Часть 4
3 мая 2025 г., 08:58
Утро следующего дня начинается у дяди и племянника с откровений. Бёль открывает Тэхёну страшную тайну, признавшись в том, что терпеть не может своего логопеда. Оказывается, этот гнусный и вечно гундосый старикашка на постоянной основе стыдит мальчишку, обидно его обзывая. Утверждает, что Бёль потому и не может начать правильно говорить, что не выполняет его домашних заданий или выполняет, но не старается.
— Дядя Тэ, я ведь занимаюсь! С мамой деваю все уплавнения. Он заставляет меня больно тянуть язык. А ещё обзывается! — эмоционально сообщает ребёнок, корча рожицы и дуя губки.
— И как же он на тебя обзывается? Шепни-ка мне на ушко, — Тэхён склоняется к малышу, готовый к откровениям, но даже не ожидает, что ему предстоит услышать в следующую секунду.
— Говолит, фто я бавбесина и вентяй, — сообщает Бёль, нахмурившись. А после начинает свой долгий рассказ, сотканный сплошь из жалоб и претензий, которым нет конца.
И по мере этого эмоционально-слезливого рассказа у Кима начинает дергаться глаз и где-то внутри вскипает злость, видя горючие слёзы племянника. Он горько плачет, подрагивая плечиками, сообщая, что мама не в курсе всего этого. Ей он ничего не рассказывал, чтобы не расстраивать и сберечь её нервы. Этот малыш берёг свою маму, а сам терпел выходки невменяемого логопеда. Не верить ему оснований нет. Естественно, Тэхён верит. И верой этой не ограничивается. Не выжидая более ни минуты, он звонит Мэй и берёт у неё контакты этого злобного старикашки. А следом, позвонив ему, вежливо отказывается от его услуг, слушая недовольные возгласы псевдоспециалиста. Тэхён не видит смысла в продолжении занятий, если за прошедшие полгода результат практически нулевой. И результат этот налицо, вернее, он на языке ребенка ежеминутно. Тэхёну и проверять бессмысленно, но он всё же для собственного успокоения делает это, а ещё и для того, чтобы доказать это сестре, которая находится на видеосвязи.
— Бёлли, скажи лампа, — просит Тэхён, чтобы ещё раз удостовериться.
— Ва-а-ампа, — тянет мальчик.
— Скажи лучик, — снова просит Ким, но знает, что идеального произношения не дождётся.
— Ву- утик, — отзывается Бёль, смеясь, а потом сам, без просьб начинает фальшиво проговаривать сложные для себя слова, — Кофка, лакета, мятик, гвобус…
— Э-э, братишка. Так дело не пойдё-от. За полгода можно было поставить тебе хотя бы какие-то звуки. Больше ты с ним заниматься не будешь, — заключает твёрдо Ким. А Мэй насуплено молчит, смотря на них через экран. Она расстроена поступком брата. Но даже не представляет, от кого Тэхён избавил её сына. Ей они всех подробностей не раскроют, ведь по-мужски пожав друг другу руки поклялись молчать о вредности и хамстве логопеда. Мэй лишние переживания ни к чему.
— А ф кем я буду? — оживляется мальчишка, хлопая в ладоши. Он несказанно рад своему освобождению.
— Подумаем, с кем будешь. А может и ни с кем. Сам тобой займусь. Времени у меня для этого предостаточно. Сейчас в интернете полно видеоуроков. Мамочка твоя доверила тебя не тому специалисту, но мы это дело подправим, — Тэхён улыбается и треплет, его по макушке, посылая Мэй воздушный поцелуй с обещанием скоро к ней приехать.
— Здо-олово! — радуется мальчик, утягивая со стола печенье, улучив момент, пока Тэхён занимается грязной посудой.
И снова у Тэхёна и Бёля свободный от занятий в клубе день. Но только от занятий, потому что других дел им предстоит великое множество. К Мэй они наведываются прямо с утра. А мальчишка перед этим изъявляет желание приготовить что-то для мамы. Самое, по его мнению, изысканное и любимое мамой блюдо. А оказывается им яичница с гренками, помидорами и луком. Бёль делает всё выверенно и с огромной любовью. И ничего, что в блюдо летит и пара мелких частичек скорлупы.
— Так вкуфнее, — заявляет маленький поваренок, складывая блюдо в контейнер. — Поехали, пока всё тёпвое! — торопит он дядю, спешно обуваясь и ловко завязывая шнурки. Хотя бы этому его сумел научить вечно отсутствующий Хосок.
Тэхён умиляется его деловитости и детской непосредственности и дома, и уже находясь в больнице, где он также по-деловому кормит маму ещё теплым своим творением, а та мычит от удовольствия и благодарит его поцелуйчиками в пухлые щёчки. Счастью Бёля нет предела. И Тэхён тоже счастлив, глядя на них. Для полноты картины не хватает только Хосока, и Тэхёну хочется верить в то, что он сдержит обещание и приедет к семье, пусть и ненадолго.
После больницы они едут к ортопеду, посетить которого им настоятельно рекомендовал Чонгук. Ким прислушался и ему удалось даже записать ребенка на скорый приём, после которого они устраивают долгие походы по магазинам за продуктами, где Тэхён с серьезным видом укладывает в корзину всё только самое полезное, а Бёль с таким же серьёзным видом добавляет туда печенье, шоколад, мармелад и прочие сладости, что попадаются ему на пути. Но до кассы, естественно, они это не довозят, выгрузив назад большую часть выбранного мальчиком вредного, но вкусного. Тэхён оставляет ему только шоколад без сахара, уверяя, что это самое лучшее в мире лакомство, которое Бёль не пробовал, но ему обязательно понравится. Мальчишка не спорит. Верит дяде, но когда дома после основного приема пищи откусывает кусочек, то шипит и сплёвывает в салфетку, громко заключая:
— Гадофть нефуфветная! — и делает такое смешное личико, что Ким вмиг угадывает в нём Хосока, который тоже часто это повторяет, если что-то не по его. И всё-таки генетика — наука хитрая и непредсказуемая. Как могло вообще случиться так, что этот малыш позаимствовал внешность Тэхёна и при этом взял от Хосока характер с различными его странными проявлениями. Папа, которого малыш воочию часто не видит, живет в нем. Бёль говорит его словами, воспроизводит его жесты и поступки. Тэхён диву даётся своим наблюдениям, а заодно решает обязательно затронуть эту тему в одной из своих будущих работ.
А та самая работа с интригующим главным героем, что уже фактически на подходе, нет-нет да и всплывёт в памяти, порождая всевозможные эпизоды, которые желательно как можно скорее записать, чтобы не забылись. Но времени на это в течение дня у Кима нет. Бёль забирает его внимание полностью, а отпускает его побыть наедине с самим собой только после десяти вечера, когда Тэхён уже и сам ощущает дикую усталость и непривычную ломоту в плечах от того, что носил на них мальчишку половину дня.
Мягкая подушка и теплое тяжелое одеяло забирают Тэхёна в плен, не позволяя даже кончиком пальцев коснуться ноутбука для записи возникших идей сюжета. О чём он не очень-то сожалеет. Сожалеть некогда, потому что, не успев закрыть глаза, его находит сон, в котором, как и в его ещё не начатой новой повести, главный герой один и тот же. Это Чон Чонгук. Человек, от которого непонятно, что вообще можно ожидать, и неизвестно, как с ним общаться в дальнейшем. А стоит ли вообще идти ему на встречу? Они абсолютно разные. Казалось бы, оба одного пола, созданные из плоти и крови и говорят на одном языке. Но вот слышат ли друг друга? Это большой вопрос!
