Часть 5
5 мая 2025 г., 08:28
Тэхён вздрагивает от порывов прохладного ветра, что пробирается под ткань его лёгкой рубашки, сожалея о том, что не оделся теплее и даже не захватил с собой на всякий случай что-то накинуть на плечи. Благо, в дождливую погоду занятия проходят в манеже, но находиться там Ким не хочет, желая подышать свежим воздухом. Поэтому и стоит возле открытой двери, периодически поглядывая на то, как проходят занятия. Бёль сегодня слишком сосредоточен, и Чонгук тоже. Видимо, эта тренировка подразумевает изучение некоторых более сложных приемов верховой езды. Ким ничего в этом не смыслит, но видит, что в этот раз они совершают непривычные манипуляции.
И снова эти занятия. И вновь от инструктора кроме кивка головой при встрече — ничего. Пора бы уже привыкнуть, но не привыкается. Неприятна Киму эта ситуация, которая нисколько не выровнялась за два дня выходных, что пролетели как один миг. И вот уже понедельник, в котором Ким и Бёль снова в клубе «Престиж». Бёль необычайно доволен жизнью и возможностью вновь прокатиться на лошадке. А Тэхён не слишком доволен. Ему бы прилечь. Глаза слипаются. А оно и неудивительно. С пятницы по воскресенье он практически не спал. Ночами он сидел над новой своей повестью, так как днём на это времени не находилось. Точнее, он запоем написал первую главу за одну ночь, ту, что последовала вслед за рассказом Джефа о пандах и детстве Чон Чонгука. А две последующие ночи он дополнял и исправлял изначально нескладно выстроенные, по его мнению, фразы.
И в целом выходные у них пронеслись, как короткое мгновение. При том состояли они из приятных моментов и не очень. Приятными стали посещения Мэй в больнице, вечернее общение Бёля с Хосоком по видеосвязи, их с Тэхёном, тренировки по рекомендации ортопеда и увлекательные речевые занятия. Ведь Ким держал слово, данное сестре, и принялся сам заниматься с ребенком по урокам из интернета. И, между прочим, неплохо получалось. Бёль во всём его слушался, не протестовал, сидел смирно и правильно воспроизводил необходимые звуки, тянул язык и губы. В общем, транслировал прилежность. Не капризничал, видимо, потому, что жалел дядю. Они ведь с ним оба «блошенные». Это определение должно было вызывать грустные ассоциации, но Кима отчего-то оно веселило. Легкости ему придавала та интонация, в которой Бёль его в машине произнёс. Из приятных фактов были также их прогулки на детских площадках и в парке. Как раз во время одной их этих прогулок радостные события для Кима и закончились. В момент, когда он ожидал Бёля, что играл со сверстниками, к Тэхёну нежданно-негаданно подошёл Джинхо. Вероятно, тот их выследил. Тэхён не мог сдержать своего возмущения и высказал ему по полной, припомнив все неприятные события из их совместной жизни. Джинхо нечем было крыть. Поначалу он пытался возражать и настаивать, но когда Бёль подошел к ним, выясняющим отношения шумно на эмоциях и громко сказал: «дядя Джинхо, отстаньте уже от него. Неувели непонятно, фто он больфе ваф не любит!». Джинхо как-то сник. А у Кима чуть челюсть не отпала от такой прямолинейности и попадания прямо в цель. Маленький заступник, сказав это, тут же вернулся к компании детей, а Тэхён лишь подтвердил слова мальчишки. Естественно, Джинхо не сразу сдался. Звал на встречи, обещал исправиться, но Ким был непреклонен. А потом Ли преподнес ему синюю бархатную коробочку, открыв которую, продемонстрировал кольцо. Красивое, надо сказать. Явно, не в ювелирном салоне приобретенное, а сделанное на заказ. А потом последовало предложение: «Давай оформим отношения, а? Хочу, чтобы ты по-настоящему стал моим. Давай слетаем туда, где это оформляют. Я не могу без тебя. Тэхён, пожалуйста…». Но и здесь Тэхён не растаял. Он даже руку не протянул, чтобы принять подарок, и не взглянул в глаза Джинхо, произнеся в ответ лишь тихое и безучастное: «поздно». Завершением разговора стало грубое от Ли Джинхо: «я больше не стану унижаться перед тобой. Запомни, я лучшее, что случилось в твоей ничтожной жизни. Продолжай в том же духе. Подтирай сопли чужим детям, мечтай и дальше о встрече со своим собственным. Хорошо, что твоя бывшая не идёт тебе на уступки. Я очень этому рад. Ты получаешь то, что заслужил. И меня ты не раз еще вспомнишь и приползёшь. Только тогда я уже скажу тебе: ПОЗДНО!». Договорив это, он с яростью запулил коробочку с кольцом в кусты неподалеку от того места, где в песочнице играли дети с Бёлем во главе.
Тэхёну было не до этого показательного выпада. Слова Джинхо ударили хлёстко, оставив невидимый след от пощечины. Как же горько всё это прозвучало! И этот человек предлагал им соединить их судьбы? Упоминание о сыне больно кольнуло в груди. Тэхёну хотелось в ту минуту лишь одного — задержать подлеца и стереть кулаком с его физиономии саркастическую ухмылку. И если бы не детская площадка, где они находились, Ким непременно сделал бы это. Вспоминать эту встречу не было никакого желания, и Ким старался об этом факте забыть. А помогала ему в этом новая глава, что была им почти завершена. И это несказанно радовало.
И пока Тэхён стоит в дверном проёме и смотрит на высокого крепкого мужчину с черными, как ночь глазами и неизменно нахмуренными бровями, который с легкостью в движениях усаживается на лошадь, вспоминает, как в вечер пятницы, стоило только уложить Бёля спать, он присел за ноутбук примерно часов в десять. А встать с дивана смог только к рассвету. Это было безумием для Тэхена, но это произошло.
