюну, который явно не попросит ничего ужасного.       — Но ты ведь сам попросил ужасное, Вэй-сюн! Попробуй сказать что-то про Вэней моему брату и не стать побитым!       — Он любит тебя, Не-сюн! Конечно же, он тебя не побьет!       Не Хуайсан посмотрел на его лисье лицо в подозрении, сощурился и, подозвав поближе, прикрыл их веером, нашептывая в ухо.       — Попозируешь мне для нового сборника?       — А что за сборник?       — Новый сборник Лунъяна, — поиграл бровями Не Хуайсан. Вэй Ин расхохотался.       — Лань Чжань!..       — А-а, Вэй-сюн, что ты! — схватил его за руку наследник Не, с екнувшим от страха сердцем смотря на Лань Ванцзи.       — Все в порядке, — уверил его Вэй Ин. — Лань Чжань, попозируем Не-сюну для нового сборника Лунъяна, и считай мы получили помощь главы Не!       — Вэй-сюн! — взвыл Не Хуайсан, ожидая расправы от Второго Нефрита. Однажды Вэй-сюн подсунул Лань Ванцзи его книжку, которую тот порвал, а теперь он впихнул в эти объятья смерти самого Хуайсана!       — Не пойдет, — ответил Лань Чжань, хмурясь. Не Хуайсан почувствовал, как кровь ушла в пятки, видимо, подсказывая глупому человеку, что нужно бежать. Однако бежать он не мог, схваченный как ступором, так и Вэй Усянем.       — Как же так, — протянул Вэй Усянь, этот самоубийца!       — Не позволю другим видеть тело Вэй Ина, — без стеснения пояснил Лань Ванцзи.       — А! Не-сюн, тебе же подойдут натурщики в одежде?       — Д-д-да, — деревянно кивнул он.       — Так пойдет, Лань Чжань?       — Мгм, — согласился Второй Нефрит.       — Отлично! Не-сюн, настолько захватывающих сборников, как тот, что грядет, у тебя еще не было! — многообещающе намекнул Вэй Ин.       — Мне…мне будет позировать Лань Ванцзи? Для сборника Лунъяна? — шепотом уточнил Не Хуайсан, широко открыв очумелые глаза.       — Эй, а то, что я тоже буду, уже не считается? — надулся Вэй Усянь.       — А он точно знает, что такое сборник Лунъяна? — не унимался Не Хуайсан.       — Он сам может такой составить, — фыркнул Вэй Ин, вспоминая, как его только не крутили и не вертели за прошедшие годы. Он невольно потер поясницу. Хуайсан проводил этот жест взглядом. Глубокомысленно помолчал.       — Я не был готов узнать сегодня нечто подобное, — заключил Не Хуайсан, поочередно краснея и бледнея лицом. Обмахивания веером не спасали. На Лань Ванцзи он взгляда старался не поднимать.

***

      В итоге, хоть это и было сложно, словно проход по полю, усеянному взрывными талисманами, но силами Лань Сичэня и Не Хуайсана Не Минцзюэ был готов стать свидетелем в этом сомнительном деле, что пока не имело доказательств. Но на стороне убеждающих играло то, что Не Минцзюэ презирал Цзинь Гуаншаня. И то, что старый лис отсиделся в тылу, пока воины остальных кланов погибали от рук псов Вэнь, чтоб после возомнить себя новым Верховным заклинателем, равным Вэнь Жоханю в период расцвета Вэньской тирании, он стерпеть не мог. И раз уж должен был подвернуться шанс схватить лиса за хвост, Не Минцзюэ должен был воспользоваться им.

***

      Лань Чжань, этот своевольный молодой господин, что за годы скорби и замужества совсем отбился от рук своего дяди, не пожелал в вечер охоты на Байфэн возвращаться с прочими адептами своего ордена в Облачные Глубины. После праздничного ужина, он отправился в апартаменты, занятые Юньмэн Цзян. В ближайшем населенном пункте от горы Байфэн располагался крупный постоялый двор, появившийся годы назад, когда люди нащупали выгоду: заклинатели регулярно устраивали охоту на Байфэн, но для многих это был путь неблизкий, так что многие искали места для переведения духа и ночлега. То останавливались в лесу под открытым небом, вооружившись палатками, то добирались до владений своих не так далеко живущих соседей да организаторов охоты, чтобы остаться у них передохнуть. Да и зрителей охота всегда собирала множество!       Так что, разобравшись, что к чему, владелец постоялого двора нашел сезонную золотую жилу. Ах, каким праздником для него стало возобновление охоты в этом году!       Так, часть заклинателей после праздничного ужина, на котором отметили успехи орденов в охоте и чествовали умелых охотников, немного отдохнув и приведя в порядок лошадей, направилась в свои земли, тогда как другая часть решила остаться на ночлег в постоялом дворе.       Непьющие Лани не испытывали труда в том, чтобы отправиться в Облачные Глубины сразу после соблюдения всех приличий на банкете. Лань Ванцзи без зазрения совести отделился от них, чтобы остаться с Вэй Ином. Они встретились на ужине с Цзинь Цзысюанем и договорились кое о чем, но на том важные дела на день не кончились. У них еще были темы для разговора с Цзян Ванъинем, и Вэй Усяню явно понадобится поддержка. Ведь тот решил рассказать брату о его ядре. Это было тяжело для него. Он уже видел реакцию Цзян Чэна тогда, в храме Гуаньинь. И воспоминание об этом резало его без ножа – настолько был разбит Цзян Чэн. Столько сожаления и боли было в его глазах и голосе.       Но Вэй Ин все же пришел к истине, что, если бы был честнее со своим братом, многого можно было бы избежать. Так бы Цзян Чэн понимал его больше, не злясь каждый день от поведения Вэй Усяня. Один топил горе в вине, не в силах заниматься возложенными обязанностями, другой злился в непонимании, почему брат ленится и уклоняется от обязанностей, прожигая день за днем среди бутылок вина и дев – зачастую, мертвых.       Молчание только сильнее углубляло трещину в их отношениях до тех пор, пока Цзян Чэн окончательно не потерял доверия к нему и больше не был готов подставить ему свою спину для защиты. Поведение Вэй Усяня и давление других глав орденов – вот, чего хватило, чтобы юный глава Цзян полностью потерял опору и уверенность, раздражался и боялся потерять все вновь. В том числе и Вэй Усяня, которого он, казалось, не мог защитить.       Но если бы они были сплоченнее, если бы Вэй Ин сам был более честен к брату и доверил ему тайну, отравившую жизнь им обоим, они могли бы избежать того трагичного конца. Они бы показали, как сильно единство Юньмэн Цзян, как неделимы глава Цзян и Вэй Усянь. Цзинь Гуанъяо был прав, когда говорил, об этом. Их ошибкой было потерять свое единство. Увериться, что лишь в уходе Вэй Усяня будет верное решение, которое убережет орден Цзян.       Второй раз Вэй Ин не собирался совершать той же ошибки.       — Цзян Чэн, шицзе, — сконцентрировал внимание на себе темный заклинатель. Они сидели за обеденным столом вчетвером. Вэй Ин, Лань Чжань, Цзян Яньли и Цзян Чэн. — Мне нужно кое-что рассказать вам.       Руки у него были холодные и даже влажные. Он сжал их в кулаки, держа на коленях.       — Есть две вещи. Одна напрямую касается Лань Чжаня… вторая… тебя, Цзян Чэн.       — Что это может быть? — с подозрением спросил Цзян Ванъинь. Цзян Яньли в тревоге посматривала на всех собравшихся. Вероятно… одной из вестей была правда об отношениях А-Сяня с Ханьгуан-цзюнем. Но что же тогда было второй? — И почему тогда здесь сестра, если эти вещи ее не касаются?       — Сестра тоже должна знать, — тяжело вздохнул Вэй Ин. — Не хочу скрывать правды от всей своей семьи.       Эти слова по-настоящему заставили Цзян Чэна напрячься. Вэй Усянь звучал так, словно собирается признаться в собственной неизбежной кончине!       — Вэй Усянь, ты умираешь?!       — Что?! Цзян Чэн! Нет! Пока я явно не умираю, — тут же воскликнул Вэй Ин, внезапно рассмеявшись до слез. Вопрос шиди просто выбил его из колеи, отчего сковывавшее его волнение вытекло через хохот и слезы.       — Что за «пока»! — недовольно сморщился Цзян Чэн.       — А-Сянь, чем ты хочешь поделиться сначала?       Вэй Ин переглянулся с Лань Чжанем. Тот кивнул, поддерживая. Чем дольше он будет тянуть с тайной, тем сложнее будет сказать!       — Цзян Чэн. Ты должен знать… что я всегда любил тебя, как брата. Ты навсегда останешься моим братом.       Цзян Чэн невольно затаил дыхание, вслушиваясь в серьезный тон шисюна.       — Я всегда был благодарен дяде Цзяну за то, что он принял меня в орден и считал частью семьи, отчего позволил нам расти вместе. И госпожа Юй, и дядя Цзян… перед смертью они просили позаботиться о вас, — влажными от непролитых слез глазами темный заклинатель посмотрел на брата и сестру Цзян. — И я старался, как мог.       — Что ты имеешь в виду, Вэй Усянь? — тихо спросил Цзян Чэн, чувствуя, как заходится в груди сердце.       — А-Сянь? — ласково позвала Цзян Яньли, в волнении смотря на его несчастное лицо.       — Когда… когда мы спрятались в Илине в надзорном пункте, Цзян Чэн, ты не хотел жить. Я смотрел, как жизнь покидает тебя час за часом. В тебе остались лишь гнев и отчаяние, потому что выразить ты этот гнев больше не мог. Без золотого ядра ты не мог больше быть заклинателем, не мог стать главой ордена Цзян, не мог… отомстить за Пристань Лотоса, за госпожу Юй и дядю Цзяна, — тихо говорил Вэй Ин. Цзян Яньли с болью слушала все эти подробности, которых не застала, отправленная в Мэйшань Юй.       — А-Чэн, — тихо выдохнула она, закрыв губы ладонью.       — Вэй Усянь, зачем ты говоришь все это! — вспылил Цзян Чэн, видя расстроенную сестру и замершую фигуру Лань Ванцзи. — Мог бы не говорить подобного при сестре! И зачем здесь Лань Ванцзи?! Зачем ему слышать это все?!       — Не злись. Как я и сказал, сестра должна узнать! А то, что я хочу сказать, связано с этим! А Лань Чжань… Лань Чжань уже знает.       — У вас нет иных тем для разговора, кроме обсуждения худших моментов моей жизни? —воскликнул Цзян Чэн.       — Цзян Ванъинь, — оборвал его Лань Чжань, смотря суровым взглядом.       — Что? — нахмурился глава Цзян.       — Не перебивай. Слушай.       — Ахах, спасибо за твое беспокойство, Лань Чжань, мне и правда тяжеловато об этом говорить…       — Между нами нет места «спасибо» и «прости», — покачал головой Лань Ванцзи, накрывая его ладонь, лежащую на колене, своей и сжимая.       — Ты прав, — улыбнулся ему Вэй Ин. Он прокашлялся, после чего улыбка вновь стекла с его лица. — В общем, я был рядом с тобой с детства и знал тебя слишком хорошо. Я знал, что ты не выживешь без золотого ядра, ведь только в собственном совершенствовании ты видел свой путь и смысл жизни. Враз лишившись его, ты бы не встал на ноги. Точно не быстро. А кругом разгоралась война, на нас велась охота… Поэтому единственным шансом было дать тебе новое ядро.       — К чему ты ведешь? — чувствуя нутром, что ему не понравится то, что может сказать Вэй Усянь, спросил Цзян Ванъинь, подбираясь.       — На самом деле, я скрыл от тебя кое-что. Я хотел как лучше и долго был уверен, что прав… но я понял, что чем дольше меж нами пролегает ложь, тем больше непонимание меж нами. И это не приведет ни к чему хорошему.       — Да скажи уже, в чем дело?! — воскликнул Цзян Чэн, ощущая, как подрагивают от волнения и напряжения руки.       — Я никогда не знал, где живет Баошань-саньжень. Я бы, правда, очень хотел знать. Но, даже если бы моя мать и говорила мне что-то, я забыл об этом давным-давно. У меня почти не осталось воспоминаний о родителях.       — Что… что ты говоришь, Вэй Усянь? — дрожащим голосом произнес Цзян Чэн. — Как ты мог не знать?! Ты же сказал!..       — Я обманул тебя, Цзян Чэн, — выдохнул Вэй Ин. — Это была обыкновенная гора в Илине.       — Но мое ядро! — Цзян Чэн ударил себя по торсу. — Оно ведь и правда!..       — Возможно, Баошань-саньжэнь и смогла бы создать новое ядро, но все мы… обычные люди. И что-то не может получиться из ничего, — слезящимися глазами Вэй Ин посмотрел прямо на Цзян Чэна.       — Тогда что же на самом деле случилось? Откуда у А-Чэна появилось ядро? — растерянно спросила Цзян Яньли.       — Все благодаря Вэнь Цин.       — Что? — Цзян Чэну словно дали оплеуху. Его ядро – заслуга одной из Вэней?! Его совершенствование сейчас – это то, что ему дал кто-то из псов Вэнь?!       — Она была против, я умолял ее на коленях много раз и она сдалась, — продолжил Вэй Ин. — Успех был пятьдесят на пятьдесят…       — Что сделала Вэнь Цин?!       — Она… взяла мое ядро, — пересилив себя, темный заклинатель вновь посмотрел в глаза шиди, — и пересадила тебе.       На комнату опустилась удушающая тишина. Цзян Яньли крепко прижимала к губам обе руки, в ужасе осознания смотря на обоих братьев. На ее глазах против воли выступили слезы. Вэй Ин заметил это, и факт того, что сестра вновь плачет, еще и по его вине, разбил ему сердце.       Голова Цзян Чэна была пугающе пустой. Он оцепенел, не зная, как реагировать. Тошнота подходила к горлу, грудь сдавливало, словно мертвецы сжимали ее в своих окоченелых объятьях, а в ушах нарастал гул.       — Это же ложь, — прошептал он онемевшими губами.       — Нет, — покачал головой Вэй Ин. — Мне жаль.       — К черту твое «мне жаль»! Как ты мог, Вэй Усянь?! Ты!... Ты! Чего ты только не сделал?! Что ты теперь от меня хочешь?! Как мне реагировать на эту правду?! Что сказать?! — крикнул он, вскакивая на ноги, слегка пошатнувшись.       — Ничего, — ответил Вэй Ин, поднимаясь следом, чтобы подойти к брату. — Ты не просил меня делать этого. Это было мое решение. И оно не изменилось бы, даже если мне дали шанс вернуться в тот момент. Я все равно отдал бы ядро тебе.       — Почему? — надрывным шепотом спросил Цзян Чэн, заглядывая в его глаза.       — Потому что ты мой младший брат, — ответил Вэй Ин, и с печалью наблюдал, как по щекам Цзян Чэна катятся слезы.       — Как же так. Ты ведь всегда был… сильнее меня, — прошептал глава Цзян. Излом его бровей стал еще больше, омрачая лицо страданием. — Ты всегда гордился своим фехтованием, как ты мог лишиться этого из-за меня… Я знаю, как чувствуешь себя без ядра! Как ты мог обречь себя на это, — по его лицу скатилось еще несколько слез.       — Это, — Вэй Ин гулко сглотнул, кадык дернулся. — Это неважно. Ты прав, мне горько лишиться этого… всего. Я больше не могу держать Суйбянь… И не чувствую жара, которым согревает золотое ядро. Я стал слабее, словно обычный человек. И излечиваться теперь могу тоже лишь как обычный человек, — признался темный заклинатель. Хотя, говорить о своих слабостях и трудностях ему все еще было сложно. — Но я все равно отдал бы тебе свое ядро, если бы мы вновь оказались в той ситуации.       — Из-за слов матушки и отца?       — Нет. Не только, — покачал головой он, собираясь с мыслями. — Я хотел отплатить ордену Юньмэн Цзян, как мог. И сохранив тебе возможность занять место главы – я сделал это. Но, в первую очередь, я сделал это, потому что не мог иначе. Не мог смотреть, как умирает тот, кто стал мне братом за все эти годы. Так выглядит моя любовь, А-Чэн, — тихо сказал Вэй Ин, утирая пальцем слезы с его щеки.       — Как мне отплатить тебе? Как такое возможно оплатить?       — Ничего не нужно. Просто… прими меня таким, какой я есть. Прошу.       — Хорошо, — сделав над собой усилие, пообещал Цзян Чэн. Он видел, каким самоотверженным идиотом был Вэй Усянь! Он не хотел принимать его таким, какой он есть! Он уже лишился ядра, потому что был таким, какой он есть! Это же словно поощрение его самоубийства! Но Вэй Ин смотрел на него такими молящими глазами, что язык не поворачивался отказать.       — А-Сянь, А-Чэн, — позвала Цзян Яньли, поднимаясь из-за стола и подходя к ним.       — Сестра, — шмыгнул Цзян Чэн, споро утирая слезы тыльной стороной ладони, видя несчастное мокрое лицо сестры.       — Шицзе, —выдохнул Вэй Усянь, смаргивая влагу с глаз.       Она ничего больше не сказала, просто прижав их обоих к себе своими тонкими миниатюрными руками. И они, на миг переглянувшись меж собой, склонились, обнимая ее в ответ, и пряча лица за ее плечами. Как когда-то в детстве, они все так же находили покой в ее руках.       Лань Ванцзи оставался на месте, не нарушая семейного момента. Ему самому было больно смотреть на то, каково сейчас Вэй Ину, но вмешаться пока он не мог. Это было их дело. Его нужно было решить только им.

