Жемчужина в огненном сердце

Я вошел в дом и выгнал всех мужчин во двор, чтобы те посмотрели на хуапигуя. Теперь же Сюэ Ян, Вэнь Нин, Яньцзы и Лани выступали не как защита, а как живое ограждение, чтобы никто не вздумал разбежаться. Душа хуапигуя ещё не развеялась. Еще было не поздно сыграть расспрос. Лань Ванцзи сел на землю и, скрестив ноги, развернул гуцинь, положив себе его на колени. Он начал играть и раздался протяжный и тягучий звук, постепенно складывающийся в спокойную мелодию. — Смотрите, — сказал я. На месте, где был хуапигуй, теперь был призрачный силуэт женщины средних лет. Она выглядела ужасно: растрепанные и спутанные волосы, размытый макияж, множество кровоподтёков по всему телу. Глаза женщины были тусклыми и пустыми, утратившими искру. Дочка Гао Ши жалобно всхлипнула и закрыла руками рот, смотря на свою умершую мать. — Она говорит, что готова отвечать. Спрашивайте, — сказал Лань Ванцзи, продолжая играть мелодию. Я кивнул Син Яньцзы, чтобы она начала задавать вопросы: — Вы жена старосты Гао? Раздался бесцветный и хриплый, будто женщина на протяжении долгого времени кричала, голос: — Да. — Это вы убили троих мужчин? — Да. — Расскажите нам, почему вы даже после своей смерти преследовали этих мужчин? Как они вас обидели? В глазах женщины мелькнула мучительная горечь и слёзы потекли по её щекам, оставляя мокрый след. Она погрузилась в причиняющие ей боль воспоминания и начала свой рассказ: — Это был ничем не отличающийся от остальных день. Моя дочь отправилась ночевать к своей подруге, а я ждала возвращения своего мужа. Он был в компании своих друзей. Они праздновали то, что сын одного из них вышел замуж и смог выбраться из этой дыры в Ланьлин. Когда на улице уже высоко взошла луна, он наконец пришёл домой, но не один. Вместе с ним было двое его друзей. Они решили продолжить празднование у нас дома. Уже тогда я ощущала смутное беспокойство, но я задвинула его как можно дальше. Зря. Сначала все шло хорошо, они лишь пили и веселились, горланя различные песни. Но потом один из них обратил своё внимание на меня… — женщина замолчала, вытирая слёзы, затем продолжила. — Видите ли, я ему приглянулась. Из-за его приставаний ко мне, на меня обратил внимание и второй друг мужа. Я не успела даже позвать на помощь, как меня повалили на пол и разорвали одежду, прикасаясь своими грязными руками к моему телу. Я кричала и умоляла отпустить меня, но муж лишь пьяно улыбался и наблюдал. Затем они… Женщина замолчала, не в силах продолжать рассказ. — Не стоит вспоминать об этом, — попросил я её, чувствуя, как от боли на лице бедной женщины у меня потяжелело на сердце. Дочка давно уже рыдала в поклоне перед духом своей матери. Рядом же кусала губы до крови Яньцзы, пытаясь удержать слезы. На мужчин, слушавших этот рассказ, я сейчас специально не смотрел. — Я… никогда бы не подняла руку на невиновных, — горько сказала женщина, падая на колени. — Я не смогла дальше жить и наложила на себя руки, думая, что только так я избавлюсь от мучений. Но… моя душа не смогла обрести покой, наблюдая за тем, как протрезвевшие твари осознали, что они натворили и как тихо избавились от моего тела, скрывая жестокую правду от остальных жителей. Я наблюдала, как эти чудовища продолжают жить, ходить, пить, бить своих собственных жён… В какой-то момент меня охватило такое чувство ненависти, что я превратилась в нечто… Я не жалею ни секунды о том, что сделала с этими тварями. Они получили по заслугам. Но не все. По щекам Яньцзы текли слёзы, но на последних словах ее лицо заострилось. — Вы многое пережили, — подала голос Яньцзы. — И вы не сделали ничего плохого. Вы лишь отомстили за вашу сломанную жизнь, — затем она перевела взгляд на нахмуренного Лань Ванцзи и умоляюще попросила. — Лань Ванцзи… прошу, отправь её душу на перерождение и избавь от страданий… Юноша молча кивнул и заиграл другую песнь, из-за которой силуэт женщины постепенно стал растворяться. Последнее, что мы увидели, это улыбку женщины и блестящие в облегчение глаза. — Спасибо