Напиши мне мир яркими цветами

      Сегодня не должно было быть его смены. Вообще-то, свою смену он отработал еще вчера, и пошли уже вторые сутки, как он не спал и толком не ел. Поток пациентов большой, приемный покой буквально лопался от обилия людей, которые почему-то именно сегодня умудрились нанести себе травмы и валом повалили в больницу, где работал Чонгук. Врачей не хватало, кто в отпуске, кто болеет, а интерну, как решил его руководитель, будет полезно лишний раз набить руку, оказывая первую помощь.       Впрочем, парень не унывал. Деньги лишними точно не будут, а отсутствие сна молодой организм переносил достаточно легко. В двадцать три можно себе позволить провести на ногах двое суток и не чувствовать себя при этом так, будто эти сутки были последними в твоей жизни. Отпросился лишь у начальства на часок съездить домой покормить кота, в очередной раз расстраиваясь, что собственного автомобиля у него пока еще нет, а услуги таксистов весьма дороги, и он, по сути, прокатал четверть своего заработка за дополнительную смену, что довольно обидно. Ну а общественный транспорт по ночам не ходит.       — Не волнуйся, Альфред, я уже подыскиваю себе соседа, который составит тебе компанию, пока твой блудный хозяин трудится в поте лица, — наглаживая кота, ласково бормотал Чонгук.       Он еще неделю назад повесил в больнице объявление, что ищет соседа-квартиросъёмщика. Ну а что, и по деньгам выгодно, и Альф под присмотром.       — Ладно, пушистый, мне уже пора обратно, — быстро обняв Альфреда и чмокнув его в нос, Чонгук засобирался в больницу, наскоро соорудив себе пару бутербродов в дорогу. По пути поест, потому что потом будет некогда.       Время до утра пролетело незаметно. На каком-то сумасшедшем адреналине Чонгук с улыбкой на лице принимал пострадавших, вызывая недоумение у своих коллег, на лицах которых не было не то что улыбки, а даже простого человеческого сострадания. Но они уже давно работают, и как знать, может, со временем и он растеряет свои жизнерадостность и человеколюбие. Не хотелось бы, но от этого никто не застрахован. Поэтому, пока он может улыбаться, он будет.       Ближе к одиннадцати утра в кабинет зашел парень с чемоданами, втаскивая по очереди сперва один, затем другой одной рукой. Чонгук оторвал взгляд от заполняемых им медицинских карточек и замер.       Красивый.       До невозможности.       Совершенно не портящие потрясающей красоты лицо следы усталости под огромными черными глазами, растрепанные каштановые вьющиеся волосы, едва заметный мазок голубой краски на шее, грустный взгляд, опущенные уголки губ, которые, впрочем, на мгновение приподнялись в приветственной и чуть смущенной улыбке, стройная, возможно, чересчур худая фигура, облаченная в свободные бежевые брюки и песочного оттенка мятую толстовку. Немного помедлив, парень оставил чемоданы у входа, шагнул вперед и сел на кушетку, а Чонгук, наконец, отмер, отрываясь от созерцания и приходя в чувства.       — Здравствуйте, доктор, — низким бархатистым голосом произнес парень.       — Доброе утро, что у Вас? — улыбнулся Чонгук, откладывая бумаги в сторону, чтобы не отвлекали.       — Что-то с рукой, болит. Может, вывих?       — Раздевайтесь, я осмотрю, — Чонгук поднялся со своего места и подошел к парню, который, замявшись на мгновение, всё же приподнял здоровой правой рукой полы толстовки и попытался снять, но Чонгук его остановил.       — Я помогу.       Он взял его за правую руку и потянул за рукав, высвобождая. После чего потянул толстовку за низ и стянул через голову, оставляя его болтаться на одной руке. Затем ловким мягким движением стянул с нее, не причиняя боли. Тэхён остался стоять в одной майке, немного поежившись. В кабинете было прохладно.       