Протобожество

Негостеприимные пески Тель-Сабана блестели, словно бесконечное море, в лучах алого заката. Незыблемые барханы с огромной неохотой делились с ветром горстями истолченного в прах солнца, словно отрывая от сердца необходимую для естественности природных процессов дань. Ветер крепчал, предвещая скорую песчаную бурю. Посреди безжизненных, горячих песков – небольшая процессия. Несколько человек активно рыли глубокую яму, кто-то – руководил процессом. Рядом на носилках лежало завернутое в саван тело. Здесь, в Герате, деревянные гробы были весьма дорогим удовольствием – потому хоронить решили по местным обычаям. Небольшое кладбище в пять могил, рядом с которыми уже освобождали место и под шестую – наспех сколоченные деревянные кресты, подгнившие, искромсанные ветрами настолько, что проведи по ним рукой – и не поймаешь ни одной занозы. Невысокий, грузный мужчина в офицерской форме с тарханскими погонами, до этого момента лишь молча наблюдавший за тем, как разлетается в стороны горячая земля вместе с песком, подошел к стоящему поодаль от остальных людей человеку и обратился к нему, говоря с большими паузами между словами: — Будь так любезен, присмотри за ними. Мне нужно отойти… — Слушаюсь, — молодой офицер рангом пониже взял под козырёк и побрел к яме. Тархан встал где-то в стороне, не желая глядеть на происходящее. Мысли спутались в один неразделимый клубок и встали комом в горле, а сердце то и дело отхватывало под дых – невозможно было затянуться воздухом, насквозь пронизанным песком древних пустынь. Он во все глаза смотрел на город. По глинобитным домам и высоким дувалам скользило неуловимое, алое солнце. Багряная стена вздымалась ввысь, уступая место тьме – словно ночь поднимала занавес, обнажая первобытную наготу бытия. Где-то уже зажигались первые огни. Поселения в Герате обычно всегда были многолюдны, а оттого – и вытянутыми в длину, с хаотично расположенными вокруг нескольких улиц строениями. Этот же город свернулся небольшим калачиком у подножия нескольких невысоких гор посреди безжизненной пустыни. Изначально он представлял из себя только перевалочный пункт между более крупными населенными пунктами – Параном на северо-западе и Уркешем на юго-востоке – но со временем разросся до полноценного города. Офицер продолжал безмолвно наблюдать за тем, как ночь агрессивно пожирала всё на своем пути – лишь только где-то далеко на горизонте еще была заметна небольшая бледно-красная полоса. Солнце неумолимо снижалось, темнота вступала в свои права. Он лишь изредка поглядывал на находившихся рядом с ним людей – они уже закончили с приготовлениями и теперь, обхватив веревками снизу завернутое в простыню тело, опускали его в могилу. Мужчина дышал тяжело и отрывисто, стараясь не задумываться над происходящим. Нельзя было точно сказать, что он испытывает – на бледном лице не читалась ни одна из эмоций, лишь безразличие застыло каменной маской, не давая содрогаться ни одному мускулу. Но одного только взгляда на остекленевшие глаза хватало, чтобы понять – в душу этому человеку сейчас точно заглядывать не стоит, слишком велик риск залиться горячими, едкими слезами, заживо пожирающими плоть, словно на неё пролили кислоту. К нему, неспешно волоча ноги по зыбким пескам, подошел офицер – тот самый, которого ранее попросили проследить за процессией. — Ваше высокоблагородие, закапывать собираются. — Хорошо, — тархан отвечал неуверенно, то и дело вздыхая. В самом-то деле, что ему хорошего сейчас от этих слов? — Вы не будете присутствовать? — произнес парень, будучи слегка удивленным таким ответом. — Я не могу… ты ведь понимаешь. — Да, хорошо понимаю, — ответил офицер, не задумываясь. Мужчина пристально оглядел своего собеседника, словно прицениваясь. Молодой человек, который еще не переступил своим возрастом и четверти века, с погонами старшего лейтенанта – по нему и не скажешь, что получил он их заслуженно, а не по блату. Маловероятно, что он мог хоть когда-либо в жизни испытать что-то схожее. Хуже – возможно, лучше – тем более. Но не такое. — Сомневаюсь, — произнес он, стараясь не глядеть ему в глаза, — Не дай боже, чтобы ты когда-нибудь это прочувствовал лично. Лейтенант был явно обескуражен подобным ответом, хоть он и напрашивался сам собой – по крайней мере, так ему казалось. — В любом случае, примите мои соболезнования, — парень не мог ответить ничего лучше. — А толку?.. Лучше ответь, как я ему об этом скажу? Парень окончательно потерял смысл диалога, и сейчас только во все глаза смотрел на тархана, пытаясь понять, о чем вообще идет речь. — Пётр. Как я… ему вообще в глаза буду смотреть после такого? — Я… — лейтенант замешкался, не зная, что и ответить – в конце концов, подобных ситуаций ему решать до этого не приходилось, — Я не знаю. Но думаю, он поймет. — Я бы тоже хотел на это надеяться. Солнце ушло за горизонт, окаймленный у границы небес темно-синим ожерельем, усыпанным блёстками далёких звезд. Под куполом ночного небосвода созвездия продолжали свой медленный танец, начавшийся задолго до появления первой жизни на этой планете. Столь красивая картина – и в вопиющем диссонансе с нею безмолвный траур по человеку, чья жизнь не составила бы и миллиардной доли от времени беспрерывного вальса далёких светил.