Богиня войны

Колёса тихо поскрипывали в пути, навевая своим монотонным ритмом сон. Редкие птицы напевали свой мотив, прячась за листвой деревьев. Закат окрашивал местность в персиковый цвет. Ему нравился оранжевый, но в этот момент он лишь подстрекал подремать, что было недопустимо. Больше всего Наваки ненавидел в миссиях скуку. Когда не было ни битв, ни задач, ни хоть какого-то занятия, способного занять если не разум, то хотя бы руки. Охота за кошками казалась и того увлекательней, чем простая охрана продавца. Ветер ласково встрепал его волосы, напоминая сестру. Хотя сравнивать тяжёлую, хоть и небольшую руку Цунаде с хилым ветерком было бы глупо, но усталый разум хотел зацепиться хоть за что-то, чтобы банально не уснуть. — Через десять минут устроим привал, — объявил долгожданную новость пришедший к ним сенсей. — Хай, — отозвались они, даже не повернувшись в его сторону. А Наваки казалось, что как минимум сокомандник уже уснул. Аки-чан сладко зевнула, чем заставила своих сокомандников невольно вторить ей. Мицуя фыркнул на это. «Скоро можно будет поспать, — обрадовался Наваки. — Жаль, что не прямо сейчас. Как же нудно-о! У онэ-чан миссии наверняка круче. Эх, я уже чуунин, а серьёзную миссию так и не получил!» Повозка остановилась. Дети высунулись из неё, оглядываясь в поисках гостиницы. Транспорт припарковали к стене, так что ничего, кроме двух ближайших домов они не увидели. Наото-сенсей поманил их за собой. Они лениво прошли в номер отеля, и, зевая, без слов плюхнулись на расстеленные кем-то футоны. Он покачал головой: — Переоделись бы хоть. Ладно, тогда я первый в душ. Дверь захлопнулась, оповестив троицу о том, что сенсей ушёл. Комната погрузилась в тишину. Сенджу закрыл глаза и едва не уснул, как услышал голос Аки: — А кто вторым будет? Наваки что-то недовольно промямлил в подушку и лениво поднял руку. — Хорошо, я третья тогда. А ты четвертый, Мицуя. — в ответ было лишь сопение. — Мицуя? Наваки, чей футон был посередине, не дал товарке увидеть Мицую. — Не спи, придурок, — с этими словами Сенджу пнул ногой товарища, заставив того заворочаться и пробурчать нечто схожее на ругательства. Когда он пнул во второй раз, Мицуя встрепенулся и зашипел, как кошка. Он сел и вытолкнул ногу Наваки обратно с тихим: — Отстань. Мицуя, вопреки своему имени, милым не был. А по нескромному мнению Наваки ещё и нагло нарывался на драку. Они бы действительно устроили потасовку, если бы имели чуть больше сил. Но по итогу они просто обменялись любезностями и отвернулись друг от друга. Аки на их ссоры лишь тяжко вздыхала. В такие моменты на её лице явно читалось выражение: «Ками, за что мне это всё?» Этот случай не стал исключением.

