Глава 3. Протезирование
11 февраля 2025 г., 23:00
— Крис, ты когда-нибудь влюблялся? — Оливия приподнялась на локтях, чтобы взглянуть на парня. Была пятница и весь лагерь готовился к захвату флага, так что Оливия с утра даже обрадовалась, что прошлую игру провела в беспамятстве в лагере полукровок, до того тяжело было ей в тот день.
В лазарете тоже чувствовалась подготовка к захвату флага, но здесь атмосфера была уютнее: почти всех лекарей Уилл выгнал, чтобы те тоже подрались, оставив рядом с собой только самых опытных. «Отеческая забота», — пошутила Оливия, когда поняла, что Крис не ушел готовиться к драке, но быстро замолчала под «его б воля отправил бы меня драться, как и всех порядочных полубогов, но что поделать, сам меня воспитал так».
В лазарете было по-домашнему хорошо. Оливия сунулась было помочь Крису разобрать бинты и пачки обезболивающих, но тот быстро объяснил, что её дело — лежать на койке и болтать, так что девушка, вертя в руках различные плюшевые игрушки, до которых доставала, разговаривала о всяком.
— Ага, — Крис перехватил поудобнее ящик, в котором аккуратными стопками лежали бандажи, и засунул его в шкаф. — Но потом она сказала нелестное об Ари и я ей чуть было не сломал руку, так что мы решили разойтись.
— Ты умеешь драться? — Оливия даже села от удивления. Странно было что Крис, который стабильно пропускает захваты флаги, умеет драться: разве дети богов не склонны почесать кулаками?
— Ну, моим папой детей пугают, если ты не заметила, было бы странно, если бы он научил драться всех, кроме меня.
— Я не думала, что Уилл так хорошо дерётся, — ответить Крис не успел. Он лишь нахмурился, когда дверь открылась и в комнате сразу стало в несколько раз шумнее.
Даже одна Ари способна перекричать всю их комнату в домике Гермеса, а детей зашло четверо. И все с самыми ласковыми выражениями лиц.
— Ну Крииис, — Ари схватила брата за футболку, — мы чуть-чуть посмотрим и не будем мешаться под ногами.
— Если ты помрёшь в ходе битвы, кто будет твою душу у владыки Аида вымаливать? Аннабет же просто повторно его царство убьет, а перед этим нас с папой, — Крис задвинул в шкаф ещё один ящик и только тогда развернулся к сестре. Он говорил шутливо, так что от резкой смены интонации Оливия даже подумала, не выпала ли она из времени, — Ари, это опасно даже для вас четверых, потому что вы маленькие и вас затопчут до того, как вы примените свои способности. Ещё три года, и будете участвовать во всех играх, я обещаю.
Девочка грустно вздохнула.
— Попытаться стоило, — ее подруга похлопала Ари по плечу.
— Чего вы такие недовольные. Вон вам Оливия, можете развлекать друг друга. Расскажите ей хоть про протез, — Крис оторвался от одного из многих шкафов, находящихся в комнате, и подошёл к комоду. Комод был не белым, он словно состоял из тех же темных досок, которые составляли крышу лазарета, так что Оливии с самого утра было интересно, что же хранилось в этом комоде, и почему такого не было в той комнате, где лежала она.
— Какой протез? — Оливия нахмурилась.
— Никакой, — замотали головой Ари и ещё один мальчик, а потом с таким рвением потянулись за яркой и поцоканной коробкой, которую достал из комода Крис, что Оливия почувствовала, как в груди разливается тепло. Она знала, что не стоит строить надежды, но почему-то в этот раз надежда возникла сама.
— Она на шестерых, — незнакомая Оливии девочка тяжело вздохнула, — а ты снова играть не будешь.
— К вам Камрин придет скоро.
Джаспер схватил коробку и принялся разворачивать поле на ковре лазарета. Деревянные фигурки вставали на свои места, повинуясь ловким детским рукам. Даже отсюда Оливия видела, что игра недетская, что рядом лежит целая книга с правилами, и почему-то стало страшно: что за гении эти дети, если разбираются в такой игре?
