Другая страница

Они вернулись, Какаши знал об этом. Паккун доложил о благополучном возвращении. Команда отчитывалась перед Хокаге. Потом бойцов должны были отпустить домой. Травм не было. Какаши ждал, сидя в полутьме с чашкой давно остывшего чая. Он не пил, просто держал ее в руках, сосредотачиваясь на том, чтобы не думать. Наруто гостил у Шикамару, нового друга по школе. Это было неплохо. Нара были стабильным сильным кланом и не были сторонниками Данзо. Ирука вошел, стряхивая с формы мелкую морось летнего ливня. Он был уставший, но собранный. В голове еще звучали слова благодарности Тсунаде. И в груди разливалось тепло, он выдыхал напряжение, ощущая, что вернулся домой. — Ты поздно, — тихо сказал Какаши. Ирука выдохнул, снял жилет и привычно бросил его на спинку стула. — Миссия затянулась. — Ты идиот. Голос Какаши был холодным и бесцветным. Ирука замер. — Что? — Ты полез против Корня. — Какаши встал, не повышая голоса. — С минимальной поддержкой, просто потому, что решил, что можешь. — Я не… — Ты чуунин, — резко перебил Какаши. — Не дзенин. Ты не АНБУ. И ты не Гай, чтобы кулаками затыкать дыру там, где нужно что-то большее. В лобовом бою ребята с Корня тебя бы положили на месте. Где-то внутри Ируки что-то дернулось, закипая. — Я справился. — Потому что повезло. — Я знал, что делаю! — Да ты понятия не имел, что делал! — Какаши шагнул ближе, и в его голосе прорезался металл. — Если бы ты сдох, что бы было с нами? С Наруто? Ирука напрягся, лицо пошло пятнами. — Думаешь, ты один здесь взрослый? — Думаю, что ты ни черта не понял. — Голос Какаши звучал глухо. — Данзо убил первую группу. Они были лучше тебя, сильнее, быстрее. Их больше нет. Ирука стиснул зубы. — Я сделал это ради тебя. — Я никогда не хотел, чтобы ради меня кто-то умер, — отрезал Какаши. В комнате стало тихо. Напряжение висело в воздухе, готовое вспыхнуть в любой момент. Ирука никогда не видел его таким. Какаши говорил с ним как альфа. Не как омега или даже бета. Причем альфа куда более агрессивный, чем он сам. — Ты мой омега. Какаши замер. В глазах мелькнуло что-то темное. — Да? Ирука чуть выпрямился, ему стало нечем дышать от злости. Все эти дни он жил напряжением, и сейчас оно искало выход. И ярость придала ему сил и смелости. — Я твой альфа, и тебе стоит помнить, где твое место. Он уже был готов сорваться и явно наговорить лишнего, о чем потом бы жалел, но Какаши сделал шаг вперед и резко обнял его. Ирука качнулся назад, но успел удержать равновесие. Какаши был горячий. Его трясло. Ирука закрыл глаза. Он старался включить голову. Запах. Какаши пах тревогой и отчаянием. Он прижимался к нему не как омега, не как ведомый. А как мужчина, которому слишком страшно разжать руки. Ирука медленно выдохнул. — Ты… — Просто постой так, — очень тихо. Ирука обнял его крепче. — Ты переживал. — Молчи. Постепенно Ирука выровнял дыхание, и Какаши тоже успокоился достаточно, чтобы говорить дальше. — Я не планировал умирать. — Ты мог. — Но не умер. — Случайность. — Ну тогда ты бы смог уйти обратно в АНБУ, Хокаге бы что-то придумала. Тебя бы не оставили в безвыходном положении. Ирука почувствовал, как Какаши снова напрягся в его руках, как пальцы сжались на его одежде. И понял. — Дело не в этом, да?.. Какаши все так же молчал. Ирука улыбнулся горько, но с теплом. Он провел ладонью по спине Какаши. — У тебя ко мне чувства? — Нет. Но Какаши не отстранился, обнимая его еще какое-то время. Ирука коснулся губами его виска. Какаши резко выдохнул и, наконец, разжал руки. Он ушел на кухню, явно желая побыть один. Ирука пошел в ванну — смывать дорожную пыль и усталость. Он чувствовал, как его пошатывает от схлынувшего напряжения и выброса адреналина после конфликта. «Ты совсем не умеешь говорить о том, что чувствуешь, да?»

