Жемчужина в огненном сердце

Сюэ Ян тяжело вздохнул и вытащил из рукава зеркало, протягивая мне. Я взял его и вглянув на себя, замерев. Левая половину лица была перебинтована, а самая толстая повязка с какой-то мазью была акурат в области левой глазницы. Мда. Первым красавцем может я и перестану быть, но и совсем уродом явно не стану. Я тяжело вздохнул. Называется подготовился, ага. Мое тело превращается в хранилище памятных шрамов: то шрам на боку, благодаря которому я спас жизнь Цзысюаню, то теперь пустая глазница в качестве напоминания о том, что я спас жизнь Минцзюэ. К тому, что наследник Не мне своей саблей глаз подточит, я вообще не рассчитывал. Но вроде бы все вышло неплохо, я даже новое оружие создал. Да? Мне же это не привиделось? А кстати… Посмотрев на тревожно смотрящего на меня Сюэ Яна, я сказал: — Не страшно. Что там с Минцзюэ? Жив-здоров? И где мое оружие? Тот расширил глаза и склонил голову к плечу, недоверчиво спрашивая: — Ты сказал: «Не страшно»? — медленно переспросил Сюэ Ян, проигнорировав все остальные мои вопросы. — Я так и сказал, — заметив тотальное непонимание в его глазах, я снова вздохнул и устало закатил глаз… — А как я должен был отреагировать? Кричать и истерить? Минцзюэ был не в себе, а мой глаз стал платой за наши обе жизни. Тем более скажи мне, эта травма превратила меня в урода? Сюэ Ян поспешно закачал головой, воскликнув: — Что ты, гэгэ! Как ты мог такое подумать?! Ты красив не завися ни от чего! — Раз так, то по какому поводу мне устраивать истерику? — логично спросил я у юноши. Тот закусил губу, сводя брови вместе. Он что-то намеревался сказать, но так и не произнёс ни слова. Я же почувствовал, как тяжелеет моя голова и прошептал, засыпая: — Прибудет отец, сразу тащи его ко мне…