Чонгук заметил этот жест.       — Я прикрою окно.       — Спасибо.       Вернувшись к пациенту, он принялся ощупывать его плечо, слегка надавливая.       — Так больно?       — Ай! — вскрикнул Тэхён, когда врач надавил в области плечевого сустава.       — У Вас легкий вывих и отек от него. Я вправлю. Будет немного больно. Вам нужно было вызвать скорую, ведь такая травма может повлечь за собой разрыв сосудов и нервов, повредить связки. А Вы еще и с чемоданами, — причитал Чонгук. — Что же Вы так небрежно к себе, м?       Он с осуждением уставился на Тэхёна своими огромными черными глазами, и, пока тот смотрел в ответ, думая, что сказать в своё оправдание, ловко вправил сустав на место. Тэхён заорал и схватился за доктора.       — Ну вот и всё, — улыбнулся Чонгук. — Я немного Вас отвлёк, чтобы было не так страшно.       — Больно… — всё еще держась за врача, простонал на выдохе Тэхён.       — Сейчас станет легче, — поглаживая его по спине, аккуратно подвёл к кушетке Чонгук и усадил, а сам направился к шкафчику с лекарствами, отыскивая там средство от отёков.       Усаживаясь рядом с Тэхеном, он нанес прохладную мазь и массажными согревающими движениями принялся втирать ее в кожу. Тэхён поморщился.       — Как Вас зовут?       — Ким Тэхён.       — Меня Чонгук. Интерн Чон Чонгук к Вашим услугам, — улыбнулся парень. — Как вышло, что случился вывих? Такое раньше уже было?       — Нет, а что?       — Для анамнеза. Еще что-нибудь болит? — Чонгук продолжал втирать мазь, залипая на профиль парня.       — Ну… хорошо. А вывих… Немного повздо… В смысле, упал. Да, я упал, — осёкся Тэхён.       Чонгук с прищуром посмотрел на него.       — А давайте Вы скажете как есть, хорошо? Мне как врачу нужны подробности.       — Не уверен, что это важно.       — Вы не врач.       — Ладно, — вздохнул Тэхён. В конце концов, что такого, если он расскажет. — Хозяйка квартиры разозлилась на то, что я испачкал красками пол и покрывало, и поломала мои любимые кисти. Я пытался их спасти и попал под горячую руку.       Чонгук прервал свои манипуляции и нахмурился. Что еще за дела? Что за рукоприкладство? В нем закипела злость. Кто вообще посмел поднять руку на этого милаху?       — В полицию, может?       — Нет! Ни в коем случае. Ничего такого не произошло, зачем полиция?       — Как зачем? Порча имущества, нанесение увечий.       — Я сам виноват.       — Насилие оправдываете?       — Просто случайность.       Чонгук уставился на него в негодовании, но спорить не стал. Интересовало больше другое.       — И как теперь обстоят дела с жильём? Судя по чемоданам, Вас вынудили съехать.       — Так и есть, придется поискать что-то подешевле. Пока, может, в хостеле побуду денек-другой.       — Я как раз ищу себе соседа для совместного съема квартиры, это гораздо дешевле, как Вы на это смотрите?       — Я не уверен, мне кажется, вряд ли моя компания может быть приятной, — замялся Тэхён.       Он никогда не жил с кем-то и не представлял, каково это. В быту он просто отвратителен, его работа — сплошной хаос и вечный беспорядок в доме, он замкнутый и не любит, когда его тревожат. Но вот финансовый вопрос… Ему определенно будет выгодно.       — Не переживайте об этом. Меня всё равно постоянно нет дома, работа такая. Но зато у меня есть очаровательный кот Альфред, он очень ласковый. Любите котов?       — Ммм, наверное, — пожал плечами Тэхён. — Я очень мало с ними взаимодействовал, но они кажутся милыми.       — О да, этот товарищ очень милый. Рыженький, — заулыбался Чонгук. — Он еще котенок, скорее. Ему и года нет.       — Хорошо, тогда… когда можно будет заселиться?       Чонгук с сожалением закончил втирать мазь в плечо и потянулся за толстовкой Тэхёна.       — Давайте я сейчас заполню все необходимые бумаги по Вашей травме, попрошу меня подменить на пару часов и отвезу Вас. А Вы пока посидите в холле, могу сделать кофе или чай, хотите?       — Я могу добраться сам, не нужно из-за меня отпрашиваться, — запротестовал Тэхён. Неловко.       — Я не отпущу Вас одного с чемоданами после травмы, это даже не обсуждается! Так, чай, кофе?       — Чай, если можно. Зеленый.       — Хорошо, — Чонгук подошел к столику за ширмой и быстро залил пакетик кипятком. — Пойдемте, — и, вручив Тэхёну кружку и подхватив чемоданы, отмахнулся от запротестовавшего было парня, что, мол, давайте я сам покачу хотя бы один, и повел его за собой к месту ожидания. — И раз уж мы станем соседями, может быть, перейдем на ты?       — Да, давай, — улыбнулся Тэхён. — Сколько тебе лет?       — Двадцать три.       — Тогда я хён. Мне двадцать восемь.       — Отлично, хён, — приветливая белозубая улыбка озарила его мальчишеское лицо. Доведя Тэхёна до диванчика, он побежал обратно в кабинет. — Скоро буду, никуда не уходи!       Спустя полчаса Чонгук быстрым шагом уже направлялся к нему.       — Не успел заскучать? — он подхватил чемоданы и мотнул головой на выход. — Я вызвал нам такси. Вот Альфред будет рад, что одному не придется сидеть до вечера!       Они сели в машину и спустя полчаса добрались до квартиры. Чонгук жил на одиннадцатом этаже многоэтажного дома в спальном районе Чоннын.       На звук открывающейся двери прибежал рыжий молодой кот и остановился, в недоумении глядя на гостя. Тэхён смущенно ему улыбнулся и протянул руку. Альфред опасливо подошел, обнюхал и принялся тереться о ладонь, мурлыча.       — Ты ему понравился! — радостно воскликнул Чонгук. — Ну, значит точно подружитесь.       Он занес чемоданы в комнату справа от входа и пригласил туда Тэхёна.       — Располагайся! Теперь это твой дом, — он обвел рукой просторное светлое помещение. — Я отдам тебе эту комнату, потому что ее окна с солнечной стороны. А ты же у нас художник, верно? — подмигнул Чонгук, глядя на открывшего в удивлении рот Тэхёна. — Что?       — Но ведь это твоя комната! Я не могу, не нужно, правда!       — Мне всё равно, где спать, я и дома-то почти не бываю, а вот тебе она будет нужнее. Не спорь, меня это правда не стеснит.       — Немного неловко, ты так помог с жильем, да и вообще… — Тэхён мягко улыбнулся, опуская взгляд. Он действительно смущен и растерян. Чонгук что, святой? Почему он так поступает? — Ещё и комнату отдаешь.       — Да не бери в голову. Просто располагайся. Вечером я перенесу свои вещи и тебе с твоими помогу, если что-то потребуется. А пока мне пора бежать. Я на телефоне, если что. Пиши, звони и чувствуй себя комфортно. Кстати, ты ел? — тараторил Чонгук, суетливо повернувшись вокруг своей оси и выбегая в коридор. — Прямо по коридору кухня, в холодильнике в контейнерах еда. Правда, не сегодняшняя и даже не вчерашняя, но есть можно. Я наготовлю еще после работы, но, если хочешь, можешь заказать доставку. Я тебе адрес смской отправлю. У тебя деньги есть? — он повернулся к застывшему Тэхёну, который всё еще пытался понять, чем заслужил такое доброе отношение со стороны малознакомого человека, и хлопнул себя по лбу:       — Прости, хён, я волнуюсь и спешу, а это та самая комбинация, которая повышает степень моей болтливости.       — Всё хорошо, правда, — улыбнулся Тэхён. — Ты можешь идти на работу, а я тут разберусь. Не переживай за меня. Спасибо тебе.       — Ну ладно. Если что, звони! — помахал ему Чонгук и вышел.              