***

Всё шло гладко вплоть до того момента, как товар заказчика своровали. Не весь, но существенно. Замки были взломаны. Наниматель запирал товар только ночью, когда их команда спала. Наваки снова поругался с Мицуей из-за происшествия. Сенджу был уверен, что, если бы они охраняли как истинные шиноби, то подобного бы не случилось. Мицуя утверждал, что жертвовать сном, чередуя ночное дежурство ради такой пустяковой миссии было бы глупо. Наото-сенсей дал обоим подзатыльник и приказал сосредоточиться на поиске воришек. Аки покачала головой. Ничего нового. Обнаружить воров не составило труда, хоть и заняло несколько дней. Заказчик сотряс с них компенсацию, равную стоимости украденного, и отпустил. Бедняги, казалось, согласились платить только из-за их грозного сенсея. Впрочем, Наото только выглядел угрожающе — за суровым лицом, покрытым несколькими длинными и неровными шрамами у щеки и подбородка, скрывался довольно дружелюбный человек. Только вот воры об этом не знали, потому сразу же после выплаты сбежали. Им же лучше. — Блин, а какое сегодня число? — Первое августа, если я правильно помню, — ответила Аки, качаясь с носка на пятку. Наваки, ходивший из стороны в сторону, тем самым медитируя, резко вскинулся. — Биджу, завтра же день рождение онэ-чан! А я даже подарок не приготовил! — запаниковал он, схватившись за голову. — Я не удивлен, — прокомментировал Мицуя, закатив глаза. Они блестели синевой из-за безоблачного неба, хотя изначально имели голубой цвет. Он был единственным среди троицы, кто сидел, прислонившись к ближайшему дереву. Остальные не решились пачкать штаны о землю. Да и неизвестно, как отреагирует и сенсей, и заказчик, если они отойдут от охраняемого товара слишком далеко. — Заткнись, — рявкнул Наваки. — Аки-чан, поможешь мне выбрать подарок? — Хорошо, — почти безразлично пожала плечами она, но в глазах зажегся огонек интереса от перспективы развеять скуку. — Я видела здесь пару лавок с украшениями, можем зайти туда. — Нет-нет, не подойдёт, онэ-чан не любит украшения, — начал бормотать он. — Хотя раньше ей вроде нравились… Неважно. Лучше купить какое-нибудь оружие, наверное, но я не знаю, какое именно! У онэ-чан, кажется, есть уже всё. — А почему сразу оружие? Может, цветы подаришь? Или сладости какие? Столько вариантов! — предложила Аки, перебросив свою рыжую косу на спину. — Хм, не знаю. Надо всё попробовать! Только быстро, а то если задержимся, то в Коноху не успеем! — Не думаю, что это как-то повлияет. Наш заказчик будет здесь до вечера. Ладно, пошли! — она схватила его за руку и повела по улицам небольшого города. — Эй, а как же миссия?! Сенсей не разрешал!.. — крикнул им вдогонку Мицуя, поднимаясь на ноги. — Но и не запрещал! Так что прикрой нас, — крикнул Наваки. Получив тычок под ребра от сокомандницы, он нехотя выдавил: — Пожалуйста!

***

Рынок пестрили различной едой и всевозможными вещами, начиная от одежды и заканчивая оружием. Город был довольно близко к Листу, так что последнее не было удивительным. Глаза разбегались у обоих. Но если карие очи Наваки метались из стороны в сторону, не задерживаясь на чем-то одной, то зеленые глаза Аки бегали исключительно по сладостям и украшениям. Они долго препирались насчёт оружия, но в итоге решили не дарить его. После же долго выясняли, какие лакомства были у Цунаде в почете. Они могли купить, по факту, любую еду, поскольку будущая именинница не была привередлива в этом плане. Но Сенджу вместо этого начал тужиться и искать в своей памяти хоть какую-то подсказку, что поможет определить любимую пищу сестры. В конечном счете они купили якитори и моти с малиной. Много. Чтобы еда не испортилась, он завернул её и поместил в маленький свиток, сделанный бабушкой. В него немногое можно было положить, и обычно Наваки хранил там только самое ценное, как, например, свой дневник. Следом за пищей пошли украшения. Аки долго уговаривала товарища взять что-то дорогое и красивое, указывая на выразительные заколки со множеством деталей. Такими можно было любоваться часами. Только вот Наваки каждый раз отводил взгляд и недовольно поджимал губы, а после уводил тему к более простым и неброским украшениям. Он всё ещё помнит, как четырнадцатилетняя Цунаде впервые получила подарок от ухажера в виде шикарной заколки. Тогда, в приступе ярости из-за, как сказала потом бабуля, месячных и дерьмового дня (что, по словам сестры, может быть взаимосвязано), она просто подожгла украшение концентрированным катоном. Наваки не знает, насколько огонь должен быть горячим, чтобы расплавить металл. Он предположил, что очень горячим. Вместо красивого украшения осталась лишь липкое месиво. Он бы не хотел, чтобы его подарок постигла та же участь, поэтому был в споре с товаркой упрям. В итоге они купили простую заколку, которую украшало лишь пару розмаринов из стекла.

