Идеал

      Ветер тихо шумел за окнами, унося с собой мои мысли, разгоняя их в разные стороны, как листья в осеннем парке. Каждый шорох, каждое дыхание казались мне частью величественной симфонии, где я был всего лишь тонким инструментом, слабо звучащим среди мощных аккордов. В этот момент я сидел возле спинки дивана, обнимая колени руками, и смотрел на него — на совершенство, на недосягаемую мечту, на непогрешимый идеал, к которому я так отчаянно устремляюсь, но он вечно ускользает от меня, всегда оставаясь на несколько шагов впереди. Гребень медленно скользил по длинным светлым волосам, которые струились, как река, завораживая меня и приковывая взгляд, без шансов на сопротивление.              Но откуда же берётся это чувство? Я пребываю в замешательстве и бесконечном восторге. Он здесь, рядом, и это уже само по себе величайшее счастье. Мои чувства пылкие, страстные и настолько жаркие, что, казалось, обжигают всё нутро. Я готов был бы отдать всё на свете за миг его внимания, за взгляд, полный невыразимой нежности. Каждый раз, когда он направляет на меня свой взор, я содрогаюсь, словно при острой боли, и это прекрасно. Это колющий удар, но отнюдь не в сердце, а куда-то глубже. Куда-то в душу. А эта душа пуста без него, как безводная река, что иссушена солнцем. Каждый миг с ним — это мука и блаженство одновременно.              Прошло уже больше двух месяцев с тех пор, как мы открыли свои чувства друг другу. Тогда мне казалось, что он лишь смеётся надо мной или согласился на моё своеобразное предложение перейти к чему-то большему, чем дружба, из-за скуки. Я помню, как он сидел за столом и едва ли не пустым взглядом смотрел на всё вокруг, будто пытался заставить это окружение исчезнуть. А после он тепло улыбнулся, заметив меня, и весь мир во мгновение ока преобразился. Лишь ты так можешь, никто более. Я безумно очарован и беспредельно зависим. Как же приятно осознавать эту эйфорию, эту опьяняющую вселенскую радость! Я хотел быть им. Стать таким же совершенством, сверхчеловеком, чем-то большим, чем я есть.              — Удивительно, как ты умудряешься быть таким ярким, при этом одеваясь в серые тона? — произнёс я однажды, взглянув на него с восхищением.              Он удивлённо изогнул бровь, всё так же тепло улыбаясь, и сказал:              — О чём ты говоришь? Самый яркий здесь — ты.              Эти слова застыли в воздухе, повиснув над нами, как солнышко после дождливого дня. Я помнил каждую мелочь, каждую интонацию его голоса. Они околдовывали меня, заставляли трепетать всё внутри, заполняя горячим потоком. Эти слова, я уверен, были для него ничем, однако для меня — слишком многим.              Признаться в чувствах было невозможно. Я был в плену собственных страстей, в лихорадочном гневе и желании. Влечение становилось моей тюрьмой, а мысли о тебе — потерей рассудка. И всё же страдать по тебе было так приятно, что я не хотел покидать эту клетку.              — Ты так пристально смотришь на меня. Что-то случилось? — снова спросил он.              Я не мог ответить, мне просто хотелось сказать, что он — идеал, в котором я теряюсь и нахожу свет.              — Я просто… восхищаюсь. Ты — моя муза. Само совершенство, — вырвалось из моих уст, и я тут же начинал осознавать, как же сильно облажался.              «Я хочу быть тобой. Ты — идеал. Лучший из лучших. Сверхчеловек» — думал я тогда, когда он подошёл ко мне. Он стоял рядом, но в то же время был настолько далёк, настолько недосягаем, что мне, кажется, не хватало воздуха, когда я пытался отогнать беспокойные мысли прочь.               — А мне казалось, тебя вдохновляет некое незримое божество.              «Это ты…» — хотел я сказать, но это было бы ещё большим провалом. Вместо этого пришлось извернуться в привычной манере.              — Завидую тебе безмерно,       Твоим всесилию и красе.       И я польщён тем, что я первый       Боготворю тебя в стихе.              Он шире улыбнулся, и его глаза блеснули, как два озера среди засушливой пустыни.              — Продолжай… — тихо шепнул, заставляя всё моё естество трепетать.              Я был готов раствориться в пространстве навсегда, запечатлевая каждый миг, каждую деталь и каждое его слово.              — И мне приятны твои взоры,       Улыбки — светлость хмурых дней,       Ты — океан красы, ты — море,       Бушующих огнём страстей.              Я говорю всё это, и слова распадаются на звуки, которые едва ли имеют значение. Это всё так смешно, так нелепо, так заурядно (я ведь могу лучше!), но его, кажется, тронуло. Готов поклясться, что впервые вижу его таким… растаявшим?              — Это взаимно…              Сердце готово вырваться из груди в любую минуту. Как же невыносимо… невыносимо приятно~.              Мы сидим в моей комнате, а тишина наполняет пространство, как лёгкая шаль, окутывающая нас обоих. Каждое движение гребня по белоснежным волосам завораживало взор. Я тону в своих фантазиях, пока он что-то рассказывает и продолжает расчёсывать свои длинные волосы. И не лень тебе за ними ухаживать?              — Ты снова куда-то улетел, да? — беззлобно улыбнулся он и тихо засмеялся.              — Подловил, — точно так же улыбнулся я и встал с дивана, — самое время принести мои искренние извинения.              Я медленно подхожу к нему, и каждый шаг постепенно приближает меня к моему идеалу. Хотя бы сейчас… Хотя бы сейчас я могу быть с тобой на равных. Осторожно беру гребень из его рук и плавно провожу по светлым прядям волос. Да… вот так… медленно и осторожно, словно от неаккуратного движения он исчезнет, как мираж. Всё так же тихо смеётся, на сей раз глядя в окно. На дождливый осенний день.              — Устанешь.              О нет, всё наоборот. Я готов делать это вечно. Прикасаться к своему идеалу. Моё самое ценное сокровище. Моя страсть, моё спасение и моё страдание. Смысл моей жизни.              Я хочу, чтобы ты видел меня. Я хочу, чтобы ты понимал, как ты важен для меня. Покажи мне своё лицо, посмотри мне в глаза. Твои так прекрасны… ни у кого другого таких нет. Я едва ли не шепчу эти слова, бессознательно вытягивая свою руку к его лицу. Эта просьба звучала как мольба в моей голове, как воззвание к божеству об откровении.              Он повернулся в мою сторону коснулся моей ладони, и в этот миг всё вокруг отошло на второй план. Стало таким незначительным. Тишина заполнила пространство, но она не была лишней — напротив, она превращалась в противоречивое эхо наших сердец. Он наклонился ближе, и наши взгляды встретились, пробуждая во мне лёгкое чувство беспокойства, подобного комете, что стремится разорвать вечность.              — Может, переместимся на кровать? — произнёс он, и я замер.              Эта простая фраза врывалась в мою душу с чудовищной силой. Ощущение, что вот-вот нас накроет волна, обрывающая все мыслимые и немыслимые границы. И в этом потоке эмоций я оставался, прильнув к его губам, забывая все слова. Тишина прерывается одним лишь поцелуем, который разрастается пламенем внутри нас.              Моё сердце трепетало, как лист на ветру, и каждый вздох погружал меня в некое подобие покоя. В тот миг все страдания, все тревоги рассеялись, словно туман, вытесненный солнечными лучами.              — Этой ночью я не выпущу тебя из объятий, — шептал я, а мой голос оставался чуть слышным, и дыхание терялось в бесконечном пространстве.              — Ты никогда этого не сделаешь, — его слова звучали как присяга, как заклинание, которое всё сильнее связывало нас обоих.              