А между тем, его сон больше похож на реальность, в которой всё такой же, как и вчера, ясный солнечный день и легкий ветер ласкает кожу. И Чон Чонгук снова скачет на своём невероятном коне по ровному ярко-зеленому полю, время от времени оборачиваясь и ища взглядом Тэхёна, который сидит всё на той же скамейке в солнечных очках и тайно следит за его передвижениями. Делает вид, что не смотрит и не заинтересован. Но интерес всё же присутствует. Хочется как можно скорее приоткрыть завесу тайны и узнать об этом гордом всаднике как можно больше, чтобы знания эти включить в сюжет своей новой повести.
Неожиданный и непрошенный сон прерывается довольно быстро. Так Киму кажется. Но, открыв глаза, он обнаруживает, что за окном уже светло, а с кухни доносится звук закрывшегося
холодильника и шуршание пакета. Тэхён даже знает, что это за пакет. В нём хранится парочка шоколадных кексов. А ведь Ким же ещё с вчера предусмотрительно спрятал их повыше и подальше от маленьких ручонок, заставил банками, чтобы спрятать наверняка. Но от сыщика Бёля не скрыть, похоже, ничего. У того особый нюх на сладости.
— Бёлли! Кнопыч! Хочешь, я угадаю, что ты там хомячишь? — кричит ему Тэхён, сладко потягиваясь, а в ответ слышит смешное и явно произнесенное с набитым ртом:
— Ни ва фто не догадаефся!
А Тэхену и догадываться не нужно. Он быстро поднимается с кровати, чтобы застать правонарушителя с поличным. И не ошибается. Улики не скрыть. Они на губах, руках и даже на полу. И всё это крошки от съеденного впопыхах кекса.
— Эх, Бёлли… и что же мне с тобой де-елать? — тянет расстроенно Тэхён, понимая, что сам виноват. Надо было всего-то избавиться от этих соблазнов, чтобы мальчик ничего не нашел. И чтобы кожа на его щечках, успевшая покрыться сыпью, наконец, очистилась. Сложно отказывать ребенку в его слабостях, но делать это придётся, чтобы уберечь от неприятных последствий.
— Как это фто девать? Сколее колмить завтлаком, собилаться и везти к лофадкам и к Тёнгуку! — выпаливает Бёль, беззубо улыбаясь, и обтирает рукавом пижамы грязный рот.
— Точно! Я и забыл, что нам сегодня снова к лошадкам.
Безусловно, Тэхён об этом факте не забыл. Забыть о таком ему не позволил сон и непозволительно часто крутящиеся в голове мысли о новом романе и его главном герое. Самое интересное, что ему совершенно не думалось о том, что у героя этого в жизни нет пары. Вроде как тот одинок. А жанр романа подразумевает любовную линию. Но вот представить то, что он станет описывать Чона в паре с кем-то, Ким пока не мог. Эти мысли он намеренно оставлял на потом. Ведь для начала необходимо узнать хоть что-то эдакое из жизни инструктора. А для этого нужны вопросы. Поэтому, накормив ребенка и усадив за рисование, Тэхён присел с ним рядом, клацая по клавиатуре, в желании не упустить ни одну интересующую его деталь. Вопросов оказалось очень много. И это далеко не весь список. Казалось, им не будет конца, потому что, даже находясь за рулём по пути в клуб, его не покидали мысли о том что он многое упустил, не записав.
На место они снова приезжают довольно рано. Сегодня аж за сорок минут до начала, и поэтому могут себе позволить неспешно переодеться к занятию, снова долго и увлеченно позевать по сторонам. В этот день в клубе и его окрестностях слишком оживленно. С удивлением Ким замечает, как мимо них едет огромная фура. А следом он слышит возгласы рабочих о том, что наконец-то привези бамбук. И что бы это могло значить? Зачем им здесь бамбук? Заострять на этом внимание Ким не желает, продолжая наблюдение за кипучей деятельностью. Рабочие усердно приводят в порядок клумбы, пропалывая их и обильно поливая растения. То тут, то там слышатся звуки беспрерывно работающих газонокосилок. Кто-то подметает дорожки, а кто-то громко и чётко раздает указания. И, естественно, этот кто-то шеф Чон. Он не повышает голоса. Со всеми строг, но уважителен. Всего лишь с присущим ему хмурым видом наставляет то одного рабочего, подойдя к нему вплотную, то другого. Только вот Джефу, кажется, достается больше всех. Видимо, тот что-то натворил или с чем-то не справился, поэтому Чон задерживается возле него дольше и, смотря неотрывно, что-то нервозно объясняет. Тот стоит, похоже, боясь даже глаза на него поднять, и молча слушает, кивая головой.
Тэхёну становится очень интересно, что там у них за разговор. Он оставляет Бёля кем-то оставленным мелком рисовать узоры на асфальте. А сам приближается к ним максимально, укрывшись за зеленой изгородью хвойных насаждений, и тихо стоит, чтобы не выдать своей заинтересованности и вовлеченности.
— Ты понимаешь вообще, что творишь? Зачем ты каждый раз злишь Матиса, доводя его чуть ли не до приступа и греха. Знаешь ведь, что он не одобряет вашего общения с Лорен. Джеф, сколько ещё это будет продолжаться? Включай уже мозги! Подумай, если бы меня вчера не оказалось рядом, ты не отделался бы одним только синяком под глазом. Он бы отправил тебя на больничную койку. Оно того стоит, скажи? — шипит на последней фразе Чонгук, приближаясь к парню так близко, что тот боится дышать.
— Шеф, да знаю я, что он не одобряет. Ну а мне что делать? Я и так по углам от него прячусь, а он следит за мной, как детектив. Я всего-то цветы ей вчера подарил. Хотел сделать приятное и огрёб так, что шею больно повернуть, — Джеф потирает ладонью многострадальную шею и видно, что не обманывает.
— Цветы? Это те, которые с любимой клумбы дамы Чон? — хмыкает Чонгук, тягостно вздохнув.
— Да. Между прочим, она сама мне разрешила срезать три розы. Вот я и… — запинается парень.
— Даже та-ак? Хм… Значит, тётушка в курсе твоих похождений? И потакает тебе? — неподдельно удивляется Чон.
— Она меня поддерживает. Знаете же, что дама Чон всегда за любовь и неважно, между кем она. Главное, чтобы взаимно было, — бурчит парень себе под нос.
— Стало быть, у тебя взаимно? — хмыкает Чон.
— Похоже на то. Но её папаша вечно лезет куда не просят. Не дает нам даже поговорить. Шеф, простите и спасибо, что вчера меня спасли. Он бы точно расколол мне черепушку, если бы не вы.
— Послушай, Джеф. Мне не нужны здесь разборки. Оба вы живёте на одной территории. На моей территории, на минуточку! И всем живущим здесь надо стараться находить общий язык. Но вряд ли вам это удастся, пока ты заинтересован в Лорен. Он не позволит вам общаться. Как отца я его прекрасно понимаю. Сам, наверное, не позволил бы единственной дочери связываться с тобой, — заключает Чонгук серьезным тоном, — Ты как тот ветер, что свистит в поле. Не понимаю, что Лорен в тебе нашла. Не обижайся, прими за правду.
— Конечно! — всплескивает руками Джеф. — Здесь все считают, что я ей не пара. Нищий раздолбай и такая леди, как Лорен… Кто она и кто я? Куда лучше было бы, если б она и вы… О-ой… — осекается Джеф и прикрывает рот рукой, чтобы больше не болтать лишнего.
