Глупое спасение главного злодея

      Шэнь Цзю не спал.       За окном уже давно стемнело. Юэ Ци сопел на соседней кровати, (господин Цю распорядился, чтобы в покои Шэнь Цзю поставили ещё одну, и теперь Сяо Цзю живёт вместе с Ци-гэ) уткнувшись лицом в подушку.       Где-то в коридоре затихали шаги слуг, заканчивающих свою работу, а он всё лежал и смотрел в потолок.       Мысли не давали ему покоя.       С того самого дня, как господин Цю впервые заговорил о школе заклинателей, в голове у Сяо Цзю будто что-то сломалось.       Раньше всё было просто. Выжить, защитить Ци-гэ.       А теперь...       Теперь ему приносили сладости.       Теперь его гладили по голове, и он не вздрагивал от подобных прикосновений. Стыдно признаться даже самому себе, но теперь он ждал этих моментов.       Когда господин Цю появлялся во дворе с очередным свёртком, сердце Шэнь Цзю пропускало удар, а он сам едва не вскакивал от радости. Он старался не показывать этого, но с каждым разом получалось всё хуже.       Особенно, когда дело касалось танхулу.       Откуда господин вообще узнал, что он любит сладкое? Шэнь Цзю не помнил, чтобы хоть раз говорил об этом вслух. Неужели, тот просто заметил? По тому, как быстро исчезали рисовые шарики с тарелки в тот раз?       От одной мысли об этом становилось стыдно. (И, что греха таить, приятно).       Шэнь Цзю перевернулся на бок и уставился на тёмный силуэт брата, который спал на соседней кровати. Юэ Ци дышал ровно. На этот раз ему не снились кошмары.       Шэнь Цзю снова уставился в потолок, продолжая самокопание.       Господин Цю стал для него кем-то большим, чем просто господин. Большим, чем спаситель и учитель.       Но вот кем — Шэнь Цзю пока не мог сформулировать даже для себя. Знал только, что когда господин поправляет ему стойку или молча обрабатывает ссадину, в груди разливается странное, почти забытое тепло.       Тепло, похожее на то, что он чувствовал когда-то очень давно, когда Ци-гэ впервые назвал его своим младшим братом.       Только это тепло было другое. Совсем другое.       Он зажмурился и натянул одеяло до подбородка.       Завтра он поговорит с господином.

