Глава 8. Die with a Smile
30 декабря 2024 г., 16:20
Куда бы ты ни пошла, я буду следовать за тобой.
Завтрашний день никому не гарантирован,
Так что я люблю тебя каждую ночь, как будто это последняя ночь,
Как будто это последняя ночь.
Lady Gaga & Bruno Mars - Die with a Smile
Холодные лапы булимии отпустили Сюаня всего за два часа до встречи с Цинсюанем. После посещения уборной в кампусе он сделал заметку в календаре, с печалью констатировав: это второй срыв за последние несколько дней. В последнее время календарь радовал всего двумя оранжевыми точками в неделю – так парень уже не первый год отмечал дни, которые, по-хорошему, нужно было сделать черными, но ночная тема делала такие заметки бессмысленными. А ведь если бы у отличника на плечах была голова, а не пустая тыква, он смог бы поддерживать этот ритм. Он мог бы не делать из путающихся под ногами крошечных проблем песочные замки. И каждый раз, когда такой высокий мираж появлялся перед Сюанем, чтобы перепрыгнуть его, приходилось тратить больше сил. Недостаточно высокий балл по социологии, сессия у специалиста и вот, последнее испытание на ближайшее время, – встреча с Цинсюанем. Сказать, что первые два события не стоили нервов – не сказать ничего, однако Хэ все еще бежал от доводов рассудка и закрывал глаза на логику. И, все же, впереди оставалось третье и самое волнительное событие. Думая о Цинсюане, отличник снова и снова посматривал на букет анемонов. Белые, голубые и фиолетовые цветы выглядывали из нежно-сиреневой бумаги, которую выбрал сам отличник. Накануне, где-то между учебой и сменой, он успел вытрясти из Гугла всю возможную информацию о цветах, которые обычно дарят поздней осенью, и анемоны показались ему самым оптимальным вариантом. Правда, некоторые говорили, что анемоны дарят возлюбленным, но Сюань узнал об этом на кассе, поэтому подумал, что Цинсюань об этом вряд ли знает и заплатил. И вот теперь, когда рука аккуратно сжимала букет, а ноги слегка потряхивало от стресса, в голову стали лезть чудовищные мысли. Например, что будет, если Цинсюаню не понравится? В конце концов он никогда не спрашивал и даже не намекал. Парень тяжело опустился на уютную деревянную скамью около кофейни, в которой говорун забронировал столик. Букет опустился вместе с руками, и где-то рядом с ними прибывало настроение Хэ. Он ведь должен был спросить! Или хотя бы попытаться узнать у кого-то… как-то. Как именно, он еще не даже в теории не представлял, но уже поспешил обвинить себя. Как ни крути, нужно было думать головой. К тому же, с чего он вообще взял, что Цинсюаню понравятся именно анемоны? Да и, наверное, такому популярному парню букеты дарят пачками, и этот станет просто еще одним в коллекции, у которой нет ни начала, ни конца. Говорун уже опаздывал на четыре минуты, но парень будто бы этого не замечал – его мысли метались между тем, почему младшему Ши точно не понравятся цветы и тем, почему он сюда пришел. Может… Может, совсем не стоило соглашаться, чтобы не позориться перед Цинсюанем, который явно привык к чему-то более… Идеальному? Он бы мог еще долго рассуждать и думать о том, что сделал самый бесполезный комплимент говоруну, но весь этот поток мыслей заглушил сам Цинсюань – ровно также, как и мотор машины, припарковавшейся в нескольких метрах от кофейни. Только заметив быстро идущего к нему студента, Хэ резко встал и едва не ударился голенями о скамью. Он медленно окинул взглядом слегка покрасневшего парня – тот укутался в мятную куртку и повязал на шею молочный шарф, а спереди из заколотых прядей, видимо, от спешки, освободились тонкие черные пряди. Хоть и спешил, младший Ши выглядел настолько хорошо, что Хэ почему-то засмотрелся. – Еще раз извини, что не смог забрать из универа и немного опоздал, – заправив волосы за ухо, будто так и было нужно, говорун вернул себе привычную улыбку. – Встретил знакомого в глухой