вам… — прошептала она и исчезла. Вот теперь я оглянулся на мужчин, которых заставил это слушать. Все были бледные, испуганные, нервные. Но насколько хватит такой демонстрации? — Я считаю, что на жестокость нужно отвечать только жестокостью. В смирении к принятию зла есть своя прелесть, но подобное лишь на руку подлецам, — сказала Син Яньцзы и перевела взгляд на нахмуренного Лань Ванцзи и блекло улыбнулась. — Такому праведному человеку как ты, милый, наверняка претит моя философия. И вряд ли ты меня понимаешь. — Вы…! Вы что нас убить хотите?! — отреагировал один из мужчин. — Запрещено убивать людей, — раздался холодный голос Лань Ванцзи. Я перевёл на него взгляд, согласный с ним на самом деле. Но мне не дали ничего сказать, прерывая: — Лань Ванцзи, — сердито нахмурилась Яньцзы, а затем медленно стала подходить к нему, чеканя каждое слово. — Ты хоть понимаешь каково их жёнам? Ты представляешь, какую боль они чувствуют? Как боятся оставаться наедине со своими собственными мужьями?! Ты не представляешь! Посмотри на них. Мы их отпустим, а завтра они забудут про все, что мы им говорили и так же будут причинять боль своим жёнам, а те не смогут ничего с этим поделать. Юноша нахмурился, уже более неуверенно произнеся: — Убивать… запрещено. Син Яньцзы натянула на лицо улыбку, скрывая свои эмоции, а затем нашла лазейку. — Отлично. Убивать запрещено. А если мы их не убьём? — поинтересовалась она у него. Юноша нахмурился, растерянно смотря на девушку. — Разрешено не убивать их, а преподать такой урок, чтоб они запомнили его на всю жизнь? — Что ты имеешь в виду?! — вскричал староста Гао. — Это… Заклинателям запрещенно вмешиваться в людские дела! Син Яньцзы приблизилась к напрягшемуся Лань Ванцзи, смотря при этом на старосту Гао, и приподнялась на носочках, шепча гусуланцу в ухо: — Можно отрезать их достоинство? Лань Ванцзи окаменел от близкого контакта, даже задержав дыхание. Затем медленно выдохнул и неуверенно произнёс: — Это… разрешено. Девушка довольно улыбнулась и кокетливо накрутила прядь на палец, сказав: — Милый, я знала, что ты не подведешь нас! Благодарю за разрешение. Она мягко ткнула пальцем его в щеку и убежала к Сюэ Яну и к Вэнь Нину, не заметив того, как юноша прикоснулся к своей щеке, замерев. — Сюэ Ян, наш праведник разрешил нам… — девушка замолчала, накаляя нетерпение, затем радостно произнесла. — Отрезать этим ублюдкам их достоинство! — М-молодой господин Вэнь? — спросил меня Вэнь Нин, потому что я еще ничего не сказал. — Да? — поинтересовался я, как ни в чем не бывало. — В-вы… не против? — снова спросил Вэнь Нин, а Сюэ Ян рядом с ним даже задержал дыхание. — Я на стороне слабых женщин, которых аморальные уроды били, унижали и насиловали. Так что флаг в руки. Сделайте их оставшуюся жизнь невыносимой, — спокойно сказал я, решая судьбу людей перед собой. — Молодой господин! — Молодой господин Вэнь! Нет! Нет, не трогайте меня! — Нет! Отпустите! Отпустите! Вэнь Нин, Син Яньцзы и Сюэ Ян спокойно смогли справиться с одиннадцатью обычными мужчинами, затащив их в дом старосты Гао. Лани же остались со мной снаружи. Лань Ванцзи, видимо, настолько был ошеломлен картиной, как молодые заклинатели тащили сопротивляющихся и кричащих в ужасе людей, что даже забыл убрать гуцинь. — А… вы… — не решился задать мне свой вопрос Лань Лю. — А я против насилия, смертей и пыток. Подобных людей нельзя назвать невинными, им легко вынести приговор за их преступления. Но я не палач и не пыточных дел мастер. Я также не получаю удовольствия от причинения справедливости плохим людям. Мне просто жаль, что подобное существует в нашем мире и встречается достаточно часто. И вместо того, чтобы всех казнить и грозить расправами, я намерен изменить сам мир, чтобы подобное даже помыслыть было невозможно. А пока… А пока приходится довольствоваться этим, — неожиданно даже для себя разоткровеничался я. — Понимаю, — кивнул Лань Ванцзи, развернувшись, чтобы убрать свой гуцинь в чехол. Мы все стойко игнорировали звуки, доносившиеся из дома старосты.