***

      Спустя некоторое время, Цзян Яньли ушла на кухню, чтобы попросить позволить ей приготовить суп – так она хотела не только поддержать братьев после изматывающего разговора, но и успокоиться самой за любимым делом.       Обессиленные Цзян Чэн и Вэй Ин опустились обратно на свои стулья, сидя в молчании в компании Лань Ванцзи.       Время шло, незаметно пролетели часы, и Цзян Чэн, очнувшись от своей прострации, все же решился нарушить тишину.       — Ты говорил, что хочешь сказать две вещи.       — Ах, — словно вынырнув из транса, издал звук Вэй Ин. Его руку под столом все это время сжимал и поглаживал успокаивающими движениями Лань Чжань. — Верно. Есть еще кое-что.       — Нужно дождаться сестру? — спросил Цзян Ванъинь, не поднимая глаз. Смотреть на Вэй Усяня все еще было сложно. Комок слез начинал зудеть в горле, подкрепляя желание то ли плакать, то ли кричать от бессилия. Он постарался взять себя в руки, отвлечься, чтобы узнать все, что решил вывалить на его голову Вэй Усянь. Он не позволит себе снова остаться в неведении хоть в чем-то!       — Ах, не думаю, что это обязательно, ведь она уже знает…       — Почему всегда кто-то другой уже знает и только я один не в курсе?! — возмутился Цзян Чэн, намекнув на Лань Ванцзи, который, почему-то, был в курсе ситуации с его, Вэй Усяня… их! Ситуации с их ядром! Так теперь еще и сестра о чем-то знает, а его ставят в известность в последнюю очередь!       — Это была случайность! Она просто появилась не в том месте, не в то время!       — Это мы появились в том месте не в то время, — проворчал вопреки своему обыкновению Лань Чжань, выдыхая с появившейся черточкой меж бровей. Вэй Ин от неожиданности почти хрюкнул и закашлялся в смехе. Лань Чжань сделал ироничное замечание!       — Ахахах! Лань Чжань! Мое сердце! Как ты можешь так неожиданно шутить, твое лицо стало толще!       — Толщина моего лица не сравнится с толщиной твоего, Вэй Ин, — Лань Чжань посмотрел прямо в его глаза, словно одним лишь взглядом пробуждая в его голове все то, что он успел наговорить шицзе и Цзинь Цзысюаню.       — Это удар ниже пояса, Лань Чжань, — пробормотал Вэй Усянь.       — Мне кто-нибудь объяснит, о чем идет речь? — вздохнул Цзян Чэн.       — Я вернулась, — раздалось со стороны двери. Один из работников постоялого двора вызвался проводить Цзян Яньли, так что он открыл ей дверь, чтоб она могла пронести кастрюльку с супом и посуду в специальной переноске. — Принесите чуть позже чай, — обратилась она к сопровождающему, после чего тот удалился выполнять порученное.       — Сестра, что вы от меня скрываете? — надулся Цзян Чэн, но все же с интересом склонился к кастрюльке, чтоб скорее учуять аппетитный запах.       — Шицзе, суп из свиных рёбрышек и корней лотоса! — улыбнулся блаженной улыбкой Вэй Ин. Он буквально до смерти соскучился по этому вкусу! И после смерти все еще скучал! И теперь наконец может снова отведать! И даже Лань Чжань сможет попробовать!       — Давайте поедим, а потом продолжим разговор, хорошо? — обратилась Цзян Яньли ко всем. После получения согласия от всех, она разлила суп по четырем пиалам, раздав поочередно Лань Чжаню, как гостю, Вэй Ину и Цзян Чэну. Последней налила свою порцию, протянула всем ложки, после чего села.       Суп был вкусным и теплым. Таким же теплым, как и сердце той, что его приготовила. Вэй Ин вновь ощутил, как слезы прочерчивают дорожки на его щеках, но не собирался с этим ничего делать. Он так давно не ел супа сестры. Так давно не ел вместе с ней и Цзян Чэном. А теперь вместе с ними ест еще и Лань Чжань! Не хватает только А-Юаня… Но А-Юань сейчас вместе со своими родственниками в Цишане, в том крохотном клочке, что осталась от нее.       Их А-Юань, Лань Сычжуй, был уже совсем большим. Он долгое время был в путешествии с своим дядей Вэнь Нином, посещая земли предков и заботясь о захоронениях, помимо прочих дел, которыми живет заклинатель. Он также ходил на охоты с Лань Цзинъи и друзьями из других орденов, включая Цзинь Лина. В последний раз они виделись как раз перед тем, как отправиться в свое путешествие в честь годовщины… А теперь, получается, они больше никогда не увидят своего сына?       — Вэй Ин? — явно в беспокойстве позвал Лань Чжань, увидев, как скисло лицо супруга, еще минуту назад лучившееся радостью, несмотря на слезы.       — А-Сянь, что такое? — забеспокоилась и Цзян Яньли. — Невкусно? У тебя что-то заболело?       — Суп шицзе прекрасный, как всегда, — шмыгнул Вэй Ин. Он повернулся к Лань Чжаню. — Мы больше никогда не увидим нашу редисочку?       Лань Чжань промолчал, но его глаза распахнулись в понимании печали мужа. Их А-Юань… Он уже большой, самостоятельный умелый заклинатель, который может позаботиться о себе, поэтому Лань Ванцзи практически потерял привычку беспокоиться о нем. Он верил, что тот способен преодолеть любые трудности, возникшие на пути, а если нет, рядом с ним уже долгое время был Вэнь Нин, силу которого нельзя было недооценивать. Но, если так подумать, если они попали в некую параллельную вселенную, а ход прошлой реальности идет дальше… то это может вести ко многим неприятным выводам. Во-первых, они могут никогда не вернуться назад, а потому не увидят больше никого из знакомых и родных, что прожили с ними все эти годы. Во-вторых… молодые версии Лань Ванцзи и Вэй Усяня отсюда могли попасть в их тела с таким же успехом, как они с мужем – в их. К такому ни одного из них жизнь не готовила, и кто знает, чем это все могло обернуться.       А если предположить, что они просто были перемещены в прошлое своей линии… каким бы парадоксом это ни было, но, вероятно, будущего больше и вовсе не существует. Теперь они – будущее. И они должны выстроить его так, чтобы не повторились страшные ошибки. А значит, всех их знакомых из той временной линии… больше не существует, они стерты, как и само время.       Что ответить Вэй Ину, он не знал.       — Мы вырастим его, и он будет самым счастливым ребенком, каким только мог когда-либо быть, — в итоге выдал он.       — Да, — ответил темный заклинатель после долгого взгляда в его золотые глаза, в которых он словно бы прочел все мысли, что пробежали у Второго Нефрита в голове. Две слезы скатились к подбородку Вэй Ина, после чего он натянул на лицо улыбку. — Обязательно вырастим. Со всеми его дядюшками, тетушками и бабушкой.       — А-Сянь, у вас есть ребенок? — воскликнула Цзян Яньли. Цзян Чэн поперхнулся супом.       — Почему у них двоих может быть общий ребенок?!       — Вы еще не рассказали? — ахнула дева Цзян.       — Не рассказали что?! Что Лань Ванцзи – женщина, или что?! И как это касается нас?! — взорвался Цзян Чэн.       — Лань Чжань самый настоящий мужчина, клянусь! — ответил Вэй Ин. — Я проверял!       «Каждый день проверял», — подумал Лань Ванцзи.       — Зачем ты это проверял?! — воскликнул Цзян Чэн. — И как тебя не убил Лань Ванцзи за твои проверки?!       — Да ему они чуть ли не больше меня нравятся! — возмутился Вэй Усянь.       — Что значит больше? — подал голос Лань Чжань.       — А что значит «каждый день – значит каждый день»? — передразнил Вэй Ин.       — Это ты сказал, — пожал плечами Лань Чжань.       — А ты повторил!       — О чем речь?! — прошипел Цзян Чэн, у которого от их перекидываний словами заболела голова.       — Оу, — подняла брови Цзян Яньли, примерно догадавшись о предмете разговора, вспомнив страстные лобзания сегодняшнего дня. Ее щеки порозовели.       — Цзян Чэн! Мы хотели сказать, что мы вместе!       — Что вы вместе?..       — Всё – вместе, — лаконично ответил Лань Ванцзи.       — Мы спутники на тропе совершенствования, — дал больше информации Вэй Усянь. — Мы любим друг друга.       — С каких пор?! — чуть не перешел на фальцет Цзян Чэн.       — Всегда, — ответил Лань Чжань.       — С первого презрительного взгляда, — ностальгически ахнул Вэй Ин. Поймав на себе скептический взгляд супруга, он спрятал смешок в кулак. — Что, Лань Чжань?! Это был твой первый взгляд, обращенный на меня!       А Лань Ванцзи в этот момент все же понял, как кто-либо попадает в окружение Вэй Усяня. Вспомнить его любимого осла! Вот уж действительно гадкого характера скотина! Только презрительными взглядами и одаряет, стоит убрать из его рациона яблоки и свежайшую зеленую траву.       Тот же Цзян Чэн постоянно закатывает глаза или ворчит на Вэй Ина, что тот, отчего-то, вероятно, считает очаровательным. Про госпожу Юй Лань Ванцзи слышал разное… сомнительное. Возможно ли, что именно она послужила источником эдакой сомнительной вкусовой мутации? Увы, Лань Ванцзи этого так и не узнает.       — Вэй Усянь! Ты – и вдруг обрезанный рукав? Как так?!       — Цзян Чэн, ты пообещал, что примешь меня таким, какой я есть!       — Кто бы знал, зачем ты такое просишь!       — Кто бы знал, что тебя смутит пол моего избранника!       — Еще бы не смутил, ты же всегда флиртовал с девушками!       — Флирт ничего не значит, это просто моя натура!       — Что за натура такая?! Вы же двое всегда как кошка с собакой! Буквально терпеть друг друга не можете! Какая любовь с первого взгляда?!       — Цзян Чэн, ты просто не умеешь читать Лань Чжаня!       — Будто ты умеешь!       — Я научился!       — Ну и что сейчас означает его лицо?! — воскликнул Цзян Чэн, наткнувшись на непробиваемую стену в лице нейтрально уставившегося на него Ханьгуан-цзюня.       — Что он разочарован твоей невнимательностью, но не удивлен, — протянул Вэй Ин.       — Мгм, — поддакнул Лань Чжань.       — Вы сговорились, — фыркнул Цзян Ванъинь.       — Мы молчали! — фыркнул в ответ Вэй Ин.       — Так ведь молчание – это новый язык, который ты освоил! — съерничал Цзян Чэн.       — А-Чэн, — мягко коснулась его плеча Цзян Яньли. — А-Сянь любит Ванцзи, их чувства и намерения серьезны. Пожалуйста, подумай об этом.       — С каких пор ты зовешь его по имени, сестра? — моргнул Цзян Чэн.       — С сегодняшнего дня, — улыбнулась Цзян Яньли. — Ванцзи попросил звать его так, и я согласилась.       — Все еще желаю после свадьбы иметь право называть деву Цзян «дацзе», — с теплом обратился к ней Лань Чжань.       — Какой свадьбы? — икнул Цзян Чэн.       — А-Чэ-э-эн, — протянул Вэй Ин, привлекая к себе его внимание, после чего выпрямился и официально обратился. — Глава Цзян, прошу благословить нас с Лань Чжанем на брак.       — Мне нужно… время, чтобы это переварить, — сдулся, словно парус в штиль, Цзян Чэн, откидываясь на спинку стула и массируя ладонью лоб.       — Хорошо, — кивнул Вэй Ин. — Мне правда очень важно твое одобрение, Цзян Чэн. Я не брошу Лань Чжаня в любом случае, ты должен это знать. Даже если все будут против, мы с Лань Чжанем останемся вместе, — признался он, поджав губы. — Но я был бы очень рад и признателен, если бы мой шиди… мой брат одобрил мою пару и стал гостем на нашей свадьбе.       — Я подумаю, — ответил Цзян Чэн. — Лань Цижэнь и Лань Сичэнь знают?       — Нет. Мы расскажем им позже, — ответил Лань Ванцзи.       — И даже если они будут против, вы останетесь вместе?       — Да. Вэй Ин мне важнее, чем орден. Если мой орден не захочет принять Вэй Ина, я покину его, — решительно ответил Лань Ванцзи. — Что касается дяди и сюнчжана, то они могут или принять нас с Вэй Ином, или смириться.       — А если будут резко против?       — Вряд ли Цзэу-цзюнь будет против, — заметил Вэй Ин.       — Да. Сюнчжан поддержит выбор моего сердца. Если дядя воспротивится, я не буду винить его. Но и угождать не собираюсь. Гусу Лань – мое прошлое и настоящее, но Вэй Ин – мое настоящее и будущее. Глупо потерять будущее, лишь бы сохранить прошлое.       — Я поражен твоей решимостью, второй молодой господин Лань, — ответил на его речь Цзян Чэн. Он правда был впечатлен. Лань Ванцзи был готов расстаться с собственным орденом и семьей, чтобы остаться с Вэй Усянем. Насколько нужно любить… насколько нужно быть уверенным в человеке, чтобы ради него бросить все, что было твоей жизнью? Цзян Чэн не знал. Для него орден был на первом месте, как и сестра… и Вэй Усянь. Он не променял бы их ни на что. Что такое эта любовь, которой так пылает Второй Нефрит, Цзян Чэн не знал и не видел. То, что называли «любовью» и «браком» в течение всей его жизни ассоциировалось у него с болью, напряжением, одиночеством и несчастьем. Ссоры и недовольство – это брак? Кажется, нет – так подсказывает логическая часть его разума. Но то, что давно отпечаталось на уровне эмоций и чувств, давало именно такой ответ.       Слезы, боль и одиночество – это любовь? Тоже, кажется, нет, но память подсказывает лишь это. Как бы он ни преуспел в понимании жизни и людей, их отношений, как бы ни начал разбираться в том, какие смыслы на самом деле скрывают в себе понятия, то, застарелое, отпечатавшееся на сердце и сетчатке еще в детстве, было сильнее, и глубоко внутри это было сложно побороть какими бы то ни было самоубеждениями.       Что ж, Цзян Чэну нужно было время, чтобы все это обдумать. Но он правда хотел бы, чтобы его брат и сестра были счастливы, даже если вступят с кем-то в брак. Грудь кололо неприятным чувством ревности и негодования, заставляя хмуриться. Было бы здорово, если бы они были счастливы с кем-то… но неужели для счастья им всем нужно было оставить его?       — Думаю, я примирился бы с вашими отношениями быстрее, если бы вы решили вдвоем поселиться в Пристани Лотоса, — кинул он, поднимаясь из-за стола. — Сестра, спасибо за суп, было вкусно.       — Не за что, А-Чэн.       — Я пойду, — дернул он уголком губ в жалкой попытке улыбнуться, сделал прощальный жест и удалился в спальню.       — Он расстроился, да? — протянул Вэй Ин, укладывая голову на плечо сидящего рядом Лань Чжаня.       — Мгм, — издал больше согласный, чем несогласный звук Второй Нефрит.       — Дайте А-Чэну время, — посоветовала Цзян Яньли. — После свадьбы я покину Пристань Лотоса, вынужденная уйти в семью мужа, — продолжила она, печально улыбаясь. — А-Чэн мог смириться с этим, но вряд ли ожидал, что А-Сянь тоже может уйти в другую семью. Ведь ты мужчина.       — Я не собираюсь бросать его, — возразил Вэй Ин. — Даже если стану жить в Облачных Глубинах, все равно буду постоянно навещать его!       — Но это все равно не то же, что жить в Пристани Лотоса, верно? — ответила дева Цзян. Вэй Ин промолчал, слишком устав для этого разговора.       — Если Вэй Ин пожелает, я готов перейти в Юньмэн Цзян, — заговорил Лань Ванцзи.       — Твоего дядю сразит сердечный удар, — заметил Вэй Ин. — Ты следующий наследник ордена после Цзэу-цзюня и один из сильнейших заклинателей. Какой орден разрешил бы тебе покинуть его?       — Вэй Ин – тоже брат главы ордена и выдающийся заклинатель. Кто захочет лишаться такого? — возразил Лань Чжань.       — Я всего лишь сын слуги, это не сравнится с твоим положением, — поморщился Вэй Ин, поднимаясь с его плеча, чтоб заглянуть в лицо.       — А-Сянь, — расстроенно окликнула его шицзе. — Ты не просто «сын слуги». Отец привел тебя в наш дом, словно своего ребенка. Ты рос в доме главной семьи вместе с детьми главы ордена. Как ты можешь так принижать себя?       — Что ты имеешь в виду, шицзе?       — Ты – такой же наследник Юньмэн Цзян, как и А-Чэн, — мягко, но настойчиво доносила мысль А-Ли.       — Нет… нет же, — тут же покачал головой темный заклинатель и даже помахал рукой из стороны в сторону в отрицании. — Я не Цзян, я не могу быть…       — Может, ты не Цзян по крови, но по духу – ты лучше нас с А-Чэном понимаешь, каково быть Цзян, — сказала Цзян Яньли, сжимая его ладонь своими. — А-Чэн, вероятно, всегда держал некоторую обиду из-за того, что отец признавал это. То, что ты понимаешь девиз ордена лучше, чем А-Чэн или я. «Достичь невозможного» - это ведь про тебя.       — Я никогда бы не посмел претендовать на место главы Цзян, — ответил Вэй Ин, чувствуя, как в который раз за вечер жжет глаза. — Главой может быть только Цзян Чэн и никто более – в это я верил всегда и верю до сих пор.       — Но факт в том, что ты считаешься нашим братом, А-Сянь. Отец вписал тебя в семейный реестр Цзянов, пусть матушка и не была… в восторге от этого. И он тоже верил, что А-Чэн станет главой, а ты – его главной поддержкой. Какими когда-то были он и Вэй Чанцзэ. Так что твое положение ничем не хуже, чем у Ванцзи, — заверила она, поглаживая его ладонь.       — Мне... — Вэй Ин гулко сглотнул, быстро смаргивая пелену с глаз, — мне тоже нужно многое обдумать.       — Ванцзи сегодня остановится с нами?       — Да, — подтвердил Лань Чжань.       — Он… он будет в комнате со мной, — кивнул Вэй Ин.       Цзян Яньли, возможно, и хотела бы, чтобы Лань Ванцзи остался в отдельной комнате, чтобы соблюсти приличия для неженатых – или в данном случае незамужних? – возлюбленных, но А-Сяню, вероятно, сейчас требовалась поддержка, которую он мог найти в Лань Ванцзи. Так что она просто кивнула в согласии, пожелав им спокойной ночи.       — Шицзе… а ты… ты будешь в порядке? — уходя, спросил Вэй Усянь, выглядя растерянно и огорошенно.       — С чего бы мне быть не в порядке? — улыбнулась Цзян Яньли. — Я попрошу, чтобы все убрали. Идите отдыхать и ни о чем не беспокойтесь. Это был тяжелый день.       — Спасибо, шицзе.       — Спокойной ночи, дева Цзян.       Когда они скрылись из виду, Цзян Яньли глубоко вздохнула, поджимая губы. Сегодня и правда был тяжелый день. Она узнала как радостные вести, так и те, что повергли ее в отчаяние. Ее братья никогда раньше не рассказывали ей, что именно им пришлось вынести. А теперь, оказалось, А-Чэн был готов умереть, ощущая полное бессилие, а А-Сянь лишился своего совершенствования, отдав свое ядро, чтобы спасти А-Чэна. И шансы были пятьдесят на пятьдесят! Такая рисковая процедура! Она никогда не слышала, чтобы кто-либо когда бы то ни было пересаживал золотое ядро! Как вообще должна проходить такая операция? Что чувствовал А-Сянь? Больно ли ему было? Вряд ли он расскажет такие подробности так легко. Скорее, отшутится, лишь бы не волновать ее еще больше правдой.       Так еще и то, как сильно Вэй Ин принижал себя, не считая себя достойным быть наследником Юньмэн Цзян… Цзян Яньли покачала головой, комкая в пальцах края рукавов. Она видела в этом плоды, принесенные отношением матушки к А-Сяню. Так переживая за то, что Вэй Ин может потеснить Цзян Чэна, она полностью запугала его. Матушка никогда не желала видеть, никогда не знала истинной натуры Вэй Ина. Никогда не видела всей глубины его верности и преданности Юньмэн Цзян и главной семье. Он бы никогда не поступил так вероломно с ней или Цзян Чэном, как опасалась матушка. Цзян Яньли чувствовала горечь, опалившую ее легкие. Как мало она сама могла сделать, чтобы помочь своим братьям, когда они всеми силами пытались сберечь ее покой. Ей, невеликой заклинательнице, не отличающейся пробивным крутым нравом своей матери, только и остается, что поддерживать их так, как она делала с детства. Но может ли этого быть достаточно?       С тяжелым сердцем, разобравшись с ненужной более посудой, она пошла к себе в покои.

