о ночных похождениях в лагере

      — Я так полагаю, ваши никудышные родители никогда не учили вас манерам, мелкотня? Подглядывать неправильно, — Наги то ли накалён до предела, то ли холоден, как ледышка — было сложно угадать, к чему тот больше склонен.       Вне зависимости от того, какое предположение верное, Нико почувствовал, как живот скрутил неприятный спазм — что-то в диапазоне между раздражением и диким, нечеловеческим страхом. Он понимал, что если до родителей дойдёт весть о том, как плохо их сын ведёт себя в лагере, ему отнюдь не поздоровится. Всё тело вмиг налилось неприятным свинцом.       — Да вас тоже не учили, видимо, — цокнув языком, пробурчал Шарль и скрестил руки на груди.       Наверное, из головы Нико и вовсе вылетело то, что эти двое вожатых сейчас развратно целовались, даже не пытаясь скрыться. Маленькой была вероятность, конечно, что в такой поздний час их застукают, но сути это никак не меняло — факт продолжал оставаться фактом.       — Смельчак нашёлся, — процедил сквозь зубы Рео, начиная запаляться. Если изначально он выглядел напуганным, рассеянным, то сейчас, казалось, мог даже посоревноваться со своим партнером в устрашении.       Только вот Сейширо пугал не эмоциональностью, а наоборот — безразличным, а оттого и свинцовым, взглядом. Ни один мускул на его лице не дёрнулся в тот момент, когда он говорил с ребятами, из-за чего он и выглядел до жути устрашающим. Как будто мёртвый, ей-богу, подумалось Нико.       — Мы все тут, так или иначе, напортачили, — забавно, но Наги перестал выглядеть пугающим — лицо расслабилось так же, как и тело. Парень откинулся на спинку скамейки и прикрыл веки, как будто уже уставши от разговора. — Предлагаю забить, зачем нужна лишняя морока? — туповато — по мнению Нико — и неторопливо прошептал он.       Рео только прикусил губу, проходясь вновь взглядом по двум ребятам, стоявшими перед ними: если Нико стоял по стойке смирно, то Шарль был его полной противоположностью — он стоял, скрестив руки на груди и постукивая ногой в неспешном темпе, и выглядел до боли скучающим. Эта напускная строгость в голосах и выражениях лиц вожатых, несомненно, его докучала.       Впрочем, Икки не был удивлён беспечностью своего друга — за прошедший час он успел привыкнуть к тому, что Шевалье склонен делать и вести себя так, как только заблагорассудится его опрометчивой и искренне веселящийся душе.       — Вампир, думаю, тебе не стоит забывать о таком термине, как «субординация», — фыркнул Рео, не спуская раздраженного взгляда с Шарля. Было видно, что из разума этого вожатого всё никак не могла выйти мысль о том, чтобы обуздать этих двух непослушных мальчишек, в то время, как Наги уже смирился и сам успел соскучиться.       — Что это? — в детском, глупом любопытстве Шарль склонил голову, слегка выпячив нижнюю губу — видимо, неосознанно. Такой жест совсем не нарочито вызвал мягкую улыбку на лице Нико. Как бы он ни старался, но оторвать глаза от Шевалье у него всё никак не получалось — эта необыкновенная, неподдающаяся сущность приковывала внимание, привлекала Икки, словно пламя мотылька.       — Ты… — Рео нахмурил брови, слегка приоткрыв рот. Было довольно сложно определить, что конкретно в данный момент чувствовал вожатый — его лицо словно переполняла гамма эмоций, начиная от изумления, заканчивая… ненавистью? — Ты серьёзно настолько…       Микаге не успел договорить — Наги аккуратно, успокаивающе положил свою руку тому на бедро, поглаживая в медленном темпе.       — Вы не видели нас, а мы — вас. Понятно? — почти незаметно оживившись, округлил углы Сейширо и склонил голову вбок. Он всё ещё выглядел довольно апатично, однако — и на том спасибо — уже не устрашающе.       Рео почти незаметно смутился от прикосновения парня, чуть-чуть растерявшись. Всё-таки, они тут были не совсем одни…       Эта маленькая и любопытная пьеса не ускользнула от внимательных глаз Нико — он прыснул в кулак, а в голове всплыла фраза, которая подходила как нельзя к стати: «Ой, да что мы там не видели?».       