Сейчас на лице Чона маска невозмутимости и спокойствия и странно даже думать о том, что Тэхён смог представить его ребенком. Не только представить, но и красочно это описать. Его долгожданная работа начата. Начало положено. Он долго думал над началом этой истории. Многое для себя решал, определял, но зашел издалека. Совершенно не так, как изначально планировал. Он писал о маленьком мальчике с худенькими плечиками и черными горящими глазами, бегущем на рассвете босиком по зеленому лугу. Тот бежал навстречу солнцу, скрываясь от той темноты, что с самого детства его преследовала. Ребёнок скрывался от одиночества, что обдавало холодом. У солнца этого мальчик искал спасения. Шли годы, и уже подростком он всё также обращался к нему, рассветному, за помощью. Но не был уже тем беззащитным. Плечи его стали шире, а глаза выразительнее от пережитых бурь и ненастий. Эти чёрные омуты хранили множество тайн, но его алые губы эти тайны никому не выдавали. День от дня мальчик становился крепче. Уже неплохо мог постоять за себя. Не менялось только одно — его одиночество. Дед довлел над ним своей властью. Тетушка, как ни старалась, а уберечь от той жестокости и холода не могла. Всё в сюжете крутилось вокруг него одного, от малолетнего возраста до подросткового.
Тэхён забыл про сон, погрузившись полностью в первую главу. Он дополнял факты своими домыслами. Менял имена и возраст. Играл фразами и словами. Терялся в ощущениях, пригубляя из бокала то самое виноградное, что объединяло его с главным героем уже любимой книги. Ким придумывал ему школьных друзей, наделяя их характерами. Фантазировал на тему его университетской жизни. Это было очень увлекательно. Но самое главное — это то, что перед его глазами постоянно стоял Чонгук. И это было непривычно. Писать о реальном человеке было в новинку. Но нравилось Киму настолько, что дыхание перехватывало. В ушах звучал его голос и вспоминались взгляды и улыбки, редкие, оттого и ценные. Ким не знал его ребенком и подростком. В этом смысле он, естественно, фантазировал и получалось. Сам кайфовал, перечитывая абзац за абзацем. Незаметно для себя к рассвету его глава состояла уже из тридцати с лишним страниц.
Это была фантастика. Так быстро он ещё не писал. Ускорения придавала эйфория. Вино бурлило в крови, но Ким не был пьян. Скорее, это сила эмоций его захватила. Он рисовал себе картинки из прошлого Чона, воспроизводил их, как эпизоды фильма, записывал и переписывал, стирая, дополнял. Он проживал с тем мальчиком, главным героем, первые потери, детские страхи, минуты радости и гордости за себя. С подростком вместе Ким размышлял о будущем с его неопределенностью. С ним вместе он отстаивал свои права перед дедом, что бесконечно давил своим непререкаемым авторитетом. Он отстаивал себя и собственные границы, самостоятельно делал первые шаги во взрослую жизнь. С ним вместе Ким понял, засмотревшись вдруг на уроке на сбоку сидящего мальчика, что в девочках для него нет ничего привлекательного. А вот парень, что сунул за ухо карандаш и нервно кусает губы, боясь того, что учитель спросит его неподготовленного. В нём герой как раз увидел много привлекательного. Но об этом молчал, боясь признаться самому себе. Зато писал об этом при свете тусклой лампы в свой потертый дневник, лишь ему доверяя секреты. Больше было некому. Писал о том, что впервые ощутил такое сильное сердцебиение при наблюдении за парнем, что во рту пересохло и вспотели ладони. А подсознание толкало на безумства, но в силу воспитания и страхов он на них не решался. Так и кончилось детство. За школой последовал университет. Маленький мальчик стал привлекательным юношей, сводящим с ума не только девушек.
На этом Тэхён остановился. Далее он о Чоне подробностей не знал. Ему бы узнать, почему тот покинул дом. Что могло произойти тогда? Ким надеется, что Джеф в курсе того происшествия. Ким, конечно, может и выдумать причину, окрасив подробностями, но не хотелось бы всё же писать неправду.
Эта ночь с Чоном наедине, казалось, подарила ему океан впечатлений. И всё же он решил пока остановиться. Не знает, возможно, что-то изменит потом, в ходе новых открывшихся фактов. Но обязательно оставит эпизод с плачущим в темноте холодной комнаты мальчиком, что просит маму, глядя на её фото, забрать его отсюда. Куда угодно увезти — не важно. Главное — с ней, а не одному в этом доме. Возможно, Ким преувеличил. Но разве не могло такого быть? Разве не скучал ребенок по собственной маме, разве не ждал её и не призывал в минуты отчаяния? Ким уверен, что такое случалось.
Тэхён уснул тогда на рассвете и проспал до одиннадцати утра. Бёль, как ни странно, тоже крепко и долго спал, будто чувствовал, что дяде нужен отдых.
А потом была ещё одна бессонная ночь, где Ким правил уже написанное, а следом и еще одна, в которую он увлеченно дополнял там, где, по его мнению, это требовалось.
Сидя за работой над первой главой, он часто задавался вопросами: как пройдет их следующая встреча? Изменится ли что-то в их общении? Но когда она состоялась, стало понятно, что всё по-прежнему. Чонгук работает и увлечен процессом. А Ким, как и прежде наблюдает со стороны.
Скрестив руки на груди и опершись о дверной косяк, Ким стоит на перепутье. В крытый манеж не входит и на улицу не выходит. Тэхён прячет в карман телефон, на который только что сделал пару кадров Бёля. Мэй попросила сфотографировать его в процессе, чтобы она могла посмотреть на сына верхом. Но Ким не только сфотографировал, он даже снял короткое видео, на которое, естественно, попал и инструктор.
И он вновь привычно застывает, наблюдая за профессиональными действиями Чона. Кроме него в эту минуту на огромном манеже проводят занятия ещё два инструктора. Но внимание Кима приковывает лишь он один, чья спина неизменно прямая, чья походка всё также тороплива и уверенна, чей взгляд обдает холодом. Он весь в работе и ни на что не отвлекается. А Тэхён думает, как же описать то, в чём он совершенно не разбирается. Ведь в романе предстоит рано или поздно затронуть тему деятельности инструктора. Описать его работу. Причем грамотно сделать это. Иначе Ким не может. Решает, что придётся углубиться в вопрос и многое изучить. А пока решает, слышит звонкое:
— Держите, мистер писатель.