***

      На следующий день Лань Ванцзи все же отправился в Облачные Глубины, чтобы показать себя хотя бы относительно послушным сыном Гусу Лань и сберечь здоровье дяди, что явно уже успел похаркаться кровью, думая, что Лань Ванцзи отбился от группы, чтобы провести время с негодником Вэй Усянем.       Лань Ванцзи был слишком уперт и беспрекословен, чтоб хоть кто-то чем-то мог пронять его решимость остаться с Вэй Ином. В конце концов, в сути он был зачерствевшим печеньем с предсказанием возрастом под полтинник, об которое можно только сломать зуб, а не расколоть и получить бумажку с почтительным «Ванцзи сделает, как было велено». Уже долгие годы мало у кого была власть и право командовать им. Истинный пиетет перед старейшинами он растерял еще тогда, когда получил тридцать три удара и постоянное попирание имени Вэй Ина их устами. Задумавшись, что есть черное, а что – белое, он больше не мог считать правила ордена абсолютной истиной, а слова старших – тем, к чему действительно стоит без возражений прислушиваться. Ведь эти праведники не захотели разобраться в сути проблемы, увидеть правду своими глазами, присоединившись к тем, кто желал смерти Старейшине Илина и тем безобидным немощным Вэням.       — Почему бы нам не раскрыть правду о нашем перемещении в прошлое? — задал вопрос Лань Чжань перед тем, как отправиться в путь.       — Ай-й, Лань Чжань. Это звучит слишком невероятно, кто поверит? Решат, что мы помешались. Если и раскрывать подобное, то только тем, кому мы точно можем доверять.       — Возможно, я бы смог рассказать сюнчжану… и дяде. Ты бы рассказал деве Цзян и Цзян Ванъиню?       — Не знаю, — задумчиво посмотрел вдаль через окно комнаты Вэй Ин. — Если рассказывать хорошее, придется и плохое, верно? Хочу ли я, чтоб они знали, что могут перенести из-за меня?       — Это не твоя вина, — упорствовал Лань Чжань, не желая слушать, как супруг вновь и вновь винит себя. — И даже если это произошло тогда, мы не допустим этого сейчас.       — Ты прав, — улыбнулся уголками губ Вэй Ин. Он потянулся, чтобы поцеловать мужа, и тот ответил ему, притягивая ближе за спину.       Раздался стук в дверь, после чего она отворилась, пропуская внутрь что-то говорящего Цзян Чэна:       — Вэй Усянь, я… Гуаньинь! — вскрикнул он, подняв глаза. — Ч-что вы творите!       — Если бы ты был Гуаньинь, у людей были бы в корне неверные представления о милосердии, — проворчал Вэй Ин, отлепляясь от супруга.       — Вэй Усянь! Лань Ванцзи! Вы еще не супруги! Это недопустимо! — вскричал Цзян Чэн вновь, гневно краснея. — Почему вообще Лань Ванцзи находится в твоей комнате!       — Он тут спал, — с поясняющей интонацией, словно бы Цзян Чэну было пять лет и он спрашивал очевидное, ответил Вэй Усянь.       — Вы не должны спать в одной комнате! — возразил глава Цзян.       — Тебя не смущало, когда мы целую неделю спали вместе в пещере Черепахи-Губительницы? — поднял брови Вэй Ин.       — Вэй Усянь, — проговорил Цзян Чэн так, словно намеревался спросить: «Ты глупый или что?» – но сдержался. — Сейчас вы не просто боевые товарищи. Вы собираетесь заключить брак. Вас стоит расценивать как юношу с девушкой, которых не следует оставлять наедине!       — Цзян Чэн, ну что ты говоришь. Мне не грозит принести в подоле, о чем ты так тревожишься? — скуксился Вэй Усянь, глубоко в душе потешаясь настолько взволнованным видом шиди. Ах, Чэн-Чэн волновался за него.       — Нужно беречь твою честь, — мрачно сказал Цзян Ванъинь. — Как и честь Лань Ванцзи, — обратил он взгляд на Второго Нефрита.       «Было бы что беречь», – подумали оба супруга, биография которых за последние десять лет прекрасно подходила фразе «есть что вспомнить, нечего детям рассказать».       А потом Вэй Ина осенило.       — Лань Чжань! А ведь я сейчас девственник! — воскликнул он. — Это тело!..       — Вэй Усянь, ты невыносим! — перебил его глава Цзян, резко поворачиваясь, чтобы уйти. — Поговорим позже! Жду вас на улице!       — Вэй Ин, ты точно хочешь получить благословение на наш брак от Цзян Ванъиня? — с сомнением в голосе спросил Лань Ванцзи.       — Конечно! Как ты мог подумать обратное?       — Я просто слышу, что ты говоришь, — вздохнул Второй Нефрит. — И перед кем, — закончил он и зашагал к выходу вслед за главой Цзян.       — Ай-йя, Лань Чжань, — протянул Вэй Ин, подбегая к нему, чтоб идти с ним в ногу.       — Тебе сыграть песнь Очищения?       — Не следует. Не сейчас, — покачал головой Вэй Ин. — Теперешнему мне легче противостоять тьме, так что я почти не слышу ее шепота. Да и именно темная энергия помогает мне…ммм… оставаться в строю. Поработаем над этим, когда разберемся с Цзинями, хорошо?       — Хорошо, — с задержкой, но ответил Лань Ванцзи, с подозрением и тревогой посмотрев на странное выражение лица супруга.       А Вэй Ин просто не собирался говорить, что его тело держится в вертикальном положении во многом благодаря энергии тьмы, что держит его внутренности вместе. Так его раны хотя бы могут заживать правильно, пусть и в темпе обычного человека. Убери разом всю тьму из него – он развалится. Все же, хоть с его падения на Могильные Курганы и прошло достаточно много времени, но он был вынужден постоянно быть в движении и принимать участие в боевых действиях, где его могли ранить. Что-то успело зажить, а чему-то нужно намного больше времени. Лишь из-за того, что тьма держала его тело в правильном состоянии, он не ощущал какой-то постоянной пронзающей все его части боли. Мда, за годы последующей жизни в теле Мо Сюаньюя он успел позабыть об этом. А сейчас не хотел беспокоить Лань Чжаня, который поставит его выздоровление превыше всего и уложит его в лазарет, несмотря на то, что у них на носу важное событие, с которым связано спасение людей!       В итоге, выйдя на улицу, они увидели недовольного Цзян Чэна, который сказал им, что даст благословение на брак, когда Лань Ванцзи поговорит со своими родственниками и будет готов к тому, чтобы Цзяны и Лани устроили встречу, где они смогут договориться о деталях этого брака.       — Если они отрекутся от тебя, в чем я сильно сомневаюсь, просто прилетай в Пристань Лотоса, — заключил Цзян Ванъинь, выглядя, как угрюмая клецка. Лань Ванцзи оценил его широкий жест и, попрощавшись со всеми, уехал, оседлав оставленную для него Ланями лошадь.

***

      Через месяц они встретились вновь.       Талисман, который Вэй Ин раздал всем, кто должен участвовать в деле, засиял, подгоняя заклинателей лететь в Ганьцюань.       Весь этот месяц Лань Чжань и Вэй Ин обменивались письмами, держа друг друга в курсе текущих событий. Лань Ванцзи занимался делами ордена, вел беседы с братом, и в итоге рассказал о том, что они с Вэй Ином собираются стать супругами.       Лань Сичэнь от такой новости завис на довольно продолжительный срок, продолжая улыбаться своей обыкновенной понимающей улыбкой – хотя в голове у него не было и капли понимания, как его брат дошел до жизни такой, если совсем недавно их отношения с господином Вэем с натяжкой можно было назвать приятельскими. Только на Байфэн они показались ему странно близкими, ведь буквально в начале этой охоты как всегда дерзкий Вэй Усянь просил у Ванцзи ленту, а тот не собирался ее давать и даже запретил ему пояснять для Вэй Ина ее значение! А потом они отчего-то были вместе, собираясь творить великие дела! Неужели что-то случилось между этими двумя событиями?       Судя по лицу Ванцзи, рассказывать подробности их истории он не собирался.       — Ванцзи, — осторожно все же позвал Лань Сичэнь. — А молодой господин Вэй точно согласился на ваш брак?       — Он первый заявил о браке.       — Это точно не было шуткой?       — Так шутить перед лицом Цзян Ванъиня – значит не иметь чувства юмора.       — Ох, значит глава Цзян уже слышал…       — И видел, — тихо сказал Лань Ванцзи.       — Что? — переспросил Лань Сичэнь.       Лань Чжань промолчал.       — Видел что? — чувствуя, как намокает спина, повторил Лань Хуань.       — Ты слишком молод для подробностей, сюнчжан, — ответил Второй Нефрит загадочно, и удалился из помещения, оставив Лань Сичэня наедине с паникой, недоумением и прилипшими от стресса одеждами.       «Для чего я молод, Ванцзи?! Ты моложе меня! Что ты натворил?!» — кричал он про себя. Необъяснимое чувство вины перед Вэй Усянем и Цзян Ванъинем отчего-то минуту за минутой только росло.

***

      Каждый раз, когда старейшины или дядя попрекали его возрастом, Лань Ванцзи ловил себя на том, что хотел сделать то же в ответ.       «Ты слишком юн, а потому не понимаешь», «Слушай старших, ты запутался», - и прочий бред ему приходилось выслушивать каждый раз, когда он пытался заставить их задуматься, что после падения Вэней в мире еще осталось зло, и оно заключается не в темном заклинателе, без которого они бы не смогли побороть подавляющую мощь Цишань Вэнь. В этот раз он действовал деликатнее, отчего его не могли подвести под наказание. И все же он видел, что закостенелые принципы этих стариков застилают им глаза. Они не желали увидеть в Вэй Ине хорошего человека, не желали знать истинного врага, ставящего под угрозу мир заклинателей – видимо, чтобы иметь причину не бороться с ним. Они опирались на правила ордена, но Ванцзи не хуже них знал каждое из них и понимал, как нагло они манипулируют ими в угоду себе. Старейшины сами игнорировали часть правил в угоду других, которые обосновывали их бездействие. И принимать всерьез Лань Ванцзи они не желали. Даже Лань Сичэня они смели попирать, ссылаясь на свой опыт и старшинство, отчего у главы ордена не были развязаны руки. На стороне братьев был лишь дядя, и тот по некоторым вопросам имел свое мнение.       Общение с порочными людьми. Ха.       Лань Чжань сталкивается с его неприятием не впервые. Это ранит. Но не настолько, как жизнь без Вэй Ина. Он постарается сделать что-то, чтобы дядя принял их брак. Но если этого не случится, он действительно подумывал оставить орден. Лань Ванцзи отдал Гусу Лань одну свою жизнь. Ходил на миссии, воспитывал молодняк, следил за дисциплиной… получал наказания, пытаясь узнать истинную справедливость, получал еще больше наказаний, пытаясь защитить человека, которого выбрало сердце. Был прикован к постели из-за наказания, от которого мог бы и умереть, и не имел шанса спасти Вэй Ина. Почти не знал любви родителей, заточенных в угоду правилам. Возможно, его мать и убила учителя отца, но причин этому никто не раскрывает. Орден молчит, словно пытаясь вычеркнуть существование госпожи Лань из истории. То, как дальше сложились судьбы их с Сичэнем родителей – это кошмар, который сковал не только их самих, но и их детей.       Складывая вместе все, что он получил от ордена за свою жизнь… он видел больше недостатков, чем достоинств. Да, он жил, не зная бедности. Но и счастья он не знал. Правила были клеткой, за прутья которой он держался, чтобы поддерживать свое существование. И так было до того мига, пока в его жизнь не пришел Вэй Ин. Вэй Ин, улыбающийся так же ярко, как его покойная матушка. Такой шебутной, храбрый на грани с глупостью, но притом сильный и смекалистый. Равный ему заклинатель, чей уклад жизни так сильно отличался от его собственного. Вэй Ин всегда выглядел как олицетворение свободы.       И, даже прожив с ним бок о бок десять лет, он не променял бы его ни на кого и ни на что другое. Лань Ванцзи желал еще десять, пятьдесят, сто лет – сколько бы им ни было отведено – прожить с Вэй Усянем, ходя с ним на ночные охоты и защищая мир от зла.       Так что, решил Второй Нефрит, если такова будет судьба, вторую жизнь он готов прожить и по совершенно иному сценарию. Он мог бы стать адептом Юньмэн Цзян – ордена, о котором болело сердце Вэй Ина; ордена, который вырастил его таким прекрасным свободным человеком. Пусть Вэй Усянь и был травмирован им же, но все же именно свобода Юньмэн Цзян позволила ему стать именно таким. Его никогда не зажимали в тиски три тысячи правил. Он был живым и вольным, дерзким и компанейским. И у него были близкие ему сестра и брат. Пускай Лань Ванцзи до сих пор не в восторге от Цзян Ванъиня, но он был готов примириться с ним и попытаться разглядеть в нем что-то хорошее. Зато Цзян Яньли не вызывала у него никаких противоречивых чувств. Она была теплой и ласковой, словно любящая мать, и была готова защищать своих младших перед лицом любой опасности и несправедливости, даже если не имела той же великой силы, что и у обидчика.       Решив для себя, по каким сценариям будет действовать в зависимости от ситуации, Лань Ванцзи со спокойным сердцем и чистым разумом отправлялся на встречу вместе с братом, чье состояние было далеко от спокойного: неясные слова Ванцзи все еще тревожили его мысли, и он не знал, как смотреть в глаза адептам Юньмэн Цзян.