пробке, а он возьми, да и поссорься с каким-то китайцем на красной машине. Пришлось его унимать. Эх, Цяньсю, Цяньсю… Отличник опомнился только после слов о каком-то знакомом. Цинсюань хотел подойти к нему близко, судя по всему, ближе, чем обычно, но между ними вдруг возник букет в нежно-сиреневой упаковочной бумаге – Хэ решил атаковать прежде, чем его смелость и запал иссякнут. – Оу, что это? – младший Ши с удивлением стал рассматривать анемоны, будто никогда таких не видел. – Цветы, – коротко ответил Сюань, будто бы это и так не было понятно. Он сглотнул ком в горле, место которого занял страх, распространявшийся по всему телу. Парень настолько увяз в мыслях о том, понравится ли букет этому человеку, что совсем забыл продумать свою торжественную речь. – Тебе кто-то подарил в универе? – играя бровями, вкрадчиво поинтересовался Цинсюань. – Нет. Я купил их для тебя, – поняв, что это звучит где-то очень близко к признанию, Хэ быстро сказал первое, что пришло в голову. – Просто хотел сказать спасибо за то, что ты помог мне найти дорогу к специалисту. Тонкие пальцы говоруна коснулись стеблей, совсем немного зацепив руки Сюаня. Будто бы намеренно (а, может, так оно и было), младший Ши горячими подушечками прошелся по шероховатой холодной коже отличника, словно в замедленной съемке забирая яркие растения. Тепло неспешно расплывалось по ладоням, двигалось по предплечьям и, поднимаясь все выше, заполняло грудь вместе со странным ощущением, которое парень уже испытывал рядом с Цинсюанем. – Совру, если скажу, что это не стоит благодарности, – младший Ши прижал цветы к порозовевшей щеке. – Спасибо. Мне уже вечность никто цветов не дарил, тем более таких необычных. Сюань вдруг уловил еще одно знакомое чувство – то самое, которое испытал на дне рождения, подарив имениннику подарок, единственный подарок на этом празднике. Откуда-то из глубины души до него пыталась достучаться радость от того, что он смог поднять настроение Цинсюаню, но в основном он все еще ощущал себя немного дураком. – Идем. Ты говорил, столик держат всего пятнадцать минут после времени брони. Внутри кофейня едва ли выглядела как-то необычно – скорее, таких как эта можно было найти в Нью-Йорке сотни. Однако, не каждая из них могла похвастаться вкусными напитками, так что, зная об этом, Хэ никогда не обращал внимания на декор. Приятная девушка усадила студентов за стол, едва ли не вплотную прилегавший к кирпичной стене с лианами светящихся гирлянд. Официантка пообещала принести вазу и быстро взяла заказ. Не изменяя традиции, Цинсюань тут же взял собеседника в оборот. Как и раньше, он стал болтать о глупостях, а Сюань – лишь иногда вставлял пару коротких фраз. Младший Ши эмоционально говорил обо всем – хорошей оценке по тесту, недавнем походе в магазин за новой порцией идеально подходящих ему брюк, ужине с братом… Когда речь зашла о последнем, отличник почувствовал в груди жгучее ощущение, и дело было вовсе не в горячем шоколаде, который он попивал. Он все еще не понимал, чем Цинсюань заслужил столько ненависти, тем более от родственника! Парень всегда думал, что члены семьи должны поддерживать друг друга, а не лепить друг из друга образ из своих грез. – Брат больше не наезжал на тебя? – тихо спросил Хэ – так, будто боялся, что Ши Уду их услышит. Говорун вдруг немного поник, но не прошло и нескольких мгновений, как он мастерски вернул себе настроение. – Пока нет. Но, на самом деле, это не в первый раз, так что я не придаю этому значения, – Цинсюань беззаботно пожал плечами. – Он – главный наследник папиной компании, но хочет, чтобы я тоже был достойным… Хм… Сыном своего отца. – Разве ты обязан этому соответствовать? – Если уж мы заговорили, то… – улыбка сползла с лица, делая его более серьезным. – Да. На самом деле, я бывал на многих встречах, где кто-то кому-то меня представлял как «сына мистера Ши». Каждый, кого ты