Столкновение миров: Воины Ада

Их путь по зараженному плотью Матери Демонов миру длился несколько суток. Впрочем, здесь не было обычной смены дня и ночи, небо было закрыто багровыми тучами, истекающими кровавыми ливнями. От одного из них путники укрылись в здании, которое, видимо, было местным аналогом храма. Статуи невероятной красоты были повсюду, окруженные вечными свечами, продолжающими гореть. Если в других зданиях их встречал запах тлена и затхлости, а то и проросшей плоти, то здесь витал легкий аромат каких-то цветов, и воздух был свежим и на удивление мягким. — Похоже, здесь кто-то живет, — заметил Джарин, идя вдоль очаровательных барельефов, украшающих одну из стен и всматриваясь в изображения. Щеки его запылали под шлемом. Изображения были почти все на одну тему — любовь мужчин с мужчинами, мужчин с женщинами, женщин с женщинами. С изумительным искусством воссозданные позы, прекрасные очертания тел, замершие в движении фигуры вызывали горячую волну внутри. — Добро пожаловать, братья, — произнес мягкий голос, и Джарин обернулся со всей быстротой, которую позволяли доспехи. У роскошной, увитой гроздьями драгоценных ожерелий колонны стоял хрупкий золотоволосый юноша лет двадцати. Изящное тело его было едва прикрыто короткой туникой, стройные ноги обуты в позолоченные сандалии. Хрупкие запястья обвивали золотые же браслеты чудесной работы. — Вы здесь живете? — спросил Джарин, оглядывая парня с головы до ног. — Да, я единственный, кто остался, — в голосе юноши прозвучала печаль, — остальных уничтожила Поросль Тьмы. Из сумрака в дальней части помещения появилась громадная фигура Таггарта. Он поднял свою здоровенную пушку, настороженно глядя на парня. — Ты кто? — Меня зовут Тагернар, я служитель здешнего места. Добро пожаловать в храм Двух Сердец, — парень приветливо улыбнулся, — здесь вы можете передохнуть и попить чистой воды. Еды постараюсь раздобыть вам. Таггарт недоверчиво хмыкнул, но спорить не стал. Грогу с любопытством следил за служителем храма, а потом неожиданным прыжком перебрался ему на руки. Тагернар рассмеялся и приласкал малыша. — Что же ты такое, кроха? Грогу заворковал, подставляя головенку для поглаживания. — Идемте, — сказал служитель, обнимая его и почесывая, — я покажу вам место для отдыха. И могу присмотреть за малышом, пока вы будете отдыхать. Местечко оказалось неплохим. Бассейн, заполненный чистой водой, удобное двойное ложе, при виде которого у Джарина снова заполыхали щеки. Он аккуратно забрал Грогу у служителя. — Благодарю вас, — слова застревали в горле, и он прокашлялся, — мы немного отдохнем и сразу же уйдем. — Оставайтесь столько, сколько нужно, — Тагернар улыбнулся, — мне было одиноко здесь, а ваше общество хоть как-то развлекло и успокоило. Куда вы пойдете после? — Пока не знаем, — ответил Джарин, прижимая к себе малыша, — это будет понятно после отдыха. — А могу ли я немного поиграть с малышом, пока вы будете отдыхать?- полюбопытствовал служитель. Грогу просительно потянулся к нему, и Джарину пришлось разжать объятия. Мелкий счастливо пискнул и удобно расположился на руках у нового друга. — Я покормлю его и пригляжу за ним, — сказал Тагернар, — мы будем в соседних покоях. А вы отдохните, а то едва дышите.   Таггард стащил доспехи и сложил у края бассейна. Затем с наслаждением окунулся в воду и проплыл от одного конца бассейна до другого. Джарин против воли залюбовался его мощным телом. Омывшись, гигант выбрался из бассейна и принялся выжимать на себе исподнее. Джарин сглотнул, стараясь не смотреть туда, где четко позиционировалось орудие, не менее мощное, чем ручная пушка воителя. — Ты бы тоже освежился, — сказал Флай, к великому облегчению спутника надевая доспехи и уже в них растянувшись на постели, — а то когда еще доведется. Джарин вздохнул, с жадностью взглянув на воду. Затем посмотрел на гиганта рядом. Тот оставил не надетым только шлем и нагрудник, и лежал, заложив за голову свои ручищи. А, была не была! В конце концов, он весь перемазан в дерьме и блевотине демонов; кажется, вонь уже в кожу впиталась. Так что стыд можно оставить на потом. С этой крамольной мыслью он принялся стаскивать доспехи. Вода была прохладная и невыразимо приятная. Джарин немного поплавал по всей длине бассейна, наслаждаясь каждым гребком, затем неохотно выбрался и торопливо натянул доспехи. Из-за стены доносилось гульканье Грогу и тихий смех служителя. Джарин немного успокоился. Если мелкому нравится кто-то, значит, стоит доверия. А к этому златовласому красавчику малыш пошел сразу. Значит, доверяет, как ни странно. — Если хочешь, поспи, — сказал Таггарт, повернув голову, — первая стража моя. Спать будем по очереди. — А ты разве не видишь больше кошмаров?