Я позволил себе расслабиться, оставить все страхи и беспокойства позади. Этот вечер, заполненный трепетной и воистину нежной атмосферой, напоминал о том, что мечта может оказаться реальностью.              Свет заката тонко просачивался сквозь занавески, отбрасывая тени, которые становились всё более нечёткими по мере нарастания ночи. В комнате царила тишина, лишь лёгкое шуршание ветра за окном прерывало звенящую атмосферу ожидания. Он был здесь — мой идеал, моя муза, не просто вдохновение, а совершенство. Он всегда был недосягаем, словно не от мира сего, но сегодня я держу его в своих руках.              — Каждая минута без тебя,       Словно долгие, бессмысленные годы.       Без тебя пуста моя судьба,       Без тебя я не дышу свободно.              Я чувствую, как с каждым сказанным мною словом, с каждым нелепым стихом его дыхание становится всё чаще. Неужели тебе правда всё это нравится? Я же на скорую руку только что набросал, а вот если бы посидел и подумал…              — Как ты это делаешь? Я же сейчас сойду с ума от умиления~.              Жар броско накрывает щёки. Плавно направляю его к кровати, стараясь улыбаться, как ни в чём не бывало, однако лёгкие покраснения на лице выдают меня, как нерадивого ученика у доски.              — Я могу лучше, — ответил я, чувствуя, как внутренние чувства бурлят потоком. — Я просто застрял между реальностью и мечтой, не зная, как вырваться из ловушки твоих прекрасных глаз.              Он осторожно улёгся на спину, устраиваясь поудобнее, и протянул мне свои ладони, всё так же тепло улыбаясь. Я был в плену. В невидимом танце судьбы, который заставлял меня желать его всё больше и больше.              — Может, будешь не так строг к себе? — спросил он тихо, и этот вопрос стал для меня могучим ударом. — Для меня это уже что-то невероятное. Я, например, так никогда не смогу.              Нечто внутри меня сжимается, и, тем не менее, его слова были как бальзам на душу, заставляющий меня снова дышать.              — Нет, — воскликнул я. — Ты можешь всё и даже больше. Ты — нечто большее, чем я когда-либо мог бы представить. Я смотрю на тебя и вижу целую вселенную.              Я прильнул к нему, и он заключил меня в жаркие нежные объятия, прерывисто выдыхая жаркий воздух. И сердца наши стремились навстречу, как две звезды.              — Я не всемогущий. Я могу лишь сражаться и причинять другим боль. Прошу, давай не будем об этом?              Его губы коснулись моих. Это был не просто поцелуй — это было слияние душ, удивительное, порой мучительное, но воистину прекрасное. Я ощущал его тепло, его дыхание, вызывающее у меня ещё больший трепет. Все мои страхи, все недостатки, словно снег, таяли, когда я нашёл отражение своей души в его душе. Он прижался ко мне, его ладонь легла мне на затылок, ещё сильнее притягивая, и я слегка прикусил его губы, стараясь сдерживать все эмоции. Не сейчас, нужно выждать время… иначе я спалю его дотла.              — Тебе не нужно быть мной. Будь тем, какой ты есть, — тихо прошептал он, и эта фраза стала безмолвным обещанием между нами — обещанием быть настоящими.              Я закрыл глаза, позволяя его прикосновениям унести меня в неведомое. Теплота его рук прогревала каждую клетку, каждый фибр моей души. Я поначалу неосознанно старался отзеркаливать желанные прикосновения, со временем вплетая в его безупречную картину свои нотки. Красочные, броские, явно диссонирующие с его выверенными и точными. И всё же это постепенно становилось нашей общей мелодией. Не похожей ни на одну из уже существующих. Наши движения становились более хаотичными, но в то же время не лишёнными общей темы, внутреннего ритма, что обжигал и поднимал нас к новым вершинам. Мы проносились сквозь это мгновение, погружаясь всё глубже в бесконечность, словно пели в унисон.              