встречаешь, ждет, что ты будешь деловым человеком и если уж не старшим Ши, то хотя бы его совсем чуть-чуть менее удачным продолжением. – И в этих неписаных правилах есть что-то об оценках? – Хэ сам не особо понимал, почему не может уняться. В конце концов, стычка с братом парня была уже давно, и хорошо бы забыть об этом, но почему-то где-то в душе отличник безумно хотел отомстить Уду за Цинсюаня и любыми способами оградить его от «любящего» брата. – Нет, но хорошие оценки – это то, чего от тебя по определению ждут, – Ши поспешил объясниться. – Эм, скажем так, я бы никогда и ни за что не променял свою нынешнюю жизнь на что-то другое, но есть вещи, с которыми я в этой жизни должен мириться. Тем более брат тоже от меня чего-то ждет. – Его ожидания – это его проблемы, – чашка с горячим шоколадом так громко грохнулась дном о стол, что Цинсюань от испуга выровнялся, как солдатик. – Есть ожидания, разрушив которые, ты точно не сможешь быть там, где ты есть, – уверен, если ты придешь на какую-нибудь деловую встречу в платье и будешь говорить о погоде, когда тебя спросят о политике, тебя за умного точно держать не будут. Другое дело ожидания вне подобных рамок. Если человек что-то придумал в своей голове, это существует в его голове, и ты этому соответствовать не обязан. Отличник резко выпил остатки шоколада и снова громко поставил его на столешницу, но на этот раз на край. И откуда у него взялось столько смелости? Раньше он бы ограничился короткими фразами, а в этот раз слова как-то сами собой складывались в дельные предложения, в которые он поразительным образом смог заложить смысл. И тем не менее, он задал слишком серьезный тон, поэтому решил завершить так, чтобы Цинсюань после этого от него не сбежал. – Тем более, скольких сыновей успешных людей ловили пьяными после мальчишников, обдолбанными или, уж того хуже, на крупных махинациях. Мгновение младший Ши сидел спокойно, но в какой-то момент резко опустил голову и рассмеялся таким заразительным смехом, что уголки губ отличника чуть-чуть приподнялись вверх. – Если займусь последним, дам тебе знать, – Цинсюань аккуратно смахнул слезу. – Мне нужен надежный напарник с хорошими знаниями в международной политике, чтобы правильно вывести активы и доверить их нужным людям. – И не надейся, – Хэ скрестил руки на груди. – Я чист перед законом и планируют таковым оставаться. «– Интересно, в каких еще смыслах ты чист», – пронеслось в голове у Цинсюаня, но он решил не придавать этой мысли значение. – Я рад, что сегодня ты говоришь больше, чем обычно, – парень отдал подошедшей официантке чашку из-под глинтвейна и попросил повторить. – Специалист сказал мне среди прочего, чтобы не копить стресс, быть честнее с окружающими, – парень совершенно искренне хотел поделиться со своим «спонсором» тем, что он стал на крошечный шажок ближе к выздоровлению, но сам не понял, что подкинул собеседнику козырь. – Кстати, Хэ-сюн, как прошла первая сессия? – с довольной улыбкой младший Ши положил подбородок на руку. – Судя по всему, результативно? – А ты боишься, что я быстро вылечусь и перестану с тобой заниматься? Цинсюань не нашелся с ответом сразу, но, так как упасть в грязь лицом не мог категорически, перевел разговор в другое русло. – Хм… Он поднялся со своего места и быстро пересел на диванчик к Сюаню, полностью отрезая ему все пути к отступлению: чтобы сбежать от парня, он должен был либо разбить стену, либо проползти под столом, либо сдвинуть с места Цинсюаня – и неизвестно, что из этого было сложнее. Студенты едва помещались на диванчике, несмотря на то, что он был рассчитан на двоих. Заметив это досадное недоразумение, отличник максимально вжался в стену. Возможно потому, что хотел комфорта для Цинсюаня. Или потому, что ни одна идея этого парня не сулила ничего хорошего. Почти. – Если уж тебе сказали быть честнее, тогда ответь. Что ты обо мне