Возле него вырастает Джеф, о котором Тэхён и думать забыл. Но парень опять пришел. Стоит, приветливо улыбаясь, весь укутанный в теплый свитер, потертые джинсы и потрепанные временем кроссовки. На голове его бардак, а на лице улыбка, а также незаживший пока след от синяка.
— Что это? — вздёргивает бровь Тэхён, рассматривая стаканчик в руке парня. У них уже стало традицией не здороваться при встрече. Но Кима это не смущает. Только не с Джефом. С ним всё запросто и ощущается обыденно.
— Горячий шоколад. У нас в кафе делают. Пальчики оближешь и проглотишь. Сегодня прохладно. Согрейтесь и музу свою порадуйте, — заливисто хохочет парень. Но даже не представляет, что такое муза и как она порой коварна. Покинула Тэхёна на длительный срок и возвращается не сразу. Постепенно, шаг за шагом, чем злит писателя невыносимо.
— В прошлый раз виноград, сегодня шоколад. Ты считаешь, что я недоедаю? — наигранно хмурится Ким, но яркий стаканчик с логотипом клуба всё же принимает и сразу делает глоток. А сделав, смакует вкус на языке. Джеф прав. Напиток действительно вкусный.
— Смешной вы. Я же просто угостить. Ну, брал себе, а шёл к вам. А как иначе-то? Я, значит, буду пить, а вы на меня смотреть? Так не пойдё-от.
— Действи-ительно… — тянет задумчиво Ким, делая очередной глоток и чувствует, как начинает согреваться. Давненько он не пил горячий шоколад. И зря, между прочим. Думается о том, что сладкоежке Бёлю этот напиток точно придется по вкусу. Надо бы того угостить.
— Ну вот опять! — восклицает Джеф, чуть не роняя из рук свой стаканчик.
— Что? — Тэхёну бы привыкнуть к его спонтанным всплескам, но пока не получается.
— Снова говорите в точности, как шеф Чон. Мы его даже тут иногда изображаем, — признается парень и ставит свой стаканчик на бордюр, а сам суёт руки в карманы, хитро прищуривается и изрекает: Действи-ительно!
Тэхён смеётся, не в силах себя сдержать. Он тут же вспоминает как в прошлой беседе Чонгук такое произносил. В такой же точно интонации и схоже хмурился.
— У тебя отлично получается его изображать, — хвалит его Ким, попивая шоколад.
— Ага. Только он не знает, а узнает — голову оторвет. И в этом вы похожи. Надо же! — Джеф смотрит теперь то на Чона на манеже, то на Кима и смолкает, думая о своём.
Но и на это замечание, как и про виноград, Тэхён ему ничего не отвечает. Это уже второе сравнение с Чоном за короткий срок. Похожи? В какой-то степени все люди похожи. Говорят, используя одни и те же слова, формируя из них предложения. Грустят и радуются одинаково. Есть хорошие, попадаются и не очень. Но самое главное, что людей объединяет, так это то, что все хотят быть любимыми и счастливыми. Тэхён вот очень этого хочет, но ему не везёт. Интересно, а Чонгук? Думает ли он об этом? Чего желает он, о чём мечтает?
— Тэхёон! Тэхёон! — раздается вдруг громко, а Ким понимает, что выпал из реальности, погрузившись в размышления.
— Вы часто уходите в себя, — упрекает его Джеф, смешно взлохмачивая свою густую чёлку.
— Это моя особенность. Бывает иногда. Не обращай внимание. Спасибо за угощение. А знаешь, у меня тоже для тебя кое-что есть, — вспоминает вдруг Тэхён и тянется к рюкзаку, доставая из него увесистый мини-чемоданчик.
— Это ещё что такое? — удивляется парень, принимая его из рук Кима.
— Косметика, — улыбается ему Тэхён.
— А на что она мне? — бурчит Джеф, приоткрывая чемоданчик.
— Да не тебе это. Это для твоей Лорен. Подаришь ей, порадуешь, — объясняет Ким.
— Не понял. А у вас это откуда и почему отдаете такую дорогущую косметику мне? В такой упаковке дешевки быть не может, — присвистывает парень, рассматривая содержимое.
— Да. Это хорошая косметика. Отдаю, потому что больше некому. Бери и не задавай лишних вопросов.
Тэхён не станет рассказывать ему подробности о том, что его деятельный менеджер Намджун, которому все и всегда дарят презенты, передал это для Мэй. А она краситься не любит. От слова совсем. Поэтому Ким даже не планирует это ей передавать. Вот и решил отдать это парню, чтобы тот порадовал свою девушку. Всё же Киму хочется ему помочь. Хотя бы чем-то.
— Вот так удивили! Круто! Лорен точно оценит. Спасибо, — на лице парня расцветает милая и смущенная улыбка и он смешно жмурится от капли дождя, упавшей на кончик его носа, — Вы уже начали писать? — переводит он тему, заглядывая Киму в глаза.
— Да, у меня почти готова первая глава, — Тэхён допивает свой шоколад, что уже стал теплым и с довольным видом вновь заглядывает в помещение, ища глазами Бёля. А тот сидит на руках у Чонгука, оттаскивая наставника за нос. Неожиданно. Киму нравится реакция их обоих. Бёль заливисто смеется, а Чонгук от него не отстаёт и даже не пытается убрать от своего лица его руки. Забавно.
— Вау! Так быстро! А почитать дадите? Жуть как интересно, — отвлекает его от просмотра Джеф и сам смеётся, отследив взгляд Тэхёна.
— Вообще неоконченные работы я никому не показываю. Но ты же у меня читатель особенный. Поэтому, как только завершу эту главу, то дам тебе прочесть её. Ты же к этому делу имеешь непосредственное отношение. Раз уж мы об этом начали, Джеф, скажи, ты в курсе того конфликта Чона с дедом, приведшего к его уходу из дома? Мне бы очень хотелось подробностей. Без этого никак. Нет желания придумывать своё.
— Пойдёмте в беседку. Здесь нам спокойно поговорить не дадут, — парень кивает на ту, что расположена неподалеку от входа.
