—Я позабочусь о тебе, моя маленькая «Сико».

Глаза горят огнем, а глупая улыбка так и тянется на ее губах, вспоминая сегодняшние события. Персиковые волосы раскиданы по подушке, уже размытый макияж от время ношения неприятно чувствуется на коже, но это чувство перебивается предвкушением, бьющимся сердцем и горящими голубыми глазами. Красные щеки не дают ей покоя, заставляя чувствовать прилив крови и жар на лице, но она не жалуется, вспоминая причину своего смущения. И лишь в вазе покоятся букет кустовых розовых роз, пока по середине букета вставлена пышная алая роза. *** —А ты чем увлекаешься вообще?— Не переставал интересоваться Мицуя, ярко улыбаясь. Хиесико отвечает с энтузиазмом, эмоционально рассказывая о своей любви к готовке, о рецептах, о которых Такаши даже не догадывался, хотя сам ничуть не хуже. Компания была достаточно большой, так что в беседу с Хие были увлечены не все, идя где-то позади разговаривали с другими. Голубоглазая даже не пыталась заметить взгляд черных глаз, пробивающих ее насквозь, наполненных привязанностью и нежностью. Его мозолистая и большая рука, что была замотана в бинтах, сжимала ее нежную кожу, мягкую словно бархат и белую как снег. Букет сорванных кустовых роз, но уже обработанных от шипов был в ее левой руке, перевязанный темно-красной лентой. Обрабатывал эти розочки Манджиро сам, канцелярскими ножницами взятых из комнаты Эммы и его «умелыми ручками», что в тот же день были обработаны под нравоучения его младшей сестры. Но в тот момент, средний Сано лишь наслаждался моментом и ждал того мига, когда сладкий, такой уже родной ему голос промолвит тихое: —Спасибо, Манджиро! Когда парни подошли к жилому комплексу Хинаты, дамы были уже готовы, в сотый раз крутясь у зеркала. Камико никогда не переживала перед прогулкой как сейчас, и одна из причин не вылетала из ее разума, но остались фрагменты.фрагменты ревущей мамы, разговора с ней и выражение лица Майки. Но даже это не позволило ей долго мучать себя, когда низкорослый блондин сделал комплимент ее внешнему виду и с самодовольной улыбкой протянул ей маленький букетик кустовых роз, с перебинтованными пальцами, но горящими глазами. Его гордая улыбка заставила позабыть о всех невзгодах, о глупых снах и мелочах, что творили беспорядок в ее голове. Его присутствие словно расставляет все по полочкам, расслабляет и заставляет чувствовать себя в безопасности. Хиесико не влюбилась, точно это знает. Просто не большая симпатия, это у каждого есть, было и будет. Но каждый раз, когда голубоглазая задумывалась об этом, то еще больше сомневалась в своих словах. Может, сегодняшняя прогулка все изменит? Хие и Манджиро-олицетворение подростковой любви. Стесняются, мнутся, нудят, но любят. Может, за такое короткое время полюбить сомнительное решение, но это то, чего они желают чувствовать друг другу. Тогда, почему бы и нет? В их возрасте подобное поведение не что-то сверхъестественное, а наоборот, это ожидаемо. Именно в их возрасте люди начинают задумываться о любви и желании выражать эту любовь, а у кого-то и того раньше. Сейчас, их период который они проживают, будет являться самым дорогим в их памяти, тем, что они будут вспоминать с улыбкой на лице. Компания подростков ходили еще долго, кричали на улицах, смеялась на всю Сибую, играли в догонялки словно дет.садовцы и орали песни на всю. Этот вечер станет еще одним теплым воспоминанием о их молодости. О их бурной и самой запоминающийся истории. Когда на солнце стало переваливать за горизонт, а усталость отдавала пульсирующей болью в ногах, но широкой улыбкой на устах ребята расходились. Каждый провожал по одному, кому было ближе. Сначала разошлись девочки, но одна голубоглазка осталась в мужской компании по просьбе блондина. Проводив остальных вместе, Манджиро повел спутницу к ее дому, крепка держа хрупкую руку подруги, с неким трепетом. —Ну и как тебе наши ребята?— Вспоминая вечерний уговор спросил черноглазый, поднимая взгляд в ее голубые очи. —Знаешь..—Сверчки стали громче, первые звезды зажгли на небе, когда Хиесико увела взгляд на восходящую луну, улыбаясь.—Я очень рада, что судьба свела нас,—Хие резко остановилась, но повернулась к черноглазому силуэту, взяв во вторую руку его ладонь и цепляя из в замок.—Ты действительно, замечательный человек. Если бы не ты, моя жизнь была до боли скучной. —А?.— Губы Манджиро смогли выдать только это, но щеки блондина мгновенно окрасились в нежно-розовый, кровь прилила к лицу, ощущая влажное касание ее мягких губ на своей щеке. По телу прошелся электрический ток. —Спасибо за прогулку, Манджи,— Последнее что сказала Хие, отпуская большие и горячие руки Сано, идя к лестницам жилого комплекса. Не успел Манджиро и понять, как сам схватил ее за руку. —М?— Послышалось из губ голубоглазой, обернувшись на спутника. Тот молчал. Красные щеки, наполненные детской любовью взгляд и учащенное дыхание украшали аккуратные черты лица, но после на нем растянулась милая улыбка. Его веки закрылись, хлопнув длинными ресницами. —Я люблю тебя, Сико,—Громче, чем ожидалось выдает он, открывая глаза, чтобы увидеть реакцию. Кавата стояла в растерянности, она хлопала голубыми глазами, чувствуя как трясутся ее коленки и краснеют уши. В голове снова все перепуталось, легкий ветер даже не освежает от количества тепла в ее сердце сейчас, то с какой силой оно бьется и суровостью. Голова наполнилась мыслями сомнений. Точно ли стоит отвечать ему? —До завтра, моя маленькая Сико,— Наконец шепчет блондин, улыбаясь шире. Он разворачивается, и лишь ветер развевает его длинный черный плащ. Девушка последний раз вздыхает еле ощущаемый запах одеколона и моторного масла, чувствуя, как по лицу растягивается смущенная улыбка. Хие по-доброму вздыхает и остается смотреть в след еще некоторое время. Ее поток мыслей, что были заняты лишь низкорослым главарем прервал крик Сои с третьего этажа: —Хие, ну ты чего там застряла?