***

      Вэй Усянь весь прошедший месяц посвятил не столько делам ордена, сколько активной деятельности за его пределами. В один из дней под предлогом сопровождения Цзян Яньли в Башню Золотого Карпа, он нашел возможность отвести Цзинь Гуанъяо в сторонку на один рисковый, но в корне все меняющий разговор. Можно было расценить его поступок безумным, если знать, на какие преступления был способен этот человек и до чего додумывался и что воплощал в жизнь его извращенный разум. Однако единственный такой человек изображал из себя приличного молодого господина в Облачных Глубинах. Что было на руку Вэй Усяню. Лань Чжань всецело доверял ему, но при этом постоянно чрезмерно волновался.       — Ляньфан-цзунь, — приветственно сложил руки Вэй Ин.       — Молодой господин Вэй, — получил он приветствие в ответ от растянувшего губы в радушной, но немного напряженной улыбке Цзинь Гуанъяо. Именно такое лицо, предположил Вэй Ин, можно получить в ответ, когда подстерегаешь человека в безлюдном коридоре, являясь темным заклинателем, что может убить тебя и заставить работать даже после смерти.       — Не поймите неправильно, но мне бы хотелось пригласить Вас на разговор… в более приватное место, чем Башня Золотого Карпа.       — Вы тоже не поймите неправильно, но какое именно «неправильно» Вы подразумеваете?       — Находясь в ордене Ланьлин Цзинь подле его многоуважаемого главы, вы могли множество раз слышать подобные фразы, оттого их значение могло невольно обрасти довольно специфическими смыслами…       — Ох, я никогда бы не подумал на молодого господина Вэя, что он обрезанный рукав, — тут же поспешил с заверениями Цзинь Гуанъяо.       — Ах, я бы тоже так не подумал, а вот как интересно получилось, — хохотнул темный заклинатель.       — Как получилось? — с еще более напряженной улыбкой уточнил Ляньфан-цзюнь. Вэй Ин в ответ тоже растянул губы в улыбке.       — Молодой господин Вэй? — проблеял Цзинь Гуанъяо, отчего-то ощущая от собеседника очень зловещую ауру. Действительно странным было то, что встретить в пустом коридоре темного заклинателя оказалось менее пугающе, чем встретить при таких же обстоятельствах темного заклинателя, потерявшего свой рукав в неравной борьбе с мужской привлекательностью.       — В моем вкусе исключительно Лань Чжань, — тихо, словно по секрету, доверительно заглядывая в глаза, заверил Вэй Ин, поднимая три пальца в подтверждение своей исключительной честности.       — Соболе… кхм, у молодого господина Вэя утонченный вкус, — быстро поправил себя Ляньфан-цзюнь.       — Я знал, что Вы, Ляньфан-цзунь, человек сведущий!       «В чем я сведаю, скажи на милость, господин Вэй?!» — дернулась в голове Цзинь Гуанъяо мысль.       — Так что молодому господину Вэю нужно?       — Нужно переговорить с уважаемым Ляньфан-цзунем с глазу на глаз, — он достал из-за ворота сложенный вдвое кусочек бумаги. — Прошу Вас прийти сюда. Когда у Вас будет время?       — Ночью… в час крысы.       — Прекрасный час для обсуждений, — оценил Вэй Ин. — Буду ждать Вас. До встречи.       — До встречи, молодой господин Вэй… — он проводил темного заклинателя взглядом и заглянул в бумажку, где корявым почерком Вэй Усяня было начертано: «Постоялый двор «Лепесток Пиона»»       Убрав эту бумажку куда подальше, чтоб сжечь ее потом о первую встречную свечу, он еще раз подумал о своей жизни и понимании китайцев и китайского. Его же точно позвали на разговор, не так ли?       Странно утешающей мыслью было только то, что до Ханьгуан-цзюня он еще не дорос. Буквально. Ха. Ха-ха.

***

      На постоялом дворе Цзинь Гуанъяо действительно ждал разговор, который обещал круто повернуть русло его жизни. Вэй Усянь умел быть убедительным и отчего-то знал, на что давить. На протяжении всего разговора у Ляньфан-цзюня было ощущение, что темный заклинатель знает намного больше, чем говорит. Причем, знания эти касались его напрямую. Он о многом говорил намеками, что-то произносилось прямо. Его обещания были довольно соблазнительными, пускай и страшили риском потерять то, что у Цзинь Гуанъяо есть сейчас.       — Цзинь Цзысюань совершенно не похож на своего отца. Под его началом орден Ланьлин Цзинь изменится, — говорил Вэй Усянь. — Он намерен жениться на моей шицзе, и уверяю Вас, это точно случится, не понадобится много времени. — Она добрая и заботливая девушка, и будет относиться к Вам, словно Вы ее младший брат. Сам Цзинь Цзысюань способен вырасти в хорошего лидера, ему нужно лишь повзрослеть. Тогда, будьте уверены, он приструнит тех, кто желает использовать ресурсы Ланьлин Цзинь в грязных делах.       — Зачем Вы говорите мне об этом сейчас, молодой господин Вэй? — уточнил Цзинь Гуанъяо, тщательно сохраняя нейтральную маску на лице.       — Цзинь Гуаншань замешан в таких делах, за которые его осудит весь мир заклинателей. Думаю, Вы имеете представление о том, что я имею в виду, — жирно намекнул Вэй Усянь, заставив Цзинь Гуанъяо подобраться.       — Вероятно, произошло недоразумение…       — Не нужно отговорок, Ляньфан-цзунь, — оборвал его Вэй Ин. — Будем честны. Глава Цзинь – далеко не самый порядочный человек. Он не признает Вас, сколько бы Вы не сделали для него. Он просто использует Вас, но никогда не станет относиться к Вам как к сыну. Вы же и сами понимаете это?       — Молодой господин Вэй, — с нажимом произнес Цзинь Гуанъяо, сжав челюсти.       — Я нисколько не принижаю Вас, клянусь. Вы очень способный человек. Может, ваше совершенствование не так хорошо, как у многих заклинателей, но в отличие от большей части из них, у Вас выдающийся ум и иные способности. Я признаю Вас, поверьте. И я бы хотел, чтобы у моего будущего племянника был такой дядя, как Вы.       Цзинь Гуанъяо растерянно посмотрел на собеседника. Никто не говорил ему подобного. Только эр-гэ хвалил его и ценил его способности. Еще был Не Минцзюэ… до того инцидента, когда их отношения неуклонно начали портиться.       — Мне абсолютно не важно, какое у Вас происхождение. И моя шицзе никогда не стала бы попрекать Вас тем, кем были Ваши родители. Так что, узнав о Вас больше, она бы тоже хотела, чтобы Вы стали дядей ее ребенка. Но вот кого я не желал бы видеть среди родственников своего племянника, так это деда, подобного Цзинь Гуаншаню, — подвел Вэй Ин своего оппонента к следующей мысли, и в его глазах алой вспышкой полыхнула тьма.       Вэй Ин мог быть добрым. Но он никогда не претендовал на звание святого. И в этот раз он планировал избавиться от Цзинь Гуаншаня раньше, чем тот попробует избавиться от него.       — Вы же понимаете, как я могу расценить Ваши слова, молодой господин Вэй? — сощурился Цзинь Гуанъяо. Намекал, что может доложить о разговоре Цзинь Гуаншаню? Ха!       — Ляньфан-цзунь, я же знаю, насколько Вы умны. Вы уже должны были просчитать, какое развитие событий принесет Вам лучшую жизнь. Находиться и дальше в услужении у главы Цзинь, чтобы он мог творить преступления, марая Ваши руки, вместо своих, или же стать свободным от подобной ноши братом и советником нового главы ордена? Цзинь Цзысюань стыдится своего отца и не одобряет его поведения. Он – достойный заклинатель, чью решимость признали остальные главы орденов, ведь он единственный из Цзиней повел отряд на поля сражений, пока Цзинь Гуаншань колебался и терпел военные неудачи. Вы, несомненно, тоже занимались довольно сложными и рисковыми задачами в то время, но я сейчас говорю о тех, кто был в ордене Ланьлин Цзинь и до войны. Цзинь Цзысюань когда-либо обращался с Вами дурно?       — Нет, — покачал головой Ляньфан-цзунь. — Самое грубое, что он мог сделать – просто проигнорировать, но никогда не оскорблял и не рукоприкладствовал.       — Уверен, тот же Цзинь Цзысюнь был менее учтив, — заметил Вэй Ин.       — К сожалению, — дернул уголками губ в подобии улыбки Цзинь Гуанъяо.       — Цзинь Цзысюань уже не поленился выйти против него на горе Байфэн. Так что, будьте уверены, он не будет поощрять какую-либо травлю. Грубое поведение Цзинь Цзысюня его не прельщает.       — Госпожа Цзинь…       — Души не чает в Цзинь Цзысюане и моей шицзе. Когда орден перейдет в их руки, она сдастся и не станет ставить палок в колеса ради блага нового главы Цзинь.       — Вы же неспроста затеяли этот разовор, молодой господин Вэй, — решил спросить прямо Цзинь Гуанъяо. — Чего Вы хотите и что предлагаете?       — Мне нужно Ваше содействие в одном важном деле, которое окажет большое влияние на орден Ланьлин Цзинь. И мне бы хотелось, чтобы вы были на стороне справедливости в этот момент. Ваше участие лишит меня многих тревог. Взамен… предлагаю Вам помощь в скорейшем удалении нынешнего главы Цзинь с его поста и шанс улучшить мнение главы Не о Вас. А также Ваши отношения с главой Лань не пострадают.       — Что Вы имеете в виду? — взволновался Цзинь Гуанъяо. Каждое предложение не могло оставить равнодушным, а упоминание Лань Сичэня сжало сердце.       — Цзэу-цзюнь знает о некоторых планах главы Цзинь. И если вскроется, что вы были всецело на его стороне, это сильно ударит по Цзэу-цзюню. Если Вы примете нашу сторону и станете содействовать нашему… назовем это расследованием… у Вас будет шанс обелить свое имя и доверие Цзэу-цзюня к Вам не пострадает.       Все же, Вэй Усянь знал, куда бить. Цзинь Гуанъяо не мог не согласиться. Он не желал лишаться доверия Цзэу-цзюня, он был для него самым близким человеком. Исправить отношения с Не Минцзюэ – план сомнительный, но если получится, будет неплохо. Он слишком зол на Цзинь Гуанъяо и разочарован в нем с того момента, как увидел во время Аннигиляции Солнца убийство командира из Цзиней, которое совершил доведенный до холодной ярости Мэн Яо. Что уж говорить про времена его шпионажа в Знойном Дворце, когда он в лицо оскорблял Чифэн-цзуня и убивал адептов Не на его глазах. В глазах Не Минзюэ, несмотря на их братство, Цзинь Гуанъяо был пропащим, двуличным, подлым человеком. Мэн Яо, в свою очередь, был признателен ему за покровительство в то время, когда он принадлежал к ордену Цинхэ Не. Не Минцзюэ был честен к нему, признавал его заслуги и ценил как своего помощника. Но он не понимал, каково жить сыну проститутки и бастарду главы одного из великих орденов. Не понимал, каково это, когда каждый считает себя должным ткнуть в него пальцем за его происхождение, показательно протереть вещь, принятую из его рук или презрительно насмехаться, воруя признание, которое он должен был получить за свои заслуги! Не Минцзюэ всегда был слишком силен и прямолинеен, чтобы понимать кого-то вроде Мэн Яо: слабого, не блещущего хорошим происхождением и не обладающего базой фехтования и совершенствования, которая была у всех окружающих! Он выживал, как мог! Трудился изо всех сил! Пытался добиться лучшей жизни, чтобы не слыть в веках помойной крысой, что осталась насмешкой на репутации Цзинь Гуаншаня! Он так страстно желал признания, что был готов на все! Но все, что он получил… отторжение человека, которого он уважал, Чифэн-цзуня… Бесконечные унижения от членов Ланьлин Цзинь, что относились к нему, словно к слуге, а не к сыну их главы… И множество заданий, из-за которых его руки покрывались кровью и грязью чернее безлунной ночи. И за все это он так и не получил заветного признания от отца. А его матушка, что была бы счастлива, если бы отец принял его, скончалась в борделе, не выкупленная Цзинь Гуаншанем, на которого так надеялась и которого так ждала.       Видимо, пришло время посмотреть в лицо реальности. Вэй Усянь был прав. Он не добьется признания от своего отца. Пора было бросить эту пустую мечту и недостижимую цель. Чем добиваться признания от подобного человека, он лучше вцепится в шанс вернуть расположение того, кто искренне признавал его, и не пошатнуть доверия того, кто всегда поддерживал его. А также… обрести семью. Ведь на это так упорно указывал Вэй Усянь. Цзинь Цзысюань, его единокровный брат, мог стать ему семьей, которой не стал отец. У него будет добрая невестка, которая может родить ребенка Цзинь Цзысюаню; его племянника, о котором он сможет заботиться как дядя. И, из того что он знал о деве Цзян, она действительно была мягким заботливым человеком, души не чающим в своих братьях. Даже в Вэй Усяне, которого всюду порочили презрительные голоса, твердящие: «Сын слуги!», «Бастард Цзян Фэнмяня!» - пока Вэй Усянь не появлялся собственной персоной, отчего длинные языки завязывались узлами от трепета перед промораживающей темной силой. Возможно, она и правда отнесется к нему по-доброму?       А потом, как-нибудь, он и сам найдет человека, который будет не против связать с ним свою жизнь…       У него появится семья и прочное положение в ордене. И это звучит очень даже хорошо. Возможно, «Хэньшен», «ненависть к жизни», имя, данное его мечу, перестанет быть частью настоящего и станет лишь напоминанием о далеком прошлом.       — Я согласен, — дал он ответ.       — Приятно иметь с Вами дело, Ляньфан-цзунь. Позвольте перестраховаться, связав нас клятвой. Это заклинание, которое сломит совершенствование того, кто нарушит клятву, так что отнеситесь серьезно.       — Это будет касаться и молодого господина Вэя?       — Слово «клянусь» будет принадлежать Вам, Ляньфан-цзунь. Я лишь держатель клятвы. Поймите мою осторожность, жизни людей зависят от того, решите ли Вы передумать в последний момент и рассказать что-либо из услышанного главе Цзинь. Доверие не строится в один миг.       — Вы ручаетесь за то, что мое совершенствование будет в порядке, если условия клятвы не будут нарушены? — нахмурился Цзинь Гуанъяо.       — Ручаюсь. Мне же выгоднее, чтобы Вы оставались в здравии, чтобы строить новые порядки в Ланьлин Цзинь бок о бок с Цзинь Цзысюанем. Прошу помнить, что счастье моей шицзе для меня – превыше всего. А ее счастье – это брак с Цзинь Цзысюанем и их семейная жизнь, — он с предупреждением посмотрел в глаза собеседника, одним лишь своим видом обещая, что случится с тем, кто разрушит благополучие Цзян Яньли.       — Буду оберегать их покой изо всех сил, — угодливо улыбнулся Цзинь Гуанъяо.       — Мы друг друга поняли, — хмыкнул Вэй Ин. — Я, в свою очередь, замолвлю за Вас, Ляньфан-цзунь, словечко перед ними. Приступим к клятве?       — Вы… вы поможете свергнуть нынешнего главу, верно? — еще раз уточнил Ляньфан-цзунь.       — Верно. Поверьте, у меня много причин желать его свержения, — недобро усмехнулся Вэй Усянь. — Мне известно, как сильно он желает протянуть руки к моим знаниям и артефактам, будто бы имеет на это хоть какое-то право. Он не то желает заманить меня в собственные слуги, не то ополчить против меня весь мир совершенствования, чтобы отобрать все мое имущество силой. А моя шицзе собирается перебраться под крышу дома, в котором беспрепятственно расхаживает Цзинь Гуаншань, никогда не рассматривающий брак как препятствие, чтобы добиться «расположения» женщины. И даже близкие отношения с их мужьями его никогда не останавливали. Поэтому дам Ляньфан-цзюню совет. Не пытайтесь ухаживать за дочерью Цинь Цанье.       Глаза Цзинь Гуанъяо расширились. Он узнал нечто шокирующее. Впрок было бы спросить, откуда такая информация была у Вэй Усяня, но он не выглядел готовым и дальше развивать эту тему. Так что он просто принял это к сведению и приготовился к принесению клятвы.       Он изменит свою жизнь. Не упустит этот шанс.       Клятва была произнесена. Перед Цзинь Гуанъяо лег талисман. Вэй Ин принялся за объяснение плана, в котором Цзинь Гуанъяо предстояло сыграть не последнюю роль.

