Напиши мне мир яркими цветами

      Чонгук тактильный. Ему как человеку, отдающему всего себя на благо других, было жизненно необходимо принимать хотя бы раз в день порцию обнимашек, чтобы восполнить запас внутренней энергии, и раньше эту роль выполнял кот, но сейчас всё чаще и чаще доставалось Тэхёну.       Поначалу, конечно же, он сторонился такого и отстранялся как можно скорее, неловко улыбаясь, и Чонгук, сокрушенно вздыхая, шел тискать кота. Но постепенно привыкал. И вот уже они сидят вечерами у Чонгука в комнате и смотрят романтические комедии одну за другой, поедая вредности. Рядом сидят. Совсем рядом. Чонгук обнимает его за спиной, а Тэхён жмется к нему, уютно склонив голову ему на плечо. Уютно и тепло. И обоим уже это нужно. И как можно чаще, желательно.       Тэхён скучал. Привязываясь всё больше и больше к Чонгуку и привыкая, он начал скучать по нему, пока тот на работе. Дошло до того, что в один из дней, когда Чонгук отрабатывал две смены подряд, что бывало, к сожалению, нередко, его накрыло такой тоской, что он собрал контейнеры с едой в сумку и под предлогом накормить уставшего интерна отправился к нему на работу.       — Хён! — воскликнул крайне удивленный его внезапным появлением Чонгук. — Ты что тут делаешь? Что случилось? — и принялся цепким профессиональным взглядом быстро осматривать посетителя.       — Да вот, еду принес, — неловко улыбнулся Тэхён, выставляя вперед сумку. — Как ты тут? Я просто… Я переживал. Надеюсь, не помешал?       — Хён! Тебе я рад всегда. Ты не можешь помешать. Проходи. Перерыв у меня как раз, — засуетился Чонгук, помогая достать контейнеры и расставить их, улыбаясь и даже не скрывая того, насколько сильно он обрадован неожиданным визитом.       С тех пор Тэхён частенько наведывался к нему в больницу и даже записался на онлайн-курсы по кулинарии, чтобы готовить самому. Поначалу, конечно, выходило не очень, но Чонгук никогда не показывал, что что-то не так, а уж их беседы на самые разные темы компенсировали любые промахи в степени прожарки или отсутствии достаточного количества специй.       С самого начала они могли с легкостью общаться обо всём на свете, но постепенно их беседы стали более личными, более раскрывающими друг другу себя, выворчивающими душу. Оба, казалось, не могли наговориться, и Тэхён не переставал поражаться тому, сколько же невысказанного, оказывается, в нем накопилось за долгие годы одиночества.       Определенно, день, когда ему поломали любимые кисти, стал точкой отсчета счастливого времени, в котором Чон Чонгук, молодой талантливый интерн, профессионально и чутко лечил его душу.