Ещё горло перехватило от того, что сюда придет Камрин. Оливия совершенно не была готова встретиться с ней снова, девушка и так весь прошлый день провела, раздумывая о ее словах. Оливия со вздохом легла обратно и принялась рассматривать потолок. Одна из досок, с темной полоской по всей длине, была особенно привлекательна — вся ровная и прекрасная она выделялась именно этой полосой, неровной, но уверенной линией.
При детях о Нико с Крисом не поговорить, а ей надо было узнать, чтобы не строить напрасные надежды. С другой стороны, если это не так, то именно дети спасли ее от неловкости.
Ещё и Камрин. Оливии все ещё кажется, что девушка смеётся над ней: если она в самом деле дочь Афины, неужели не увидела, что никакая Оливия не героиня, а лишь слабая глупая девчонка, чуть не умершая от монстра?
Или она не дочь Афины, и Оливия ошиблась и в этом?
Мысли дрожали: Оливия то была уверена в своей правоте, то начинала сомневаться, и только за те несколько минут, что дети раскладывали игру, а после ждали Камрин, чтобы не рассказывать правила повторно, она успела поменять мнение множество раз. Хотелось, чтобы все стало понятнее, как до того, как она узнала о себе всю правду.
— О нет, игры на логику, — голос Камрин раздался совсем рядом, так что Оливии пришлось оторваться от разглядывания потолка. Девушка в этот момент ловким движением садилась на ковер поближе к детям. Интересно всё-таки, как их зовут, — кошмар, вот где я, и где логика.
— Ты дочь Афины, — с умным видом пояснил темноволосый мальчик.
— Я скалолазка, Чарли. Ну ладно, мечница, но не стратегиня, это вы тут дети великих героев, которые просчитывают действия наперед. Кстати… В эту игру же можно вчетвером сыграть, да? — дети нехотя кивнули, — ну вот, я могу идти поиграть в захват флага, — она с довольной улыбкой оперлась о стенку кровати.
Оливия видела ее, казалось бы, расслабленную позу, видела и ее нетерпение — Камрин скучно было сидеть здесь, когда все готовились к битве.
— Если ты повредишь руку, то мы тебя просто не отпустим на соревнования, ты точно этого хочешь? — Крис оторвался от заполнения каких-то бумаг.
— Но сидеть здесь тоже не хочется, — девушка вздохнула — не в обиду тебе, Крис.
Дети, закончив расставлять фигурки, внимательно следили за их дискуссией. А Камрин гуляла глазами по стенам, пока вдруг их взгляды с Оливией не пересеклись. Никто из них не уступала друг другу, уставившись в чужие глаза, пока, наконец, Оливия не моргнула
— Ты нашла свое оружие?
Оливия подавилась воздухом. Вопрос был очень странный, но, впрочем, она догадалась, к чему клонила девушка.
— Не думаю, что смогу управлять хоть чем-то и не упасть.
— Ну, стрелять можно и сидя, — Камрин вскочила, протягивая ей руку. А после добавила тише — тебе это все равно пригодится, а продуть девятилетним детям очень стыдно.
Оливия закусила щеку. Ну да, Камрин не было смысла с ней возиться, если только она не хотела избежать игры с детьми.
— Я никогда не стреляла, — Оливия чуть отодвинулась от девушки. Ей, может, куда постыднее было показаться слабой перед Камрин, чем глупой перед детьми.
— И что? Нужно уметь начинать что-то новое. Тем более в лагере, он же для этого и существует.
Камрин смотрела очень убедительно, так что у Оливии не было и шанса отказать: казалось, что, если она скажет нет, девушка утащит ее на стрельбище силой. Пришлось хвататься за протянутую руку под тяжёлый вздох Ари.