***

      Когда Вэй Усянь встречался с Цзинь Цзысюанем после праздничного ужина на горе Байфэн, он отдал ему два сигнальных талисмана. Один из них был связан с прочими, другой – специальный. С его помощью сам Цзысюань мог отправить сигнал Вэй Ину. А нужно это было для того, чтобы он узнал, когда этот сучий сын Цзинь Цзысюнь соберется на охоту в Ганьцюань в компании своих прихлебателей. У Цзинь Цзысюаня, человека, которого тот все еще уважал, несмотря на инцидент на горе, было больше всего шансов вызнать подобное.       Если он спросит – Цзысюнь точно ответит ему и похвалится перед двоюродным братом, на какое чудище они решили замахнуться: экие бравые воины!       По рекомендации Вэй Ина, Цзинь Цзысюаню требовалось сообщить об узнанном за день до намеченной Цзысюнем даты, если выдастся такая возможность. Исходя из этого, Вэй Ин будет планировать, когда созывать остальных заклинателей, которым, как и команде Цзысюня, нужно время, чтобы долететь до назначенного места.       Итак, прикинув время, за которое можно добраться до Ганьцюаня с территории каждого ордена, он активировал сигнализирующие талисманы и выдвинулся в путь вместе с Цзян Чэном… на Цзян Чэне. Он недовольно ворчал, но послушно вел меч, который нес их обоих к точке сбора.

***

      Выбор места обосновывался удачным природным ландшафтом и расположением неподалеку от поселения Вэней. Это было место, сокрытое как довольно впечатляющими кустами, так и скалой, что защищала собравшихся заклинателей от возможности подобраться сзади. Первым на месте оказался Не Минцзюэ, что и не удивительно: от Цинхэ Не до Ганьцюаня было ближе всего. Вторым прибыл Цзинь Цзысюань в компании Цзинь Гуанъяо, последовавшие за Цзысюнем и зовом талисмана, умудрившись обогнать этого лентяя, устроившего привал посреди пути. В итоге Не Минцзюэ и Цзинь Гуанъяо выразительно смотрели друг на друга, пока Цзинь Цзысюань в дискомфорте и напряжении сидел между ними, ожидая хоть кого-то, кто разбавит эту ужасную атмосферу. Довольно иронично, что его спасителем стал Цзысюнь, что соизволил наконец добраться до Ганьцюаня и шумел со своими прихвостнями так, что они втроем услышали его задолго до того, как увидели. Так они принялись за слежку. Через несколько минут подоспели Вэй Ин и Цзян Чэн. Мечу Цзян Чэна было сложнее нести двоих, отчего он немного замедлился. Вэй Ин достал семь исписанных кровью талисманов и некий сверток.       — Это мое изобретение, что поможет нам улучшить обзор, — сказал он. Оно относилось к темному пути, так как использовало не совсем живое существо как проводник, но…       — Какого черта, Вэй Усянь? — шепотом взвизгнул Цзян Чэн. — Где ты все это время прятал мертвую птицу?!       — Почему тебя интересуют такие мелочи, Цзян Чэн? — цыкнул Вэй Ин, щелкая пальцами. Птица пришла в движение, словно никогда и не валялась мертвым грузом в свертке ткани. На ее спине был закреплен такой же талисман как и те, что были выложены Вэй Усянем ранее. — Прошу вас не брезговать. Это никак не отразится на вас и не покроет темной энергией. С помощью этих талисманов, считайте, я создам связь между глазами этой птицы и вашими. Вы увидите все с высоты птичьего полета.       — А Цзиней не будет волновать ворон, кружащий над ними? — цокнул Цзян Чэн.       — Вряд ли они обратят на него внимание, — тихо заметил Цзинь Гуанъяо. — Они слишком увлечены тем, что перед ними, чтобы смотреть вверх.       А там, где был Цзинь Цзысюнь ситуация действительно накалялась. Из поселения вышли Вэнь Нин и еще несколько людей, чтобы узнать, что происходит. И разгорался конфликт. От людей шума было больше, чем от нечисти, что ошивалась неподалеку, не желая попадаться в руки столь неудачливых охотников.       — Нет времени! — произнес Вэй Усянь. — Приготовьтесь, сейчас угол зрения сменится, — он влил энергию в талисманы и тут же послал их в направлении каждого пришедшего, отчего те шлепнулись им на лбы и словно приклеились. Заклинатели замерли, привыкая к новой точке зрения. Это было слишком высоко, отчего дезориентировало. Они просто уперлись руками в землю и старались не двигаться, чтобы случайно не упасть.       Сам Вэй Усянь не стал использовать талисман на себе, дожидаясь двух Нефритов. Они не заставили долго себя ждать. Издалека заметив – в первую очередь по звуку – компанию Цзинь Цзысюня, они заблаговременно спустились и проделали часть пути пешком, чтобы наткнуться на странно застывших заклинателей, что безвольными марионетками сидели подле крайне возбужденного темного заклинателя, смотрящего на двух Нефритов горящими глазами с момента, как он их приметил меж элегантно их пропускающих без лишнего шума кустов.       — А что здесь?.. — постарался сформулировать вопрос Лань Сичэнь, но Лань Ванцзи, положив ладонь ему на плечо, просто покачал головой и утянул его ближе к земле.       — Талисман с птицей? — уточнил Лань Чжань у мужа.       — Он самый, — подтвердил Вэй Ин.       — Сюнчжан, доверься, это не опасно, — максимально убедительно проговорил Лань Ванцзи.       Лань Сичэня стали одолевать сомнения, тому ли он доверился месяц назад, но он все же согласно кивнул, после чего ему в лоб прилетел талисман, и он потерялся в пространстве, перестав осознавать, как связано то, что он видит, и то, что чувствуют все остальные органы его чувств, привязанные к телу. Лань Чжань и Вэй Ин последовали за остальными, наблюдая с высоты птичьего полета, как в Цзинях рождаются недобрые идеи по отношению к Вэням, после чего те заставляют их прикрепить на спины флаги, привлекающие духов. Те боятся и мнутся, после чего на переговоры с Цзинями выходит Вэнь Нин, лидер их группы. Он заикался, но продолжал убеждать Цзиней оставить его людей в покое. Это продолжалось какое-то время, пока Царь Летучих Мышей не скрылся вовсе. В адептах ордена Цзинь вскипела ярость, и они накинулись на Вэней, нещадно избивая их.       А следом они чуть ли не за шкирки подняли их и заставили следовать за собой.       Одно это уже было ужасно, но затаившиеся заклинатели не выдали себя, собираясь проследить с ситуацией до конца. Им надо увидеть, как обстоят дела на тропе Цюнци. В одном они уже убедились точно: Цзини не чураются бить тех, кто не дает им отпора, а их желание использовать живых людей как приманку для нечисти ничем не лучше поступков вероломного Вэнь Чао, так же охотившегося на Черепаху-Губительницу, используя наследников орденов как мясной щит.       — Раз уж они так удачно прибежали, давайте и остальных заберем, а? — ухмыльнулся Цзинь Цзысюнь. — Раз уж не вышло с Царем Летучих Мышей, хоть пополним отряд рабочих на тропе Цюнци! Там как раз не хватает рук!       — Отличный план, господин Цзинь!       — Так продуманно, господин Цзинь!       Таким образом они угрозами вывели из поселения в Ганьцюане стариков, старух, женщин, несколько более-менее молодых мужчин и даже маленького ребенка. И вся эта вереница дрожащих от страха людей двинулась в сопровождении отряда Цзысюня в сторону тропы Цюнци.       — А-Юань, — дрожаще выдохнул Вэй Ин. Лань Чжань наощупь нашел его ладонь и сжал.             — Он будет в порядке, — тихо напомнил он. — Мы вызволим их всех оттуда.       — Мы действительно будем смотреть, как их уводят в лагерь? — пророкотал Не Минцзюэ, когда Цзини были уже далеко. Птица продолжала лететь неподалеку от них, направляемая волей Вэй Усяня.       — Нам ведь нужны доказательства, что Вэней отвели в трудовой лагерь? — напомнил Вэй Ин.       — Чем не доказательство то, о чем болтают эти ублюдки! — цокнул Чифэн-цзунь, наблюдая за трясущейся старушкой, за которую цепляется маленький ребенок. И эти девушки, что в жизни не держали меча своими тонкими руками! Сейчас он явно видел, с какими мыслями на них смотрят некоторые прихлебатели Цзинь Цзысюня!       — Прошу вас, дотерпите до лагеря, — вдруг подал голос Цзинь Гуанъяо. — Вам нужно застать их прямо на месте, чтобы увидеть, как там обстоят дела на самом деле. Это не первые люди, которых уводят на тропу Цюнци, но что случилось с теми, вы можете увидеть только сейчас, пока никто не всполошился и не успел замести следы. — Тогда нам нужно самим подобраться к тропе Цюнци, не так ли? — спросил Цзинь Цзысюань. Он смотрел на происходящее с ужасом и отвращением. Сначала он считал, что Вэй Усянь может преувеличивать, говоря, что в деле замешана честь ордена… Но, смотря на это все, он не понимал, как они с Цзысюнем могут быть родственниками! Что за кошмарные вещи он творил и явно наслаждался! И эти адепты вокруг него! Разве такими должны быть заклинатели одного из великих орденов?! Чем они отличаются от босяков и разбойников?! Цзысюань признавал, что, возможно сам был не лучшим человеком и обижал тех, кто этого не заслуживал! Как деву Цзян… Но! Но он сожалел! И никогда не стремился так издеваться над людьми! Избивать тех, кто слабее, и запугивать немощных! Цзысюань подозревал, что, если он увидит сейчас что-то еще, его стошнит от стыда за родственника и гнева. Он не станет сидеть молча, узнав подобное! Что отец – позор, что кузен – выродок! Он не станет покрывать никого из них!       — Верно, — ответил ему Вэй Усянь. — Я сниму с вас заклинание, но оставлю на себе и буду следить за этим конвоем, чтобы ничего не пропустить.       — Ты останешься здесь? — с подозрением спросил Цзян Чэн.       — Ах, конечно же нет. Я не смогу так передвигаться, но вы-то сможете! Лань Чжань, понесешь меня на мече?       — Мгм, — тут же согласился Лань Ванцзи, в глубине души удивив многих, не ожидавших от него такого энтузиазма.       — Видишь, Цзян Чэн? Никаких проблем! — хмыкнул Вэй Усянь, снимая с талисманов на остальных влияние темной энергии с щелчком пальцев. Они опали оземь, словно листья, возвращая дезориентированным заклинателям привычный обзор.       Лань Ванцзи подхватил супруга, ставя на Бичэнь позади себя. Тот обхватил торс Второго Нефрита со спины и для надежности Лань Чжань положил одну ладонь на сомкнутые на его животе руки. Так он не должен был упасть. В теории.       Вскоре вся команда заклинателей оторвалась от земли и полетела к тропе Цюнци чуть в стороне от маршрута идущих пешком пленников и их надзирателей. Вэй Ин продолжал следить за действиями Цзиней. Он очень надеялся, что с Вэнями ничего не случится до того, как они попадут в лагерь. До того, как сам Вэй Усянь и его спутники долетят до них.       Пока что они явно не были покалечены больше, чем ранее. Но запуганы – да. Вэнь Нин выглядел изможденным и несчастным, но продолжал шагать впереди всех.       Неподалеку от лагеря было удачное с точки зрения ландшафта место: холмистая местность, соседствующая с дорогой. Если затаиться с обратной от дороги стороны, ни со смотровых башен лагеря, ни с позиции стоящего на дороге человека, их было бы не заметить. Так они и поступили.       На мечах они были быстрее конвоя уставших Вэней и ленивых Цзиней, наслаждающихся праздной прогулкой и роняющими их достоинство увеселениями.       — Когда они придут, я войду в лагерь, — оповестил своих спутников Вэй Ин.       — Один? Зачем тогда здесь мы? — нахмурился Цзян Чэн.       — Я чувствую темную энергию, исходящую от трупов, — мрачно оповестил Вэй Ин. — Пока они не решили убить свидетелей или избавиться от тел, я призову их, где бы их ни держали сейчас.       Кто бы мог подумать, что столько мертвецов обнаружится сейчас! А ведь они пришли на месяц раньше, чем в прошлый раз!       — Пойду с Вэй Ином, — не терпящим возражений тоном оповестил всех Лань Ванцзи.       — Лань Чжань, — посмотрел ему в глаза Вэй Ин, одной лишь интонацией донося свои мысли. Хочет ли Ханьгуан-цзюнь появиться вдвоем с темным заклинателем, показательно не собираясь мешать ему поднимать мертвецов? Ценит ли он хоть сколько-то свою репутацию? Вэй Усянь не собирался в этот раз убивать руками мертвецов этих надзирателей! Они должны быть подвергнуты общественному порицанию и быть осужденными по законам заклинателей! Естественно, они все запомнят и разболтают, что Вэй Усянь явился в сопровождении Лань Ванцзи, потворствующего его темным методам, а потом уже подоспели остальные важные шишки!       — Слишком много беспокоишься, — ответил Лань Ванцзи.       — Не бережешь репутацию, — цокнул Вэй Ин.       — Пройдет не так много времени, все будут знать, что я твой муж. О какой репутации речь? — с какой-то скрытой иронией спросил Второй Нефрит. Вэй Ин действительно беспокоился о несущественном, забывая о таких простых истинах. И, в конце концов, за все эти годы, что они вместе, когда Лань Ванцзи ставил свою репутацию выше своего мужа?       — Ах, точно, — осознал Вэй Усянь, к чему клонил супруг.       Цзинь Гуанъяо действительно удивился, поняв, что симпатии Вэй Усяня не столь безнадежны, как казалось. А Лань Сичэня наконец стала отпускать его фоновая тревожность. Все же, молодой господин Вэй подтвердил слова Ванцзи весьма непринужденно!       — Ладно, — подал голос Не Минцзюэ, пытаясь игнорировать этот ошеломляющий разговор. — Вэй Усянь и Лань Ванцзи пойдут первыми. Когда кто-то из Цзиней попытается сбежать, а они явно будут бежать, как крысы с корабля, мы все выйдем, чтобы задержать их. Главное – не упустить Цзинь Цзысюня. Вижу, он тут главный.       — Верно, — подтвердил Цзинь Гуанъяо. — Цзысюнь – один из тех, кого глава Цзинь назначил присматривать за реконструкцией тропы Цюнци.       — Ты все знал, верно, А-Яо? — задал вопрос Лань Сичэнь.       — Эр-гэ, — вздохнул Цзинь Гуанъяо. — Я знаю о многом, так как глава Цзинь имеет великие амбиции, но невеликое желание делать что-то пятнающее своими руками. Я невольно узнал о многих темных тайнах, которые скрывает орден. Что-то глава Цзинь поручал лично мне… я этим не горжусь. И был бы счастлив не иметь с этим более дел. Однако без помощи всех вас, уважаемых глав и наследников великих орденов, я бы не смог вырваться из лап главы Цзинь.       Не Минцзюэ кинул на него нечитаемый взгляд, но промолчал.       — Не тревожьтесь, Ляньфан-цзунь, — ответил ему Вэй Ин. — после раскрытия такого, репутация главы Цзинь окажется в очень шатком положении… Они на подходе! Раздались голоса и вой. Это Цзини подгоняли своих пленников, что с трудом могли переставлять ноги. Вэй Ин развеял заклинание на себе, дав приказ птице облететь круг и незаметно снизиться в отдалении от них.       — Всем приготовиться, — скомандовал Не Минцзюэ, едва выглядывая из-за холма.       Всех пленников загнали в лагерь, где были надсмотрщики с плетьми. Подгоняя пришедших еще сильнее, они лупили их по ногам и спинам, отчего те спотыкались и даже падали, а крики Цзиней приказывали им шагать быстрее.       — Всех трудоспособных мужчин отправить на перенос камней! — крикнул один из Цзиней.       — Женщин – запереть в сарае! Только молодых! Старуху, — Цзинь, явно ощущая себя правителем мира, не меньше, откопал откуда-то знамя Вэней на палке, перечеркнутое крестом. — Высоко держи его и ходи по округе! Эй, бабка, ты слышишь, что тебе говорят?! — Цзинь впихнул в руки женщины знамя с такой силой, что она покачнулась и упала бы, если сзади ее не подхватили бы оставшиеся рядом члены семьи.       — Эти старики пойдут сносить изображения подвигов Вэнь Мао!       Крик и вой не стихал, пока людям не пригрозили быть забитыми плетью, если не заткнутся. Унижение Вэней началось с первой секунды попадания в лагерь. Стариков отправили собственными руками сносить памятник доблести основателя их клана, бабушка А-Юаня должна была носить символ падения Вэней, демонстрируя его всем, молодых женщин заперли явно с отвратительными дальнейшими целями, а более-менее молодые мужчины без капли отдыха и без кусочка пищи после изнуряющего пути были отправлены ворочать камни.       — Эй, старуха! Сделай что-то с этим мелким ублюдком, пока я его не убил! — прикрикнул другой Цзинь, указывая мечом на расплакавшегося А-Юаня. Бабушка в ужасе спрятала его в своих руках.       — Не опускай знамя! — потешался над ней первый Цзинь.       — Этого достаточно, — прошипел Вэй Ин, окутанный клубами темной энергии. Они с Лань Чжанем выпрыгнули из своего укрытия, стремительно приближаясь к лагерю. Кто-то заметил их       — Эй вы! Кто там?! Это территория Ланьлин Цзинь! — гаркнули им со смотровой башни. Остальные обернулись, чтоб поглядеть на чужаков. Когда они приблизились, многие обомлели в страхе. Кто-то мог и не признать с первого взгляда Вэй Усяня, не сразу обратив внимание на Чэньцин у него на поясе. Но от промораживающего взгляда Ханьгуан-цзюня волосы вставали дыбом. Цзинь Цзысюнь, зарабатывая на титул самого бесстрашного или самого стоеросового заклинателя года, скорчил мину.       — Вэй Усянь! Ханьгуан-цзюнь! Что вы здесь делаете? Это место не принадлежит вашим орденам!       — Цзинь Цзысюнь, — пророкотал Вэй Усянь. — Сможешь ли ты объяснить, что здесь происходит?!       — Это трудовой лагерь! Мы учим бунтующих Вэней смирению!       — Бунтующих? Смирению?! — рявкнул темный заклинатель. — Это ваш метод обучения?! — он указал на трясущуюся в ужасе бабушку с А-Юанем. А следом вырвал клеймо с изображением пиона из рук одного из надзирателей. — Чем это отличается от Вэньского владычества?! И разве в трудовом лагере должны убивать людей?!       — Никого здесь не убивают! — вскричал Цзысюнь.       — Я чувствую энергию от мертвых, что лежат здесь неподалеку!       — Если кто-то умер, то они виноваты сами! Споткнулись, упали! — закричали надзиратели.       — Сейчас мы посмотрим, как выглядят те, кто умер от падения! — со сталью в голосе произнес Вэй Усянь. Его глаза горели алым, тьма овевала тело, когда он взял в руки Чэньцин и заиграл. Те, кто не успел признать в нем того самого темного заклинателя до сих пор, замерли в ужасе, услышав зов знаменитой флейты. Вэни заголосили «Призрачная флейта Чэньцин!» - никто из них не знал его в лицо, ведь все, кто встречался с Вэй Усянем на поле боя неизбежно пополняли его армию лютых мертвецов, но образ юноши в черных одеждах с флейтой из черного дерева, украшенной ярко-алой кисточкой стал для них ночным кошмаром.       Адепты Цзинь попятились, когда перед ними встали ожившие трупы. У кого-то были раны в брюшине, явно нанесенные оружием, у кого-то – пробита голова, кто-то был покрыт следами истязаний, которые практически не скрывала разорванная на лоскуты одежда. Это были Вэни, которых привели в трудовой лагерь ранее. Возможно, до этого они были в плену в темницах Ланьлин Цзинь, или же они были пойманы в дороге, так и не дойдя до своих домов.       Вэни из семьи Вэнь Нина, которых не успели никуда увести, закричали в страхе от вида мертвецов. Началась суматоха.       — Кто убил их?! — спросил Вэй Усянь. Его голос словно бы заглушал все прочие, раздаваясь у надзирателей как будто бы в голове.       — Мы не убивали людей!       — Я знаю, что вы имеете в виду! Для вас все они – псы клана Вэнь! Пес ведь не человек, так что их убийство не сравнить с убийством человека?!       По лицам надзирателей было видно, что думали они именно так.       В прошлый раз, когда среди мертвецов оказался Вэнь Нин, хватило одного приказа Вэй Усяня, чтобы головы этих Цзиней разлетелись на части, словно спелые арбузы. В этот раз план не подразумевал смертей.       Стоило Цзиням понять, что им не отвертеться – на что намекал не столько окруженный тьмой Вэй Усянь, сколько Лань Ванцзи, обнаживший Бичэнь и готовый пустить его в дело – как многие надзиратели дали деру. Цзинь Цзысюнь, попробовав совершить то же, был мгновенно обездвижен Ханьгуан-цзюнем. Остальные заклинатели не заставили себя ждать. Как и было оговорено, стоило адептам Ланьлин Цзинь покинуть границы лагеря, перед ними выросла стена величиной с Чифэн-цзуня.       Пока заклинатели Ланьлин Цзинь за пределами лагеря отлавливались теми, кто явно преуспел в охоте сильнее, чем Цзинь Цзысюнь, остальных переловил сам Вэй Усянь, приказал мертвецам схватить и удерживать их. Не было известно, что больше заставляло схваченных надзирателей покрываться холодным потом: то, что им грозила расплата за их невеликие деяния, или хватка бездыханных Вэней на их конечностях, от которой они, как ни пытались, не могли избавиться.       Когда все были обездвижены, нужно было перейти к следующему шагу: каким-то образом собрать пленных и доказать, что они пришли спасти их, а не выкрасть их души. Ибо развернувшаяся сцена явно могла натолкнуть их именно на мысли о последнем.       Смотря на Вэй Ина, эти пленные тряслись сильнее, чем перед Вэнь Жоханем в периоды его темных безумств. Бабушку, казалось, могло подвести сердце, стоит темному заклинателю сделать в ее направлении хоть шаг. В принципе, Вэй Ин ее не винил, представляя, как сейчас выглядит. У них еще будет время, чтобы вновь представиться друг другу. А пока ему необходимо было найти Вэнь Нина. Именно он – лидер этой группы Вэней – мог убедить их в том, что повелитель призрачной флейты пришел не из-за тоски по лютым мертвецам из Вэней.       Им предстояло много работы.

