Ши Цинсюань и другие расстройства сердечного поведения Хэ-сюна

Да, я отдаю тебе все свои кровь, пот и слезы

И, даже когда мне больно, я все равно останусь рядом

Ava Max - Blood, Sweat & Tears

Осенний ветер резко подхватил рекламный буклет на китайском. Шуршащая бумага поднялась над Чайна-тауном, явно видавшим более хлебные дни. В узких проходах выходцы из Азии торговали таким количеством товара, что им мог бы позавидовать Волмарт с его бесконечными рядами и клиентоориентированными сотрудниками. И, все же, товары в Волмарте были чем-то привычным, а Китайский квартал пестрил всем тем, чего в супермаркете не найти. Переливающаяся бликами осеннего солнца рыба, одежда любых «известных брендов» за пару долларов, разбавляющие торговые ряды ресторанчики, и сувениры, сувениры, сувениры – привычные для туристов, но мало что общее имеющие с тем Китаем, который когда-то покинул Сюань. Он медленно шел по тонким венам рядов за Цинсюанем, который уделял внимание каждому завлекающему его продавцу и с радостью в глазах осматривал все вокруг – так, будто пришел сюда впервые. – Сегодня здесь как-то… немноголюдно, – констатировал он сквозь бесконечные улыбки. – Все отдыхают от праздника середины осени, – отличник только пожал плечами. Для него эта причина была вполне понятной и укладывалась в опыт – в этих местах он гулял с детских лет, когда между школой и фабрикой выдавался свободный час. Некоторые из этих продавцов знали его лично, порой даже могли дать конфету или мелкую рыбку, но сейчас вряд ли кто-то вспомнил бы об этом. Однако, на всякий случай, голову Сюань держал опущенной. Студент не появлялся в Чайна-тауне с тех пор, как они с матерью переехали. Парень знал: здесь магазины могут закрываться и открываться, но неповторимая атмосфера этого места заставляет вспоминать о тех годах, которые он предпочел бы забыть и о людях, которые заслуживали только худшего. Сюань и подумать не мог, что после поступления в университет он вернется сюда хоть раз, но судьба послала ему Ши Цинсюаня. После бара тот написал только спустя неделю и Сюань до сих пор не был готов признаться себе в том, что ждал этого сообщения. Но, все же, он понимал: теперь говорун остался без «друзей» и ему понадобится какое-то время, чтобы смириться с этим ужасающим социальную бабочку фактом. Если бы не «долгая разлука», отличник ни за что не согласился поехать в Китайский квартал и искать там подарок для бабули Цинсюаня, которая решила нагрянуть в осенний Нью-Йорк из Калифорнии. Во всяком случае, в эту причину самому Сюаню хотелось верить. Он пытался не думать о том, что всю неделю мыслями постоянно возвращался к новому другу. Как он? Пусть младший Ши и потерял всего лишь собутыльников, для него это было потрясением, и все это время Сюань надеялся, что говорун не замкнется в себе на долгий срок. К счастью, Цинсюань сравнительно быстро взял себя в руки, и вот, под звуки вялой торговли, они уже шли по улицам Чайна-тауна. – Оу, смотри какие! – спутник указал Сюаню на витрину какого-то магазина сувениров, в которой можно было заметить тысячу мелочей красного и золотых цветов. – Совсем как ты мне делал! Отличник вдруг почувствовал, как ноги вросли в землю, а где-то в душе просыпается страх, когда-то давно не дававший ему засыпать ночами. Дешевые игрушки, выглядывающие из-под пестрых круглых вееров, отнесли его в те времена, когда маленькие пальчики танцевали по ткани, лишь бы не попасть под станок, а голова опускалась от очередного штрафа за ошибки, которых он не делал. – Я… Студент не знал, как правильно выразить мысль и убедить говоруна не открывать дверь маленького магазинчика. Рассказывать о своем прошлом он желанием не горел, но остановить мог… Мог бы, если бы получалось произнести хотя бы одно предложение внятно. – Хэ-сюн, давай зайдем. Может, там найду подарок для бабушки. – Н-не стоит. Я знаю места… – Сюань хотел схватить младшего Ши за руку, только бы не заходить, но тот уже стоял на пороге, здороваясь с продавцом. «Хэ-сюну» ничего не оставалось, кроме