Микаге, видимо, запалился пуще прежнего, но только судорожно вздохнул, в голове представляя водопад, который, в теории, должен успокаивать; перебирая всю умиротворяющую музыку, что обычно используют для медитации. В общем, он пытался обуздать себя любыми способами.       Шарль и Нико в унисон кивнули в ответ на предложение Наги, даже не думая прекословить — понимали ведь, что это наивыгоднейший вариант для всех присутствующих.       — Молодцы. А теперь в кровать, сопляки, — указывая пальцем на входную дверь, отрезал Сейширо. Он сопровождал их серьёзным, беспристрастным взглядом до самой двери, пока ребята в страхе не скрылись за ней.       Стоило им уйти, оставить вожатых наедине, выражение лица Наги сразу смягчилось — обрело тёплые краски и привычную леность. Он повернул голову к Рео, по прежнему поглаживая его по бедру. Он любил общаться невербально со своим парнем: иногда Сейширо было слишком впадлу говорить, а Микаге понимал его без слов. В такие моменты он и осознавал, как сильно любит Рео.       В глазах Наги читалось едва заметно беспокойство за ментальное состояние своего парня — редко доводилось видеть его таким: взбешенным, чуть ли не побагровевшим от нарастающего по экспоненте гнева.       — Дети — та еще морока, Рео, — прошептал Сейширо тихо, почти неуловимо. Даже с какой-то печалью, он посмотрел на лицо Микаге — парень сидел, прикрыв глаза, но вместе с этим выглядя до предела напряженным.       Наги знал своего парня ничуть не хуже своих пяти пальцев, поэтому для него не было секретом, что именно происходило в чужой голове: Рео наверняка осознавал, что эмоциям нельзя завладеть его головой, но вместе с этим злость затуманивала, создавала мутную поволоку на глазах.       На самом деле, Рео — очень добрый, сдержанный и милый — по скромному мнению Наги — но бывают иногда заскоки. Но ему, разумеется, простительно! У Микаге и так учёба, сложные отношения с семьёй, еще и работа. Столько бремени на плечах… У Сейширо и язык никогда не повернётся обвинить Рео хоть в чём-либо. Охота, скорее, приласкать, успокоить — бедный, и так работает ни свет ни заря. Как вообще можно упрекать его в редких косяках? Никто ведь не железный…       Но это всё, конечно, вновь по скромному мнению Наги.       — Я, кажется, не справился, Наги… — плечи Рео расслабились, а сам он вмиг будто осыпался, подобно фарфоровой кукле. Микаге поднял глаза, в которых — Наги может покляться — заметна целая вселенская печаль. — Я думал, что смогу быть хорошим вожатым, но я злюсь даже по такой мелочи… Правильно отец говорил… Я позор всего семейства Микаге, — вздохнув, прошептал на одном дыхании парень. Вздох звучал скорее так, будто он уже смирился с этим. Голос предательски трескался на каждом втором слове, так, словно Рео хотел расплакаться.       Одна эта картина, казалось, раскрошила в пух и прах сердце Наги. Вид такого надломленного, распадающегося в руках Рео, вывернула наизнанку всё нутро Сейширо, поставила на колени. Он никогда не любил видеть Микаге таким. Это разочаровывало больше любого проигрыша в игре.       Глаза Наги расширились, а рот приоткрылся в изумлении. Он, не говоря ничего лишнего, прижал голову Рео к своему плечу и запустил пальцы в чужой загривок цвета ипомеи. Сейширо не был удивлён тем, как Микаге остро реагировал на свою неудачу — к этому парень давно уже привык. Скорее, выбила из колеи его именно картина раздосадованного Рео. Это было, есть и будет тем, что разбивает сердце Наги всегда.       — Рео, ты… — забавно, слова вертелись на языке, на самом кончике, но не могли завертеться в разуме. Сейширо абсолютно не мог найти слов, что могли бы успокоить его парня. Его разволнованные глаза бегали по всему, что окружало их, словно пытались найти хоть малейший проблеск ответов на терзающие вопросы в кромешной темноте. — Я люблю тебя, — прошептал Наги, прижимая чужую голову к себе крепче.       На лице Рео расцвела мягкая, трепетная улыбка. Слова «я тебя тоже» остались где-то на кромке сознания — гораздо приятнее и красноречивее было прижаться ближе.