***
Стрельбище было тихим. На часах горело что-то около шести вечера, значит все полубоги собралась у входа в лес, объяснила Камрин, поэтому здесь им никто не мешал, и Оливии было совсем не страшно попасть в кого-нибудь. От натягивания тетивы на пальцах начали образовываться мозоли, а от тихого смеха Камрин, замирало сердце. — Сильнее тяни, — Камрин накрыла ее руки и, совершенно не напрягаясь, отвела правую назад, хотя ей и пришлось согнуться в два раза. — Устала? Оливия кивнула. Сил разговаривать уже не было. Они провели здесь пару часов, и все, чего хотелось Оливии — это прийти в домик Гермеса и отрубиться на своей кровати. А ещё прийти сюда завтра. — Мы можем поболтать, — Камрин уселась на траву, рядом со стулом Оливии, и сцепила руки. — Откуда в лагере столько детей? Их всех признали? — Оливия хотела спросить другое, например, почему Камрин с ней возится или смогут ли они позаниматься так же завтра, но узнать ответ было страшно, поэтому она решила остановиться на более нейтральных вопросах. — Не знаю… Не думаю, что это признание так им нужно? Ну в плане, они внуки богов и там, и так понятно, кто чей ребенок, вряд ли все взрослые, как Нико с Уиллом, усыновили детей..., — Камрин замерла, то ли вслушиваясь в шепотом веток деревьев, то ли думая. — Ты сломала мне мозг, все, не хочу о таком думать. И она рассмеялась. — Так ладно, просто насколько я знаю, многие взрослые живут в Новом Риме, — девушка прикусила губу, — это как ещё один город для полубогов, если ты не хочешь жить в мире смертных или что-то вроде того. И так как они не оставят там детей одних, они тащат детей сюда, так что нет, у детей все круто, не как у нас, никаких монстров на пути к лагерю, навер..., — Камрин замерла на полуслове. — Ты меня вообще слушаешь? Оливия что-то бессвязно промычала, все это было слишком сложно для ее мозга. Какие города для полубогов, почему у греков вдруг появился Рим, и кого усыновил Нико? Она почувствовала, как мозг взрывается. — Что-то пояснить? Но я не больно специалистка, это мое второе лето, не обещаю, что все будет понятно, — Камрин поправила волосы, потуже стянув их в хвост, а затем снова сцепила руки. — У Нико есть усыновленный ребенок? — Оливия решила начать с простого: дети, они и в полубожественном мире дети, а не всякие города, о которых девушка ни разу не слышала. — Так Крис же? — А Крис разве не сын Уилла? — Было бы странно, если бы Уилл усыновил ребенка, а Нико его нет, — Камрин нахмурилась, а потом, заметив, непонимающее лицо Оливии даже вскрикнула — ты настолько не понимаешь, что у нас происходит? Нико и Уилл замужем друг за другом. А Перси и Аннабет женаты. Уже лет пятнадцать как? И Джейсон, с Пайпер, и... — Подожди, — Оливия замерла, вглядываясь в замолчавшую девушку. — Нико и Уилл мужья прямо по бумажкам? — Камрин кивнула. — А ты признанная дочь Афины? — ещё один кивок. — Воу, два угадывания из последних моих мыслей. Прикольно, — Оливия улыбнулась. — У тебя есть ещё идеи? Может, и в них не ошиблась? — Камрин, наконец расцепила пальцы, но Оливии ее спокойствие не передалось. Говорить о таком все равно было страшно. Но почему-то хотелось. — Ты можешь не говорить, если… — Возможно, я бисексуальна. Не думаю, что ты сможешь это подтвердить, но, вероятно, я люблю девушек, — Оливия замерла, смотря на одно из деревьев. Говорить все прямым текстом было страшно до трясучки, но почему-то помимо волнения в груди разливалось и тепло, словно, это действительно её. Она бисексуальна, и, о боги, это правда звучит по-родному, как что-то, что всегда было с ней. — Я тоже, — Камрин пожимает плечами. — Не в плане бисексуальности, но я тоже люблю девушек. — Ты лесбиянка? — Нет. Не знаю, не думаю, что отношу себя к кому-то, кроме квиров, — Она неловко улыбается, и Оливия