***

      Прошел месяц. Пленных Вэней перевезли в Юньмэн, где дали им временное жилье – пока что не было однозначно решено, где они должны поселиться. Много времени ушло на то, чтобы сместить с поста Цзинь Гуаншаня. Старый лис юлил до последнего, но был бессилен перед непреклонностью Чифэн-цзуня и фактами, которые раскрыл и подтвердил Ляньфан-цзунь.       Однако отстранение Цзинь Гуаншаня не было конечной целью Вэй Ина, который понимал, сколько дел может натворить этот скользкий змей, если оставить его без внимания. Да, его решили заключить под стражу, однако… кто сказал, что он не найдет способов сбежать? Да и в целом наказание казалось недостаточным. Цзинь Гуанъяо явно не мог оставить все, как есть, претерпев столько невзгод и трудностей по воле этого лихого осеменителя.       На непритязательный взгляд Вэй Усяня, прошлая кончина вполне подходила бывшему главе Цзинь. Однако ему все же было жалко женщин, которых использовали для столь нетривиальной задачи.       Поделившись с Лань Чжанем, какой договор он заключил с Цзинь Гуанъяо, он наткнулся лишь на взгляд, явно говорящий, что Второй Нефрит уже не может ни разочаровываться, ни удивляться. Так что он просто спросил у Вэй Ина, какие у него есть идеи.       Вэй Ин, будучи непризнанным гением в отношении культа предков, предложил повторить идею прошлого Ляньфан-цзуня, лишь заменив живых проституток на мертвых. Взгляд Лань Ванцзи стал еще более выразительным.       — А ведь раньше ты с ними дружбу водил, — безэмоционально произнёс Второй Нефрит, вспоминая, как мертвые девы закидывали его цветами по приказу сидящего в чайной Вэй Ина.       — О чем ты?       — Твоя плохая память, — качнул головой Ванцзи, не став ничего пояснять.       Даже без слов Вэй Ин понял, что его прекрасная идея отчего-то не пришлась по душе супругу, так что стал думать дальше.       — Отчего бы не дать Цинь Цанье убить его? — вдруг сказал Вэй Ин.       — Цинь Цанье? Ты хочешь рассказать ему о Цинь Су? — спросил Лань Чжань.       — Мне хотелось бы, чтобы Цзинь Цзысюань принял в орден своих единокровных братьев и сестер, — протянул Вэй Усянь. — Судьба Мэн Яо, Мо Сюаньюя и прочих не дает мне покоя. Так что… я подумывал сделать талисман, что покажет кровное родство людей. Правда о Цинь Су так или иначе вскроется.       Здесь была лишь одна сложность: нужно было проконтролировать реакцию госпожи Цинь и ее мужа. Гнев Цинь Цанье легко можно будет направить на расправу над Цзинь Гуаншанем. А вот госпожу Цинь следовало бы немедленно обездвижить и напоить успокаивающими отварами. Но все это изначально нужно было обговорить с Цзинь Гуанъяо и Цзинь Цзысюанем – новым главой Ланьлин Цзинь, что в спешке перенимал бразды правления, борясь со старшими членами ордена, боковыми ветвями Цзинь, что только и грезили, как бы воспользоваться неопытностью нового главы ради своего блага. Госпожа Цзинь, конечно, отгоняла наглецов лучше, чем собака-оборотень, но и она была не всесильна.       Цзинь Гуанъяо стал хорошим подспорьем новому главе. Как и пророчил ему Вэй Усянь, ему идеально подходило место советника. Брат оправдал его и дал второй шанс, позволив участвовать в делах ордена.       Цзян Чэн уже начал переговоры о заключении помолвки Цзинь Цзысюаня с его сестрой, так-то не за горами был день, когда Цзян Яньли станет новой хозяйкой Башни Золотого Карпа. После этого, размышлял Вэй Ин, можно будет поговорить с молодоженами о бастардах прошлого главы. И тогда же можно будет свершить расправу над Цзинь Гуаншанем, который до того момента с комфортом, обеспеченным ему Цзинь Гуанъяо лично, просидит в темнице Башни Золотого Карпа. Как и надзиратели из трудового лагеря во главе с Цзинь Цзысюнем, которые не избежали кары за свои альтернативные методы воспитания мирных остатков членов проигравшего ордена.       После суда над бывшим главой отношения троих названных братьев медленно, но пошли в гору. Не Минцзюэ признал желание Цзинь Гуанъяо исправиться, пускай и с трудом. Цзинь Гуанъяо, который все еще планировал прикончить собственного отца, не собирался развеивать его убеждений. Лань Сичэнь принял прошлое, которое скрывал третий брат. Тем более, Цзинь Гуанъяо собирался раскаяться, искупая свои прегрешения на службе у нового главы Цзинь. Он клятвенно обещал очистить Ланьлин Цзинь от той скверны, что его заполонила. Опять же, то, что очистку он планировал начать с бывшего главы, он раскрывать не собирался.       Вложить нож в руки Цинь Цанье было довольно неплохим планом, ибо заподозрить в причастности Вэй Усяня или того же Цзинь Гуанъяо будет невозможно.       Вэни постепенно обживались в Юньмэн Цзян, ожидая решений главы Цзян о том, где же им разрешат остаться. Возможно ли, что им скажут уйти на земли, принадлежащие иным орденам? Пока что было неизвестно. Вэнь Нин и прочие члены его семьи беспокоились о Вэнь Цин. С тех пор, как ее отправили в другой город, они так и не виделись. Вероятно, целительница и не знала, где теперь искать своих родственников.       У Вэй Усяня на этот счет было одно подозрение, оттого он поджидал ее объявления в Юньмэне в то же время, что и в прошлой жизни.       И не прогадал.       — Я помню, что встретил Цин-цзе где-то неподалеку, — тихо пробормотал он, осматриваясь по сторонам на оживленном причале около Пристани Лотоса. В любое время суток здесь стояли лоточники с едой.       Лань Чжань, идущий рядом, никак не прокомментировал слова Вэй Ина, лишь также старался заметить девушку, которую смутно помнил. За давностью встречи ее лицо практически стерлось из его памяти. Вдруг он ощутил прикосновение: Вэй Ин быстро похлопал его по предплечью.       — Лань Чжань! Вот она! — сказал он, смотря через плечо. Неподалеку от торговца, что жарил что-то ароматное на сковороде, на корточках сидела Вэнь Цин, полностью покрытая грязью. Она совсем обессилела, добираясь сюда, и выглядела истощенной.       — Вэнь Цин! — тихо позвал Вэй Ин, быстро подобравшись к ней ближе. Девушка не успела испугаться, резко фокусируя взгляд на приблизившемся мужчине.       — Вэй Усянь? — слабым голосом произнесла она.       — Это я, это я, — кивнул Вэй Ин, помогая ей подняться на ноги, держа за руку. За другую ее подхватил подошедший Лань Ванцзи.       — Ханьгуан-цзюнь? — удивленно пробормотала она.       — Он со мной, — успокоил ее Вэй Ин. — Давай отойдем, здесь слишком людно.       — Вэй Усянь, Ханьгуан-цзюнь, — вцепилась в их руки Вэнь Цин, еле держась на ногах. — Прошу вас, помогите мне. Я сделаю что угодно, спасите моего брата А-Нина!       — Мы поможем, поможем! Мы знаем, где он! Не тревожься, давай сначала приведем тебя в порядок.       — В Юньмэн Цзян же есть свободные гостевые покои? — спросил Лань Ванцзи. И вопрос был резонным. Они находились в нескольких шагах от Пристани Лотоса, было бы глупо идти куда-то еще.       — Должны быть, — ответил Вэй Ин.       — Знаете?.. Орден? — вяло переспросила Вэнь Цин. Она не была уверена, что ей будут рады на территории какого-либо ордена, даже если к нему принадлежал Вэй Усянь.       — Не беспокойся, Цзян Чэн не будет против! — тут же заверил ее темный заклинатель.       Так они втащили ее на территорию ордена. Чтобы дойти до здания, им пришлось миновать тренировочное поле, которое, конечно же, не пустовало в светлое время суток. Адепты Цзян странно посмотрели на двух лощеных мужчин, держащих меж собой полуобморочную, явно потрепанную жизнью девушку, но ничего не сказали. В мужчинах они без труда признали главного ученика их ордена и Ханьгуан-цзюня, так что решили не лезть: сохранить душевное спокойствие было важнее, чем влезть в дела двух этих ужасающих людей. Мало ли как они развлекаются за закрытыми дверями, от души прокостерив друг друга на людях!       То, что ссор между Вэй Усянем и Лань Ванцзи не видели уже несколько месяцев, люди словно не желали воспринимать всерьез. Ну и гуй с ними.       — Они явно надумали лишнего, — фыркнул Вэй Ин уже в комнате, помогая Вэнь Цин сесть на постель.       — Убожество, — выдохнул Лань Чжань.       — Ахах, ты себе не изменяешь, — хохотнул темный заклинатель.       — Как и тебе, — спокойно ответил Второй Нефрит.       — Думаю, это моих шиди шокировало бы сильнее, — хмыкнул Вэй Ин.       Вэнь Цин посмотрела на них обоих и выглядела не впечатленной.       — Простите, что прервала ваши ухаживания, — подала она голос. — Но дело очень серьезное. Вэй Усянь, Ханьгуан-цзюнь, месяц назад…       — Ай-йа, Вэнь Цин. Давай я прикажу принести тебе воды для умывания и подогреть воды в бочку. И принесу поесть.       — Вэй Усянь! — чуть не плача, воскликнула Вэнь Цин.       — Цин-цзе, Вэнь Нин уже в порядке! Как и вся твоя семья. Я молодец, я уже подсуетился…       — Ты организовал смену власти в Ланьлин Цзинь, — поправил Лань Чжань. Вэнь Цин пока не могла осознать, что именно она услышала.       — Я так и сказал, — фыркнул Вэй Ин. — Цин-цзе, Вэнь Нин в безопасности. Как и бабушка, А-Юань, четвертый дядюшка и прочие. Все, кто был в Ганьцюане, все, кого забрали вместе с Вэнь Нином, находятся сейчас здесь, в Юньмэне, — пояснил Вэй Усянь, кладя руку на предплечье, чтобы сконцентрировать ее внимание.       — Отведи меня к ним, — с жаром взмолила она, сжимая его руки в ответ непослушными пальцами. — Мне надо увидеть, надо удостовериться…       — Ай-й. Цин-цзе, ты же целитель, ты бы повела человека в столь истощенном состоянии куда бы то ни было? Я вот – нет! Да и Вэнь Нин и остальные испугаются, если увидят тебя сейчас!       Последние слова словно пробудили Вэнь Цин от транса. Она посмотрела на свои руки, подол одежд и осознала, насколько она запылилась и измазалась грязью, пока добиралась, стараясь скрываться от взглядов людей и избегая населенных пунктов. Когда не было возможности избежать людского поселения, она краем уха слышала про то, что что-то случилось в Ланьлин Цзинь, но обычные люди знали мало подробностей, и она просто сосредоточилась на своей цели: найти Вэй Усяня.       — Они… они точно в порядке? — спросила Вэнь Цин, поднимая глаза на Вэй Усяня. Тот честно смотрел на нее, давая утвердительный ответ.       — Я сам приведу к тебе Вэнь Нина, как только ты смоешь грязь и восстановишь силы. Он сейчас должен помогать… Вэнь Нин сейчас работает в ордене Цзян помощником целителя, — объяснил Вэй Усянь.       — Хорошо, — сдалась Вэнь Цин и остаток сил словно бы покинул ее, отчего она чуть не упала с кровати на пол. Сознание уплывало.       — Ох, — вздохнул Вэй Ин, подхватывая ее голову. — Видимо, все будет сложнее. Лань Чжань, можешь позвать двух служанок и попросить все необходимое?       — Мгм, — ответил Второй Нефрит, тут же скрываясь за дверью покоев.

