Напиши мне мир яркими цветами

      Этим субботним утром слегка продрогшего в беспокойном сне Тэхёна разбудил не солнца луч, мягко ласкающий его каждый день сквозь нарочно не зашторенное окно, а громкий крик хозяйки квартиры, которая бесцеремонно ворвалась в единственную комнату, она же — мастерская, открыв дверь своим ключом. Без предупреждения. Впрочем, как и всегда. И в этот раз Тэхён не успел перед сном, по своему обыкновению, хоть немного прибраться, чтобы избежать скандала на случай незапланированного вторжения.       А скандал набирал обороты.       Миссис Хан принялась метаться по комнате, опрокидывая стоящие штабелями картины, и сон как рукой сняло. Тэхён вскочил и с тревогой ждал, пока та угомонится, чтобы объяснить ситуацию.       Но она и не думала успокаиваться.       — Да как так можно! Взрослый мужик, найди работу нормальную, сидишь тут целыми днями, мазилками своими всё изрисовал, неудачник, — орала она. — Ты же мне всё здесь изгадил, свинота, ты только посмотри!!! На полу повсюду следы от краски, диван в краске! Ты мне еще и за химчистку теперь должен будешь!       Миссис Хан подскочила к дивану, на котором спал Тэхён, и стала рукой тереть пятна, пытаясь таким образом, видимо, от них избавиться.       Тэхён, что до этого стоял, опустив голову, осознавая свою вину, дотронулся до ее плеча, пытаясь остановить беснующуюся даму, и дернул за покрывало, обращая на него её внимание:       — Миссис Хан, это всего лишь гуашь! Сам диван не испачкан, а покрывало я постираю с гелем для мытья посуды, и оно моментально станет чистым, клянусь! А пол и водой легко отмоется, я могу сделать это прямо при Вас!       — Да мне плевать, убирайся вон из этой квартиры, я разрываю с тобой договор! И за аренду не верну, в счет химчистки пойдет!       — Но там на месяц вперед было… — запротестовал Тэхён, в панике осознавая, что теперь ему придется срочно искать себе новое жилье, и, желательно, подешевле, так как депозит ему эта сумасшедшая точно не вернет, а денег осталось под конец месяца совсем мало.       Слова миссис Хан больно кололи. Тэхёну уже 28, и тот факт, что он до сих пор перебивается случайными заработками с продажи картин, которые не очень-то охотно покупают, его удручает. Прожить на эти гроши было невозможно, и он устроился на удаленку в фирму, которая выпускает открытки, буклеты, визитки, баннеры, уникальной особенностью которых является то, что они нарисованы вручную. Такая услуга лишь недавно начала пользоваться популярностью, и Тэхён, чьи работы особенно нравились людям, у руководства был на хорошем счету, но достойной оплаты за свои труды пока не получал. Директор всё обещал ему повысить зарплату, когда фирма наберет обороты, но до сих пор этого не произошло.       Он часто задумывался о том, куда же катится его жизнь. Скоро тридцать, а что он умеет и имеет? Ведь, по сути, он одинокий мужчина, не состоявший даже ни разу в серьезных отношениях, не имеющий нормального стабильного заработка, чтобы прокормить семью, даже если бы она у него была, не видящий себя ни в чем из того, чем он пробовал заниматься. Хотелось бы сменить работу, но что-то мешало. Он даже догадывался, что именно. Синдром самозванца и неуверенность в себе сковывали его по рукам и ногам. В детстве ему никто не говорил, какой он замечательный, его не хвалили беспробудно пьющие родители, не выделяли в школе учителя, которым было не до тихого замкнутого мальчика на последней парте, постоянно изрисовывающего поля тетрадей мультяшными героями. Сидит тихо, проблем не доставляет, и ладно. Его даже не задирали одноклассники, которые его, видимо, попросту не замечали. А Тэхён и рад был этому. Особенно глядя на то, что эти самые одноклассники вытворяли с неугодными.       Он понимал свои проблемы и даже думал, а не обратиться ли ему к психологу, но и на этот шаг не хватало ему ни моральных сил, ни финансов.       И вот сейчас, слыша оскорбления в свой адрес и видя, как взъерепененная хозяйка квартиры швыряет на пол его картины, он чувствовал, как снова накатывает это отвратительное чувство жалости к себе, и не мог ничего с этим поделать.       Отмер он лишь когда она выхватила из стаканчика его любимые кисти, на которые он потратил полгода назад приличную сумму и берег их как зеницу ока, и сломала парочку, запулив обломки в стену.       — Что Вы делаете! Прекратите!       Тэхён подскочил к ней и попытался вырвать свои сокровища из цепких рук, но куда там. Всегда столь трепетно относящаяся к порядку педантичная женщина была будто бы в состоянии аффекта от увиденного, и парень понял, что живым или, по крайней мере, здоровым из этой неравной схватки он вряд ли выйдет. Вцепившись в нее, боясь при этом причинить миссис Хан боль, он пытался разжать ее ладонь, но она ловко перехватила его руку и резко вывернула ее. Тэхён взвыл от боли и кулем осел на пол.       Миссис Ли кинула рядом с ним остальные кисточки и, видимо, чуть успокоившись, сухо произнесла:       — Выметайся. Даю тебе два часа. Чтобы, когда я вернулась, тебя здесь уже не было.       И вышла, громко хлопая дверью и унося с собой остатки тэхёновой гордости.       Не давая себе и шанса впасть еще глубже в уныние, он кое-как соскреб себя с пола, вставая, кряхтя и придерживая больное плечо, и принялся, не теряя времени, собирать свои скромные пожитки.       Он никогда не страдал вещизмом и, стараясь не беспокоить левую руку, успел довольно быстро собрать свои два чемодана: один с личными вещами, другой — побольше — с художественными принадлежностями. И вызвал такси.       — В ближайшую больницу, пожалуйста.