***

В следующий раз я проснулся более бодрым. Раздражающая и сковывающая мое тело слабость не ушла, но я смог самостоятельно сесть на кровати. Прислонив руку с лицу, я почувствовал что толстая повязка все еще на месте. И тут ко мне заглянул Вэнь Нин, неся в руках какую-то баночку с зелёной мазью. Увидев, что я очнулся, он крупно вздрогнул. Затем правда его глаза радостно засияли при виде меня, но кидаться с объятиями он не спешил, хотя и было видно, что хотел. — М-молодой господин, вы очнулись! Как я рад! Вы хорошо себя чувствуете? — Сносно. Что это у тебя? — поинтересовался я, указывая на баночку в его руках. Вэнь Нин открыл крышку и поднёс баночку мне к лицу, позволяя вдохнуть запах целебных трав. — Это м-мазь, помогающая убрать воспаления вашего шрама, м-молодой господин, — затем он понуро опустил голову. — Н-но она слишком слабая и не заживит шрам полностью. Он, к сожалению, останется навсегда. Извините… — Ты о чем? Видел, что у меня под повязкой? — спросил я. Потому что пустую глазницу я бы шрамом не назвал. Скорее раной, ну и, пустой глазницей. Но Вэнь Нин говорит про какой-то шрам. Левая половина лица, конечно, болела, но я думал, что это нормально. Я что-то не так понял? Или Минцзюэ мне саблей лицо все же порезал? Я почему-то думал, что… не знаю, просто одно веко не буду поднимать, чтоб не показывать пустоту вместо глаза и все будет нормально. Но все не так просто, да? — Извините, мололой господин! — выкрикнул Вэнь Нин, уходя в глубокий поклон, глубоко озабоченный, что господин не хотел, чтобы кто-то видел его травму. — Не стоит извиняться, А-Нин, ты ни в чём не виноват. Спасибо за то, что заботишься обо мне, но я немного не понял тебя. Я вырвал глаз и думал, что после у меня просто пустая глазница останется. Но ты говоришь о шраме. Ты о чем? — развернуто спросил я. Вэнь Нин же нахмурился, хлопая на меня глазами с эмоциями близкими с эмоциями Сюэ Яна. — М-молодой господин… вырвал свой глаз… сам? — переспросил Вэнь Нин, не уверенный, что все правильно услышал. — Ну, Минцзюэ мне его задел и там была экстренная ситуация, так что… Глаз все равно вроде был поврежден, вот я и решил, не пропадать же ему зря, — пожал я плечами. Даже мне свои слова со стороны казались, ну, как минимум странными. Но сработало же! — М-молодой господин, — начал Вэнь Нин, но не смог найти нужных слов. — В-ваша рана… она… — Ну? Что, совсем мерзко выглядит? — спросил я. Сам-то я не разматывал повязку, потому что не смог бы потом наложить правильно ее назад, да и вредно наверное рану открывать. Вэнь Нин глубоко вздохнул, набираясь смелости. — М-молодой господин, у вас действительно есть рана, нанесенная Бася на лице в области левого глаза. Самого г-глаза нет и в-веки… разрезаны тоже. И… — И еще не все? — вырвалось само у меня. Вэнь Нин, конечно, не углублялся в подробности, но я даже так боялся представить, что же у меня там под повязкой. Что-то я рано заикнулся, что уродом не стал, если у меня настолько разворочена глазница. Вэнь Нин прикусил губу, посмотрев на меня печальным взглядом. Он молча сжал баночку в своих руках, а потом кивнул мне на стул. Там лежало шёлковое ханьфу нежно-голубого цвета, красиво расшитое цветами. Я оценил эту красоту. Ткань переливалась на свету, приковывая взгляд. — Чьё это? — Это п-подарок для вас, молодой господин. Я удивлённо поднял бровь. — Подарок? От кого? — От Хуайсан-сюна. Конечно, ничто не может сравниться со спасенной вами жизнью наследника Не, но в к-качестве малой благодарности… Если вам захочется переодеться. Я понятливо кивнул, продолжая рассматривать ханьфу. Переодеться в него мне захочется. — С-сейчас время завтрака. Переодевайтесь и приходите в столовую, м-мы все будем вас ждать. — О? Хорошо, спасибо тебе, А-Нин, поблагодарил я юношу, поднимая на него взгляд. — А отец еще не прибыл? — Н-нет, — еще больше заикаясь произнес Вэнь Нин. — А… Я хотел спросить про мазь в руках Вэнь Нина, с которой он как пришел, так и ушел, не говоря уже про состояние Не Минцзюэ, не говоря уже о моем новом оружие, не говоря уже… о всем остальном. Но ладно. Раз зовут к столу, значит я уже достаточно здоров, чтобы самостоятельно передвигаться. Как только юноша ушёл, я поднялся с кровати и коснулся шёлковой ткани одежды. Какая она мягкая и приятная на ощупь… Сняв с себя помятое ханьфу, я оглядел своё голове тело. Мда… Я больше походил на один большой синяк. И когда Минцзюэ успел из меня грушу для битья сделать? Сейчас уже даже и не вспомню наш бой. Действовал на рефлексах, да и адреналил нехило так помог. Это точно не было идеальным и стратегически рассчитанным сражением, где я действовал с холодной головой. Да уж, позор на мою голову, но не зря многие опасаются силы Минцзюэ… Такой катком по тебе проедет и даже не заметит. Вздохнув, я переоделся и тщательно расчесал волосы, заплетя их в косу. Крепко затягивать хвост не хотелось, так что коса была идеальным вариантом. Посмотрев в зеркало, я цокнул на крупную повязку на глазу, что явно перетягивала все внимание на себя. Это вообще нормально, что я чувствую себя виноватым, за что что все будут смотреть на меня, знать о моей ране и чувствовать вину за это? Я только вздохнул. Не сейчас. Я просто не буду думать об этом. У меня стресс, я все еще чувствую слабость. Загружать мозги сверхзадачами в моем состоянии вредно. Последний раз взглянул на эту гипертрофированную повязку. Выглядела на моем лице она очень инородно. Как что-то, чего не должно быть на моем лице. Я снова вздохнул и решительно отвернулся от зеркала, отринув все лишние мысли. Медленно шагая, я двинулся в столовую. И, конечно же. Стоило мне появиться в дверях, как разговоры в столовой резко стихли и все обратили внимание на меня.