***

      Когда Вэнь Цин проснулась в следующий раз, она лежала в постели, физически ощущая, как с нее опала вековая грязь, а ткань, оборачивающая тело – мягкая и приятная. Не чета ее ханьфу, при движении ткани которого она почти слышала треск и звуки осыпающихся засохших комьев земли.       На стуле рядом с ее постелью сидел юноша.       — С-сестра! — позвал он, заметив ее взгляд.       — А-Нин? — не верила своим глазам и ушам она. Горло пересохло, заставляя закашляться. Вэнь Нин тут же налил ей воды.       — С-сестра, это я. Господин Вэй позвал меня, когда служанки искупали и переодели тебя. Ты так крепко спала и не поела. Еда остыла… Д-давай я принесу тебе новый бульон?       — А-Нин, — позвала его вновь Вэнь Цин, притягивая ближе в свои объятья. Она вспомнит и про бульон, и про прочие вещи. Но потом. Сейчас ей нужно было еще несколько минут, чтобы страх окончательно отпустил сердце. Нужно держать в кольце своих рук ее А-Нина и ощущать, как бьется его живое-невредимое сердце.

***

      — Вэй Усянь, —позвала Вэнь Цин, когда тот решил навестить ее. Вэнь Цин навестил целитель Цзянов и прописал ей покой на несколько дней вкупе с укрепляющей диетой.       — Да, Цин-цзе?       — С каких пор я стала для тебя «Цин-цзе»? — спросила она то, что давно вертелось на языке. Сначала она не среагировала, заваленная ошеломляющими новостями. Теперь же ей стало интересно, что за знаки невиданной близости проявляет к ней этот молодой господин.       — Цин-цзе – всегда Цин-цзе, — неправдоподобно строя из себя мудреца под стать старику Ланю, продекламировал он. Вэнь Цин не оценила ,скептически подняв брови. — Ай-й, хорошо, хорошо! Считай, что я ощущаю меж нами духовное родство, которое связывает нас вечными узами.       — На всякий случай скажу, что не выйду за тебя замуж, Вэй Усянь.       — Ай, Цин-цзе! Я сам скоро выхожу замуж!       — Поздравляю, — ровно ответила она. Догадаться об избраннике Вэй Усяня было не сложно.       — Кстати, Цин-цзе, а что ты думаешь о Цзян Чэне? Вот уж кто точно останется холостяком, если я, как заботливый шисюн, не покажу ему прекрасную деву, что может быть его судьбой…       — Мой суженный – Хуа То, — отрезала его речь Вэнь Цин. Вэй Ину было впору скривиться. «Верно говорят, противоположности притягиваются!» — съерничал бы он, но это было слишком черно даже для него. Он успел прочитать несколько книг по медицине, узнав, кто такой Хуа То. Создатель общей анестезии! И явно какой-то гуй щекочет Вэй Усяню язык при воспоминании о вырезании ядра без какого-либо обезболивающего в принципе, раз ему хочется сказать какую-то гадость.       — К слову о целителях, Цин-цзе! У меня к тебе есть очень серьезный вопрос… Скажи, могу ли я вырастить в себе новое золотое ядро, если у меня будет очень богатый энергией ян муж, не жалеющий сил на двойное совершенствование?       Во взгляде Вэнь Цин было все: замешательство, удивление, смирение, возмущение и, в конце концов, принятие.       — Вэй Усянь. Мы поговорим об этом позже. Мне нужно осмотреть тебя. И не смей в своем нынешнем состоянии заниматься двойным совершенствованием с заклинателем уровня Ханьгуан-цзюня!       Вэнь Цин всегда была не щедра на мягкие слова. Но посыл у нее был крайне доброжелательный: «В благодарность за спасение семьи и заботу, я не дам твоим кишкам намотаться на ребра и задушить тебя во сне, Вэй Усянь! Дай мне встать с этой кровати, и ты сам в нее ляжешь, иначе имя мне не Вэнь Цин!»       Отчего-то мурашки пробежали по спине темного заклинателя, и ему подумалось, что он зря это спросил. Зато вопрос обращений был забыт так же легко и незаметно, как и до этого поднят.

***

      А стоило Вэнь Цин встать с постели и обжиться в лекарском кабинете Юньмэн Цзян, Вэй Усянь был уложен на длительное и основательное лечение под ее надзором. И никто не собирался слушать протестов темного заклинателя: ни Цзян Чэн, ни сама Вэнь Цин, ни даже шицзе и Лань Чжань! Второй Нефрит писал в Гусу Лань отчеты с всевозможными причинами, почему он не может вернуться, и играл Вэй Ину песнь Очищения.       Вэнь Цин отметила, что в принципе состояние Вэй Усяня было таким, что он не развалится на части в тот же миг, когда темная энергия покинет его – все же, многие ранения успели затянуться. Однако его здоровье было далеко от нормы. Поэтому на следующие несколько месяцев изнывающий от безделья и скуки Вэй Усянь был прикован к постели и послушно пил всяческие лекарства, если не желал быть скованным иглами Вэнь Цин.

***

      Когда Вэй Усянь наконец встал на ноги, в Башне Золотого Карпа сыграли свадьбу. Брак связал два ордена и двух людей, что долго шли к этому моменту, претерпевая обиды и недопонимания, ища пути сближения и, наконец, находя их.       Вэй Ин, наконец-то увидевший, как его шицзе выходит замуж, не мог сдержать слез. Сбылось то, о чем он уже не смел мечтать когда-то, всего лишь жизнь назад.       Цзян Яньли тепло приняли в ордене Ланьлин Цзинь, что претерпел множество изменений после смены главы. В лучшую сторону.       И Цзинь Гуанъяо, советник Цзинь Цысюаня, определенно был талантливым человеком, направляя своего лидера по правильному курсу. Цзинь Цзысюань искренне ценил брата и его труд. Он стал предпринимать неловкие попытки к сближению и вскоре они стали периодически беседовать вместе за ужином, гулять по саду, знакомясь заново.       После свадьбы к ним присоединилась Цзян Яньли. Вэй Усянь уже успел поговорить с ней насчет Цзинь Гуанъяо. Но и без его рекомендаций она бы постаралась выстроить хорошие отношения с родственниками мужа. Так что через некоторое время Цзинь Гуанъяо, А-Яо, и правда стал восприниматься как еще один младший брат.       Как-то раз к ним приезжали с визитом Цзян Чэн и Вэй Ин. Темный заклинатель завел речь о своем новом изобретении – талисмане, что может показывать степень кровного родства между людьми. Нужно было окропить своей кровью талисман и родственники ее обладателя тут же будут найдены: к ним протянутся лучи из энергии, рассеиваясь недалеко от них. Если человек близко, все сразу будет понятно. Если же далеко, по этой нити можно будет отследить направление для поиска. По цвету нити можно определить, найден ли брат или сестра, родитель или более дальний родственник.       Вэй Усянь предложил использовать его, чтобы найти детей Цзинь Гуаншаня. И намекнул, что это может помочь вскрыть несколько преступлений прошлого главы.       Цзинь Цзысюань был в смешанных чувствах. С одной стороны, ворошить это – лишний раз давать повод для молвы о позоре прошлого главы, что бросит тень на орден. С другой стороны… он узнал, как жилось его брату Мэн Яо. И, вероятно, еще многие дети подвергаются чему-то подобному… живут не в лучших условиях. А все из-за того, что его отец никогда не собирался брать ответственность за свои поступки! Эти дети и их матери – столько судеб могло быть порушено из-за Цзинь Гуаншаня!       Он посмотрел на брата и жену.       — Если ты не против, Цзысюань, мы могли бы воспользоваться этим, — сказал ему Цзинь Гуанъяо. — Наверняка еще есть дети, которые ждут, что кто-то из Ланьлин Цзинь придет за ними, как обещал Цзинь Гуаншань, и они смогут стать заклинателями.       — А-Сюань, если ты решишь узнать о своих братьях и сестрах, я поддержу тебя и помогу всем, чем смогу, — пообещала Цзян Яньли, беря его за руку.       В итоге Цзинь Цзысюань не нашел в себе сил отказаться. И через неделю было объявлено по всей Поднебесной, что новый глава Ланьлин Цзинь ищет своих братьев и сестер, чтобы позаботиться о них вместо своего отца. Он просил по возможности прибыть в Башню Золотого Карпа для проверки родства к концу месяца, после чего прошедших проверку детей примут в орден Ланьлин Цзинь и смогут предоставить их матерям условия для проживания, если они испытывают трудности и им некуда вернуться.       После этой проверки выяснилось, что некоторые его братья и сестры не явились в Башню Золотого Карпа, кто-то из пришедших все же не являлся кровными детьми Цзинь Гуаншаня, но многие из них – да. Их матери были или куртизанками, или бывшими первыми красавицами своих городов, или даже замужними женщинами, брак которых порой был разрушен после вмешательства Цзинь Гуаншаня.       За теми, кто не прибыл, Цзысюань отправился лично в компании вызвавшихся сопроводить его Цзинь Гуанъяо и не смогших пропустить такое событие Вэй Усяня с Лань Ванцзи, на мече которого первый и путешествовал. Также с ними летела Вэнь Цин, ныне облаченная в цвета Цзян. Так ей было безопаснее появляться за пределами Юньмэна, тем более, когда речь шла о встречах с заклинателями из Цзинь.       Так был найден Мо Сюаньюй, маленький мальчик, прячущийся в объятьях молодой матери.       Так была найдена Цинь Су.       Увидев на пороге своего дома Цзинь Цзысюаня с талисманом в руке, Цинь Цанье уже понял, что это значит. Он был в Башне Золотого Карпа, когда глава объяснял, как собирается выяснить, не попытаются ли в орден проникнуть чужие дети.       Ярость вскипела в Цинь Цанье, а госпожа Цинь, вышедшая встретить гостей следом, замерла в тревоге, смотря на мужа и странную нить энергии, проникающую вглубь их дома. Поняв, кто именно держит вещь, испускающую нить, она мертвенно побледнела в миге от обморока. Она слышала, что новый глава разыскивает своих братьев и сестер, но не думала, что когда-то вскроется, что Цинь Су тоже имеет к этому отношение.       — Моя госпожа! — вскрикнул Цинь Цанье, подхватывая жену.       — Ей нужно принять успокоительное, — сказала Вэнь Цин.       — Господин Цинь, доверьтесь, она целитель, — заверил мужчину глава Цзинь.       Вэнь Цин несколькими иглами обездвижила женщину и попросила перенести ее туда, где можно прилечь. Следом она достала и подготовила лекарство, чтобы влить его в рот госпожи Цинь, заставив его сглотнуть. Иглы были вытащены, и она должна была вернуться в норму в ближайшее время.       — Госпоже стало плохо из-за одолевшей ее сердечной боли, — сказала Вэнь Цин.       — Госпожа Цинь ведь не рассказывала вам о вашей дочери, верно? — спросил Вэй Усянь.       — Как… Как он мог, — сквозь зубы прошептал Цзысюань, сжимая ткань своих одеяний.       — Вряд ли для госпожи это было добровольно, — вздохнул Цзинь Гуанъяо.       — Цзинь Гуаншань, — прорычал Цинь Цанье. — Я считал его другом!.. — вскричал он в ярости, но лицо залили дорожки слез. — Моя госпожа, как это могло случиться?! — вопросил он, но госпожа Цинь пока не имела сил, чтобы ответить ему. Только глаза ее тоже наполнились слезами, что стали скатываться к вискам, а рука сжимала руку Цинь Цанье, который положил ладонь поверх ее.       Не прошло и нескольких минут, как к ним сбежала Цинь Су, примчавшаяся на голос отца. А узнав, в чем суть ситуации, была вынуждена принять успокоительное, как и ее мать. После этого все трое сидели вместе, сжимая друг друга в объятьях и роняя слезы.       — Цинь Су все равно моя дочь! — воскликнул Цинь Цанье. — Моя любимая доченька!       — Папа, — плакала Цинь Су, хватаясь за него. — У меня есть только один отец – и это Цинь Цанье!       Цинь Цанье заверил жену, что не винит ее. Что ее вины нет в том, что Цзинь Гуаншань оказался таким ублюдком, который посмел тронуть жену мужчины, которого звал другом!       Так семья Цинь избежала траура: госпожа Цинь явно перестала думать, что уйти из жизни – единственный ее дальнейший путь, чтобы избежать позора и порицания, которых ждала ото всех, включая мужа. Однако Цзинь Гуанъяо и Вэй Усянь видели: пламя ненависти и ярости, зажжённое Цзинь Гуаншанем, не собиралось гаснуть в глазах Цинь Цанье.       И вряд ли тот откажется от действий, если некто к этой ночи пришлет ему письмо с указанием, где именно держат Цзинь Гуаншаня и как туда можно пробраться.

***

      Так на следующее утро Цзинь Гуаншань был найден зверски убитым в своей камере. Убийца найден не был.