как последовать за студентом. Внутри его ждал привычный магазин сувениров для туристов. Монеты на шнурках с кисточками внизу, алые фонарики, небольшие вазы… Подумать только, он не был в этих местах несколько лет, а товары совсем не изменились. Стараясь не думать о прошлом, отличник стал наблюдать за тем, как Цинсюань порхает по магазину. Он медленно двигался за однокурсником, удивляясь тому, как серьезно говорун осматривал каждую вещь. В этом месте они вряд ли нашли бы что-то для бабушки, но парень все равно тщательно осматривал ассортимент. Это умиляло и в то же время отвлекало от печальных мыслей. Вдруг, чья-то крупная ладонь накрыла плечо. Отличник резко обернулся и второй раз за день почувствовал, что не может сдвинуться с места. Прямо перед ним стоял мужчина чуть ниже его ростом. Карие глаза знакомца выглядывали из-под век и густых седых бровей, а белоснежная борода заставляла любого поверить в то, что перед ним добродушный китайский пенсионер, который душевно поругает и расскажет пару историй из жизни. Этот образ мог бы убедить любого. Любого, кроме Хэ Сюаня. – Кого я вижу! – мужчина похлопал студента по плечу. – Это же Хэ Сюань, собственной персоной. Или ты уже вырос, и мне нужно называть тебя «мистер Хэ»? – Мистер Ву, добрый день, – парень слегка поклонился – не более, чем того требовали традиции. Он знал, точно знал, что с этим человеком церемониться не стоит. Равно также, как он не церемонился с самим Сюанем и его матерью в годы работы на фабрике. В то время, когда на макушке у пятидесятилетнего китайца все еще были черные волосы, а бороды не было вовсе, он не стеснялся повышать нормы до космических цифр и заставлять детей работать, пропуская школу. И вот теперь, когда Сюань уже забыл о существовании мистера Ву, он вновь появился в его жизни как добродушный старик, а вместе с ним – страх, который хоть порой и давал о себе знать, но все же поддавался какому-никакому контролю. – Какой взрослый стал! – с управляющим фабрикой они никогда не были настолько близки, но тот все-таки потрепал Сюаня за плечо. – Да, мы с вами давно не виделись, – парень пытался отвечать сдержанно и из-за тревоги совсем не заметил, как на них уже обратил внимание Цинсюань. – Да! С тех самых пор, как вы с матушкой уволились с фабрики! Сколько уже лет прошло? Больше пяти, кажется, память совсем плохая в последнее время. – Вы так давно знаете Хэ-сюна? – вдруг вклинился в их разговор младший Ши, но, кажется, Ву это только радовало. – Точно! Лет в десять с матушкой приехал из Китая сюда, я их устроил к себе на фабрику, – пенсионер, который явно в этот магазин не сувениры покупать пришел, особенно выделил последнее – так, будто теперь Хэ должны благодарить его до конца жизни. – Ты работал на фабрике? – говорун посмотрел на Сюаня с таким удивлением, что отличник ощутил едва знакомое ему чувство стеснения. – Да, – коротко ответил он, но мистер Ву решил, что этого недостаточно. – Еще как работал, одним из лучших был! Правда, лет в шестнадцать ушел, с матушкой. – мужчина открыто улыбнулся и перевел взгляд на ударника труда. – А я, между прочим, надеялся тебя увидеть! И, когда ты школу закончил, хотел поздравить. Звонил, но твоя матушка сказала, что тебя нет дома. Я тебе тогда хотел работу предложить у себя, но она, наверное, не передала. – В тот момент, я, скорее всего, сдавал экзамены в университет. – Ты и в универ умудрился поступить? Я в тебе не сомневался. Сюаня снова похлопали по плечу. Затем ладонь остановилась, а вторая легла на Цинсюаня, которого бывший начальник тем более не знал. Такая доброжелательность ничего хорошего не сулила. – Знаете, что, парни? Я тут все закончил, так что давайте-ка пойдем в ресторан, и поговорим за вкуснейшими димсамами. Клянусь – вы в жизни лучших не ели. Я, естественно, плачу. Ши Цинсюань не был против, а Хэ Сюань… Взрослый парень, который все еще не покончил с демонами прошлого, снова превратился в того мальчика, которому было положено только слушать мистера Ву и делать, как он говорит.