— Не говори ерунды! — рявкает на него Чонгук. — Я и Лорен — это всего лишь фантазии её отца. Знаю, что он хотел бы нас свести, но это невозможно. Этого не -бу-дет! — четко и по слогам произносит Чонгук, вновь приближаясь к нему.
— Знаю я, что не будет. А мне-то как быть, шеф? Я же люблю… понимаете? Я люблю её, — выдавливает из себя эти признания парень, чуть ли не всхлипывая.
— Здесь я тебе не советчик, — сбавляет тон Чонгук, говоря уже более спокойно. — Дама Чон в любовных делах лучше всех разбирается. Вот к ней за советами и иди. Мне все эти ваши амуры-тужуры вообще до лампочки. От тебя и Лорен мне нужна только качественно выполненная работа. А кто кого любит, с кем спит и дарит розы — это дело последнее. Вы здесь прежде всего для работы. Запомни! Не наводи мрака, Джеф. И будь осторожнее. В следующий раз меня может не оказаться рядом. А вот ты рано или поздно такими темпами окажешься в стойле с пробитой головой. Матис исполнит, что обещал.
— Понял, не дурак, — буркает Джеф. А Чонгук, хлопнув его по плечу, прежде чем уйти, ненадолго задерживается взглядом на нём и, развернувшись стремительно направляется в сторону рабочих, удаляющихся к зданию.
А Ким остаётся стоять, всё также незамеченный ими обоими. Не сказать, что он рад был услышанному. У Джефа явные проблемы. И они не закончатся, пока он имеет виды на Лорен. Отец их в покое не оставит. Чонгук вмешиваться в личное не станет. Спасибо, что хоть предотвратил беду. Не зря Джеф тогда так эмоционально рассказывал про конфликт с отцом Лорен. Очевидно, теперь всё обостряется ещё больше.
Тэхён всё также стоит и наблюдает, как Джеф с потерянным видом подметает дорожку, а ветер гонит пыль и сор прямо на него. Даже природа протестует. Жаль Киму этого глупого и пылко влюбленного парня. Помочь бы ему хоть чем-то: делом, словом, советом в тему. Но что можно здесь придумать? Против него обстоятельства и отец девушки, без которой, похоже, парню не мил белый свет. Глядя на него, упавшего духом, в этот день Тэхён подозревает что вряд ли Джеф подойдет к нему сегодня. Не то настроение. Да и, скорее всего, не захочет попадаться на глаза Чону, что отчитал его. Жаль, что люди порой слабее обстоятельств. Жаль, не могут в нужное время подобрать слов, убедить, разубедить, заставить поверить в истинность своих чистых намерений. И кто сможет обвинить отца, который хочет для дочери лучшей доли? По всему видно, что этой лучшей доли она не обретет с парнем, что за душой не имеет и гроша. Отца понять можно. Но и Джефа Ким тоже понимает. Тот слепо влюблён. Видит всё в ином цвете. Не думает пока о будущем. А надо бы.
Тэхёну есть о чем здесь задуматься. И он размышляет, не заметив даже, как взяв Бёля за руку, добрел то той самой скамейки и опустился на неё. Не замечает он и времени и не сразу видит приближающегося к ним Чонгука, что раскрывает руки для Бёля, который с разбегу и с истошным криком: Ула! Инстлуктол Тён! в эти руки попадает и вмиг оказывается закруженным в воздухе и счастливым. Умеет всё-таки Чонгук ладить с детьми. За это ему плюс. А минус за то, что не со всеми взрослыми так же участлив. С Тэхёном вот до невозможного холоден. Демонстрирует это и сегодня, едва заметно кивнув знак приветствия, сразу же уводя Бёля на площадку.
Тэхён рассеянно кивает ему в ответ. Отчего-то не хочется даже воспроизвести губами привычное: Здравствуйте. Киму в этот момент мало чего хочется. Он весь в мыслях. Они кружатся в голове безумным вихрем, а он не может вот так сразу поймать ни одну. А вот и первая попавшаяся. И она о Джефе со своей никому здесь не нужной любовью и одиночеством, что пробивается даже через яркую улыбку, трогая сердце. Не может не затронуть. Ведь Тэхён слишком эмпатичен по своей натуре. Поэтому, наверное, и пишет так проникновенно. Ким понимает, что парню не повезло. Судьба забросила его в другую страну. Здесь он совершенно один. И вроде бы с ним случилось чудо. Он полюбил. Но, видимо, не вовремя и не ту. А вот и мысль о Чоне, который помог парню не умереть на улице от голода. Взял к себе, дал работу и крышу над головой. Защищает, как может от нападок отца Лорен. А мог бы закрыть глаза и позволить свершиться тому, что было задумано. Но не позволил. Защитил, разнял, уберег, теперь предостерегает от последующих ошибок. Зря он говорит что ему до их любви нет дела. Ким в это не верит. Он уловил в голосе шефа нотки сочувствия. Не каменный он, этот Чонгук. Далеко не каменный. Просто не умеет выражать чувства. Сочувствовать боится, сопереживать опасается. Непонятно, что тому виной. Может личная драма. Кто знает… А то, что Лорен ему, Чонгуку, не пара — это точно. А кто же пара для этого человека? Есть ли она на этой земле?
Думая об этом и не снимая солнечных очков, Ким наблюдает за ним: за его идеально ровной осанкой и буквально впечатывающими в землю шагами, за движением его рук, придерживающих Бёля за спину, пока тот сидит верхом и елозит на коне, едва с него не слетая. Мальчик не держит баланс совершенно. А Чонгук ему помогает. Сам придерживает, прижимает его малюсенькие ножки к бокам животного, выпрямляет ему руками корпус и что-то наставляюще говорит, уже без улыбок и игривых проявлений. Они ведь на занятии. Здесь всё серьёзно. Тэхён видит, насколько ответственно Чонгук подходит к своей работе, как сам ведет коня за поводья, умудряясь при этом контролировать положение тела Бёля.
Тэхён поражается, сколько в нём терпения и стремления помочь. Незаметно для себя, не контролируя уже мысли и собственные взгляды, Ким рассматривает Чона. Сегодня тот во всём черном. Цвет, безусловно, мрачный для такой ясной и теплой погоды, но ему идёт. Отчего-то на нём всё это смотрится уместно и эти высокие сапоги, что туго обтягивают голень, словно вторая кожа, выглядят потрясающе. Даже хлыст в его руке смотрится гармонично. Тэхён никогда бы не подумал, что станет подобным восторгаться. Ему бы в галерею… стоять подле полотен и скульптур. Там его, Тэхёна, место. Но вот уже который день он ловит себя на том, что получает удовольствие от наблюдения за этим странным всадником и его работой. Возможно, они и подружились бы, если бы тот не был столь категоричным. Но, как и в первую встречу, Чонгук к нему не расположен. Теперь злости нет, но есть прохлада, которая сквозит во взглядах и жестах. И взгляды эти есть, как в прошлые разы. Чонгук иногда цепляет ими. Может, проверяет, не ушёл ли, не подошел ли к нему снова Джеф. Но пока того на горизонте нет. Собственно, и без него Киму не дают покоя.
— А ты знаешь, что с твоими волосами играют солнечные зайчики? Ты красивый. Весь светишься, — заявляет вдруг ему маленькая девочка лет пяти, ловко запрыгивая на скамейку. Она усаживается рядом, болтая своими короткими ножками и умиляет Кима забавными кудряшками.