думаешь? Такого вопроса отличник не ожидал, но ответить на него было достаточно сложно – в конце концов в последнее время чего тот только не думал о младшем Ши. Вычленить что-то одно и не попасться, особенно когда парень вот так приблизился к нему и не оставил путей к отступлению! – Ты очень упертый, – это первое, что пришло Сюаню в голову. – Кто бы говорил, – Цинсюань недовольно сложил руки на груди. – И красивый, – вдруг продолжил отличник. Он сам не знал, почему среди всех характеристик выбрал эту. Возможно потому, что с этим сложно поспорить и абсолютно любой мог дать парню такую оценку. – Да, я такой, – рукой младший Ши скользнул по щеке. – Рад, что мои усилия не остались незамеченными. – И много говоришь. – Я?! – его голос прозвучал несколько громко, будто бы он готовился к признанию в любви, а получил тортом в лицо. – Ты вроде о себе спрашивал. – Вообще-то, ты ни разу не говорил о том, что тебе что-то не нравится, – парень мастерски перевел стрелки, делая вид, что это его совершенно не задело. – Ты мог бы… Не знаю, сказать, чтобы я меньше говорил, если это тебя так раздражает. – Я подавал тебе знаки. – И какие же это? – Отвечал на твои сообщения слишком коротко. – Я думал, это твое обычное состояние. Но, на самом деле, мы ведь в хороших отношениях, поэтому ты мог бы… Мягко меня заткнуть. Хэ Сюань на секунду закрыл глаза, как его учил специалист, сделал вдох и попытался пойти на компромисс: – Каким образом ты предлагаешь это делать? Скажи мне, чтобы я знал на будущее. Цинсюань сделал вид, что задумался. Отвлекая внимание отличника, он приложил пальцы к подбородку, но, как только парень расслабился, резко положил руки ему на плечи, и, забывая о любой осторожности, быстро прижался к его губам своими. Он не нашел в себе сил отпрянуть, чтобы не огрести за эту выходку. Желание поцеловать эту серую тучу зрело в нем едва ли не с тех пор, как Сюань пришел к нему на день рождения и подарил тот самый талисман. Собутыльники иногда шутили о том, что Цинсюань быстро влюблялся, но на этот раз младший Ши будто бы чувствовал что-то большее – что-то, что точно стоит свеч, не исчезнет с первыми лучами солнца и не разобьется от неосторожного движения. Что-то, чему нужно дать шанс и не отпускать, когда оно, как воздушный шарик, пытается вырваться из руки в небо. Парень закрыл глаза, чтобы не видеть лица Сюаня и того, как, возможно, от него сейчас отодвинутся, вежливо откажут и исчезнут прочь из его жизни, несмотря на месяцы общения. Младший Ши рисковал, одним касанием губ он поставил на кон все, что так медленно взращивал. Но, когда, казалось, отказ так близко, прохладная ладонь вдруг легла ему на спину. Ответный импульс от губ отличника передался каждой клетке тела, отзываясь радостью и легким чувством, устремляющим его в облака. Жадные движения Хэ становились все хаотичнее, будто он хотел всего и сразу и не знал, с чего начать. К первой руке присоединилась вторая, удерживая Цинсюаня словно в самой прочной клетке. Потому что никому отдавать его он не намерен. Сюань не знал, почему делал то, что делал. Он не мог объяснить, в какой момент чувства победили разум, и сам отличник дал себе команду действовать так, как чувствует. Тело само отзывалось на тепло Цинсюаня, разгоряченного долгим ожиданием. С каждым касанием губ, с каждым вдохом парня, Хэ будто все сильнее проникался безумием и, сам того не замечая, крепче прижимал себе говоруна. Не отрывая губ от младшего Ши, он слегка поднялся и с новой силой окунулся в омут безрассудства, которое еще не позволял себе никогда. Каждое биение сердца Цинсюаня отзывалось в сердце отличника, срывало все предохранители, какие только было возможно, и давало почувствовать пульс жизни – настоящей, наполненной безграничными чувствами и эмоциями, которые можно бесконечно отдавать и принимать в ответ. Почувствовав прилив удовольствия, парень крепче прижал к себе не-друга. Совсем недавно он искал ответ на свой вопрос. И, кажется, нашел его.***