***

      Настало время поднять вопрос об официальных помолвке и свадьбе Лань Ванцзи и Вэй Усяня.       — Лань Ванцзи, что сказал учитель Лань? — спросил Цзян Чэн.       Лань Чжань промолчал, и это же было ответом – с дядей он на эту тему не разговаривал пока был в ордене, а за его пределами и вовсе с ним не пересекался. Оставалось общаться письмами, но в письме о таком не расскажешь. В любом случае, Лань Цижэня хватит удар, так нужно ли было торопиться с разговором?       — И как тогда вести переговоры о помолвке? — цыкнул Цзян Чэн, уже поняв по похоронному виду Второго Нефрита, совсем немного отличному от его типичного выражения лица, что явно ничего хорошего он сказать не может.       — Глава ордена – сюнчжан, — заметил Лань Ванцзи, хотя сам понимал, что это не особо сильный аргумент. Все же, власть старейшин в Гусу Лань была сильна, И без поддержки кого-то из старших вряд ли глава протолкнет свое мнение.       Таким образом Лань Ванцзи был послан в далекое путешествие по убеждению своего дяди.       — Думаю, меня попытаются запереть в ордене, — высказал мысль Лань Чжань, когда тем же вечером сидел вместе с Вэй Ином на террасе около озера.       — Что?       — Дядя может пойти на это, чтобы отдалить нас. В надежде, что разлука очистит мысли.       — Лань Чжань… почему бы нам не рассказать твоей семье правду?       — Если и твоей тоже, — покачал головой Лань Ванцзи. Подумав о секретах и их последствиях, он пришел к одной мысли. Если они откроют правду лишь Ланям, в какой-то момент отношения с Цзянами могут обостриться. Справедливо было бы рассказать обоим семьям.       Вэй Ин смолк на некоторое время. Эта идея все еще вызывала в нем противоречивые чувства.       — Мы можем не вдаваться в подробности, — когда стало казаться, что Вэй Ин больше не заговорит вовсе, предложил Лань Чжань, видя его потухший взгляд.       — Поверят ли нам без подробностей?       — Кто из нас ловко играет словами, ты или я? — задал вопрос Лань Чжань, хотя ответа и не требовалось: оба знали, что Вэй Ин в их паре говорил за двоих и мог сплести такие словесные кружева, что в них гуй ногу сломит.       — Ханьгуан-цзюнь только что предложил мне солгать? Еще и в Облачных Глубинах? — удивленно рассмеялся Вэй Усянь. — Лань Чжань, у меня не будет шанса доказать, что я не оказываю на тебя плохого влияния! Лань-эр-гэгэ, меня же закидают солью!       — Значит, так тому и быть, — заключил Второй Нефрит. — Вкус Вэй Ина солью не испортить.       Вэй Ин растерял слова, спрятав лицо в ладонях с протяжным стоном. Почему даже спустя десятилетие брака Лань Ванцзи находит вещи, которыми можно смутить его?!       Когда в небе зажглись звезды и Лань Ванцзи с Вэй Усянем отправились спать, темный заклинатель все же согласился с требованием супруга. Это будет сложно, но они расскажут о своей истории Ланям и Цзянам.

***

      Через две недели они назначили встречу, на которую просили прийти всех заинтересованных лиц. Проходить она должна была в Облачных Глубинах. Лань Ванцзи сказал брату, что речь будет идти в том числе и о помолвке. Тот понял, обещая поддержать. Вэй Ин же написал сестре в Башню Золотого Карпа, прося ее быть поддержкой с его стороны. Шицзе, конечно же, не могла не прийти на подобное мероприятие. Цзян Чэн, хоть и ворчал, но тоже согласился встретиться с Цзэу-цзюнем и Лань Цижэнем, пускай и здраво опасался гнева старого учителя – видимо, единственного, кто не был в курсе отношений его племянника с Вэй Усянем.       И ожидания не подвели никого из них: Лань Цижэню действительно стало дурно, как только озвучили намерение обручить этих двоих. Он был в шаге от того, чтобы плеваться кровью. Он кричал, что не позволит свершиться подобному. Цзян Чэн и Цзян Яньли, нынешняя госпожа Цзинь, напирали на него в ответ, расписывая достоинства своего брата. Мол, как это так, вы не хотите такого брать в свою семью?! Кто такой, по-вашему, этот ваш Лань Ванцзи, что его недостоин герой войны, гений, изобретший новый путь совершенствования, и создатель стольких новых изобретений для заклинателей?!       Этот фарс обретал масштабы, достойные увековеченного на века эпоса. А терпение Лань Ванцзи истончалось. Казалось бы, тем, кто более подвержен эмоциям и влиянию темной энергии, был Вэй Усянь. Но именно обыкновенно стойкий Второй Нефрит чувствовал, что скоро не выдержит этого балагана.       — Дядя, — подал он в итоге голос. — Я покину Гусу Лань, если Гусу Лань не примет Вэй Ина как моего спутника на пути совершенствования.       — Ванцзи! — задохнулся Лань Цижэнь.       — Сегодня мы с Вэй Ином хотели рассказать вам о том, чего вы не знаете. В это сложно поверить, но прошу, попытайтесь, — продолжил Лань Чжань.       — Верно, мы не стали бы врать о таком вам, — поддержал Вэй Ин.       — О каком «таком»? — спросила Цзян Яньли.       — Мы с Вэй Ином в браке больше десяти лет и нам обоим уже по сорок восемь.       Воцарилось молчание. «С каких пор он стал шутником?!» — подумал каждый.       — Лань Чжань! Они же так ничего не поймут! — воскликнул Вэй Ин. — Учитель Лань, Цзэу-цзюнь, шицзе, Цзян Чэн, — обратился он, прочистив горло. — Дело в том, что мы с Лань Чжанем сейчас проживаем свою молодость второй раз. Однажды мы поехали в путешествие… в честь десятилетней годовщины нашего брака, и нечто перенесло нас обратно в прошлое. На гору Байфэн.       — Ах, значит тогда, — догадалась Цзян Яньли. — В тот момент, когда мы с А-Сюанем нашли вас…       — Верно, шицзе, — неловко почесывая щеку, подтвердил Вэй Ин. — Я был в полной растерянности и на миг посчитал, словно мы с Лань Чжанем умерли и встретили вас на небесах.       — То есть… в вашем будущем… мы погибли? — ахнула Цзян Яньли.       — Кто погиб?! Как это могло случиться?! — воскликнул Цзян Чэн.       — Что… что за чушь, — слабым голосом пробормотал Лань Цижэнь, вероятно навеки оглушенный фразой «десятилетняя годовщина брака».       — Ванцзи, молодой господин Вэй… расскажите все по порядку, —попросил Цзэу-цзюнь, потерянный не меньше, чем остальные.       Лань Чжань и Вэй Ин переглянулись, кивнув друг другу, и начали свой рассказ. Начать они решили с момента падения Пристани Лотоса. Так и Лани узнали, как именно Вэй Ин потерял ядро – все же, рассказывать это, когда не нужно хранить тайну от Цзян Чэна, было намного легче. Так Вэй Усянь рассказал о Вэнь Нине и Вэнь Цин, о том, как они бежали на Луаньцзан; как Цзинь Гуаншань, которого в тот раз никто не сверг, плел свои интриги, приглашая в орден преступников и темных заклинателей, желал заполучить Вэй Ина и его артефакты. Как Вэй Ин и Цзян Чэн для всего мира стали чужими людьми. Лань Ванцзи не дал ему соврать и взять на себя вину, рассказав, как Вэй Ин стал жертвой заговора Цзиней, в котором по глупой, глупейшей случайности погиб Цзинь Цзысюань. Вэй Ину все еще больно было вспоминать эту сцену, но он поведал о том, как его обездвижили иглы Вэнь Цин, и брат с сестрой Вэнь отправились на верную смерть. Кратко они рассказали обо всем, что случилось вплоть до первой смерти Вэй Усяня.       — Вот какое будущее могло быть, — горько произнес темный заклинатель. — И в этот раз мы с Лань Чжанем сделали все, чтобы оно не повторилось.       — Так вот что за источник у вас был, — прошептал Лань Сичэнь.       — Верно. Мы просто уже пережили это.       — А-Сянь… Если ты и правда погиб, — заговорила Цзян Яньли, утирая слезы. — Как же вы стали супругами и вернулись в прошлое?       — Ах, тут такое дело, меня возродили, — потер затылок Вэй Ин. — Неловко вспоминать конечно, при каких обстоятельствах я проснулся… Но факт в том, что Мо Сюаньюй призвал меня в свое тело, чтобы я мог отомстить за него.       — Хоть что-то в твоей жизни происходит как у людей, Вэй Усянь?! — проворчал Лань Цижэнь.       — А чем я не человек? — проворчал в ответ темный заклинатель.       Следом он рассказал о деле в деревне Мо, о встрече с Лань Чжанем, мелкими Ланями и Цзинь Лином.       Шицзе была взволнована, слушая о своем сыне, который пока что у нее не родился, как и Цзян Чэн.       Следом Вэй Ин упомянул возвращение в Облачные Глубины.       — Я пытался сбежать, стянув жетон из одежд заклинателя, купавшегося в источнике, но им оказался Лань Чжань и… — Вэй Ин замолчал, печально посмотрев на Лань Чжаня.       — Что «и»? — спросил Цзян Чэн.       — И увидел шрамы на моей спине. Отвлекся, — закончил мысль сам Лань Ванцзи.       — Шрамы? Какие шрамы? — обеспокоился Лань Сичэнь.       — Вы должны были догадаться, сюнчжан, дядя. Защищая Вэй Ина, я ранил тридцати трех старейшин. И в наказание я принял тридцать три удара дисциплинарным кнутом.       Лань Цижэнь побелел, хватаясь за сердце. Лань Сичэнь выглядел не лучше.       — И несмотря на это, я не отказался от Вэй Ина, — напомнил Лань Ванцзи. — Так что, каким бы не было решение по нашему браку, мы все равно останемся вместе.       — Ванцзи, — выдохнул устало Лань Цижэнь.       — Давайте мы закончим свой рассказ, а потом уже вернемся к браку, — перевел внимание Вэй Ин. А то старик Лань действительно выглядел так, что не доживет до конца их встречи, если Лань Чжань продолжит так давить!       Рассказ потек дальше. Вэй Ин кратко расписал, как их путешествие уводило их из одного города в другой, пока не довело до Башни Золотого Карпа. Так они выяснили, что тело принадлежало Не Минцзюэ.       И в момент, когда Вэй Ин произнес это, Лань Сичэню сделалось дурно.       — Минцзюэ-сюн, — произнес он и зажал рот ладонью. Он и представить не мог, что его друг, его названый брат погибнет столько ужасной смертью! Что его душа и тело не обретут покоя, накапливая столь жуткую злобу! Расчленение!       — Стоит ли нам раскрывать всю правду об этом деле? — поинтересовался у мужа Вэй Ин, видя, как Цзэу-цзюнь зеленеет.       — Сказал первое слово – говори и второе, — ответил Лань Ванцзи.       И когда их рассказ дошел до раскрытия преступлений Цзинь Гуанъяо, Цзэу-цзюнь и вовсе стал напоминать свою тень. Вэй Ин постарался подойти к рассказу грамотно, и объяснить что нынешний Цзинь Гуанъяо не станет тем, с кем пришлось бороться им с Лань Чжанем. Он передал те сожаления о жизни, о которых кричал Ляньфан-цзунь однажды в храме Гуаньинь. Может, его словам и было сложно поверить, но Вэй Ин видел, как все им тогда перечисленное могло сломить Цзинь Гуанъяо.       — Корнем зла, сгубившим Цзинь Гуанъяо, был его отец. В этот раз он не успел сделать и половины того, от чего потом Ляньфан-цзунь так старательно пытался отмыться.       — Поэтому ты создал талисман, с которым А-Сюань смог найти своих братьев и сестер, — догадалась Цзян Яньли. — Чтобы А-Яо не подумал жениться на Цинь Су!       — В том числе, — согласился Вэй Ин. — А также, чтобы орден Цзинь взял на себя заботу о Мо Сюаньюе и его матери.       — Я верю, что А-Яо не станет таким, каким вы его видели тогда, — поддержала Вэй Усяня Цзян Яньли. — Сейчас я вижу А-Яо каждый день, и чувствую, что в его душе наступил покой. Он доволен своей жизнью сейчас и с нетерпением ждет рождения нашего с А-Сюанем ребенка. Недавно спросил меня, разрешу ли я ему заботиться о нем, — мягко улыбнулась А-Ли. — Его лицо так сияло, когда я согласилась. Он любит детей. И дети его – тоже… А-Юй и остальные его братья и сестры, что помладше, ходят за ним хвостиком и просят своего Яо-гэ с ними поиграть.       — Я… я тоже хочу верить, что тот А-Яо и нынешний… не одинаковы, — произнес Лань Сичэнь. — Мне нужно будет время, чтобы все обдумать. Я буду в порядке. А-Яо – мой дорогой друг. Я буду внимательнее к нему, чтобы не допустить чего-то подобного, — пообещал он, но совсем спал с лица, когда услышал, что своей же рукой убил Цзинь Гуанъяо.       — Ах, Цзэу-цзюнь! Вы же понимаете, что такое больше не повторится!       — Понимаю, — тускло отозвался Лань Хуань.       — Ахах, — надрывно засмеялся Вэй Ин. — Давайте поговорим об этом позже наедине, хорошо?       — Хорошо, — послушно согласился Цзэу-цзюнь.       — Мы сломали твоего брата, Лань Чжань, — испуганно прошептал темный заклинатель.       — Из всех возможных людей ты винишь нас? — ответил Лань Ванцзи. «Может, сам Цзинь Гуанъяо? А, может, Не Хуайсан? Первопричина, если подумать, вовсе не в нас», — так и читалось в его глазах.       — А как все пришло к тому, что вы десять лет в браке? — спросил Цзян Чэн. Все же, столько слушали, а ничего про брак так и не услышали!       — Ох, как сказать… мы совершили три поклона, а после событий в храме Гуаньинь вернулись в Облачные Глубины. Это было сложно, но я вполне привык к жизни в Гусу Лань! Даже стал учителем для молодняка! Эти детишки обожали своего учителя Вэя!       — Вэй Усянь – учитель в Гусу Лань, — неверяще повторил Лань Цижэнь не в силах даже просто вообразить это ужасное зрелище.       — То есть, ты десять лет прожил в Гусу Лань? И хочешь снова поселиться здесь? — спросил Цзян Чэн. — Ты же сказал, что не покинешь Юньмэн Цзян, пока я тебя не прогоню!       — Я с радостью остался бы в Юньмэн Цзян! И Лань Чжаню нравится Пристань Лотоса, верно, гэгэ?       — Мгм, — согласился Лань Ванцзи.       И в этот момент обсуждение помолвки пошло на второй круг. Брак был неизбежен, но отныне борьба велась за то, кто в какой орден перейдет и где будет жить.       И, казалось, это обсуждение было еще грандиознее, чем прежнее. Лань Ванцзи ощущал, что он слишком стар для этой формальной фантасмагории.

***

      Несколько месяцев спустя, в подобранную для них благоприятную дату, Вэй Усянь и Лань Ванцзи сочетались браком в Юньмэн Цзян. Было множество гостей из разных орденов. Семья Вэнь Цин тоже была приглашена. Когда с церемонией было покончено и наступил банкет, Вэй Ин тискал А-Юаня, прибежавшего поздравить Сянь-гэгэ и Богача-гэгэ. Этот милый ребенок! Вэй Усянь хотел или съесть его, или усыновить – третьего не дано!       Сейчас, перестав быть холостяком в глазах общественности, он с чистой совестью мог назвать А-Юаня своим и Лань Чжаня сыном, если позволят его родственники Вэни! Настоящие родители Вэнь Юаня, к сожалению, погибли и в этот раз раньше, чем Вэй Усянь застал их.       И говоря о свадьбе, нужно заметить, что больше прочих был поражен Лань Сичэнь, стоило ему услышать, как Ванцзи называет Цзян Яньли «дацзе» и, полностью всем довольный, получает от нее легкое поглаживание по склоненной голове.       Было решено, что часть года Лань Ванцзи и Вэй Усянь будут проводить в Юньмэне, а другую – в Гусу. Вероятно, решение не давать Вэй Ину засиживаться в Облачных Глубинах круглый год, было попыткой Лань Цижэня ограничить его влияние на умы молодежи.       Что касалось золотого ядра Вэй Усяня: по заключению Вэнь Цин, сделанному после тщательного обследования пациента, восстановление было возможно, ведь вся система духовных вен была нетронута, что отличало Вэй Ина от жертв Сжигающего ядра. Так что, если Вэй Ин приложит усилия в формировании нового ядра сам, а также дополнит свои старания участием Лань Ванцзи... он должен будет обзавестись неплохим ядром не позже, чем через пару лет.

***

      Вскоре родился Цзинь Лин, которого Вэй Ин снова нарек Цзинь Жуланем по желанию шицзе.       А Цзян Чэн оставался холостяком, занимаясь делами ордена. Правда, немногие знают, но порой его вечера скрашивала своей компанией Вэнь Цин, нынешняя целительница Юньмэн Цзян. Они распивали чай, обсуждая нужды ордена и, возможно, что-то еще: однако, как дела обстоят на самом деле, известно лишь этим двум.       А среди ценителей прекрасного ходил слушок о новинке, которую каждый желал бы урвать себе: какой-то невероятный новый сборник Лунъяна поражал воображение читателя своим содержимым и реалистичными иллюстрациями, в которых можно отдаленно признать двух небезызвестных личностей.       Не Хуайсан, чьей руке принадлежала новинка, подлинно ведающий, кого изображала его кисть, держал рот на замке.       В мире было много загадок, но он о них не знает. Ничего не знает!