***

      Утро началось как обычно.       Каша, чай, тренировка. Юэ Ци сегодня был молчаливее обычного. Видимо, чувствовал, что с Сяо Цзю что-то происходит, но вопросов не задавал.       За это Шэнь Цзю был очень ему благодарен. Хотя раньше его и бесило то, что в большинстве случаев, когда были нужны действия, Ци-гэ просто молчал, но сейчас эта его черта была как раз кстати.       После обеда, когда Юэ Ци ушёл в их покои переодеться (господин Цю купил им специальные комплекты одежды для тренировок!), Шэнь Цзю направился в кабинет господина Цю.       Он знал, что тот в это время обычно разбирает бумаги.       Юань сидел за столом, подперев щёку рукой, читая какое-то письмо. При появлении Шэнь Цзю он отложил свиток и поднял глаза.       — Шэнь Цзю? Что-то случилось? — мальчишка зашёл без стука, значит, дело было серьёзное.       — Я хотел поговорить, — Шэнь Цзю переступил порог и остановился. — О школе.       Юань выпрямился и жестом указал на стул напротив. Шэнь Цзю прошёл, сел. Внешне он был абсолютно спокоен, только пальцы привычно теребили край рукава.       — Я согласен отправиться в Цанцюн, — сказал он. Голос его звучал ровно, почти буднично. — Но...       Он запнулся. Юань не торопил.       — Но у меня есть одно условие, — закончил Шэнь Цзю, глядя куда-то в стену за плечом господина.       — Слушаю.       — Как только я стану достаточно сильным, чтобы продолжить обучение без учителей, я хочу вернуться в поместье и служить клану Цю!       Последние слова дались ему с трудом. Он хотел сказать «служить вам», но язык не повернулся. Это было бы слишком, даже для него.       Юань молчал. Он смотрел на мальчишку перед собой и не знал, что сказать.       Он-то думал... Нет, он был уверен, что Шэнь Цзю говорит это из чувства долга. Из-за желания отплатить за добро.       Такое часто бывает у тех, кто никогда не получал помощи просто так. Им кажется, что за всё нужно платить. Что любая милость — это долг, который однажды потребуют вернуть.       Шэнь Цзю сейчас искренне верил в свои слова. Но пройдёт время, он попадёт в Цанцюн, увидит другой мир, других людей, получит доступ к знаниям и силе, о которых здесь, в поместье, и мечтать не приходилось. И вот тогда — Юань был почти уверен — долг перед странным господином Цю покажется ему чем-то далёким и неважным. Так и должно быть. В конце концов, торчать в этой глуши — не лучший вариант для Шэнь Цзю.       — Условие принято, — сказал Юань, а потом добавил. — А как же твой брат? Он согласен?       — Согласен, — Шэнь Цзю кивнул. — Я говорил с ним сегодня за завтраком.       — Вот и хорошо.       Юань откинулся назад, опираясь на спинку стула. На душе было спокойно. Он был рад, что мальчики наконец приняли решение. Что они не будут прозябать здесь, в этой глуши, где единственный, кто мог их хоть чему-то научить, — самоучка-попаданец с чужим золотым ядром.       Вот Цанцюн — совсем другое дело. Там были настоящие учителя, система обучения, выстроенная веками. Библиотеки, тренировочные залы, павильоны для медитаций, (пещеры Линси, в конце концов) сверстники, с которыми можно соревноваться и расти.       В любом случае, детям нужно общаться с другими детьми, а не сидеть взаперти.       И самое главное — он не хотел втягивать их в свои проблемы. Вэнь Ян, слухи, возможные покушения, различные интриги... Это его ноша, не их.       — Я начну готовить всё необходимое, — сказал он вслух. — Но сразу предупреждаю: быстро не получится.       Шэнь Цзю нахмурился.       — Сколько нужно будет ждать?       — При самом лучшем раскладе — месяц, может два. Нужно найти провожатого, который согласится везти двух детей так далеко. Нужно собрать провизию, убедиться, что дороги безопасны. Дорога тоже короткой не будет. Да и сейчас, — он кивнул на окно, за которым ветер кружил опавшие листья, — середина осени. Боюсь, вы прибудете в Цанцюн только к концу зимы. Впрочем, набор учеников начинается как раз весной, так что не стоит переживать.       Шэнь Цзю молчал, что-то для себя решил и кивнул.       — Я понял.       — Я постараюсь сократить этот срок настолько, насколько возможно, — добавил Юань мягче. — Но торопиться в ущерб вашей же безопасности я не стану.       Шэнь Цзю снова кивнул, потом поднялся, поклонился и вышел.       Юань проводил его взглядом и устало потёр переносицу.       «Вернусь и буду служить клану Цю...»       Как только ты достигнешь высот, возможно, даже станешь Главой какого-нибудь пика, захочется ли тебе после этого возвращаться в захолустное поместье и служить какому-то второстепенному персонажу, у которого даже собственного имени в новелле не было?       Юань не верил в это, но спорить не стал. Пусть думает, что вернётся. Главное — вытащить этих детей отсюда.       Он снова потянулся к бумагам.

***

      Шэнь Цзю шёл по коридору и чувствовал, как внутри всё звенит.       Господин согласился отпустить их.       В груди разливалось странное чувство — облегчение напополам с тревогой.       Облегчение от того, что решение наконец принято. Тревога — от предстоящей разлуки. Два месяца, может, больше, а потом — годы в школе, вдали от поместья.       Он сам на это согласился. Так было нужно. Он станет сильным, достаточно сильным, чтобы вернуться и защищать то, что теперь считал своим домом.       Защищать того, кто сделал это место для Шэнь Цзю домом.       Господин, наверное, не поверил ему. Шэнь Цзю заметил этот взгляд — мягкий, снисходительный. Так смотрят на детей, которые обещают стать великими воинами, когда вырастут. Им не верят, но и не разубеждают.       Ничего. Он докажет.       Шэнь Цзю никогда не бросал слов на ветер, и если он сказал, что вернётся, — значит вернётся, чего бы ему это ни стоило!

***

      Вечером, когда Юэ Ци вернулся с тренировки, Шэнь Цзю сидел на кровати и читал.       — Ты ходил к нему? — спросил Юэ Ци, даже не поздоровавшись.       — Ходил.       — И?       — Он согласился. Отправимся в Цанцюн. Но будем там не раньше конца зимы, скорее всего.       Юэ Ци выдохнул — шумно, с облегчением, опускаясь на кровать рядом с братом. У него было так много вопросов, что он не знал, с какого начать. Но вместо разговоров, он просто крепко обнял своего Сяо Цзю.       — Рад, что ты принял верное решение.       Шэнь Цзю не рассказал брату о своих планах.