День медленно близился к завершению, когда Цинсюань заехал на парковку около своего дома и, схватив букет и поставив сигнализацию машину, аккуратно взял Сюаня за руку. Сам Сюань едва ли сопротивлялся, наоборот – сжимал тонкие пальцы младшего Ши так, будто они вот-вот выскользнут, а их обладатель исчезнет из его жизни, лишь только в помещение ворвется ветер. На парковке, в лифте и на этаже – это чувство преследовало отличника везде, поэтому он так и не нашел в себе сил хоть на секунду перестать сжимать ладонь. И, все же, для открывания замка младшему Ши понадобилась вторая рука, поэтому Хэ недовольно отпустил. Разувшись, парень услышал шуршащие звуки, доносящиеся из кухонного угла. Не успел он и несколько версий перебрать, как к ним в фартуке «Я целуюсь лучше, чем готовлю», вышел совсем уж знакомый молодой человек. Из-под защиты от брызг масла выглядывала футболка чертовски подходящего владельцу света индиго, а из-под бровей – веселый взгляд. – Привет! А я тут зашел к тебе забра… Мысль про взгляд была лишней, ведь вскоре он преобразился в гремучую смесь злости, ненависти, омерзения и жгучего нежелания находиться в одной комнате с крайней степени недостойным внимания человеком. – Ты опять с этим хмырем домой пришел?! – глаза, за которыми будто пряталась ледяная гора, Уду перевел на своего брата. Цинсюань, впрочем, и не думал давать в обиду любимого, поэтому сделал шаг вперед. С другой же стороны, он все еще оставался младшим в семье, не особо удачным продолжением Ши Уду, которого собственные родственники пинали просто за совсем непонятные для отличника вещи. И, когда второй фактор возобладал, парень потерялся. Он не знал, что именно должен сказать, поэтому, возможно, звучал как ребенок: – Это хороший человек, который мне помогает учиться! Благодаря Хэ-сюну я, между прочим, на прошлой неделе сдал тест на «отлично». – Глупости, – Уду скривился так, будто от сжавшего кулаки Сюаня пахло протухшей рыбой из Чайна-тауна. – Это все благодаря отличным преподавателям. Отец не зря отправил нас в этот университет – он не в топе лучших, но педагоги здесь прекрасны, и все хорошо тебе объяснили. – Да нет же, мне все объяснял Хэ-сюн! – Еще скажи, что он в универе останется и преподавать будет. Не слышал, чтобы ему кто-то такое предлагал. Хэ тем временем совсем уж утратил логику слов этого человека. При чем здесь преподавание, если их никто к этому не готовит? А даже если кто-то и предложит ему остаться, это еще далеко впереди. Они даже половину семестра еще не отучились, чтобы показать свой потенциал! – Я только на первом курсе, – попытался без лишних эмоций парировать Сюань, что было не так уж и просто, ведь ненависть уже перерастала во взаимную, и, того хуже, хроническую стадию. – Да, на первом, а уже решил облегчить себе жизнь. Что, думаешь, через моего брата проложишь себе куда-то путь? Так я тебя огорчу. Наша семья сама достигла высот, и пудрить мозги своему брату, чтобы кто-то просто так пожинал наши плоды, я не позволю. – Я даже не говорил, что чего-то от него хочу. Мы только… – Не говорил, но подумал! Или хочешь сказать, что по доброте душевной решил помочь Цинсюаню? После этого отличнику окончательно стало понятно, что слушать язык фактов здесь никто не собирается, поэтому хорошо бы перейти на язык кулаков. Где-то внутри пульсировало мерзкое чувство, подавить которое ему не удавалось. Он хотел, безумно хотел сделать что-то ужасное Уду, заставить его пожалеть о своих словах. А потом… Потом просто обнять Цинсюаня и сказать, что все позади и больше этот сумасшедший его не тронет, а если и тронет, то точно получит. Однако, какими бы не были мысли в голове, в реальности не отступающая булимия все еще делала его тело слабым, а руки – годными разве что для того, чтобы пощипать старшего Ши за