Aurë Entuluva. Распутанная нить

Примечания автора: "Я давно хотела написать что-то по «Сильмариллиону», но долго не знала, с чего начать. Когда я поняла, что хочу, направление оказалось... несколько необычным. Ну что ж, вдохновение ведет туда, куда ведет. Для тех, кто не читал «Сильмариллион», его знание не обязательно, но полезно иметь представление о персонажах и предыстории. Как бывает в историях с временными петлями, в рассказе происходит много плохого, но это не навсегда. Я не отметила смерть основных персонажей, потому что в этой истории никакие смерти не являются окончательными (обещаю, это фиксация), но Маэдрос переживает Нирнаэт снова и снова, и люди будут умирать в этих циклах. Я помечу в комментариях к главам, где это необходимо. Как всегда, этот рассказ не был бы настолько хорош без помощи somedrunkpirate, который выслушивал мои бесконечные разглагольствования, почему у Маэдроса должно быть столько братьев (притом, что я придерживаюсь версии, где Амрод умирает, когда сжигают корабли — прости, Амрод), и мои размышления о сюжетах и драконах, а также о том, почему Куруфин и Келегорм — мерзавцы, но не неисправимые, и, что важнее, почему они стали такими. Спасибо тебе, как всегда, ты лучший". * Первая глава: Они скачут долго и быстро. Его кобыла едва держится, задыхается, но ещё бежит. Он пригибается к её шее, пальцы белеют, сжимая рукоять меча, несколько дней не видевшего ножен. Остатки его войска, рассеянные и разбитые, спешат на юг. Некоторые верхом. Многие бегут пешими, отставая все сильнее. Пожар охватывает горизонт позади них. Оглянувшись, он видит огромные выбросы пламени, все рвущиеся к небу. Там звенят топоры о драконью шкуру - гномы Белегоста ещё держатся, и цена тому велика. И в его груди что-то вздрагивает и трескается от этого звука. Его сердце рвется на куски - с того мгновения, как Ульфанг предал их, и бойцы вастаков ударили в спину его воинам. С того мгновения, как вышел Глаурунг, и он увидел свой народ горящими заживо вокруг дракона. Дым и сейчас душил его, перехватывал дыхание и заставлял сгибаться в кашле к шее верной кобылы, а она все бежит. Братья едут впереди. Маэдрос удерживал лошадь, пока не убедился, что все они промчались мимо него, и пока последние ряды отступающих не подошли совсем близко. И даже тогда он ещё ждал, пока жара не стала почти невыносимой. Надо ли было ему самому прикрывать отступление? Или умереть на этом поле боя, где так много эльдар, которых он сюда привел, остались мертвыми? Или надо было мчаться на запад, искать другую половину их разбитого союза? Найти голубые и серебряные знамена, втоптанные в грязь. Найти тело Фингона и умереть рядом с ним. ...Пусть он этого и не заслуживает. Могучий рёв сотрясает землю под ним. Его кобыла спотыкается, но остаётся на ногах. Впереди не всем повезло. Лошадь Келегорма спотыкается и падает с отчаянным ржанием. Келегорма швыряет вперёд, он тяжело падает на землю. Неподвижно. — Турко! Это голос Куруфина. Выкрикивая имя брата, тот разворачивает лошадь и мчится к нему. Жестокий Куруфин, который сотворил столько зла и столько раздоров, поставил под угрозу весь союз, что Маэдрос пытался построить. Сейчас он в ужасе кричит, спеша к брату. И Маэдрос впервые с известий о смерти кузена видит в Куруфине прежнего младшего брата - с которым он играл в свете Древ, перевязывал ему ожоги после работы в кузне... Того, кто видел его, Маэдроса, после освобождения в слезах - и обнимал и держал его, пока Маэдроса не переставало трясти. Куруфин