Его дыхание становилось всё более прерывистым, когда мои губы искали новые особые участки на его теле, пробуждая в нём забытое наслаждение. Его ладонь спустилась к моему бедру, вызывая яркое напряжение внизу живота, которое намеревалось снова вскружить мне голову.              — Я подарю тебе все свои бесконечные чувства, — прошептал я, переплетая наши пальцы, — и отдам своё трепещущее сердце. Тебе и лишь тебе. Не разбей его.              Он ответил мне взглядом, полным понимания, словно мы могли общаться без слов, и в этом было что-то магическое. Каждый миг ощущался как новое откровение. Я вновь выпрямился и посмотрел на него, как на произведение искусства, на шедевр, исполненный из чистой страсти и желания.              Я жаждал быть ближе, вдыхать его аромат, зная, что каждая деталь имеет значение. Он говорил со мной своим телом, прикосновениями, трепетом, выражая то, о чём не мог сказать словами.              Мы продолжали сливаться воедино, беззаветно отдаваясь друг другу, ничего не требуя взамен. Листья дрожали за окном под напором осеннего ветра — всё вокруг словно пыталось подсказать нам, насколько прекрасно хаос и порядок могут вместе сосуществовать. В этот момент настала ясность, что любовь может быть спокойной, и в то же время разрушительной — светом и тьмой.              Моё тело горело неукротимым пламенем. Я наконец знал, что значит быть воистину живым, чувствовать эту тягу, за которой всё стремятся следовать, и тот миг радости, когда силы накопились до предела. Он был здесь, каждый из нас дышал в одном ритме, и я чувствовал, как волна эйфории накрывает меня, унося за собой.              — Невообразимо, — мягко произнёс я. — Всегда. Каждый раз, как первый.              Он слегка устало посмотрел в мои глаза. В тот миг его губы снова встретились с моими, и это было началом нового, безбрежного пути к сладкой нежности, и я знал, что только здесь, в его объятиях, я могу быть самим собой.              Мы продолжали исследовать друг друга, каждое прикосновение лишь разжигало пламя. Становилось всё менее важно, кто из нас был творцом, а кто был холстом, лишь эта связь имела значение.              Но я чувствовал, что в этой близости скрывается намного больше, чем простая физическая связь. Я отдал ему свою душу, вывернул её наизнанку, забылся во мраке ночи, и он сделал для меня то же самое. До тех пор, пока мы снова не взорвались, словно сверхновая звезда, отдаваясь во власть ярких импульсов и сладкой эйфории.              Он прекрасен. Я готов даровать ему любовь снова и снова. Однако, кажется, пришло время немного отступить, ведь не похоже, что у него было столько же опыта, сколько и у меня.              — Сефи… — раздался мой едва слышный шёпот среди тишины.              — Да?.. — он готов был отойти ко сну, и его уставший тихий голос лишь подтверждал это.              — Я хочу сказать, что… ты уникален. И я не могу заставить себя думать иначе.              Он снова посмотрел на меня, и его глаза словно светились в темноте. Ни у кого больше нет таких, лишь у тебя одного. Сердце снова забилось быстрее. Это было то самое мгновение, когда вся страсть, вся зависимость замирает и переходит в нечто иное.              — Просто будь собой, — произнёс он с теплом, укладываясь поудобнее, укрываясь пледом. — Это именно то, что для меня важно.              Я закрыл глаза, ласково проведя ладонью по его мягким волосам, надеясь, что эти любовь и боль, эти страдание и счастье, наконец смешаются в одно бесконечное чувство. Быть рядом с ним — значит жить. Его дыхание стало ровным и спокойным. Мне тоже пора отойти ко сну, однако не было времени отдыхать. Лишь сейчас и только сейчас я смогу сотворить нечто прекрасное, я в этом уверен. Совсем скоро я снова лягу к тебе, моя прелесть, обниму так нежно и крепко, что у меня снова замрёт сердце, но меня ждут великие дела. Стихи сами себя не напишут.