***

Маленький ресторанчик, расположенный в лабиринтах улиц Чайна-тауна, был Сюаню незнаком. Пытаясь отвлечься от бывшего начальника, парень постоянно смотрел по сторонам. Его взгляд встречался со взглядами десятков китайских знаменитостей на черно-белых снимках и цветастых плакатах боевиков прямиком из прошлых лет. Самодельные фотообои подпирали темно-коричневые стулья с изогнутыми спинками и вишневые диваны, вплотную прижатые к стенам. Мистер Ву настойчиво попросил свою компанию к конкретному столику – аккуратно и напористо он подтолкнул студентов туда, куда хотелось именно ему. Всю дорогу бывший начальник едва ли замолкал – не закрывал он рот и в тот момент, когда парни пытались выбрать блюда. Китаец напористо указывал в какие-то позиции в меню и все, на что хватало у Сюаня сил – это вежливо отказаться. Он взял себе ло-мейн и рассчитывал, что утащит пару димсамов из общей тарелки, чтобы не менее вежливо проверить слова мистера Ву. Сегодня Сюань не сорвется. Он дал себе такое обещание по пути, чувствуя, как при виде того, кого он боялся все эти годы, в животе появилась искра странного чувства. Отличник слишком хорошо знал этого вестника будущих проблем, но, пытаясь его угомонить, только глубже уходил в себя и пробуждал всех тех демонов, которые едким шепотом убеждали его в собственной ничтожности. В конце концов, если раньше срывался, то сейчас-то что изменится? Подумать только, взрослый человек, успевает отлично учиться и работать, но не может взять себя, тряпку, в руки, чтобы наконец-то избавиться от привычки вместо того, чтобы избавляться от еды. – Так как тебе в универе? Нравится? Вкрадчивый голос мистера Ву снова выводил Сюаня на войну с самим собой. Он помнил, что бывший работодатель никогда не злился – просто прижимал к ногтю вечными манипуляциями. Впрочем, спустя столько лет мужчина звучал более мягко, но это уж точно не из-за искренней любви к Хэ. – Вполне, – сказав лишь одно слово, Сюань сглотнул и опустил голову. Он хотел бы гордо расправить плечи и рассказать о том, что жизнь у него в тысячу раз достойнее, чем у использующего детей коммерсанта, но где-то там, в уголках души, в которые сам отличник никогда не заглядывал, прятался мальчик, которого так долго использовал коммерсант. – Какие курсы выбрал? Помню, ты так много говорил на китайском на фабрике. Я уверен, ты выбрал английский, чтобы его подтянуть. Я угадал? Казалось, «добродушный старик» пытался что-то узнать о жизни парня, но все вместе его слова звучали как бред. Однако, Сюань не мог и не хотел этого видеть. – Я…, – начал-было он, но вдруг почувствовал прожигающее насквозь тепло ладони. Она аккуратно легла на плечо, будто бы одаривая легким прикосновением света. – Почему же вы так говорите? По-моему, у Хэ-сюна отличный английский, я даже почти не слышу акцента. Не знаю, понимаете ли вы, о чем я, – Цинсюань услужливо напомнил мистеру Ву о том, что он сам не очень хорошо говорит на официальном языке страны, в которую приехал, но сделал это мягко, будто бы не мог найти слов. – Ох, как по мне, акцент, не акцент – главное, язык понимать. Тем более учитывая то, что ты, Сюань, поступил в здешний университет. Там явно нет программ на китайском. – А зачем они, если он хорошо понимает все? Человек учится на «отлично» и получает стипендию, не это ли показатель? Улыбка Цинсюаня, как всегда, была настолько открытой, что никто бы никогда не подумал о том, что у этого цветка есть шипы, и, как правило, они либо не видны, либо списывались на глупость. К счастью для компании, официант наконец-то подал первые блюда. Сюань уткнулся в свой