А Тэхён снова заглядывает в манеж, ища глазами смеющуюся парочку. А они, к слову сказать, уже не так веселы. Видимо, то была короткая минутка разрядки, и оба снова вернулись к работе.
— Ой, да не переживайте вы так! — успокаивает его Джеф, дотрагиваясь до плеча, — Шефу можно доверить хоть целый учебный класс. И поверьте, он справится получше любого педагога. Тэхён кивает в ответ на эти слова и идет следом за Джефом.
— Давайте присядем. Разговор будет не из легких, — признается тот, усаживаясь, и интригует Кима своими словами. Тэхён следует его примеру, присаживаясь напротив, и сразу замечает напряженный вид парня.
— Вообще эта тема очень тяжелая. Для меня лично, по крайней мере. И я не хотел бы вам такого доверять. Но как без этого? Как тогда вы сможете понять шефа, если не узнаете всего?
— Всё настолько страшно? — хмурится Тэхён, готовя себя к худшему. С такими лицами, как у Джефа в эту минуту, приятных новостей не сообщают.
— Не знаю, как кому, но я когда узнал про это, то другими глазами взглянул на шефа, — парень тягостно вздыхает, словно собираясь с мыслями.
— Не томи, Джеф. Пока не вышло наше время и нас не успел кто-то отвлечь. Я внимательно слушаю тебя, — мотивирует его Ким, удобно усаживаясь на скамейке.
Тэхён ждёт, а парень, что обычно довольно словоохотлив, всё молчит, очевидно, не решаясь. Ким тоже молчит, ожидая, пока тот соберется с духом и видит, какая внутренняя борьба ведется внутри него. Летят секунды, а он вдруг начинает свой рассказ, но с такой интонацией в голосе, которой Ким никогда в нем не улавливал. Она опасливая и в то же время доверительная, с нотками извинения перед тем, кого этот рассказ коснется, но он не узнает об этом.
— Когда шеф поступил в универ на первый курс, то стал редко здесь появляться. Жил в городе в общежитии. Подрабатывал где придется и много учился. Но как выдавалась возможность, то обязательно приезжал. И вовсе не для того, чтобы деда увидеть или других близких людей. Жил тут тогда один человек, парень, с которым их с шефом что-то связывало. Ну, вы понимаете. Не знаю, какие отношения тогда были между ними: любовь, романтика, секс… я не знаю, клянусь. Но Чонгук часто приезжал сюда ради него. Это всё со слов дамы Чон. Я ничего не выдумываю, можете быть спокойны. Так вот, в один из таких приездов им не удалось, как обычно остаться незамеченными. Не знаю, как так вышло, но дед застал их в конюшне за этим самым делом. Уж что там точно было, не могу сказать. Да и дама Чон не в курсе всего до конца. Возможно, просто целовались, а может и что посерьезнее. Так вот, дед, когда увидел их вдвоем, у того снесло крышу. Он и так с головой не дружил, а тут вообще слетел с катушек. Схватил хлыст со стены, да массивный такой, сейчас таких не выпускают. И давай их лупить по чем попало. А это больно… Очень больно, я точно знаю. Мне как-то прилетело от отца Лорен. Не обо мне сейчас. В общем, никто того не видел. Это всё из рассказа Чонгука тетушке его. Парень тот смог сбежать, а Чонгук не успел, и дед лупил его до потери сознания. Тогда ночь была, поэтому никто не видел и не слышал. Только лошади были в свидетелях. Но толку от них… А наутро муж дамы Чон обнаружил в стойле Чонгука еле живого. Без разбирательств они сразу вызвали скорую и полицию. А Чон сказал, что к ним на территорию ночью пробрались воры и хотели увести лошадок, а он не позволил, поэтому так избили. Такова была версия для всех. И она всех устроила, особенно деда. Из больницы Чон домой уже не вернулся. Тетушка собрала все его вещи и перевезла в общагу. Дед о нём больше тем не заводил и грозился, если кто-то упомянет внука, уволит моментально. Так вот было. Дама Чон говорит, что самые глубокие раны оставили на его спине следы. Там до сих пор ужасные шрамы. Это так страшно. Мне сложно представить, что он пережил. Ну разве можно со своим внуком вот так поступить? А если бы он умер? Я даже думать об этом не хочу. До сих пор мурашки и шок, как вспомню, когда дама Чон мне это наедине поведала. Никому она, кроме меня ничего такого не рассказывает. Одна она совсем. Выговориться хочется, а веры нет. А я, с её слов, лучший в мире слушатель и секреты хранить умею. Так и есть. Клянусь, я об этом всём только вам. Ради дела. Ради книги. Никому больше. Так вышло, что в тот день, когда она мне эту жуть рассказала, была дата тех событий. Сидела, помню, вся зареванная и вспоминала безжизненное лицо шефа, когда его на носилках уносили. Говорит, что жила у него в больнице. Плед на полу расстилала и спала. Долго за ним ухаживала. А как узнала, что это дело рук её братца, так сразу к нему и пошла. Говорит, прибила бы точно, если бы была жёстче. Смогла только припомнить ему это, пристыдить. А что толку? Бессердечный он был. Никого, кажется, не любил.
— А тот парень, который был тогда с Чоном… он где? — шепчет Тэхён, потому что понимает, что голоса нет. Он буквально покинул его от шока.
— Он сбежал той же ночью. Его больше никто не видел. Не знаю, общались ли они потом с шефом. Но поступил он мерзко. Не помог, оставил с этим сумасшедшим. Свою шкуру спасал, — стихает Джеф, ведя пальцами узоры на запыленном столике.
Тэхён не знает, что сказать. И он благодарен случаю, что ему не приходится в этот момент ничего говорить. Из-за угла показывается миловидная девушка и манит Джефа пальчиком, а тот собирается уходить. Видимо, тоже сбегает от тягостных разговоров.
— Лорен зовет. Можно я уже пойду? В среду увидимся, хорошо? — словно бы отпрашивается он у Кима.
— Хорошо, — безжизненно отзывается Тэхён, провожая его взглядом.