бока. Это бессилие все еще непомерным грузом ложилось на плечи Сюаня, с каждой секундой надавливая все сильнее. Но, как ни крути, отступать Хэ не хотел. В этой жизни он слишком часто пасовал и забивался в уголок в те моменты, когда стоило бы хоть что-то сделать. И ладно бы, если бы страдал только он – мерзкими словами Уду отвешивал оплеухи еще и брату. Нужно было что-то делать. Выдохнув, отличник всего на несколько секунд закрыл глаза и в голове тут же появилась идея. Естественно, дать отпор силой этому человеку он все еще не мог, но кто сказал, что кулаки – единственный способ донести до старшего Ши правильную точку зрения? Лучший способ доказать неправоту человека, если он не принимает ни один довод - показать ему, что тебе плевать. – Брат, хватит! Сюань аккуратно положил ладонь на плечо любимому совсем как сам Цинсюань сделал тогда, в Чайна-тауне. Отличнику хотелось верить, что так он передал парню хоть немного спокойствия и света. – Цинсюань, не бери в голову, – тихо произнес он, но так, чтобы недовольный родственник расслышал каждое слово. – Что ты сказал? – студент резко повернул голову. Рука снова легла на спину, но на этот раз с напором, подпитанным злостью к Уду. Впрочем, это не имело никакого решающего значения для захлестнувших Сюаня чувств – запустив вторую руку в мягкие волосы говоруна, он крепче прижал к себе любимого и поцеловал. Снова доверяя только своим ощущениям, он жадно скользил по губам говоруна, не давая тому даже улыбнуться из-за нахлынувших чувств. Движениями отличника будто бы управлял не он, а внутренние порывы, которые он скрывал даже от себя самого. Цинсюань сам виноват, что вывел его из равновесия, заставил сделать все то, что при других обстоятельствах парень никогда бы не сделал. Неизвестно откуда взявшийся резкий порыв ветра за спиной не охладил, наоборот – заставил еще сильнее прильнуть к Цинсюаню, сильными движениями отвечая на его тепло. Волна эмоций нахлынула на отличника с новой силой, захлестнула его, вымещая любые чувства, кроме желания быть с этим парнем здесь и сейчас. Забывая об осторожности, с которой он двигался навстречу раньше, парень увлеченно целовал студента. Каждый страстный ответ Цинсюаня обжигающим влечением отзывался где-то в груди, превращая тысячи мелких искр в огонь, заражающий младшего Ши еще большим желанием поддаваться порыву отличника, одержимо путаясь тонкими пальцами в его волосах. Вскоре внутренний напор стал таким сильным, что губ Сюаню стало мало – поддаваясь возбуждению, губами он коснулся подбородка, затем резко спустился к шее, с силой притянув к себе раскрасневшегося студента за шарф. Покрывая поцелуями нежную кожу, он не заметил, что в какой-то момент лишился куртки, а на животе и ребрах под черной тканью тонкие пальцы стали оставлять дорожки обжигающих следов. Хэ на мгновение прозрел только когда почувствовал, как руки утонули в чем-то мягком. Мягкие простыни слегка отрезвили его, заставив схватить из потока мыслей о Цинсюане лишь одну: – Не думаешь, что от первого поцелуя до постели прошло как-то слишком мало времени? – он слегка приподнялся, упершись коленями в одеяло. – Оу, Хэ-сюн, ты еще долго держался и не поддавался моему очарованию. Это прозвучало настолько самоуверенно, что Сюань поддался внутреннему желанию «мягко его заткнуть». Одним резким движением он сорвал с парня шарф, снова увлекая в очередной горячий поцелуй, отзывавшийся возбуждением по всему телу. Омут чувствительных движений затягивал все сильнее, не давая выбраться ни на секунду, заражая каждую клетку кожи и заставляя все крепче прижиматься к возлюбленному. Хэ не знал, к чему эти чувства приведут его хотя бы в ближайшее время и уж точно понятия не имел, что их ждет через полгода или год. Но он точно знал, что здесь и сейчас хочет чувствовать тепло Цинсюаня и его горячее сердце, бьющееся также быстро, как и его собственное.