— В смысле, свечусь? — от неожиданности Тэхён не сразу находится с ответом. Он пристально смотрит на озорную малышку с леденцом за щекой и мелкими свежими царапинами на руках, похожими на следы от кошачьих коготков.
— Когда лучики попадают в твои светлые волосы, от них идёт свечение. Я засмотрелась. Ты светленький. А мы все чёрные. Откуда у тебя такие волосики? Ты выгорел на солнышке? — смешно щурясь, интересуется она.
— Ну-у, можно и так сказать, — Тэхён не станет рассказывать ей, что его оттенок — всего лишь плод химических вторжений.
— Я тоже хочу так выгореть и быть как ты. Но мама постоянно просит меня надеть панамку. Поэтому я такая тёмная, хотя гуляю на солнышке много. Обидно, — раздувает щеки девочка и распушает свои длинные волосы, собранные яркими заколками.
— Вот вырастешь и сама решишь, оставаться тебе темненькой или быть светленькой. А пока во всём слушай маму. А ты здесь с кем? — спрашивает Тэхён, озираясь, и сразу замечает женщину и мальчика, что разговаривают неподалеку с другим инструктором.
— Я с мамой и братом. Я давно хотела к тебе подойти, но мама не разрешала мне. А когда она отвлеклась, я сразу подбежала. А можно мне потрогать твои волосы? Так интересно. Ну, пожалуйста. У меня чистые руки, — заверяет его девочка, вытягивая вперед ладошки, а Тэхён смеется. Ну что за чудо! Такая она прелестная. Одним словом, девочка. На волосах бантики и ягодки, на шее разноцветные бусики, в ушах сережки, похоже, из медицинского сплава. И даже ноготки уже выкрашены в розовый цвет.
Тэхён улыбается ей. Ну как тут можно отказать? Уж очень интересно девочке было, какие на ощупь эти его светлые волосы. Поэтому он слегка наклоняет голову, позволив маленьким пальчикам их коснуться, и сразу ощущает, как опасливо они перебирают его пряди. А ещё, наклонив голову, он замечает, что на него как-то совсем не по-доброму смотрит Чон Чонгук. Ким старается не анализировать его эмоции. Не до того сейчас. Куда важнее живые и яркие впечатления ребенка, которые он вызвал.
— Мягкие какие… — делает вывод девочка, — Ой, а какие красивые у тебя браслетики! Вот мне мама тоже покупает браслетики, но только пластиковые и деревянные, а тут такая красота-а, — на выдохе произносит она и без спроса тянет руку, чтобы дотронуться до его украшений.
Тэхён её прекрасно понимает. Они действительно красивые. Сегодня на нём всё только из белого золота. Непросвещённый не уловит разницы между серебром и белым золотом. Но Ким прекрасно разбирается в драгоценных металлах. У него много чего есть, но эти надевает чаще всего.
— Да. Для детей делают простенькие украшения. Но они тоже очень красивые. Твои бусы, например, мне очень нравятся. Но когда ты вырастешь, то сможешь покупать себе сама всё, что захочешь, по своему вкусу.
— Хо-о… да когда это бу-удет, — жалобно тянет девочка, глубоко задумываясь. Она словно подсчитывает в уме тот возраст, когда сама сможет себе всё покупать.
А Тэхён засматривается на своё запястье. Он и сам не понимает, что вдруг на него находит. Не знает, что это и почему. Но этой малышке с весёлыми кудряшками хочется сделать приятное. Он поддается моменту. Такие порывы случаются с ним нечасто, но если это всё-таки происходит, то он обязательно им следует.
— А какой браслет нравится тебе больше? — спрашивает у неё Тэхён, протягивая ближе свою руку.
Она долго смотрит на сияющие украшения, а потом тыкает пальчиком на средний тоненький браслет, где имеются вставки с кристаллами. Тэхён ничуть не удивляется, ведь он самый броский из всех.
— А у тебя хороший вкус, — признается он и, не задумываясь, снимает браслет. Берёт её руку и оборачивает его в два раза на запястье девочки, привычно справляясь с застежкой. А у кудрявой малышки от удивления округляются глаза.
— Что ты… нет… Я просто так сказала. Я ничего не выпрашивала, — тараторит она, непонимающе на него глядя.
— Возьми это. Просто хочу, чтобы твои глаза сияли от радости. Это мой тебе подарок. Береги его. Возможно, если сбережешь, то передашь его когда-нибудь своей дочке. И помни о том, что доброту и участие можно передавать по цепочке.
— Как это, по цепочке? — неподдельно удивляется девочка, хлопая густыми ресницами. Такими же точно, как у Бёля и у его сынишки Тэо.
— То есть я дарю тебе, а потом ты даришь кому-то то, что в твоих силах. А этот кто-то — другому. И так по цепочке. Если делать это хотя бы изредка, тогда люди будут добрее. Увидят, что мир не так плох и в нём есть много хорошего, — спокойно говорит ей Тэхён, но сам отчего-то смотрит на Чона, который увлечен теперь только занятием. Шеф бросил попытки смотреть в их сторону. Возможно, снова чем-то недоволен или действительно не хочет упускать из виду непоседливого Бёля.
— Спаси-ибо, — улыбается девочка, рассматривая поблескивающий на руке подарок, — Я сберегу его, обещаю. Спрячу в шкатулку и буду носить только по праздникам. Он ведь дорогой? — браслет блестит на тонюсеньком запястье, а девочка завороженно его рассматривает.
— Не думай о цене. А вообще, знаешь, о ценности вещей надо судить не по тому, сколько они стоят, а по тому, сколько они приносят радости. Уловила? — подмигивает ей Тэхён, заправляя девочке за ушко непослушную волнистую прядь волос.
— Ага. Понятно, — кивает она. — Ой, кажется, мама меня заметила. Надо бежать. А то влетит, — перепугано сообщает девочка.
— Беги, конечно, — машет ей рукой Тэхён, а сам ни о чём не жалеет. Возможно, его браслет станет передаваться из поколения в поколение. Разве в таком случае стоит о чём-то сожалеть? Единственное, что смущает, а он уже и не успеет исправить эту оплошность, так это то, что они не познакомились. Возможно, они ещё не раз здесь встретятся. И тогда-то Тэхён обязательно узнает имя малышки.
— Пока! Спасибо! — девочка также ловко соскакивает со скамейки и мчится к маме, которая уже, видимо, готовится отругать её за побег.
Тэхён смотрит ей вслед, вспомнив вдруг своего сынишку. И задается одним лишь вопросом, озвучив который ответа не получит: разве это справедливо? Его окружают теперь чужие дети, а своего он увидеть не может. Что за жестокие уроки преподает ему судьба? Наступит ли конец его вражде с бывшей женой? И когда он получит шанс беспрепятственно увидеть сына? Эмоции рвутся наружу. В руках появляется дрожь. Думая о собственном ребенке, он не способен держать чувства в тисках разума.
Привет, Лея. Как вы?
Я очень скучаю по Тэо.
Пожалуйста, давай поговорим и всё спокойно обсудим.
Так не может дальше продолжаться.
Я позвоню тебе этим вечером.
Прошу, ответь на мой звонок.
Сообщение улетает адресату. Тэхён спонтанно его набрал и также спонтанно отправил. Не знает, последует ли за ним ответ. Он весь измучился от этой неопределенности. А ещё и от того, что его сынишка не виноват в их ссорах и разборках. И больше всех страдает в этой ситуации лишь ребенок.