***

      — Дурак, ты чего наделал? — цокнув языком, недовольно шепнул Шарль и ткнул локтем Нико под ребро, когда они вошли в домик.       Нико, что отойти ещё толком не успел, только тихо простонал, когда почувствовал чужой локоть под ребрами. Его взгляд скользнул по возмущенному Шарлю: нахмуренные брови, выпирающий клык и сложенные руки на груди — отчего-то эти факты в совокупности начали казаться ему чем-то прекрасным… Шарль — эфемерное полубожество, точно, определенно, неоспоримо и без сомнений. Нико, кажется, совсем свихнулся — с их знакомства прошел от силы час, а он уже лишь от одного полувзгляда на Шевалье заливался румянцем и терял дар речи.       — Возбуждает, когда тебя тычат под рёбра? — склоняя голову, с насмешкой вопросил Шарль, когда обнаружил смутившегося Икки. Он быстрым, почти незаметным от скорости движением снова несильным движением ударил пальчиком под ребра.       Нико, которого Шевалье застал врасплох своей неожиданной прытью, только хапанул удивлённо воздух ртом как рыба и поджал нижнюю губу. Он схватил его за локоть, стараясь сжимать аккуратно — так, чтоб боли не причинить.       — Да ну, хватит. Нас вообще из-за тебя спалили, понял? — фыркнул Икки, нахмурив брови — жаль, но под чёлкой не было видно. Ему казалось, что желание нагрубить и поставить Шарля на место, полностью не реализовывалось ввиду собственной воспитанности и некой вежливости. Он надеялся, что такого грубого тона хватит для того, чтобы Шевалье всё осознал.       Шарль, словно мысли прочитав, только улыбнулся пошире и оголил сверкнувший в полутьме коридора клык. Их разделяло не более двух шагов, но Нико не покидала мысль о том, что даже полного бака бензина не хватит, чтобы преодолеть расстояние меж ними, однако Шарль, который будто рождён был для того, чтобы рушить все устоявшиеся принципы в нелюдимой голове первого, стремительно сократил всю дистанцию между ними одним опрометчивым шажком, непринужденным таким, будто он только что бесстыдно не вогнал Икки в краску уже в который раз за час.       Шевалье озорно улыбнулся шире, склоняя голову и скользя изучающим взглядом по чужому лицу. Он потянулся другой, свободной рукой к чёлке Нико и отодвинул пару прядок, чтобы смотреть в чужие глаза.       Опять.       Опять то же самое.       По дороге в домик, Нико терзала мысль: до чего бы они тогда дошли, если бы их не позвали вожатые?       Забавно, но сейчас Икки представилась возможность обуздать этот вновь и вновь всплывающий в голове вопрос. Только вот это ему не казалось подарком, посланным свыше — скорее, настоящий ящик пандоры, ей-богу.       Шарль раз за разом вгонял в краску, заставлял погружаться Икки в глубокие думы. Это удовольствия вовсе не доставляло. Да и он поклясться готов, что этот вампир проворачивал всё это каждый божий раз специально! Да, точно, подобно метаморфозным Эриниям. Они, как и Шевалье, лишают всякого покоя раз и навсегда.       К чьему-то счастью, к чьему-то сожалению, мысли Нико разительно отличались от его действий, беззазорно и абсолютно шли вразрез друг с другом: думал о том, что встреча с Шарлем — настоящее проклятие, кара, расплата, а на деле, в жизни, он лишь затаил дыхание, наблюдая за чужим очаровательным лицом, которое блистало прямо перед ним, так близко... Точно адамово яблоко.       Его голова попросту не хотела усваивать тот факт, что этот чёртов Шарль вызвал столько противоречий за жалкий час. Может, полтора. А может, и вовсе два. Сказать было сложно. Время рядом с Шевалье тянулось иначе… Совершенно не так, как обычно. Он делал всё вокруг недюжинным, может, даже нарочито, а быть может, и нет — задумываться на такую тему было ещё страшнее для Нико.       Пальцы, что доселе сжимались на локте Шарля, существенно ослабили хватку, но полностью отпускать не собирались — возможно, так Икки искал дополнительный физический контакт с этим притягательным телом.       Шарль, что до этого аккуратно сместил несколько прядей, взглянул в чужие глаза — цвет циана, морской волны, и такой красноречивый взгляд говорил гораздо больше всяких слов.       Чёрт, чёрт, чёрт.       Ситуация — дерьмище!       В голове Нико сейчас творилось черт-те что. Все мысли смешались в невкусную кашу, которую подавали в школьной столовой. Мысли начали разбредаться, кровь в организме бесилась, жалила, в голове бушевала и с ума сводила. Ритм, что задало сердце, отбивался как в последний раз.       Глаза — щепетильная тема.       Безусловно, глаза — самое сокровенное, что есть у человека. По ним можно уловить замысел, искренние намерения, желания и чувства. Можно увидеть душу, которая тщательно старалась быть скрытой, незамеченной. В отражении глаз имеется возможность увидеть себя.       Нико не позволял никогда абы кому взглянуть в его глаза, ака в отражение души.       Так почему именно абы кто сейчас так просто это сделал, не встретившись с никакими запретами со стороны Икки?       