***

— Вы где были?! Целый час прошел! — рявкнул Мицуя, когда они вернулись. — А если бы сенсей или заказчик пришел? Что я бы им сказал?! — Да не кипишуй ты, мы ведь ещё по быстрому сходили, — отмахнулась от нервного сокомандника Аки. — К тому же, нас нечасто проверяют. Это ведь пустяковое задание, — вставил Наваки. — Да, но а если бы?.. — Так, харе уже, — перебила она сокомандника. — Мы пришли, всё хорошо. Незачем лишний раз спорить. Мицуя надулся и отвернулся, отчего они могли увидеть только его темную макушку. Наваки фыркнул и тоже отвернулся от него. Аки вздохнула.

***

Вернулась в Коноху команда ровно второго августа. Сказать, что Наваки обрадовался — значит промолчать. Стоило им разойтись, как он тут же побежал домой. Благо, было утро, так что он мог быть если не первым, то одним из первых, кто порадует сестру. — Я вернулся! — крикнул он в прихожей, снимая обувь. — Доброе утро. Как прошла миссия? — выглянула к нему Мито. — Нормально. А где онэ-чан? Она помрачнела и вздохнула, сказав: — На миссию ушла. — Всмысле? — удивился он. — Прям в свой день рождения?! — Нет, позавчера. Но миссия обещала быть долгой, так что так тоже можно сказать. Наваки надул губы: — А как же подарок? — Потом подаришь, — пожала плечами Мито, но заметив, как поник внук, добавила: — Уверена, она будет рада его получить в любом случае. — Какой в этом смысл? Подарок на день рождения нужно дарить, блин, на день рождения! — Капитан очевидность, ты завтракать будешь? — попыталась перевести она тему. Он кивнул. В итоге вместо того, чтобы нормально поесть, он злобно тыкал еду палочками, словно она была во всем виновна. Хорошо хоть он её ел, а не оставлял потыканными, как предчувствовала Мито. Сказать, что он был зол, значит не сказать ничего. Сенджу мог принять — и даже немного понять, — нежелание сестры отмечать этот день. Но уходить на задание, даже не давая возможности другим отдать подарок — это слишком. — Я наелся, — коротко бросил он, вставая из-за стола. — Но ты и половины не съел. — Нет аппетита. Какой тут может быть аппетит, когда произошел такой облом?

***

Наваки обижался ровно три дня. На большее его не хватило. Да и зачем, если Цунаде всё ещё не вернулась? Сенджу устало плюхнулся на землю, переводя дыхание. Теперь Аки будет сражаться с Мицуей. — Я надеру тебе задницу, — с предвкушающей улыбкой предупредила Аки, глядя на подошедшего сокомандника. — Скорее уж наоборот, — высокомерно ухмыльнулся Мицуя, хрустя шеей. Он был свеж и бодр, в отличие от товарки, что до этого спарринговалась с Сенджу. — Надери ему зад, — прикрикнул Наваки сокоманднице. Она повернулась и кивнула ему. Высокомерие и излишняя прилежность — эти черты в Мицуе бесили их обоих. Наваки прикрыл глаза, не особо обращая внимание на битву сокомандников. Его мысли блуждали медленно и текуче, отрывая его от реальности. «Завтра мой день рождения, а Цунаде так и не вернулась с миссии, — вздохнул он. Так уж вышло, что его день рождение было всего спустя неделю после рождения сестры. — Она, наверное, пропустит и его. Бабуля говорила, что её задание может затянуться и на месяц». Наваки потянулся и хрустнул позвоночником, а после встал, собираясь уходить. Но не успел он отвернуться от поля битвы, как Аки смачно ударила противника по челюсти. — Пха-ха, красава! Она повернулась и показала ему класс. Мицуя сплюнул зуб и прошипел: — Ищ-ща тебя у меня молочный щуб выпал, придурошная! «Что-то мне это напоминает…» — Всегда пожалуйста! — показала она ему язык и вновь повернулась к Сенджу. — Наваки, ты уже уходишь? — Ага. — Жаль. ну, до скорого! — Бывай, — махнул он рукой, покидая тренировочную арену.