улыбается в ответ, а затем их накрывает тишина. Они по сути незнакомки, Оливия не знает даже ее фамилию, но почему-то рассказала ей все, и на душе полегчало. Возможно, так и становятся подругами? Рассказывают под шелест деревьев и далёкие крики других подростков что-то важное и не совсем понятное даже для себя разным девчонкам, которые поначалу кажутся страшными, а потом оказываются самыми близкими тебе? У Оливии никогда до этого не было кого-то столь же близкого: в актерских кругах сложно найти детей, чтобы между вами завязалась крепкая дружба и вовсе кажется чем-то невозможным, а на другие круги у Оливии не было времени. Камрин же не спрашивала ничего, она просто взяла и притащила ее на это чертово стрельбище, а потом пробралась в самые тайны ее сердца. Могла ли Оливия не ошибиться ещё в одной теории? Могли ли они правда стать близкими подругами? — Ещё заход? — Камрин встала с земли, ухватившись за стул Оливии и снова протянула ей лук. — Попробуешь попасть в мишень? Лук казался в руках все ещё чем-то посторонним, деревянный, неудобный, требующий слишком много сил, он вызвал в Оливии лишь желание плакать. Но девушка давила в себе слезы, и все стреляла в мишени, как в апатичные дни она иногда усилием воли выключала компьютер, и брала в руки распечатанный текст, чтобы выучить, наконец, роль. — Руки завтра могут болеть, — сказала Камрин, когда над лагерем разнесся громкий голос Хирона, и они стали собираться к домикам. — Это значит, что завтра мы не будем стрелять? — Оливия схватилась за свои костыли. — Если у тебя завтра будут силы, то я с радостью с тобой постреляю. На следующее утро силы у Оливии нашлись. Она, наконец-то, спустя неделю как очнулась в лазарете, проснулась с четким планом на день, и от того день сразу показался хорошим. Солнце к ней в кровать не проникало: она ещё в среду подсмотрела у соседок, как те закрывают свои нижние этажи кровати покрывалами, надеясь получить личное пространство; но даже без него Оливия понимала, что на улице утро. Соседки ещё спали, так что она, как могла, тихо убрала свое покрывало и, аккуратно переставляя костыли, направилась в общую душевую. Впрочем, вряд ли бы их удалось разбудить — в прошлые дни их после подъема лично расталкивал Киран, а сегодня, после вчерашнего позднего отбоя, они и вовсе вряд ли встанут раньше перенесенного завтрака. Впрочем, в душевой уже кто-то был. Камрин, закрепив мокрые после душа волосы крабиком, склонилась над раковиной. — У тебя тоже все спят? — Оливия протянула подруге полотенце. — Ага. Ари, наконец, уснула не в нашем домике, так что нас никто не разбудил в шесть утра, — Камрин схватила Оливию за талию, чтобы она смогла спокойно умыться. — А ты чего так рано встала тогда? — У меня соревнования послезавтра, вот, хотела с утра позаниматься, чтобы потом тебя весь день терроризировать. — Оливия замерла с щеткой во рту. Неужели… — Эй нет мне просто приятнее с утра тренироваться, потому что стена днём нужна и другим полубогам, а я если займу ее, то это минимум на час. Если хочешь, можем вдвоем туда пойти, посмотришь, какая я красивая, когда лазаю, — Камрин улыбнулась последним словам, как хорошей шутке, а Оливия без задней мысли кивнула. Да, почему бы и нет. — Ты всегда красивая, — только сказала она, когда закончила умываться. До стены с лавой они добрались не так уж и скоро: обеим требовалось заглянуть в домики, чтобы оставить вещи, а ещё их тормозили костыли Оливии. Но Камрин не жаловалась, она шла спокойно, болтая о всяком. — Поверить не могу, что тебя все ещё не признали. Ты же одна из лучших актрис, типа вообще, а уж из детей так и вовсе лучшая, я не понимаю логику богов, — Камрин поправила волосы, которые давно распустила, чтобы они высохли на раннем летнем солнце. — А когда признали