Задержаться в этих мрачных размышлениях надолго ему не позволяют. И в этот раз он благодарен случаю, что происходит именно так. Эта тема травмирует его психологически, лишая покоя. И в этот раз Джеф, приближение которого Ким видит издалека, становится буквально спасательным кругом. И Тэхён хватается за этот яркий круг, чтобы выплыть и не успеть потонуть в своей боли, которая буквально через край.
А Джеф идет к нему бодрой походкой в неизменно отличном настроении, невзирая на то, что под его левым глазом яркими красками цветёт синяк. Тот самый, полученный от рук отца Лорен. И не похоже даже, что совсем недавно парень грустил. Всё-таки он идёт. Держит слово и помнит об их с Кимом договоренности, пусть она и не была скреплена кровью, как Тэхён ему в шутку предлагал. Парень плюхается на скамейку по правую руку от Тэхёна и, не тратя времени на приветствия, сходу предлагает:
— Хотите? — Джеф тянет к нему увесистую гроздь крупного зеленого винограда, успевая закидывать одну за другой в рот, громко и неприлично причмокивая.
— Нет, благодарю. Виноград я предпочитаю исключительно в напитках. В вине, иными словами, — усмехается Тэхён, откидываясь на спинку, и снимает, наконец, очки. И здесь он ничуть не лукавит. Виноград в чистом виде тяги в нём не вызывает совершенно. Ким равнодушен к нему. Но вот вином, качественно из него приготовленным, с удовольствием наслаждается. И не столь важно, красное оно или белое, сладость тоже не имеет значения. Ему нравится всё, лишь бы продукт был изготовлен с соблюдением всех правил.
— Ну надо же! Вот это совпадение! — голосит парень, привлекая к ним внимание окружающих, и Чона в том числе. Тот искоса поглядывает на парочку на скамейке, общаясь с Бёлем.
— Что тебя так удивило? — интересуется Ким, не сводя глаз с инструктора, который вновь усаживает мальчика верхом.
— Вы же прямо как шеф Чон! Он также говорит про виноград. Один в один, как вы! Бывает же! — эмоционально восклицает парень, давясь тем самым виноградом и сильно закашливается.
Тэхён на это заявление ничего не отвечает. А ведь и в самом деле совпадение из редких. Здесь было чему удивиться. Тэхён вновь смотрит на шефа Чона, который ведёт лошадь по кругу со счастливым Бёлем верхом и о чём-то увлеченно с ним беседует. Говорит мальчишке что-то и улыбается. А Киму видеть его улыбку непривычно.
Улыбка преображает хмурое лицо мужчины, делая его живее. Даже издалека Ким видит, как разглаживает она его межбровную глубокую морщинку. Улыбка его словно возрождает, придает его лицу детскости, делает его в разы моложе. Так почему же этот человек улыбается так редко? Неужели настолько мало поводов? А разве солнце над ним и тот факт, что он собственными глазами способен его увидеть не тот самый повод? Разве те самые стройные ноги, упакованные в облегающего кроя брюки, что сейчас твердо ступают по песку, не повод, чтобы порадоваться возможности двигаться самостоятельно? Ведь есть люди, которые этого дара лишены. И среди них, между прочим, его ученики и клиенты. Разве его внешность, несомненно, яркая и привлекательная, что видит он ежедневно в отражении зеркала, не повод порадоваться? Нет. Этот мужчина не представляет, какой силой обладает, всего лишь непринужденно улыбнувшись.
Тэхён знает в этом толк. Он наблюдатель. Многих видел и анализировал. Людей и типажей изучил за жизнь немало. Описывал их, подыскивал фразы. Но здесь сказал бы не применяя свои собственные суждения. В данном случае он процитировал бы классика: «Часто улыбка и есть главное. Улыбкой благодарят. Улыбкой вознаграждают. Улыбкой дарят тебе жизнь. И есть улыбка, ради которой пойдешь на смерть». Пожалуй, это тот самый редкий случай. Здесь Тэхён полностью согласится с Антуаном де Сент-Экзюпери. Интересно, а кого-нибудь уже свела с ума эта улыбка? А может, отправила на смерть? Интересно…
— Тэхё-он! Ау-у… вы где витаете? Ушли в себя, м? — нахально тормошит его Джеф, вырывая из размышлений.
— Тут я, тут. Задумался просто, — вскидывается Ким, приглаживая волосы, что стали разлетаться от порывов усиливающегося ветра. Погода портится. К вечеру обещали дождь. И похоже начнется он гораздо раньше. Возможно, даже застанет их с Бёлем по дороге домой.
— Заметно. А чего глаз с шефа не сводите? — выпытывает тот, смотря слишком уж хитро.
— Просто слежу за успехами Бёля, — обманывает его Тэхён. На самом деле о Бёле он и не думал, переключив всё внимание на инструктора.
— Ну да… ну да… мальчик у вас очень способный и смелый. Уж мне поверьте. Я тут такого насмотрелся. Не вру, ей Богу! Век бамбука не видать! — заливисто смеётся парень, а Тэхён вдруг вспоминает странный разговор двух рабочих об этом растении, что сегодня им доставили на территорию клуба.
— Слушай, Джеф, я тут сегодня случайно услышал что вам привезли бамбук. А для чего он здесь? Что-то строите?
— Ох, если бы. Это нас тут всех кое-кто строит не по-детски, — хохочет парень, поедая виноград.
— Не понял, — переспрашивает Тэхён, глядя на часы. Прошло уже полчаса с момента начала занятий. Времени для общения у них с Джефом предостаточно, а вопросов у Кима не счесть. Поэтому надо бы перейти к составленному списку. Но эта тема с поставкой растения Кима тоже очень интересует.
— Этот бамбук для Кики и Суна, — вздыхает Джеф, облизывая пальцы, перепачканные в виноградном соке.
— Это кто такие? Китайцы? — Тэхён жмурится от вида этой картины. Терпеть не может, когда люди так делают, но встревать и поучать взрослого человека он не станет. Понял, что от Джефа можно многого ожидать.
— Китайцы, ага. Прямо оттуда на самолёте и прибыли. Вот же прожорливые задницы. Спят и едят, проснутся, поиграют, снова спят и едят. Не жизнь, а рай на земле. Всё, я решил! В следующей жизни буду пандой. И обязательно, чтобы жить в питомнике, где полный уход, вот прямо как за ними здесь, — с неподдельной завистью в голосе выдает парень.
— Причем тут панды? Я что-то не пойму, — непонимающе косится на него Тэхён. Бамбук, панды… что за странности такие в их местности?
— Как, причем? А вы не в курсе, что у нас тут в зоопарке живут две панды — Кики и Сун? Любимчики шефа. Такой любви позавидуешь, честное слово. Он всё для них готов сделать. И в носы сопливые их целует, и лапы с пузом чешет. Он даже ужином иногда жертвует, проводя с ними все вечера. А утром после завтрака несётся к ним пообниматься. Как раз для них прямиком из Китая к нам регулярно и привозят эти фуры с тоннами бамбука. Капец, конечно. Эти два пухлых шарика едят как не в себя. Сядут, лапки свесят и жуют себе преспокойненько. А нам потом убирай за ними это всё. Но забавные они, блин, не отойдёшь реально. Залипнешь и про всё забудешь. Релакс в чистом виде. Шеф Чон мало кого к ним подпускает. Мне вот разрешает. Я с ними всю спину уже себе сорвал. Они же очень любят обниматься. Но тяжелые заразы, не поднять уже. Отъели задницы на бамбуке. А приехали-то в прошлом году такими худышками. Это шеф Чон их откармливает. Вот он-то без проблем может их таскать. Силища у него немыслимая. А я прямо гнусь, как тростинка под их весом, — всплескивает руками Джеф, картинно хватаясь за поясницу.