Парень спешит к своей пассии, пряча чемоданчик под одеждой. Девушка приветливо и нежно улыбается ему. У них взаимность. Сомнений в этом нет. Тэхён рад за них. А за себя не очень, потому что знает, насколько сложно будет ему всё это описать. И вовсе не так поверхностно, как рассказал ему Джеф. Ким обязан сделать это подробно. Он делает так всегда. В этом он весь. Тут без вариантов. Но как? Пока и сам не понимает.
На ватных ногах он поднимается и идёт по направлению ко входу в манеж, где прямо в дверях сталкивается со взглядом чёрных глаз. Ким не знает, как выглядит в эту минуту. Возможно, очень плохо. Вероятно, бледен и вид болезненный. Делает об этом вывод, потому что слышит вдруг в свой адрес от Чона то, что никак не ожидал.
— С вами всё в порядке? — вглядывается в его лицо Чонгук и смотрит на редкость озадаченно.
А Тэхён не в силах отвести от него глаз. Они блуждают по загорелому лицу, мягким на вид губам, острым скулам, опускаются к шее. Словно бы ищут следы тех прежних болезненных обид. Но следов нет. Со слов Джефа, они имеются на спине. А видимых глазу не наблюдается. Понятное дело, ведь прошло столько лет. Но для Кима-то всё свежо. Он узнал об этом только что. У него в момент эмоционального рассказа Джефа произошло запечатление. Он увидел то, произошедшее десятки лет назад, своими собственными глазами, поэтому так сложно прийти в себя. Переключиться тяжело. Не думал, что настолько впечатлится. Не подозревал, что рассказ так мощно в нём отзовётся.
— Дядя Тэ, ты иголку плоглотил? — вопрошает теперь уже Бёль. И это возвращает Кима в реальность.
— А? Н-нет, — активно машет головой Тэхён, будто прогоняя дурной сон, — всё в порядке, — торопится он с ответом. — Холодновато сегодня. Я немного подмерз, — пытается оправдаться и, похоже, получается. Ему вроде как верят, кивая в ответ головой.
— Мы уже закончили, — сообщает буднично Чонгук, не переставая сканировать его взглядом, будто оценивая состояние. Ну, естественно. Он же доктор. Пусть и ветеринар. Тэхёну думается, что и терапевтические азы по лечению людей Чонгук знает на отлично. — Можете забирать своего всадника, — шутит вдруг Чон, чего не случалось в их общении ни разу. А Киму не до смеха совершенно. Он даже не спрашивает, как прошли занятия, какие успехи сегодня показывал Бёль. Всё потом… потом… не сегодня… А пока он цедит из себя лишь:
— Спасибо… спасибо, — и берет Бёля за руку, ощущая тепло той и невероятный холод своей собственной.
В толк не возьмет, почему испытывает эти смешанные чувства: жалость, боль, обиду за Чона… Да много ещё чего на самом деле. Ведь он любитель кино и книг. Много им просмотрено и прочитано. Были сюжеты и пострашнее, но эта история не оставляет равнодушным. Возможно, потому что она касается его лично. Он автор, с героем книги которого не на бумаге, в сценарии, а в реальной жизни случился этот ужас. Хорошо, если этот герой, что стоит сейчас рядом со вновь бесстрастным видом, всё забыл. Хорошо, если так. Но разве эти места не напоминают ему ежечасно о том, что случилось? Цела ли теперь та конюшня? И не беспокоят ли в непогоду те шрамы? А вдруг эти фантомные боли из раза в раз возвращаются. Вдруг приходят во снах. Ким не знает, говоря привычное «До свидания» человеку, от которого не хочется сейчас уходить. Но тот, отвечая тем же и взлохмачивая Бёлю макушку, уходит сам. Идёт вновь, также стремительно и уверенно, подгоняемый ветром и прогоняемый усиливающимся дождем.
А Тэхён вот дождя не ощущает, и холодный ветер ему уже не страшен. И только благодаря Бёлю, он отвлекается от удаляющейся крепкой фигуры мужчины, с которым волею судьбы и сам теперь связан.
— Тэ, я хотю куфать… Тэ, ау-у. Я говодный! — настаивает мальчик, тряся его за руку. И Тэхён ведёт его всё в ту же беседку, пряча от дождя, и сумбурно обещает что-то придумать. Копается в рюкзаке, достав оттуда баночку с нарезанными фруктами и пакетик с орешками, и предлагает мальчику, который смотрит теперь куда-то сторону, кажется, совершенно позабыв про свой лютый голод. Тэхён следит за его взглядом, видя приближение к ним той самой кудрявой малышки. Она несётся со всех ног в их сторону, а залетев в беседку, плюхается рядом с Бёлем, стараясь отдышаться.
— Привет. Как знала, что сегодня тебя здесь встречу. Я тебя искала, — улыбаясь, говорит она и косится на Бёля, который, не скрывая своего интереса, пристально смотрит на девочку. А потом без спроса протягивает к ней руку, осторожно трогая чёрные кудряшки, и смотрит на них, как на неведомое чудо света. И Тэхён прекрасно его понимает. Они прелестные. А вот малышка не понимает и больно бьёт мальчика по руке, вызвав у него неконтролируемое: больно вообсе-то! Ты фто обавдела?
— А нечего тянуть ко мне свои корявые ручонки! — гордо вздергивает свой курносый носик девочка и обиженно отворачивается.
— Они не колявые. Вот смотли! — возражает ей Бёль и демонстрирует свои руки, на что получает лишь фырканье и злобное в ответ:
— Ой, захлопнись, малявка! — грозит она ему, показывая кулачок. Бель хмурится и куксится. А Ким пытается скрыть от них свой смех. Занимательное у них выходит знакомство. Похоже, в этом месте не ему одному не повезло с дружелюбием.
— Я не малявка! Мне узе пять! — для наглядности Бёль вытягивает пятерню и трясет ею под носом у девочки.
— А выглядишь на три, — вредничает она, отстраняя его руку. И Бёлю хочется, видно, тоже что-то колкое ей ответить, но Ким вмешивается в их престранную беседу.
— Так, мои юные друзья, может, вы перестанете ругаться?! — миролюбиво уговаривает он их.
— А чего он меня за волосы хватает? — злится девочка, указывая на недовольного Бёля.