ло-мейн, физически ощущая, как блестящая лапша манит попробовать ее. Пока мистер Ву переключился на его соседа и принялся обсуждать проблемы системы образования, отличник стал потягивать еду. Сначала овощи медленно попадали в рот, но студент сам не заметил, как разговор снова вернулся к нему, а темп поедания блюда увеличился. Не прошло и нескольких минут, как боул опустел. Спустя всего пару бесконечных мгновений, Сюань бросился к кассе, чтобы заказать еще одно блюдо. Свинину с рисом приготовили быстро и, под беседы Ву и Цинсюаня, еда улетала молниеносно – студент сказал бы, что даже не успел почувствовать его вкус. После парочки димсанов с общего блюда, парень снова отправился к кассе, на этот раз оплатив что-то, – он точно не помнил, что, – в кисло-сладком соусе. Пару кусочков овощей из блюда у него украл сосед, все еще продолжая непринужденный разговор. – Сюань, да ты лопнешь, столько есть, – добродушно засмеялся Ву, и отличник, совсем не думая о его словах, сделал еще один подход. Вафля с мороженным внутри была слегка пережаренной, но Хэ едва ли переживал об этом. Он чувствовал, как в горло проталкивается откусанный кусочек ледяного десерта, как за ним следуют маленькие застывшие капли шоколада и сама вафля – жесткая, не самая свежая, но все еще желанная. Потому что это еда. А плохой еды для Сюаня не существует. Когда блюда опустели у всех, мистер Ву с улыбкой, не отвечающей его настоящим эмоциям, засобирался «по делам». Медленно надевая коричневое пальто с лого известного бренда на этикетке, он окинул взглядом студентов. – Что же, был рад с вами поболтать. Сюань, если что – заходи в мои магазины в Чайна-тауне, ты теперь знаешь, где они находятся. Или приходи работать. Всегда рад тебя принять. Мужчина попрощался и вскоре исчез где-то за стендом с плакатом «Дома летающих кинжалов». Отличник тем временем почувствовал, как желудок недовольно урчит, а к горлу подступает все то несовместимое, что он съел совсем недавно. Туалетная кабинка напоминала те, в которых парню доводилось бывать в университете. Да и занимался он, по сути, тем же, чем и там, а затем одно нажатие уносило десятки долларов, которые можно было не тратить на еду, зная об исходе. И, все же, он потратил. Глупый Сюань без мозгов, без умения экономить где нужно и без тормозов в тех случаях, когда это нужно больше всего. Облокотившись о стенку, парень чувствовал солоноватый привкус слез, которые всегда были спутниками рвоты. Это был всего лишь рефлекс. От печали он не плакал уже давно – отличник просто устал вертеться в кругу Уробороса, выйти из которого у него уже несколько лет, и, кто его знает, сколько это продлится еще. – Хэ-сюн, держи. В десятке сантиметров от правой щеки появилась салфетка. Сюаню не нужно было оглядываться, чтобы понять – за спиной стоял Ши Цинсюань. Трагедия состояла не столько в том, что он что-то видел, сколько в том, что этот банный лист не отцепится, пока ответ его не удовлетворит. – Не нужно, у меня есть, – парень медленно повел головой. На другие движения сил у него не было, но, несмотря на состояние несостояния, стоило объясниться прежде, чем говорун что-то сам додумает. – Тебе не стоило приходить, я просто много съел, и вырвал. Прям как ты, если выпьешь. – Ну, и кто из нас после этого Блевушка? – младший Ши заиграл бровями, с улыбкой посматривая на страдающего друга. – Ты. Парень в который раз резко провел по губам мягкой бумагой так, будто боялся, что Цинсюань найдет хотя бы одно доказательство того, что он и так видел. Едва ли не впервые за последнее время стыд так сильно схватил его за горло, заставляя врать и