***

Вода стекала с волос, каплями падая на плечи, скатывалась по спине, растворяясь в ткани полотенца. Ирука смотрел на себя в зеркале, но видел не отражение. Видел, как напрягалась челюсть Какаши, когда он говорил, видел, как его пальцы сжимались в кулаки. Он знал: в однополых мужских парах конфликты иногда решались кулаками, потому что не срабатывал гендерный барьер, этически запрещающий бить слабого партнера. Они оба были взрослыми, оба владели навыками борьбы и могли вполне серьезно друг другу прописать. Не используя критические навыки шиноби — просто набить морду. Но Ирука никогда не сталкивался с этим, все его предыдущие партнеры были довольно неагрессивными, и в их отношениях не было борьбы за лидерство. Какаши был омегой, но у него был непростой характер. Сегодня они довольно близко подошли к проверке его границ, и Ирука задумался над тем, что им явно нужны будут компромиссы. И, кажется, впредь придется советоваться при принятии решений, последствия которых могут затронуть всех в их «семье». Ирука резко выдохнул и потер лицо ладонями. Он вышел из ванной и направился к футону, но усталости как не бывало. Перенервничал. Глаза не закрывались. Он знал, Какаши не просто злился. Он переживал. Ирука уткнулся в подушку, но мысли продолжали тянуть его обратно. Какаши говорил про Корень, про Данзо. Но что его пугало больше? Тот факт, что их могли продать, или то, что его самого могло больше не быть? И, смотря в потолок, Ирука понял, что в комнате что-то изменилось. Пахло свежим деревом. Он осознал: поврежденный суитоном пол починен, дверной косяк ровный, пятен от воды больше нет. Пока его не было, Какаши исправил последствия применения его техники. Вероятно, ему было непросто одному решать проблему с затоплением по стояку. У Ируки заныл висок, когда он вспомнил, в каком состоянии оставил квартиру, уходя на срочную миссию. А что творилось у соседей, и как они были «рады», он даже представлять не хотел. Ирука провел ладонью по полу, ощущая гладкость свежей древесины. Выходит, у каждого был свой фронт работы, и оба с ним справились. Скрипнула дверь. Тихо. Без спешки. Ирука не шевельнулся, но услышал легкие шаги. Кто-то опустился рядом. Какаши. Молча, без объяснений, без привычного сарказма и отстраненности. Он просто лег на футон рядом с ним. Воздух был тяжелым, густым, наполненный чем-то неуловимо личным. Ирука не отодвинулся. Не спросил. Просто ждал. — Это не про секс, — тихо сказал Какаши. Его голос был хриплым, будто он провел слишком много времени в тишине. — Понял, — ответил Ирука. Он слегка сдвинулся, плечом коснувшись Ируки. Тот не отстранился. Они лежали так, просто дыша в одном ритме, чувствуя тепло друг друга, но не переходя черту. Какаши медленно повернул голову и уткнулся лбом в плечо Ируки. Тот затаил дыхание, но не пошевелился. Напряжение внутри Ируки впервые за эту ночь стало спадать. Ирука закрыл глаза, чувствуя, как тепло рядом с ним становится чем-то большим, чем просто телесное присутствие. Он хотел обнять Какаши, но боялся спугнуть их невысказанную близость. Какаши пытался понять, когда дом Ируки перестал быть местом, где его просто держат, и стал тем, что он боится потерять. В этом доме от него не требовали действий, за него не принимали решений. Его держали не как омегу, не как бойца, а просто как человека. Он не мог вспомнить, когда чувствовал себя так в последний раз. Может, никогда. Пока Ирука был в шаге от смерти, Какаши думал не о своем статусе. Не о политике. Только об одном. «Он может не вернуться». Ирука был смелее, чем он думал. Смелее, чем следовало. Такие погибали первыми. Прикрывая друзей, рискуя, не думая о себе. Внезапно теплая ладонь, пробежав по затылку, зарылась в волосы, чуть сжав их. Ирука медленно прижал его ближе. Губы коснулись его виска, мягко, несмело. — Спасибо, что решил вопрос с ремонтом, я оценил. Прости, что сгоряча стал указывать тебе место, как собаке, я просто дурак. Не отвечай. Спи, — прошептал Ирука. Какаши выдохнул. Не нужно было собираться, напрягаться, что-то выяснять, держать себя в руках. Ирука гладил его волосы, медленно, неторопливо, будто убаюкивая. Какаши невольно стал расслабляться. Привыкший всегда подчиняться приказам — то в АНБУ, то у Анко, он впервые чувствовал, что не должен. Что от него не требуют ничего, кроме того, чтобы просто быть рядом. Просто дышать. Просто слушать ритм чужого сердца, ровный и уверенный. Губы снова коснулись его виска, а рука крепче прижала к себе. — Спи, — повторил Ирука. Какаши не ответил. Он просто закрыл глаза и позволил себе уснуть.