настигает Келегорма и, наклонившись, помогает ему подняться. Нет в нем ни презрения, ни отцовской гордости. С ужасом он смотрит на катящийся за ними вал огня. Келегорм взбирается на круп его лошади и обхватывает его за пояс. На мгновение он утыкается брату в затылок. Если что и было сказано, отсюда не услышать. — Брат! — отступающий Карантир окружён несколькими уцелевшими воинами. Он сдерживает коня и оборачивается к Маэдросу. По лицу Карантира, грязному, в пятнах сажи, текут слёзы. — Спеши! Впереди Маглор натягивает поводья и тоже оборачивается. — Нэльо! — кричит он. Его лицо серое от пепла, обнаженный меч сверкает в огнях, полыхающих позади. — Нэльо, мы должны отступить. Надо уходить! Даже Келегорм и Куруфин задерживаются, оба оглядываются назад. Амрас далеко впереди разворачивает коня, возвращаясь к остальным. Маэдрос видит всех братьев. Измученных, потрясенных, покрытых кровью и пеплом, с мечами, сжатыми в руках, на фоне абсолютного опустошения, догоняющего их. Грудь стеснило, и на миг он вспоминает их прежними. Как разбрелись они по гостиной. Маглор перебирал струны арфы. Куруфин скручивал в пальцах тонкие металлические нити, превращая их в птицу, потом в лошадь, а затем в крошечную копию Хуана. Пес лежал на ковре, Келегорм развалился на нём, а Карантир пытался его оттолкнуть. Близнецы, оба, шептались, замышляя очередную проделку... Огни пылают позади них. Клятва обвивает его горло, шипы ее вонзаются так, что трудно дышать. На губах привкус пепла, на плечах тяжесть совершенного. — Брат! Кобыла тяжело дышит под ним. Маэдрос направляет её на юг. — Еду! — отзывается он. И оглядывается в последний раз, прежде чем отступить. Прочь от разгрома. Прочь от равнины, на которой где-то лежит одинокое тело Фингона. Без него. Внезапно огромный столб пламени рвется в небо. Земля снова сотрясается под ними. Воины впереди кричат на бегу, но крики доносятся приглушённо, как сквозь вату, в этом тяжёлом воздухе. И его верная кобыла, которая пронесла его сквозь все сражение, спотыкается и падает. Маэдрос тоже падает. Кобыла рушится на него всей тяжестью, вдавливая в землю. Пытается подняться и снова оседает. Кажется, он кричит, но едва слышит себя сквозь ее отчаянное ржание. Кажется, его зовут. Он не уверен. Клятва терзает его, вгрызаясь в грудь, пока боль не затмевает всё вокруг. Что-то касается его щеки. Лёгкое, как крыло, прикосновение, утешение, которого не было уже века. Маэдрос тянется навстречу нежному касанию, пытается открыть глаза, но всё тонет во тьме. Последнее, что он слышит — мерный грохот далёких барабанов. Он просыпается. Это неожиданно и странно. А ещё удивительнее то, что он увидел, открыв глаза. Ткань шатра над головой колышется от ветра. Повернув голову, заметил свои доспехи на стойке. Свеча на столе отразилась в них яркими бликами. Маэдрос жадно вдохнул. И осторожно приподнялся, ожидая вспышки боли. Он помнил падение лошади, ее ржание и попытки подняться, и треск костей под ее тяжестью. Ничего этого нет. Лишь привычно ноют старые раны. Или он был без чувств много дней? Откинув меха, он сел и осмотрелся. В углу шатра сундуки, один приоткрыт и видна туника. Его меч прислонен к доспехам. На походном столе разбросаны свитки, вот карта, придавленная кинжалом. Горло перехватывает. Это его шатёр. Вещи из Химринга, брошенные при отступлении... Которое кажется теперь страшным сном. Снаружи доносится ржание лошадей и голоса множества воинов, готовящихся выступить, звуки, которые нежданно трогают сердце. По