Бёль при этом молчит. И Тэхён берёт на себя миссию по их примирению. А как иначе? Похоже, само это всё не разрешится.
— Просто ему понравились твои кудряшки. У тебя очень красивые волосы, — сообщает он, приближаясь к ней, а она уже вся светится. Как мало надо девочке для счастья! Всего лишь один комплимент в тему.
— Правда? — переспрашивает, ей всё же хочется удостовериться.
— Да, — говорят они с Бёлем одновременно. А конфликт, кажется, исчерпанным. И это становится понятно по тому, как девочка вмиг переключается.
— Я сплела тебе кулон из бисера. Возьми, — говорит она и протягивает Тэхёну малюсенький кругленький кулончик. — Ты же подарил мне браслет, и я хочу тебе что-то подарить.
— Уф, как красиво! — Тэхён крутит его в руке, с улыбкой на лице, а Бёль заинтересованно за ними наблюдает.
— Нравится? — болтает ножками девочка, не обращая внимания на наблюдателя сбоку.
— Очень. Разве такое может не понравится?! Какая ты рукодельница! А как же тебя зовут? В прошлый раз мы с тобой не познакомились, — спрашивает у неё Тэхён, пользуясь случаем.
— Я Арин, — представляется она, чуть поклонившись.
— А я Тэхён. А это Бёль, — указывает он на своего насупленного младшего родственничка и не сдерживает улыбки.
Тот сразу же меняется в лице и по привычке тянет к ней руку для знакомства. Его вообще-то папа такому научил. А девочка, скептически глядя на него, всё же вкладывает свою руку в его. Но не для рукопожатия, а для поцелуя, вероятно. Такая маленькая, а уже требует правил приличия. Но Бёль настолько мал ещё, что посыла не улавливает. За него это делает Тэхён. И уже после Бёля, взяв маленькую ручку в свою, слегка прикасается к ней губами.
— Это ефё затем? — негодует вслух мальчик, а Ким, смеясь сообщает, что потом ему подробно всё расскажет. Видимо, уже пора учить ребёнка быть галантным кавалером и объяснять азы общения с противоположным полом. А больше, собственно, некому. Отец на службе, дедушка в кругосветке. Всё на Тэхёне.
— А мне ты фплетешь такой кувон? Я тоже хотю, — просит её Бёль, открывая контейнер с фруктами, и угощает ими свою новую знакомую.
— Посмотрим на твоё поведение, — выдает девочка, ловко подцепляя кусочек манго, и отправляет его в рот.
И Ким понимает, что после нелегкого общения с Джефом окончательно пришел в себя. А ещё он замечает, что дождь уже закончился, и из-за туч теперь проглядывает яркое солнышко.
— А что вы тут сидите? Пойдём скорее к пандам! — воодушевленно предлагает она, — Вы их видели?
— Нет, — так же в один голос отвечают они. Бёль радуется её предложению, а Киму ничего не остается, как пойти на поводу у детских желаний.
— Пошли скорее. Там мой брат и папа. Я сбежала от них тебя поискать. Тут недалеко. За поворотом, — поторапливает она их. И они дружно идут за тот самый поворот, за которым совсем недавно скрылся шеф Чон.
Тэхён и подумать не успевает о том, что, возможно, Чонгук отправился именно туда, как, дойдя до места, замечает его. И теперь он собственными глазами видит этих прожорливых пушистых шариков, а заодно и особое отношение к ним шефа Чона. Эти животные словно созданы для того, чтобы сделать этот мир смешнее и проще. Они как гигантские малыши, которые никогда не повзрослеют. Вот уж действительно, кому живется в этом мире неплохо. Эти неуклюжие черно-белые создания облепляют Чона и просятся на руки. А он присаживается на какой-то пенёк возле них и поочередно чешет им то морду, то пузико, не обращая при этом внимания ни на кого из присутствующих. Джеф прав. Зрелище увлекательное, и непонятно, на кого Киму смотреть в эту минуту приятнее: на диковинных животных, которых он за годы жизни воочию не видел ни разу, или на Чона, который в эту минуту очень расслаблен и легок в проявлении эмоций. На его лице приятная улыбка. Он с нежностью обнимает одну из панд — то ли Кики, то ли Суна, Ким не знает наверняка, но видно, как нравится тому в их пушистой компании. Ким и сам не прочь был бы их погладить. Жаль, нельзя. Животные за изгородью и к ним подход ограничен. Дети визжат от восторга, когда видят, как Чон обыденно взаимодействует с ними. Тэхён и сам испытывает тот самый восторг, детский и чистый. Невозможно не умилиться этим очаровательным мордашкам, что словно умеют улыбаться.
Неизвестно, сколько времени проходит за этим умиротворяющим наблюдением. Возможно, более получаса. Потому что Тэхён улавливает разговор незнакомого мужчины и Арин.
— Арин, нам пора. Давай придём к пандам в другой раз. Надо еще забежать в кафе и накормить вас с Доном. Я и сам проголодался, — предлагает ей молодой привлекательный мужчина, что сегодня сопровождает детей. Сомнений в том, что это их отец, нет никаких. Все трое на одно лицо.
— А вы пойдете с нами? Давайте, ну же! Бёль, уговори Тэхёна. Вместе пообедаем, — предлагает озорная девочка и Бёль подхватывает идею, непривычно канюча.
— Тэ, ну повалуйста! Ну, Тэ. Я есть хотю. Я съем свона, ответяю! Я дазе мясо съем, всё до кусотька. Ну, Тэ-э.
— Да неужели? Не обманешь? — посмеивается над ним Ким, уже готовый согласится. До города далековато. А по времени Бёлю уже пора обедать. И раз уж так сложилось, что в этом месте имеется кафе с детской кухней, то Тэхён не против. Он и сам ощущает легкий голод. Завтрак, состоящий из одного сэндвича, для него ничто. А сегодня утром другого ему не захотелось.
— Как мовно? Нет, конефно! — и снова эти фразочки Хосока. Тэхён привычно смеется над этими фразами. Киму нечем крыть. Он соглашается и удивляется, видя, как Бель сам берёт девочку за руку, и они, значительно опережая взрослых, идут впереди в сторону кафе.