надеяться на глупость, которой в говоруне хоть и не так много, но она есть. Будто читая мысли отличника, парень присел рядом и стал наблюдать за ним: – Можешь врать кому-то другому, ты не просто объелся. – Ты видел, сколько я съел, умник? – Сюань прятал глаза. Он никогда не думал, что будет, если кто-то увидит его вот таким, облокотившимся на унитаз беспомощным идиотом, который просто не смог закрыть рот, когда это нужно было больше всего. Все, что оставалось – это отрицать. – Да. А еще видел, как ты ешь. Ты, само собой, себя со стороны не видишь, но, когда снова и снова брал еду, ты выглядел… Хм… Так, будто ты себя не контролируешь, – Цинсюань пытался мягко раскрыть друга, но тот уже выбрал оборонительную тактику. – Здесь вкусно готовят, ничего не могу с этим поделать. – Ох, упертый, как вол, – недовольный Ши угрожающе сощурил глаза и нахмурил идеальные брови. – В лепешку расшибешься, но будешь отрицать? Дело не во вкусе еды, а в твоем отношении. Кажется… Мистер Ву? – Тебе кажется. Шестеренки в голове парня тем временем начали вертеться в сумасшедшем темпе, и, к печали Сюаня совсем не в ту сторону, в которую хотелось бы. Признаться, больше всего сейчас он хотел бы, чтобы Цинсюань ушел сам или с его помощью. Это, казалось, так просто – резко поднять присевшего рядом надоедливого студента, потом толкнуть в грудь и закрыть кабинку, пока не успел понять, что происходит. Однако, на самом деле, для Сюаня это было сложно. Он сам не понимал, почему так сложно было оттолкнуть от себя этого придурка, который прилип к нему и по своей воле явно отлипать не собирался. В какое-то мгновение Хэ подумал, что дело в слабости и можно было бы хотя бы послать этого помощничка, но язык почему-то упорно не хотел произносить желаемое. – Хэ-сюн! – Цинсюаня тем временем будто осенило. – Он тебя использовал? Для торговли наркотиками… Или? Глаза отличника расширились, напоминая крупные монеты, ведь он явно понимал ход мыслей говоруна и явно не ожидал такого порыва фантазии. Да что там, он сам никогда не думал о подобном! – Нет! – он сказал это чуть громче, чем хотелось бы, но продолжил уже тише и отвернувшись: – Когда мы только приехали, работали у него на фабрике. Ву привлекал детей лет с шести, заставлял много работать и пропускать школу, если огромная норма не выполнена, штрафовал на крупную сумму, даже если ребенок всего-то неправильно упаковал. В общем, любопытный человек. – Так вот почему ты так быстро ел. Ты… Волнуешься и думаешь, что это выход. Глаза у Сюаня расширились еще больше. Этот парень будто угадывал каждую его мысль в этот момент, удивительным способом следовал по правильному пути, и это злило. Это чертовски злило хотя бы потому, что теперь кто-то знал о его слабостях и мог использовать это так, как самому Сюаню уж точно не хотелось бы. – Уйди. Пожалуйста, – эти слова хоть и были сказаны спокойно, но почему-то казались чем-то мерзким. – Вот уж нет, – будь в кабинке больше места, Цинсюань точно упер руки в боки. – У меня на глазах друг болеет, а я должен закрыть глаза и сделать вид, что меня это не волнует? – Друг? – это слово настолько удивило парня, что он поднял взгляд на говоруна. – Естественно! Или ты меня в баре спас по доброте душевной? Голова снова опустилась под тяжестью воспоминаний. А ведь Хэ до сих пор не знал, как относиться к той ночи в баре. Когда он давал себе слово разобраться с этим позже, мысли послушно вылетали из головы и почти не тревожили его еще долгое время; на их место приходили размышления о Цинсюане. Тот, не услышав ответа, аккуратно коснулся плеча друга. – Идем. Тебе нужно умыться.