Страшнее только тот факт, что Нико и не хотел что-то менять.       Он хотел оставить всё так, как и есть.       Хотел, пожалуй, даже большего.       — Прости, — наконец, выдал Шарль. — Может, отпустишь меня? — улыбнувшись пошире, спросил он, указывая кивком головы на локоть, который Нико всё так же держал в своей хватке.       — Д-да, извини, — кивая для пущей уверенности, неловко пробормотал Икки. Он всё ещё выглядел до предела смущенным.       Лукавая ухмылка промелькнула на чужом лице. Шарль положил свои ладони на его плечи, силясь не прерывать зрительного контакта, которого Нико, в свою же очередь, так отчаянно пытался избегать.       Несмотря на то, что было прохладно, на лбу Икки выступила мелкая испарина. Смущение и недоумение кубарем разнеслись по телу в ту же секунду, когда он почувствовал прикосновение чужих ладоней к своим плечам — это создало электрический заряд, ударивший его так сильно, что он потерял тотчас дар речи. Внутри всё клокотало, а в ушах образовался шум и гам.       Шарль, видимо, даже не смущаясь, потянулся вперед, мучительно медленно сокращая дистанцию между их лицами. Нико наперёд готов был покляться, что запомнит этот момент на всю жизнь — даже время замедлилось. Страх перед неизвестным, словно опухоль, разрастался в груди, тем самым сдавливая и без того рваное, трудное дыхание.       Шевалье, наконец-таки, прижался своими губами к его — удивительно, но Икки показалось на тысячную долю секунды, что он ждал этого момента всю свою никчёмную жизнь. Было очевидно, что они оба не умели целоваться, причём вообще, только вот в движениях губ Шарля не читались растерянность и стыд, как у Нико — он как будто напротив наслаждался этим новым, незнакомым ощущением, смакуя и пробуя.       Нико, который только и мог стоять как столб, лишь облизнул свои и — совсем случайно, бессознательно — чужие губы. Он робко потянулся к спине Шарля, положив свои вспотевшие ладони на неё, и трепетно, очень трепетно притянул его к себе ближе, как будто действительно взаимодействовал с настоящим хрусталём.       К гулу в ушах Икки прибавился ещё и грохот сердца.       Их неумелый, в какой-то степени нелепый поцелуй продлился не особо много — Шарль отстранился, заглянув в чужие глаза, окунулся туда с головой. Глаза у обоих лихорадочно блестели.       Шевалье улыбнулся. Улыбнулся так, что Нико пришлось затаить дыхание с поднятыми уголками губ — это выглядело чертовски — именно чертовски, ведь Шарль является тем ещё демоном во плоти — обворожительно. Глаза Икки засияли в то же мгновение, в какое ему довелось увидеть эту улыбку.       Ох.       Нико, определённо, очарован.

***

      — Наги, мне кажется, нам уже и смысла нет спать ложиться, — притягивая свои колени к себе поближе, проговорил Рео, обводя взглядом Сейширо, который старался укрыть одеялом каждую часть замерзшего после улицы тела. — Мы ведь не проснёмся рано. Уже четыре часа утра.       Рео и представления не имел, как они засиделись до такого времени. Он не знал, что насчёт этого думал Наги, но в планы Рео это вообще ни разу не входило.       — Было бы славно, если бы мы не проснулись, — тихо и, как всегда, апатично прошептал Сейширо, лежа на спине и глядя на сидящего рядом Рео на постели. Его голос звучал весьма уставшим — Микаге обиженно хмыкнул в ответ на это, ведь когда дело касатеся игр, так Наги вообще может не спать сутками!       — Так нельзя, Наги, — жалобно протянул Рео, отрывая спину от стенки и стягивая одним резким движением одеяло с лежащего парня.       Сейширо, растерявший всякую бдительность и не ожидавший такой прыти от Рео, среагировать не успел, поэтому только удивлённо хмыкнул. Микаге, не теряя времени зазря, уселся на чужие бедра и нахально ухмыльнулся.       — Ну же, Наги, у нас столько вариантов весело провести остаток времени до подъема в лагере, — чуть двигая задницей, прошептал Рео, да таким потешным и соблазнительным тоном, что у Сейширо пересохло в горле в тот же миг.       Микаге знал своего парня, как облупленного, и был уверен в том, что такая нехитрая и несложная махинация взбудоражит и сможет разогнать его дремоту, как ничто другое.       — Так точно, босс, — Наги облизнулся и положил свои ладони по-хозяйски на чужие бёдра. Возбуждение начало бессовестно расти в стремительном темпе. Рео без внимания это не оставил — положил руку на его пах, ощупывая увеличивающийся в размерах бугорок.       Такие действия заставили Сейширо сжать свои руки на бедрах парня чуть крепче, выудив томный выдох, слетевший с чужих губ. Он гулко сглотнул, глядя на Микаге затуманенным взглядом из-под полуопущенных ресниц. Потешная полуулыбочка, освещаемая лунным светом из окна, появилась на лице Рео, что заставило Наги, казалось, возбудиться лишь гуще прежнего.       Бесспорно, оставшиеся три часа обещали быть интересными.