тебя? — Прошлой зимой. Я взяла победу в первенстве своего штата, ну и мама признала меня тогда, — Камрин пожала плечами, словно взять первенство было самым обычным делом. — А разве боги не должны признавать тебя, когда ты делаешь что-то удовлетворяющее их идеалам? Победа — это разве не какая-нибудь Виктория? — Оливия старалась как можно быстрее переставлять костыли, но даже так они шли довольно медленно, формулированием вопроса и вовсе заставило Оливию замереть на секунду. — Не всем же нам проигрывать, если мы не дочери Ники. Да и, кто сказала, что победа не удовлетворяет Афину, — Камрин принялась сцеплять волосы резинкой, они почти дошли. — Не пытайся понять логику богов, это слишком сложно. Оливия кивнула, принимая к сведению. Лагерь полукровок казался чудом, в котором удалось найти лечение от своих проблем, но которое, как и всякое порядочное лекарство, имело последствия: например, богов с их непонятной логикой. Впрочем, даже боги, которые все не торопились ее признать, не умаляли радость Оливии от знакомства со столькими потрясающими людьми. Камрин была не просто красоткой, она была, наверное, самой уверенной в себе девушкой, которую знала Оливия. Она взбиралась на стену с лавой, совершенно ту не боясь, и отчего-то было очень легко представить ее лет через десять на Олимпийском пьедестале с золотом в руке, даже если скалолазание не включено в олимпийский спорт: ради такой — добавят. Камрин, решительно поправляла выбившиеся из хвоста волосы, обновляла таймер на часах и взбиралась снова. Она отжималась, приседала, делала ещё столько упражнений, что Оливии становилось плохо. И эта девушка говорила, что сегодня могут болеть руки? Остановились они, когда над лагерем пронесся рог подъема. — Ну нет, я не успела сходить в душ, — Камрин, доделав упражнение, упала на траву, — Ладно хоть закончила с тренировкой... Кто придумал этот лагерный костер и перенесенное расписание в субботу? — Камрин смотрела на Оливию таким грустным взглядом, что девушке сразу захотелось ее поддержать. — Ты можешь успеть, если побежишь, все равно, пока все проснутся, а я пока пойду в столовую, — Оливия потянулась за костылями. — Точно не нужна моя помощь? — Камрин оторвалась от травы. — Точно. — Хорошо, спасибо, что посмотрела на тренировку, встретимся на завтраке, — девушка схватила весь инвентарь для тренировок, и, на ходу запихивая его в сумку, понеслась в сторону домиков. Оливия улыбнулась ей в след и не спеша направилась в обеденный павильон.***
— У тебя хорошо получается, — Камрин, отошедшая попить воды, возникла у Оливии за спиной, — ты чего так дёргаешься? — Я не великий лучник, но, возможно, потому что не стоит подходит к человеку с оружием со спины, — Перси подошёл к ним с обеспокоенным выражением лица. — Мою мелкую не видела? Камрин покачала головой, тогда Перси, тяжело вздохнув, обратился к Оливии: — Она из тебя пытается великую лучницу сделать? Удачи, — он похлопал девушку по плечу. — На собственном опыте говорю, дети Афины – страшная сила, вот Аннабет сказала в семнадцать, что никуда меня не отпустит, а теперь я хожу ищу нашу дочь. Камрин, если заметишь, притащишь ее в дом, пожалуйста? Я тебе клубнику выпрошу у домика Деметры. — Да, конечно. Я и без клубники, если найду — притащу. — Ты — золото! — Перси улыбнулся на прощание и пошел куда-то ещё. Оливия тогда просто натянула тетиву, и впервые попала в мишень. Не в центр, далеко не в центр, но хотя бы не в траву. Прогресс. — Это нормально? Что ребенок непонятно где? — спросила она, когда Камрин предложила устроить перерыв. — Ну, это Ари. В целом, пока она не гуляет по тартару и не материт богов, все не так страшно, — Камрин снова уселась около стула Оливии. — Она может? — Перси с Аннабет смогли, так что… Боги ее знают, — Камрин