***

Тревогу Чайна-тауна постепенно уносил за собой ветер Центрального парка. Потревоженный мистером Ву мальчик тоже уходил в тень, успокаиваясь где-то в уголке души, где все эти годы ему и было место, уступая место ответственному студенту, которым Сюань и был. Цинсюаню удивительным образом удалось аккуратно увезти друга из Китайского района, в котором они, конечно же, не нашли подарок его бабушке – что же, младший Ши решил приехать в другой раз. Да и какие тут побрякушки, когда Хэ-сюн едва ли может находиться в этом месте? Потому он решил повести друга в самый крупный парк города, где можно подышать воздухом и отпустить ситуацию с прошлым хотя бы на время. Задумчивый отличник не проронил ни слова за всю поездку до парка, а Цинсюань – не настаивал. Только когда парень уселся недалеко от того места, который туристы называли не иначе как «ну, тот мост из Одного дома», младший Ши наконец решился задать хотя бы вопрос. – Кто-то… Кто-то еще знает? – слова Цинсюаня звучали легко и тихо, будто шелест листьев, подхваченных ветром. – Никто, – голова Сюаня снова опустилась куда-то в гущу пожелтевших растений, около которых гуляли морозостойкие утки. – И я буду благодарен, если больше никто и не узнает. – Даже семья? – Есть вещи, которые семье рассказывать не стоит. – Да? – студент действительно был удивлен. – Не знаю, как так можно. Я вот брату очень много рассказываю, у него даже ключи от моей квартиры есть. – Не боишься, что когда-нибудь он все из дома вынесет? – Ох, ты только плохое о людях думаешь! – Цинсюань легонько ткнул пальцами соседу в бок. – Он слишком меня любит, чтобы такое вытворить. Парень вдруг понял, что отличник в какой-то момент перевел их разговор в другое русло. Такого говорун потерпеть не мог, но, совсем не обидевшись на манипуляцию, решил вернуться к главной теме. – Ладно-ладно, не отвлекаемся. Ты уже пробовал как-то бороться с этим? – По мне видно, что попытки были удачными? – и без того невеселый Сюань и вовсе стал чернее тучи. – Думаю, тебе стоит пойти к специалисту, – заметив, как палец отличника поднялся в воздух, младший Ши поспешил предотвратить цунами недовольства: – И даже не думай протестовать! У нас в головах есть гайки, которые мы сами точно не закрутим – нужна помощь мастера. Это всего лишь помощь со стороны, а не стремление упрятать тебя в палату. Чувствуя приближающуюся бурю негодования и попытки задушить его, Цинсюань быстро улыбнулся и заиграл глазами: – Хотя на тебя в смирительной рубашке я бы посмотрел. – Чтобы не сопротивлялся тебе в пьяном состоянии? – при этих словах, Цинсюань был готов поклясться, уголок рта Хэ-сюна немного пополз вверх. И, черт возьми, сам Ши был этому невероятно рад. – Ох, ты мне всю жизнь будешь вспоминать, да? – Звучишь как моя мать, – совершенно спокойно сказал Сюань. Так, будто это была констатация какого-то факта. – Нет, я не она, но, будь я твоей матерью, ты бы уже давно сидел у специалиста, – сосед легко ткнул пальцем в плечо отличника, но пальто было настолько мягким, что тот отпружинило. – Сам понимаешь, что специалист денег стоит, – будто не заметив этого, медленно произнес Сюань. – А денег у меня нет – значит, нет и специалиста. Это звучало тяжело, будто для того, чтобы сказать всего несколько слов, у него ушло слишком много сил; будто прежде, чем эти фразы унес ветер, парень не мог признаться даже себе. – Нууу… Знаешь, я бы на твоем месте таким пессимистом не был, ведь у тебя есть друг. От этих слов у Сюаня по спине побежали мурашки. Он вдруг вспомнил, что