телу пробежала дрожь и отступила. Север. Он мгновение вспоминал, где приказал разбить лагерь. Воздух холодный, он привычно взял подбитый мехом плащ со стойки. Кутаясь, он почувствовал мех на горле, и всплывает яркое воспоминание: плащ горел в огне, охватившем их ряды, и обжигает шею. Это всего лишь мех, подумал он. Ничего больше. Письма, которые он помнил, еще лежали на его столе. Он покачал головой: письма пришли лишь прошлой ночью, а те дни - лишь дурной сон. Развернув послание, он увидел знакомый искусный почерк Фингона: тот пишет, что его войска вышли на позиции и готовы к битве. Исполнять то, что они вместе готовили годами. "Удачи, - говорят ему завершающие знаки письма. - Пусть Валар направят твой клинок. Увидимся на поле битвы, Руссо". И снова подступает горечь. "Это был сон, - сказал он себе и скомкал письмо. - Только сон". Фингон жив. Он далеко впереди со своей армией. Во главе своей половины союза, собранного для победы над Морготом. Прикрыв глаза, он снова видит огонь. Большинство снов Маэдрос едва помнит. Жар Ангамандо. Улыбка Саурона, с которой он режет его. Бесконечный обрыв и отчаянный голос Фингона, и орла рядом нет. Но этот новый сон - он ярок, совсем как воспоминание. Он сидел на постели и размышлял, рассеянно глядя на обрубок руки, пока не услышал снаружи голос Маглора. - Брат? — позвал Маглор. — Скоро рассвет. Вставай. Это совпадение, думает он. Должно им быть. Кажется, он слишком долго молчал. Отдернув полог, Маглор вошёл и впустил холодный ветер. - А, ты не спишь. Лицо его чисто, на нем нет ни сажи, ни крови. Брат ещё без брони, лишь в синей тунике и штанах. Чистые волосы распущены. -Брат? Маэдрос ощутил руку брата на плече и мимолётно удивился, как быстро тот движется. - Где ты витаешь? - спросил Маглор. - Поздно раздумывать. Тебя что-то тревожит? - Ничего, - выговорил он, качая головой. Голос непослушный и хриплый. - Дурной сон, ничего больше. - Непохоже на "ничего", - замечает Маглор. - Просто сон? Маэдрос усмехнулся смыслу вопроса. - За все века своей жизни ни разу не видел пророческих снов и видений. Вряд ли они начнутся сейчас. - Рука Маглора на плече сжимается. - Просто сон. Скоро забуду. - Так и сделай, - согласился Маглор. - Забот нам хватит. - Он смотрит на скомканное письмо в руке Маэдроса. - Фингон все подтверждает? Хорошо. Если наши планы исполнятся - мы погоним их до самых ворот Ангбанда. Образы из сна тут же нападают на него - люди, бьющие им в спины, драконий огонь, который обрушивается на их ряды. Сбросив руку брата, Маэдрос встал и шагнул к сундукам. Отбросил красную тунику, порывшись, взял темно-зеленую. - Я тут подумал, - сказал он Маглору, сидящему на его постели и заплетающему волосы. - О, это обычно хорошо заканчивается, - улыбнулся тот. - Нет, продолжай. - Насколько мы уверены в верности всех людей нашего союза? — спросил он осторожно. - Я... обеспокоен. Кое-кто заставил меня сомневаться. Моргот умеет подчинять. Маглор помолчал. - Ты знаешь его коварство лучше всех. Но почему только сейчас?.. - он осекся. - Прости. - Ничего, - Маэдрос привычно завязывает шнурки одной рукой, и брат не предлагает помощь. - Ты прав. Поздно для этих мыслей. - Мы не можем сейчас искать лазутчиков, - твердо сказал Маглор. - Это подорвет боевой дух. Ты же понимаешь. - Можно успеть разделить людей на меньшие отряды и рассредоточить их среди эльдар, - Маэдрос дёрнул очередной шнурок. - Если случится предательство, то скорее начнется среди них. - Если тебя это успокоит - я так и сделаю.