— Панды… хм… а откуда они здесь взялись? Насколько мне известно, это дорогое удовольствие для зоопарков. А у вас и вовсе не зоопарк. Сколько средств надо на их содержание? Мне даже представить сложно, — и здесь Тэхён прав. Панды из Китая — это диковинка во всём мире. А тут вдруг мини-зоопарк и в нём сразу две панды, которым даже пропитание доставляют специально из-за границы.
— Это да-а. Средства огромные. Верно мыслите. Но это не наша забота. Их содержание в плане корма на том заповеднике откуда они к нам и прибыли.
— Как это? — не унимается Тэхён. Это действительно очень странно.
— А вот так. Вот, значит, и начну я вам раскрывать кое-что о шефе прямо с панд этих прожорливых. Не помню, говорил я вам или нет. Но по образованию шеф у нас ветеринар. Так вот сразу после окончания университета по приглашению своего друга и сокурсника он переехал в Китай. Там и работал при заповеднике с пандами. А местом этим живописным управлял отец друга. Теперь, вроде как друг шефа сам стал там главным. Шеф любит повторять, что это работа мечты. Всё его там устраивало. Он там чувствовал себя как дома. Когда вспоминает о том времени, светится весь.
— Да? А почему же тогда сюда вернулся? Оставался бы там работать, раз так нравилось…
— Не всё так просто, мистер писатель, — задумчиво произносит парень и затихает. Долго он молчит, глядя на Чона, а после, словно нехотя, продолжает, — Дед у него умер. А клуб этот, вернее, это сейчас здесь клуб, а было не пойми что… В общем, в наследство шефу это место досталось. Вот он и вернулся. И не хотел ведь оставаться, но передумал. Остался в итоге и сделал это место популярным и прибыльным. Всё он, всё сам.
— Как интересно, — Тэхён слушал его, без преувеличения раскрыв рот.
— Интересно, не то слово. И очень запутанно. А главное, сложно для шефа морально. Это я не от него лично знаю. Он-то о личном ни-ни. Всё дама Чон. Она поставщик подробностей, — чешет затылок паренек, кидая в урну обглоданную веточку винограда.
— А что такого сложного для него? В чём причина? — уточняет Тэхён, стараясь не упустить ни единого слова.
— Причина в его покойном деде. Жестокий был человек. Себе на уме, и чтобы всё только по его. Он же вырастил Чонгука, — вздыхает парень и слова его звучат сочувственно.
— Вырастил? А где его родители? — кажется, теперь Тэхён начинает что-то понимать.
— Там тоже история тёмная. Короче, слушайте. Жена у деда этого умерла, и он мать Чонгука один воспитывал. А та, как выросла, то закрутила шашни с местным работягой и втихаря от него забеременела. А как родила, так неизвестно куда потом пропала. И мужик её тоже испарился, как не было. Так и остался Чонгук ещё младенцем на руках у деда и дамы Чон с её мужем. Он тогда был ещё жив. Так и растили они шефа Чона, втроём, можно сказать. У дамы Чон детей не было и быть не могло. Что-то там со здоровьем. Вот она шефу мать и заменяла, как могла. Но дед поблажек не давал. Строгий был. Говорят, даже частенько поколачивал своих работников. Не сомневаюсь, что и шефу прилетало. А когда тот вырос, то ушел из этого дома. Тогда это место фермой было. Дед тут хозяйство большое держал и продукцию продавал на ближайший завод, да на рынке реализовывал. А как завод закрыли и Чонгук ушёл, то дед стал сдавать. Всё здесь пришло в запустение. Со слов дамы Чон, нечем стало платить работникам, и они разбежались. Осталась только она и семья Лорен. Давно они тут живут, и она тут родилась. А потом умер муж дамы Чон, и дед вслед за ним на тот свет отправился. Одна она осталась. Говорит, что не ожидала, что дед оставит ферму Чонгуку. Сильно они с ним поругались. Не общались много лет. Дед не хотел его видеть и имени даже не произносил. А Чонгук носа сюда не казал, пока учился в городе в универе, а потом и вовсе переехал в Китай. Только с дамой Чон и её мужем отношения поддерживал. Она всегда ему помогала. Где-то еду передавала, где-то деньги подкидывала. Теперь вот он о ней заботится. Работать ей запрещает, предлагает отдыхать и следить за порядком. Но она ни в какую. Деятельная она у нас. Многое на ней держится. И еду для нас всех готовит вместе с Лорен и её мамой, и в кафе успевает рулить, и тумаки всем раздавать. В том числе и шефу прилетают подзатыльники. Так прикольно наблюдать, когда она ему невзначай из любви отвешивает. Не суть. Короче… А панды эти появились у нас в прошлом году. Их шефу привез тот самый друг из Китая в подарок на день рождения. Как я понял, этих панд сам Чонгук и принимал. То есть, ну, роды принимал, когда они рождались. И этот его китайский друг, зная про любовь шефа к ним, подарил их ему. Вернее, как там это правильно, не знаю. Вроде по бумагам они у нас временно в аренде, что ли. Это сложно всё объяснить. Не понимаю я тонкостей. Помню только, как шеф носился как ужаленный по инстанциям. Разрешения всякие получал, а потом мы дружно строили для них вольеры. Там у этих пузатых целый мир. Есть где поспать, поиграть, искупаться, повисеть, покачаться. Обязательно сходите с мальчишкой посмотреть. Так вот, друг этот и питанием их обеспечивает. Каждые две недели к нам привозят бамбук прямо из Китая, прикиньте? Деньжищи-то какие! И всё это он делает ради шефа. Как там имя-то его… Ммм… Кажется, Шен. Ага… точно! Шен! А сам этот друг тоже частенько прилетает сюда и гостит неделями. Но сдается мне, что между ними не только дружба. Подозреваю, что дружок этот китайский по уши в нашего шефа. А тот как не при делах. Хотя кто их знает, что там на самом деле. Вот так вот…
Джеф берёт передышку после долгого монолога, зажевывая сорванную травинку. А Тэхён зависает в попытках уложить в голове по полочкам только что полученную информацию. А было её немало. Бог с ними, с этими пандами. Его больше всего шокировал рассказ о детстве Чона. Рос без родителей. С дедом-тираном. Дама Чон и её муж были на подхвате. А потом эта ссора и уход Чона из дома… А что же стало причиной этому всему? Тэхёну обязательно нужно будет всё это выяснить. Это важно для сюжета. Да и в целом интересно. Но как бы ни хотелось ему заполучить информацию здесь и сейчас, а время играет против него. Часы показывают время окончания занятия, а Чонгук уже берет Бёля за руку, чтобы подвести к нему и передать из рук в руки.
Тэхён не успевает даже толком попрощаться с Джефом, как того и след исчезает. Очевидно, он спешит сбежать, чтобы не встретиться с Чонгуком и не отхватить повторно. Бросает напоследок лишь: я побегу. Пора уже, а то мне прилетит. До встречи. Увидимся!
А Тэхён так и сидит, мечась взглядом между удаляющейся тоненькой фигуркой парня и приближающейся внушительной фигурой шефа Чона, что беззаботно и запросто ведёт Бёля за руку, переговариваясь с ним. И может ведь быть общительным. Может, но не со всеми этого хочет.