слишком далеко зашел с этой ходячей катастрофой, и где-то в голове иногда прокручивал план остаться меньше, чем друзьями, но уж никак не сближаться с этим банным листом настолько, чтобы постоянно видеться, постоянно разговаривать и постоянно думать о нем. Хотя, погодите… Нет! – Мы не друзья, – категорично заявил отличник, скорее пытаясь убедить себя, а вовсе не Цинсюаня – этого, судя по всему, убедить в том, что он себе в голову вбил что-то неправильное, не сможет даже пытка. – Охотно верю, – не беря во внимание сказанное, продолжил: – Но, ты вот знаешь, у меня не совсем клеится с международной политикой. А ты, как я вижу, во всех курсах преуспеваешь, мог бы и меня подтянуть. – У меня нет времени, – сразу же запаниковал парень, придумав самую очевидную отговорку. – Работа. Я много работаю. – Ох, Хэ-сюн, ну и зачем было меня перебивать? Я вот дальше хотел сказать, что мог бы обменивать уроки с тобой на приемы специалиста, – младший Ши чуть подвинулся к соседу. – Ты ведь будешь своего рода репетитором, почему бы и не получать деньги за свой труд? – Мне нужно подумать, – отодвинулся «Хэ-сюн», намекая, что решение уже принято и думать нужно исключительно над тем, как преподнести отказ. – Отлично! – Цинсюань гордо поднялся, не забыв поднять подбородок едва ли к небу. – Тогда встретимся в среду, в пять. – Мне нужно посмотреть расписание смен! – отличник подскочил с места и предпринял еще одну попытку отстоять текущее положение в его жизни. – Нет, потому что я его знаю, – с неизменной улыбкой на лице, Ши щелкнул пальцами. – Откуда ты… – Попросил у Эльфа, но только на следующую неделю, – Цинсюань поднял в воздух ладонь. – Торжественно клянусь не использовать во вред! Сюань отшатнулся, всматриваясь в пустоту. Он рухнул на лавку, перекладины на которой уже остыли, но его это не волновало. Парень вдруг отчетливее, чем когда-либо, понял, что все его попытки избавиться от нового друга тщетны. Все усилия ни к чему не приводили, будто бы он пытался вылезти из закопанного на глубине гроба. Наоборот, с каждой новой попыткой отвязаться Хэ только сильнее вяз в этих отношениях, где Цинсюань все еще был немного непонятным, но все еще ориентиром. А если усилия все равно ни к чему не приводят, может, стоит пустить все на самотек? Возможно, сейчас что-то другое требует усилий, а история с Цинсюанем – это то, что должно идти само собой? Сам Ши тем временем ожидал реакции Хэ-сюана. Он был уверен в том, что столкнется с сопротивлением. Однако вместо этого услышал тихое: – Ты эту историю с репетиторством давно планировал, да? – Именно! – удовлетворенный реакцией, студент снова одарил Сюаня улыбкой. – Ты помог мне избавиться от тех, кто на самом деле не был мне другом, а я – помогу своему новому другу избавиться от проблем со здоровьем. – Мы не… Младший Ши протянул парню руку, кожей чувствуя нерешительность собеседника. Он и сам не до конца понимал, куда его ведет эта дорога, но и лишаться нового знакомого точно не хотел. – Поедем на метро или взять такси? – Как хочешь. Цинсюань вдруг ощутил, как грубоватые пальцы парня скользнули по его нежной коже. От ладони холодок скользнул по венам, прямо в сердце, заставляя его биться чаще. – Отлично! Только надо будет пополнить счет, а то уже мало осталось. Младший Ши сделал шаг вперед и уже был готов к тому, что холодная рука отпустит его, но вместо этого пальцы остались там, где были, странным образом заставляя студента почувствовать легкое тепло во всем теле. И, он был уверен, в жизни ему никогда не было так хорошо.