рассмеялась и вдруг положила голову на бедра Оливии. — Ты же не против? Оливия помотала головой, направляя руки в чужие светлые волосы. Было приятно их перебирать, позволяя, уставшим от тетивы пальцам наконец дотронуться до чего-то мягкого. — Я так волнуюсь из-за сорев, у меня была травма руки в мае, и я очень боюсь, что не восстановилась достаточно после нее, гребанные монстры, — Камрин заговорила так внезапно, что Оливия чуть снова не вздрогнула. — Эй, я уверена, у тебя все получится. Я бы и не сказала, что у тебя была травма, ты очень круто сегодня карабкалась. — Правда? — вместо ответа Оливия лишь обняла подругу. Для этого ей пришлось чуть ли не лечь на свои бедра, но если от этого Камрин стало легче, то это были не такие уж серьезные трудности. Они просидели так еще пару минут, пока Камрин вдруг не оторвалась от Оливии, она казалась уставшей, но все такой же уверенной в своей победе. — Ладно, пока у нас другая задача, научить тебя защищаться от монстров. И они снова принялись стрелять. Так и продолжался этот день: Камрин поправляла положение рук Оливии, та все равно ошибалась, они шутили, устраивали перерывы, чтобы руки Оливии отдохнули, и снова принимались учиться. Камрин помогла ей добраться до столовой на обед, где передала ее в руки девочек, а потом снова утащила на стрельбище. Под вечер в свою кровать Оливия залезла еле-еле, чувствуя, что вот завтра руки точно разболятся. Они и разболелись, но Оливия, решительно, вставшая до подъема, несмотря на это всё-таки пошла в душевую. Камрин снова оказалась там. — Я могу и сегодня посмотреть на твою тренировку? — Оливия снова подала подруге полотенце. — Да, я с радостью, — Камрин снова схватила ее за талию. Было приятно оказаться рядом с подругой. Оливия тепло улыбнулась, когда они шли от домиков к стене для скалолазания, и вдруг сказала: — Я люблю тебя. Это было словно абсолютно обычное слово. Она действительно любила Камрин теплой, дружеской любовью. И почему-то было совсем не страшно, что Камрин не испытывает таких чувств к ней: — А я тебя, — Камрин поудобнее перехватила сумку с инвентарем и тоже улыбнулась в ответ. Она снова тренировалась так, что Оливии было страшно, но в этот раз она успела закончить до подъема, поэтому к домикам они пошли вместе, а после из душа в столовую. Они снова провели весь день на стрельбище, и Оливия все больше улыбалась, радуясь, что на третий день у нее стало что-то получаться. А потом наступил вечер. Камрин провожали всем домиком Афины, желая ей удачи. Отвезти ее должен был Аргус, так что все столпились рядом с его машиной, Оливии было страшно подходить ко всей этой компании: она же не из их домика, вдруг ее прогонят, но едва ее заметили, как тут же втянули к себе, поближе к центру, к Камрин. Девушка, увидев подругу, вскочила с сиденья и обняла ее, чуть не придушив. Оливия обняла в ответ и зашептала напутствие. Она правда желала, чтобы Камрин победила и в этом первенстве. «Спасибо», — ответила Камрин, но больше поговорить им не дал Аргус. Охранник лагеря, напомнил, что им надо успеть на автобус в Нью-Йорке, и Оливия послушно отпустила подругу, принимая у кого-то из детей Афины свои костыли. Что ж, она сделала все, что могла. Девушка направилась к домику: скоро будет отбой, а гарпиям не объяснишь, что она провожала подругу. Кто-то из детей Афины предложил ее донести, но Оливия отказалась: она хотела прогулять в одиночку и подумать. Ей казалось, что она все равно что-то упускает. Что-то важное. Какие-то ее собственные соревнования, к которым она должна была готовиться. Какие соревнования могут быть у актеров? Премьеру фильма так не назовешь, да и не выходит сейчас ни один ее фильм, только если актерские премии. Оливия замерла, и покрепче схватилась за костыли. Молодой актер.