— Дядя Тэ, а мы узе законтили! — с дикими криками заскакивает к нему на колени мальчишка и обвивает шею руками.
— И как тебе сегодня занятие? Понравилось? — Тэхён заботливо поправляет его волосы и гладит по макушке.
— Во! — в ответ мальчик показывает большой палец, дав понять этим жестом, насколько ему всё понравилось.
— Как он справляется? — обращается Тэхён уже к Чону, не сводя с того пристального взгляда. И прямо с Бёлем на руках поднимается со скамейки, поравнявшись с инструктором.
— Для первых занятий всё идеально. Бёль схватывает налету и быстро учится. У него определенно предрасположенность к верховой езде. С ним мы проходим уже то, что с другими учениками осваиваем на четвертом занятии. Ты молодчина, Бёль! Так держать! Дай лапку, и я пойду готовиться к следующему занятию.
Чонгук говорит это всё, старательно избегая смотреть Киму в глаза. А Тэхён вот наоборот, в эти глаза так и стремится заглянуть. Что же они скрывают? Какие тайны прячут от посторонних? Но шеф себе не изменяет. Игнорируя Кима, он ударяет по ладошке Бёля и, поклонившись, собирается уже покинуть их. Но сделать это так сразу ему мешает выпавшая из кармана вдвое сложенная бумажка.
А Тэхён не может оставить этот факт без внимания. И делает то, что, наверное, не стоило бы. Точнее, не то произносит, окликая Чонгука.
— Шеф Чон! — громко зовёт он и застывает в ожидании чужой реакции. А когда тот оборачивается, то продолжает, но уже тише. — Вы обронили, — Тэхён тянет к нему руку с поднятой с земли бумажкой. А тот, незамедлительно вернувшись, перехватывает записку, пряча в карман.
— Спасибо. А как вы меня назвали? — уточняет вдруг Чонгук. А Тэхён и сам не сразу понял, как назвал. А когда понял, то, естественно, смутился. Это же обращение не для всех. Не так Ким должен был его назвать. Но жалеть о сказанном было поздно.
— Шеф Чон. А что? — приняв глуповатый вид, выдаёт Тэхён.
— Так ко мне обращаются только работники. Откуда вы… — Тэхён не даёт тому договорить. Перебивает на полуслове, спеша объясниться.
— А-а. Это Джеф всегда вас так называет. Вот я и запомнил, — улыбается ему Тэхён, пытаясь улыбкой своей обезоружить. Не получается. Чонгук хмурится. Между бровей вновь пролегает глубокая складка, а глаза не выражают ничего хорошего.
— Да. И не только Джеф, а также все, кто тут работает, — соглашается Чонгук, но помедлив, продолжает, — А что вообще вас с ним связывает? Вижу, что он постоянно крутится возле вас, — не сдерживая нервозности в голосе, спрашивает Чонгук, сощурив глаза, ведь слепящее солнце не позволяет смотреть открыто и прямо.
— Да ничего такого. Мы просто общаемся. Когда у него есть время, он подходит ко мне. Ну не гнать же мне его от себя, — смеется Тэхён, ловя заинтересованный взгляд Чона.
— Действи-ительно… — тянет задумчиво Чонгук. Но уходить не торопится.
— А что это запрещено вашими внутренними правилами? Я про общение работников с клиентами, — уточняет Ким, видя ползущие вверх брови Чона.
— Нет. Отчего же… — хмыкает тот, пожимая плечами, — никаких запретов нет. Но если он вам надоедает, то скажите ему об этом прямо. Джеф часто бывает навязчив и понимает только прямоту. Намёки не для него, — припечатывает его Чонгук последними фразами. Видно, что от их общения он не в восторге. Понятно, что, если бы это было в его власти, он давно бы уже это общение пресёк. Как знать, возможно, и выскажет Джефу об этом.
— Хорошо. Спасибо за совет. Но мне нравится с ним болтать. Добрый малый. Заряжает позитивом, — признается Тэхён, улыбаясь. И ждет ответной улыбки, но её не следует. Становится не по себе.
— Да уж, позитива в нём хоть отбавляй, — кривится Чонгук, — кстати, вы ортопеда посетили или не успели пока? — вновь хмурит брови Чон.
— Да. Удалось вчера попасть на приём. Я очень благодарен вам за подсказку. Деформация стопы действительно присутствует, но всё не так критично. Нам дали ряд упражнений и рекомендации по подбору обуви. Теперь я вплотную займусь этим вопросом, — сообщает ему Ким, удерживая за руку Бёля, который норовит сбежать и пуститься в приключения.
— Вы займётесь? Сами? — вскидывает брови Чонгук. Его реакция кажется странной.
— Я займусь, да. Кроме меня пока некому, — пожимает плечами Тэхён, не совсем понимая такого вопроса.
— Ну что же, тогда удачи вам в этом вопросе. Мне пора, — чеканит Чонгук, вновь глядя куда угодно, только не Тэхёну в глаза. — До свидания, — цедит он, удаляясь.
— До свидания, Чонгук, — отвечает Тэхён. И звучит это слишком по-дружески. Самому даже кажется, что не стоило именно вот так.
И что же дернуло его назвать инструктора по имени сам не понял. Не понял этого и Чон, резко обернувшись. И вот тут уже от взгляда Кима ему было не укрыться. Не отвести глаза, не спрятаться. От Тэхёна в этом смысле мало кто укроется. И если уж взгляд пойман, то Тэхён способен удержать его на себе по максимуму. И сейчас Ким ловит этот взгляд и удерживает, словно бы пытаясь проникнуть в глубины самой души. Естественно, не получается. Чонгук слишком скрытен. Закрыт от людей. Не пускает, как ни старайся. А у Кима отчего-то в эту самую минуту возникает жгучее желание стараться, проникать и проникаться, узнавать всё больше и больше. Хочется даже расположить его к себе. С другими это удается без особого труда. Дети и взрослые сами идут на контакт с ним. Ему и усилий прилагать не приходится. А здесь стена. Похоже, самая прочная из всех существующих. Она не из дерева, блоков или кирпича, что возможно беспроблемно снести. Она железобетонная. Очевидно, что сверхусиленной конструкции. Вероятно, что так просто она не поддастся. Ну, ничего. Ким готов использовать для её разрушения различные способы. Если надо будет, использует метод алмазного бурения, взрывчатку… что угодно… Ему необходимо убрать эту преграду. Ведь так гораздо проще станет видеть Чона героем своей книги. Так он сможет стереть всё негативное и спокойно взяться за работу. Нет. Дружба с Чоном ему не нужна. Но хотя бы его доброе к себе расположение уже многое даст ему, как писателю. Описывая его, у Кима не будет возникать тех отрицательных ассоциаций, что живут сейчас внутри, стоит только вспомнить его взгляды и пренебрежительное общение.
Об этом Тэхён и думает, вцепившись в руль, совершенно не слушая громкие рассказы Бёля. И они, очевидно, продолжались бы до самого дома, если бы не неожиданный звонок, который сбивает с толку. На приборной панели высвечивается входящий вызов. А Тэхён только сейчас жалеет, что своевременно не заблокировал этого абонента.
— Я ответю, а то у тебя луки на р-руле, — вдруг совершенно не кстати проявляет инициативу Бёль.
А Ким кривится, когда маленькая ручка тянется к панели и нажимает «ответить». К сожалению, Ким не успевает вовремя среагировать, следя за дорогой. А в салоне уже слышится знакомый голос некогда близкого человека:
— Привет, Тэ. Спасибо, что ответил, — подает голос Джинхо и звучит он довольно радостно, но Ким его радости не разделяет.