***

             Тэхён ему понравился. Скромняжка такой, хоть и старше, а видно, как сильно он его засмущал. Ну что за прелесть.       А сердечко-то застучало. Чаще. А на тахикардию Чонгук никогда раньше не жаловался. Но этот хён такой невозможно красивый, на него залипать хочется, просто зацепиться взглядом, как репейник, и не выпускать из поля зрения, кайфуя от эстетичности и правильности его черт. Чонгук не встречал таких. Нет, разумеется, красивых людей много, но Тэхён… он такой немного особенный, он изнутри будто подсвечен, и бедный Чон как мотылек на этот свет летит, рискуя опалить крылышки. Ведь если его новый сосед окажется из другой лиги, то есть по девушкам, то сердце Чонгука придется потом собирать по кусочкам. Как бы проверить…        Тем временем Тэхён неспешно обошел своё новое жилье, заглядывая во все двери и шкафчики, запоминая. Чонгук аккуратный. Педантичный даже, он бы сказал. Хорошая черта для врача. Тэхён вот совершенно не такой, его порядок — это творческий хаос, в котором он сам порой не ориентируется. За что и поплатился сменой жилья. Впрочем, это больше похоже на подарок судьбы, чем на наказание.       Вернувшись в свою комнату, он обнаружил Альфреда, деловито обнюхивающего его чемоданы.       — Ну что, будешь помогать мне вещи разбирать? — спросил он у кота, чувствуя себя глупо. Непривычно с кем-то разговаривать у себя дома. Он всегда жил один и был наедине со своими мыслями, а тут кот. А когда придет Чонгук, нужно будет общаться и с ним, чтобы не выглядеть затворником.       Первым делом он достал рабочий ноутбук, ставя его на письменный стол. За его сохранность в этом своём спонтанном переезде Тэхён боялся больше всего, ведь там его основной заработок. Но вроде бы всё в порядке.       Распаковывая мольберт и устанавливая его у окна, он отодвинул штору и восхищённо ахнул. Вот это освещение! То, что надо. Если работать днем, никакие лампы дневного света не будут нужны, здорово. И снова Чонгуку спасибо.       Отложив на неопределенное время разбор чемоданов, он достал краски и кисти и воодушевленно принялся дописывать пейзаж, который уже вот месяц как всё не мог закончить. Заказчик его поторапливал, и до дедлайна осталось всего ничего, а готов он был лишь наполовину. Ну, может быть, со сменой обстановки дело пойдет быстрее.       Что-то всё время было не то. То ли вдохновение больше не хотело стучаться в створки его творческой души, то ли выбранное направление пейзажиста было ошибочным, не его. Но у Тэхёна не получалось передать все свои мысли и чувства через полотно, в его картинах не было жизни, не было его самого. И Тэхён безуспешно искал, что могло бы стать его музой и направить так, чтобы кисти воодушевлённо летали над полотном, будто ведя за собой руку, чтобы краски стелились, точно ковыль в ветренный день, ярким сверкающим травяным морем.       Но сегодня, после такого тяжелого утра и мягко обнимающего его в своих теплых руках дня, наполненного доброй солнечной улыбкой Чонгука, дело пошло будто бы легче. И так, не отвлекаясь ни на что, напрочь позабыв о еде и разных других вещах, необходимых организму, разве что щелкнул так кстати находящимся рядом выключателем настольной лампы, когда совсем стемнело, мазок за мазком к вечеру он уже заканчивал то, на что обычно уходила минимум неделя.       Тэхён, поглощенный своими мыслями и полностью ушедший в себя, не слышал ни мяукание проголодавшегося ненасытного кота, ни стук в дверь, ни поворот ключа в замочной скважине, ни окрик вернувшегося с работы уставшего Чонгука. И лишь когда тот заглянул к нему в комнату и осторожными шагами подошел к нему, мягко кладя руку на его плечо, оповещая о своём присутствии, Тэхён вздрогнул и выронил кисть, удивленно оглядываясь, будто бы приходя в себя.       — Прости! Не хотел напугать, — расстроился Чонгук, наклоняясь за кистью.       — О, нет, не извиняйся, я просто немного задумался… — Тэхён уставился на полотно, понимая, что перед ним почти готовая работа, и что она ему впервые за долгое время, кажется, очень нравится. — Боже мой… Сколько же я здесь просидел. Чонгук, который час?!       — Почти девять. Тэхён, ты хоть что-нибудь ел?! — бледные щеки и лихорадочно блестящие глаза наводили на мысли, что тот как сел за мольберт, так из-за него и не выглядывал.       — Вроде бы нет, — растерянно ответил Тэхён, а после улыбнулся яркой квадратной и абсолютно заразительной улыбкой, переводя взгляд с картины на Чонгука и обратно. — Это что, действительно моя работа? Нет, ты только посмотри! — воодушевленно вскочив, он схватил парня за руку своими обеими, сам себе поражаясь из-за внезапно возникшей несвойственной ему тактильности, и потряс её, крепко сжимая, будто пытаясь через это нехитрое движение выразить все свои эмоции; будто словами не умея.       А Чонгук и рад. Рад видеть своего хёна — а именно так он про себя его уже называет, — который ему показался очень грустным и даже немного депрессивным, столь воодушевленным и радостным. И пусть хоть руки ему переломает, сжимая, лишь бы он почаще испытывал такие моменты счастья, как сейчас. И не важно, что руки — инструмент будущего хирурга. Глядя в его искрящиеся глаза и улыбку, грозящую вот-вот дотянуться до самых ушей, он одной ногой уже свисал над бездной под названием «первая влюбленность».