***

Прохладный ветер слегка колыхал его волосы, распластанные по подушке. В жаркую погоду Наваки всегда открывал окна, даже на ночь. А после ходил искусанный и сонный, поскольку комары часто тревожили его. По этой простой причине он больше любил зиму, чем лето. Но в эту ночь, на удивление, никакие кровососы к нему не приставали. Сенджу самозабвенно сопел, скинув с себя слишком теплое одеяло. Оконная рама тихо скрипнула. Он, не открывая глаз, сильнее зажмурился. Слабый лунный свет, до этого осветляющий часть его лица, пропал. Издав недовольный звук, но приподнял голову, приоткрыв один глаз. — Спи, спи… — еле слышно прошептал знакомый голос. На лоб легла теплая рука, укладывая его голову обратно. — Онэ-чан, ты вернулась? — сонно промямлил Наваки, полностью открыв глаза. Цунаде устала вздохнула и кивнула. Он наконец смог её рассмотреть: вся её одежда, от жилета до штанов, выглядела пыльной, а местами и грязной. Волосы и лицо выглядели не особо лучше — сестрёнке определенно стоит сходить в душ. На её коленях лежали темные кожаные перчатки, которые она нечасто снимает. Теперь понятно, чего глядящая рука такая теплая и шершавая. — А! — вспомнил он. — Подарок!.. — Утром получишь, — хмыкнула она. — Да нет же, — пробурчал он, скидывая руку сестры. Порывшись в комоде, он достал небольшой свиток, и, сложив печать, раскрыл его. — Что ты?.. — начала Цунаде, пытаясь вглядеться через дымку на вещи. Наваки же подобное не помешало выхватить заколку и тут же протянуть её сестре. — Это мне? — Тебе, — согласился он, но, заметив лёгкое недоумение решил дополнить: — Ты ведь на миссии была, своё день рождение пропустила. — О, — глаза Цунаде осветило понимание и благодарность. — Спасибо. — Надень её! — Так у меня голова грязная. — Ну помоешься и наденешь. А потом мне свой подарок отдашь! — Я так понимаю, ты передумал спать? — Ага, — озорно блеснул он глазами, встав с футона. — Найдешь меня в саду! Сенджу фыркнула и покачала головой, наблюдая, как брат выпрыгивает из открытого окна, даже не обувшись. Она устало потянулась, а после встала и пошла в ванную. Быстрый душ помог немного взбодриться, даже если каждое её движение чуть ли не кричало об усталости. Сад в свете полной луны словно вышел из страниц сказки. Полюбовавшись картиной пару мгновений, она вышла из энгавы и прошла к нему. Наваки, сидящий на скамейке, улыбнулся, заметив заколку в её волосах. Сев рядом с ним, она достала из кармана белую коробочку. Брат заинтересованно наклонил голову и взял её. — Это же… — выдохнул он, достав подарок из коробки. — Поздравляю с двенадцатилетием! Помнишь, ты просил меня о нём? Я подумала, что пусть он будет лучше у тебя… Хотя это было давно, но, надеюсь, тебе не перехотелось? — Не перехотелось, — радостно-удивленно повторил Наваки, тут же нацепив его себе на шею. Кулон Хаширамы еле слышно звякнул, ударившись о горло футболки. Он ярко улыбнулся и обнял сестру, пролепетав: — Сестренка, я тебя обожаю! — Ну, тогда береги его, — с этими словами Цунаде потрепала его по голове, а после чуть тише дополнила: — раз он тебе так важен. — Мне важен не столько кулон, — ответил Наваки, оторвавшись от сестры, — сколько вся деревня! Ведь Коноха — сокровище дедушки, которое я буду защищать! И однажды… — он указал пальцем на скалу рядом с двумя лицами, — однажды я стану Хокаге! Это моя мечта! Его улыбка светила ярче солнца, а решимость во взгляде не оставляла сомнений — у него получится. Цунаде улыбнулась в ответ.