— Вот и парочка образовалась, — подает голос мужчина, посмеиваясь, — Теперь нам с вами не избежать знакомства, — улыбается он, — я Мин Юнги. Отец этих двух шалопаев. Сын уже взрослый, ему двенадцать, а дочке почти шесть. Вот с ней то, неугомонной, я скоро заработаю нервный тик. Вчера чуть не заблокировала мой мобильный. Думал, всё пропало. Вовремя успел предотвратить катастрофу.
— Я Ким Тэхён. Дядя Бёля. Вожу его сюда на занятия, пока родители не могут, — признается ему Ким.
— А я привожу сюда сына. У него проблемы с позвоночником. Кстати, очень хороший результат после месяца тренировок. А вы давно посещаете клуб?
— Мы здесь всего в четвёртый раз. У Чон Чонгука занимаемся, — непонятно для чего раскрывает ему эту информацию Тэхён.
— Оо, вам повезло! Мы вот не смогли к нему попасть. Но наш тренер тоже очень хорош. Я доволен. Славное здесь место. Люблю сюда приезжать: природа, животные и в целом обстановка спокойная. После моего нервного состояния на работе — самое то.
— Вы правы. Мне тоже очень здесь нравится, — соглашается с ним Тэхён.
И все они занимают самый большой стол, чтобы усесться вместе. Их компания оказывается самой шумной в кафе. Дети усиленно работают челюстями, жуя мясо с овощами. Тэхён и Юнги, наоборот, заказывают рыбу и тоже остаются очень довольными кухней. Заказы им приносит Лорен. И Тэхён теперь вблизи может оценить её природную красоту и воспитание. Приятная девушка, учтивая в общении, кроткая и стеснительная. Не то, что Джеф — полная ей противоположность. Вот они и притянулись. Главное, чтобы Джеф не повторил судьбу Чона, что пострадал от рук деда. Отец у Лорен тоже не слишком сдержан в своих порывах.
Тэхён находит общение с Юнги довольно приятным. Такое с Кимом случается редко, чтобы после первого же контакта возникло желание продолжить общение. Похоже, Юнги испытывает те же эмоции в отношении Тэхёна, потому что во время прощания тянет ему свою визитку и предлагает звонить в случае чего. А Тэхёну ему предложить в этом смысле нечего. А что бы он в собственной визитке указал? Писатель Ким Тэхён? Больше ведь указывать нечего. Поэтому-то он и ответил расплывчато на вопрос Мина о своей трудовой деятельности. Сказав лишь, что работает в одном малоизвестном издании редактором. Мина его ответ удовлетворяет. Прощаются они также шумно. Старший брат насилу оттаскивает Арин от Бёля, а тот всю дорогу до дома расписывает дяде, какая она «квассная». Тэхён с ним не спорит, подозревая у племянника первую в его жизни влюбленность.
И засыпает мальчик с разговорами исключительно о ней. Тэхён участливо поддерживает беседу и объясняет мальчишке во всех подробностях, как стоит общаться с девочками, а как — категорически нет. Тот, кажется, всё понимает и, шумно зевая, изрекает то, от чего у Кима не сдерживается смешок: «В следу поцевую ей р-руку…». Ну, естественно, дядя ведь популярно объяснил ему, для чего это делается.
Бёль засыпает со счастливой улыбкой на губах. А Тэхён, наспех приняв душ, устраивается в гостиной, включая ноутбук.
Эту ночь Ким снова проводит с бокалом в руке и в не покинувшем его до сих пор состоянии ступора от услышанного сегодня от Джефа. Эти эмоции возвращаются, стоит только Киму оказаться наедине с самим собой.
Он ставит точку в первой главе, начиная вторую с мольбы робкого юноши о пощаде. А хлыст всё заносится и заносится над его головой, адски больно ударяя по коже.
Ким не знает подробностей той роковой ночи. Не знает их и Джеф. Но Тэхён сам всё придумывает. Пишет так, как видит это в своём воображении. Он видит первый контакт двух молодых людей, что скрылись от посторонних взглядов в темноте конюшни. Спрятались ото всех, чтобы побыть наедине и в тишине сказать друг другу о чём-то очень сокровенном. Но не справились с чувствами. Желания возобладали, и стало происходить то, что рвалось наружу, подгоняемое страстным желанием обоих. Руки исследовали молодые подтянутые тела друг друга, губы ласкали и шептали о том, чего больше всего обоим в тот момент хотелось. Дрожащие пальцы гуляли по коже. Тишина нарушалась беспрерывными поцелуями, лишающими кислорода и, близко прижатые друг к другу тела желали остаться без ткани, мешающей познавать и любить друг друга. Всё это могло бы получить продолжение. Но прозвучавший как гром среди ясного неба, голос старшего Чона нарушил их планы:
— Чонгук? Что ты творишь? — разозленно окликнул внука мужчина, ища выхода своей ярости.
В тот самый момент их и застал старший Чон и опешил, увидев такое. Он схватил хлыст и стал хлестать их обоих, не сдерживая гнева и не подбирая слов. Парень предательски сбежал, а Чонгук не успел. Старший запер дверь изнутри и продолжил возмездие, крича при этом: «я выбью из тебя всю дурь, мелкий паразит…». А Чонгук молил его остановиться. Клялся, что всё объяснит, но его не слушали. Его били словами и хлыстом, не жалея собственных сил и жизни такого юного человека.
Тэхён не просто пишет, заодно он ещё и анализирует и понимает, что всякое насилие — от бессилия. Старшему Чону было довольно сложно коммуницировать с людьми. Он не мог договориться, не мог словесно что-либо доказать. Он жил, применяя язык силы. А в отношении Чонгука он просто не старался. Не было желания понять, в какой момент что-то пошло не так. Когда случился тот перелом, что мальчик обратил свой взор на себе подобных. Ким уверен, между ними не было нормального человеческого диалога. Старший не стремился, а младший был настолько запуган, что проще было скрыть, чем сказать всё как есть. И не мог дед до последнего взять в толк, что внук уже отдельная личность. Человек, имеющий право жить так, как он хочет, если его желания не ущемляют права и свободы других людей. Дед силой попытался навязать ему свою реальность и убеждения. Выбивал из него это хлыстом. Тэхён искренне не понимает, как теперь Чонгук может брать в руки этот хлыст. Как входит в конюшню, где все произошло? Есть ли она теперь? Неизвестно.