***

Ирука проснулся от чужого дыхания, медленного, ровного, разливающегося теплом у него на ключице. Несколько мгновений он не двигался, позволяя мозгу догнать реальность. Какаши. Тот спал, устроившись у него на груди, рука лежала на его боку, нога была небрежно закинута поверх его бедра. Светало. Сквозь бумажные перегородки проникал первый теплый свет, заливая комнату мягкими тенями. Ирука медленно выдохнул, чувствуя, как в груди расползается странное, почти трепетное ощущение. Он не знал, когда в последний раз видел Какаши таким. Спокойным. Расслабленным. По-настоящему. Все напряжение и привычная скрытая бдительность — исчезли. Тонкие морщины на лбу разгладились. Дыхание было глубоким, размеренным. Ирука поймал себя на том, что хочет коснуться. Не разбудить. Не оттолкнуть, просто сохранить этот момент, прижать его ближе, зарыться лицом в волосы и провести губами по виску. Он знал, что не должен. Знал, что Какаши не соглашался на это, что доверие — это нечто, что легко сломать. Но что-то внутри ныло от потребности коснуться его, и Ирука медленно провел пальцами по его волосам. Какаши не вздрогнул. Не напрягся. Только глубже вдохнул во сне, чуть крепче прижимаясь к его боку. Ирука замер. Почувствовал, как этот жест нехотя сжимает что-то в груди. Тихий, теплый комок чувств, которые еще не оформились в слова. Он провел ладонью по затылку Какаши, аккуратно, неспешно, будто боялся, что тот растворится. Ирука не собирался целовать, но все равно наклонился, прикоснувшись губами к светлым прядям, ощущая запах Какаши — легкий, почти неуловимый, но теперь до боли знакомый. Он мог бы так лежать часами. Просто чувствуя. Просто слушая дыхание, размеренное, спокойное. Ирука провел пальцами по его спине, ощущая тепло и легкую дрожь мышц, привыкших к постоянному напряжению. — Тебе здесь спокойно? — прошептал он, зная, что не получит ответа. Но Какаши снова глубже вдохнул, чуть склонил голову, будто услышал. Ирука улыбнулся, неосознанно гладя его медленно, мягко, так, как никто не делал до него. Если бы он мог остановить время, он бы это сделал.

***

Какаши проснулся не сразу. Сначала было ощущение тепла. Непривычного, но не тревожного. Потом — чужое дыхание, ровное, глубокое, совсем рядом. И только затем пришло осознание. Он лежал в чьих-то руках. В руках Ируки. Где-то в груди что-то сжалось, требуя напряжения, привычной готовности к опасности, к тому, что его коснулись, что он уязвим. Но Какаши не напрягся. Не сразу. Он ждал. Прислушивался. И тогда ощутил это — медленное, почти невесомое движение ладони по спине. Ирука не просто держал его. Он гладил. Тихо, медленно, будто изучая, запоминая. Какаши не двигался. Не выдавал себя. Тепло ладони скользнуло по его затылку, пальцы зарылись в волосы, легко, осторожно, с едва заметным нажимом. Дрожь шевельнулась под кожей, скользнула вдоль позвоночника. Он не должен был так реагировать. Это было слишком личное. Ирука не торопился. Не вламывался в его границы, не требовал, не принуждал. И Какаши не знал, как на это реагировать. Несмотря на все, что было между ними, сейчас — все было иначе. Каждое движение пальцев по спине отзывалось глухо, глубоко, будто что-то внутри него трескалось под этим теплом. Ирука чуть сильнее сжал пальцы на затылке, его дыхание коснулось кожи у виска. Если бы он выдал себя сейчас, все изменилось бы. Но он не мог. Не сейчас. Он просто слушал дыхание рядом, чувствовал ласку, впитывал ее в себя. И медленно расслаблялся. Впервые за долгое время он осознал, что может жить без ожидания удара. Какаши не знал, сколько времени пролежал так, притворяясь спящим. Чувствовал пальцы, перебирающие его волосы, медленные, неторопливые. Чувствовал тепло, от которого не хотелось отстраняться, и в какой-то момент понял, что больше не может не реагировать. Он открыл глаза. Ирука не отвел взгляд. Он не вздрогнул, не отдернул руку, не сделал вид, что ничего не было. Просто продолжал смотреть. Тепло. Спокойно. И продолжал гладить. Пальцы зарывались в его волосы, медленно, будто читая что-то на ощупь. И Какаши поймал себя на том, что не может этого вынести. Не в привычном смысле, когда что-то раздражает или ломает границы. Наоборот. Это было слишком интимно. Не про секс. Не про инстинкты. Не про доминирование или подчинение. Ирука знал, что делает. Знал, что если отдернет руку слишком резко — Какаши замкнется. Если двинется неосторожно — момент исчезнет. Поэтому не торопился. Он просто был рядом. И позволил Какаши решать, как ему быть. Тот отвел взгляд, но не отстранился. Через какое-то время Ирука медленно отодвинулся и отвернулся на другой бок, давая ему пространство и выбор. И Какаши неосознанно потянулся следом, молча, без слов, прижался к нему, утыкаясь лбом в спину, скользнул руками по его бокам, не удерживая, не требуя. Просто ищя тепло. Возможно, он в первый раз пережил это состояние гармонии со своим альфой, понял Ирука. Заласканный, сонный омега нуждался в нем больше, чем сам это осознавал. Ирука задержал дыхание. На секунду — не больше. А потом развернулся и обнял его снова. Какаши закрыл глаза и впервые за долгое время почувствовал себя там, где должен быть.