— Привет, — словно от робота или бездушного искусственного интеллекта звучит от Кима. Желания общаться с Ли нет никакого. И он примерно представляет, о чём пойдёт речь. И разговор этот не для детских ушей, поэтому Тэхён шепотом просит Бёля заткнуть ушки. Тот с радостью принимает предложение, воспринимая это как игру.
— Рад слышать твой голос. Как твои дела? — мурлычет Ли, а Киму тошно.
— Не жалуюсь, — всё в той же манере отвечает Тэхён.
— Ты никогда не жалуешься. В этом весь Ким Тэхён, — усмехается Ли, но ответа не следует и он, помолчав, говорит то самое предсказуемое.
— Тэ-э, я соскучился. Несколько раз приезжал к тебе домой, но не застал. Где ты сейчас живешь?
— Это неважно, — Тэхён старается быть кратким, чтобы дать понять, что разговор ему неприятен.
— Для меня важно. Давай встретимся. Надо поговорить.
— Джинхо, нет. Встречаться нет смысла. Я не вернусь к тебе, — странно, что тот так и не понял, что уход Тэхёна окончателен. Возврата не будет.
— Но, Тэ-э… Не будь таким жестоким, пожалуйста, — привычно канючит Ли. Он всегда делал так, когда пытался загладить вину.
— Джинхо, вспомни, какими словами ты меня провожал. Этими фразами ты окончательно всё разрушил, — Тэхён злится. А испытывать такие эмоции за рулём опасно. Он смотрит то на дорогу, то на Бёля, что так и сидит с закрытыми ушками.
— Я был на взводе. Прости. Я просто не ожидал, что ты решишь вот так уйти. Ещё этот твой дружок-полицейский… Знаешь, как он мне не нравится! Увидел его в своём доме и взбесился ещё больше. Тэ-э, прошу… дай мне шанс, — пытается оправдаться Ли, но Тэхёну всё равно. Внутри пустота, нигде не отзывается.
— Нет. Шанс? Для чего он тебе? Чтобы разочаровать меня ещё больше? Их было дано тебе великое множество. Ты не воспользовался правильно ни одним. Поэтому хватит. Это конец, — нервозно выпаливает Тэхён и радуется тому, что попадает в пробку. Так можно хотя бы не беспокоится о дороге.
— Тэхён, я люблю тебя, — звучит в тишине салона довольно громко.
— А я тебя больше нет. Я отключаюсь, Джинхо. Удали мой номер. Не ищи встреч. Ничего не изменится.
Тэхён нажимает «отбой» и тянется к Бёлю, чтобы опустить его ручки. Тот так и просидел послушно и дал Тэхёну возможность спокойно поговорить. Но очевидно понял, что разговор этот был не из легких, поэтому от ребенка прозвучало то, что заставило Кима вмиг переключиться.
— Вот же бавбесина! Только вспомнили пло него, а он тут как тут, — выразительно произносит Бёль и поясняет, — Я сегодня пло него лассказывал инстлуктолу.
— Что ты делал, Бёлли? — шокировано спрашивает Ким, разворачиваясь к мальчику, а тот сходу начинает признаваться.
— Тёнгук сплосил меня о том, кто ты мне такой? Папа или нет. И почему я называю тебя дядей, — признается мальчик, жуя банан.
— А что ты ему ответил? — стараясь не отвлекаться от дороги, спрашивает Ким и не может сдержать удивления.
— Я сказав, фто ты мой дядя. Блат мамы. И будешь со мной, пока мамотьку не отпустят из больницы влати, а папотьку вледный натяльник со слузбы.
— А он что? — продолжает расспросы Тэхён, поражаясь болтливости племянника.
— А он сказав, что всё будет холошо. И это ненадолго. А еще сказав, фтобы я тебя слушався и не каплизничал.
— А ты что? — Тэхён качает головой в недоумении. Что за странные беседы вёл с ребёнком Чон у него за спиной. Ну, спросил бы у него лично, если так интересно.
— А я говолю, фто и так не каплизнитяю. Что жалею тебя, потому фто мы ф тобой оба блошенные, — еле-еле выговаривает слова Бёль.
— Какие мы с тобой? — и, естественно, последнего слова Ким не понимает.
— Блошенные. Меня блосили лодители. А тебя Джинхо блосил, и ты тепель живешь у нас, — печально сообщает ребенок. А Киму и самому грустно. Так и есть. Не в прямом смысле, конечно. Но с Бёлем они оба пока одиноки. Но знать об этом Чону совершенно ни к чему. Зря Бёль всё это ему рассказал. Ох, зря.
— А он что? — у Тэхёна как пластинку заело. Задаёт одни и те же вопросы, но ответы получает более чем развёрнутые, и от услышанного брови его ползут вверх. Бёль не на шутку постарался и рассказал очень много лишнего.
— А он сплосил, кто такой Джинхо. А я сказав, фто это твой длуг, с котолым ты долго жил. Но он плотивный дядя и я даже лад, фто вы полугались, — по мнению Кима, в этот день Бёль побил все рекорды откровенности. Но зачем? Резко становится не по себе. Не хотел бы он, чтобы его личные отношения стали для кого-то открытием.
— Та-ак… а он что? — вновь повторяется Тэхён, потому что пребывает в шоковом состоянии. Не нравится ему это всё.
— А он сказав, фтобы я о тебе и Джинхо больше никому не лассказывал, потому фто это личное. А пло личное лучше чужим не говолить, — чеканит мальчик, как по заученному.
А вот за это Ким Чонгуку благодарен. Но огорчен тем, что тот теперь был в курсе его разладившихся отношений. Естественно, тот сразу понял, кем ему приходится Джинхо. Понятно, какие выводы о нём сделал. В принципе, они квиты. Тэхён же тоже постепенно узнает его тайны.
— Правильно он тебе сказал, Бёлли. Чужим людям не стоит говорить о своей семье. Впредь постарайся быть скрытнее, — поучает его Тэхён, понимая, что у мальчика в этом вопросе явный пробел. Стоит над этим поработать.
— Ну ладно, — пожимает плечами Бёль, прижимая к себе любимую капибару и зачарованно смотрит на капли дождя за окном. Дождь всё же начался.
А Тэхёну этот дождь мешает сосредоточиться. Пребывание за рулём мешает ему думать. А Бёлли своими излишними откровениями смутил и расстроил. Тэхён тоже не любит распространяться о личном. Доверяет только самым близким. Но Бёлли человечек особенный. Что на уме, то и на языке. Он ещё совсем мал, чтобы быть осторожнее. Мало знает и не разбирается в людях. А когда ничего не знаешь, мир кажется безопасным. Для этого детям и даются взрослые. Чтобы научить, где-то даже на своём примере и горьком опыте показать. Хорошо, что Чон предостерег его от дальнейших рассказов всем подряд о подробностях личной жизни близких. Но вот зачем тот вообще завел с мальчиком беседу о Киме? Для чего стал интересоваться, кем ему приходится Тэхён? Что за интерес такой на пустом месте? Возможно, всего лишь любопытство. Как знать… Тэхён вот тоже любопытничает. Но он-то исключительно ради дела. Всё только ради новой своей книги, первую главу которой Тэхён уже мысленно пишет. Уже знает, как начнет эту повесть. Остаётся только записать всё, что сегодня услышал и ждать следующей встречи с Джефом для получения ответов на незаданные пока вопросы.