И Тэхён прекрасно понимает Чона, который молча ушел оттуда, где ему не были рады. Не стал позорно проситься назад, не вымаливал больше прощения. А двинулся вперед, не оглядываясь. Тэхён его понимает. Сам он тоже полностью себя изменил, запрятав того страдающего Тэхёна подальше, не выпуская его на свет, стараясь забыть ту боль, когда его принудительно раскрыли перед всеми. Его не били физически, его уничтожили морально. И если бы не близкие и его увлечение писательством, неизвестно, как бы это могло завершиться. Были мысли покинуть город, даже страну. Уехать туда, где это все легализовано и открыто. Удержала любовь к близким и ежедневная работа над собой. Он многое читал, слушал психологов и пришёл к тому, что смог себя полюбить и принять. Он у себя один, а все остальные: родители, дети, друзья. Они просто рядом от случая к случаю. А он сам с собой ежесекундно. И так, как способен полюбить и пожалеть себя сам, этого не сделает никто. Поэтому собрался, поэтому не стал зацикливаться и пошел вперед.
Этот жуткий эпизод Ким пишет, не видя экрана. Глаза увлажнились и для него это впервые. Так он не погружался в сюжет никогда. Ким смахивает непрошенные слезы, отчётливо теперь осознавая, почему Чонгук так любит этих животных. Да потому, что в жизни ему не хватало теплых объятий, мягкости и нежности. По большей части он получал лишь грубость, и она чуть не довела до финала его жизнь. Но финал был отложен на неопределенный срок. У Чонгука впереди долгая жизнь, поэтому его, ещё дышащего, наутро обнаружили. Нашли всего истерзанного и физически, и морально. Он едва дышал, а подсознание продолжало выдавать последнюю фразу, брошенную дедом перед уходом: «ты ничем не лучше той кучи дерьма. Жалею, что старался сделать из тебя человека. Только время зря потратил. С этой минуты мой дом для тебя закрыт…».
Возможно, так оно и было. Тэхён буквально ощущает физическую боль, описывая те события. Он даже улавливает, как покалывает кожа на его спине. Как болезненно где-то под ребрами, а руки ноют непонятно почему. И из груди рвется сердце от той жестокости и несправедливости, что пережил его главный герой. Но он продолжает писать. Не может не писать, пока мысли и чувства бурным потоком прорываются наружу. Они просятся на страницы его второй главы, и он их туда, без сомнения и сожаления принимает. Даёт им жизнь. Рассказывает историю человека, который сумел выстоять.
Чонгук силён не только физически. Он крепок духом. Он человек, восставший из пепла, буквально вернувшийся с того света, но сумевший себя возродить, начать всё сначала, забыть. А может и нет, но, по крайней мере, попытаться забыть произошедшее. Он смог вычеркнуть из своей жизни людей, которые делали больно, оставить их позади и идти вперёд. Разве это не подвиг? Да, это немыслимый подвиг.
Тэхён в своей жизни тоже совершал такие подвиги. Ему ли не знать, как бывает, когда осуждают, ненавидят, шепчутся за спиной, делают больно. Ким прекрасно его понимает. Он его всего принимает, со всеми теперь уже понятными для него недостатками. Становится ясно, почему он такой хмурый, почему нелюдимый и держится отстраненно, боится и не позволяет себе сочувствия. Он доверяет лишь животным, этим светлым душам, которые тянутся к нему, как и он к ним также искренне. Они его не обидят. Он точно это знает, поэтому с ними он так спокоен и не осторожничает. С людьми же всё наоборот. От них порой не знаешь, чего ожидать. Порой даже самый лучший друг может такое подкинуть, что рай покажется адом.
Тэхён закрывает крышку ноутбука. Глаза щиплет то ли от слез, то ли от усталости. Они красные. Он уверен в этом. Даже в зеркало смотреть не нужно. Руки гудят от того, что он беспрерывно на протяжении нескольких часов сидел в напряжении и печатал, не отвлекаясь ни на что. Спина болит, потому что он находился в неестественном положении, держа её в таком же немыслимом напряжении. Но всё это не так важно по сравнению с тем, что испытал тогда Чон Чонгук. Ким прошел этот путь вместе с ним. Он чувствовал возбуждение с ним вместе в темноте конюшни, а потом вместе с ним ощущал ту самую боль, от которой не было спасения. Вместе с ним он покидал тот дом, куда всё же придётся вернуться, когда в нём уже не будет того, кто сделал так больно. Но про это в следующих главах.
Киму удалось. Он сумел уловить тот самый момент и поймать за хвост свою ускользающую музу. Не позволил ей улизнуть и смог на одном дыхании всё это записать, находясь в состоянии полнейшей вовлеченности. Это невозможно было спокойно писать. Это невыносимо спокойно перечитывать.
Чувства захлёстывают Тэхёна. Они берут его в плен. Так происходит не всегда. Скорее с ним такое впервые. Таких жестоких сцен в своих книгах он не описывал никогда. От того самому становится дурно. Эмоции — его страсть. Без них он не писатель. Да что там. Он без них не человек. Иначе он не умеет, иначе он просто не может. Он живёт жизнью своих героев. Он их любит, он вместе с ними ненавидит. С ними вместе дышит и задыхается. Он их чувствует. И уже уверен в том, что эта книга станет самой любимой из всех им написанных. Уверен, что и сам будет с удовольствием её перечитывать. Надеется, что конец этой книги станет счастливым. Но вот до конца пока непонятно, кто станет той парой, которая составит счастливую судьбу для Чонгука. Где найти ему эту пару? Возможно, это тот самый Шен, который периодически показывается на территории клуба и помогает Чонгуку с пандами. Возможно, это именно он. Но для того, чтобы это понять, Киму необходимо своими глазами его увидеть, проследить за их взаимодействием, проанализировать и прийти к определённым выводам. Но будет ли предоставлена Тэхёну такая возможность? Неизвестно.