- удивленно спросил Джарин, памятуя об их последнем разговоре на эту тему. — С того дня, как малыш меня… подлечил…- Таггарт криво улыбнулся, — уже не вижу. Очень здорово на самом деле. Я и забыл, как это приятно — просто спать. Джарин перевернулся на бок и уткнулся лбом в тяжелое плечо. Голова кружилась от собственного бесстыдства, но ему так нужно было хотя бы на мгновение окунуться в чужую силу и мощь, почувствовать их хотя бы через прикосновение. Но чего он не ожидал, так это того, что Таггарт одним легким движением притянет его к себе… и поцелует. Губы у него были жесткими и горчили, но от этого поцелуя у бедного Джарина окончательно сорвало все внутренние барьеры. Он обхватил шею великана и ответил на поцелуй не слишком умело, но с такой жадностью, что прокусил тому губу. Флай на секунду оторвался, с ухмылкой слизал каплю крови, а затем перевернул Джарина на спину и аккуратно принялся стаскивать доспехи сначала с него, а потом с себя. Джарин не помнил, чтобы ему еще когда-либо было так хорошо. Сон длился наяву, и в том, что все происходит в реальности, он уверился, обрезав руку о тяжелый браслет-компьютер Флая. Боль на мгновение вернула ему осознание реальности, но почти сразу он снова окунулся в обжигающие волны чужой и собственной жажды. Флай оказался грубоватым, но поразительно чутким любовником. Обхватив оба их члена, он жестко дрочил их одной рукой, второй прижав Джарина к постели, поцелуями заглушая стоны и вздохи. В какой-то момент, после второго или третьего по счету оргазма, Джарин перебрался пониже, так, чтобы иметь возможность ласкать Флая ртом. Голова кружилась от горьковатого вкуса чужого семени, но на душе царил блаженный покой. Джарин был не слишком искушен в подобных ласках, но часто видел, как ублажали друг дружку парни-тви’леки в борделях. Могучая лапища Флая опустилась ему на голову и ворошила волосы. Таггарт протяжно глухо застонал, до предела вбившись в рот любовника, и его семя хлынуло в горло — так, что Джарин поперхнулся и закашлялся. Флай потянул его к себе и поцеловал в перепачканный собственным семенем рот. — Мне этого не хватало, — пробормотал он, прижавшись лбом ко лбу Джарина, — целую вечность… Джарин провел ладонью по его груди, с наслаждением ощущая под ладонью тяжелое биение сердца. Голод всё не проходил. А Флай, кажется, снова был готов. Во всяком случае, его ненасытный член толкнулся в бедро. Почти не осознавая ничего, кроме желания, Джарин толкнул его так, чтобы великан перевернулся на спину, и оседлал его бедра. Искорка боли от проникновения потонула в тягучих волнах сладкой истомы. Джарин двигался медленно, насаживаясь на здоровенный ствол, задыхаясь от ощущения наполненности и болезненной жажды. Флай был чертовски крупным, Джарин не сомневался, что задница будет заживать как минимум неделю, но сейчас ему было так восхитительно всё равно. Таггарт со стоном выгнулся, едва не скинув с себя любовника. Джарин кончил почти одновременно с ним, дрожа и всхлипывая. Обмякший член выскользнул из задницы, когда он без сил рухнул на грудь Флаю. Они трахались почти без передышки в течение нескольких часов. Во всяком случае, Джарину показалось, что прошло уже много времени. В какой-то момент он попросту уснул, отрубившись от усталости прямо в процессе. А когда пришел в себя, то обнаружил, что Флай смотрит на него со своей обычной кривой ухмылкой. — Ну что, Джар, окунемся? На сей раз они купались и плавали вдвоем, помогая друг другу смыть следы совокуплений, а потом выбрались из воды и наконец-то натянули доспехи, бросая друг на друга косые, но веселые взгляды. — Это было круто, — мечтательно заявил Флай, растянувшись на постели, — я бы даже сказал, чертовски круто. Никогда бы не подумал, что ты тоже… Джарин покраснел и незаметным движением придвинул к себе шлем.   После всех упражнений на постельном поприще Джарин удивлялся тому, что не ощущает голода. Но они только напились из небольшого фонтанчика в большой зале перед тем, как выйти из храма. Грогу уютно дремал, устроившись в родной котомке за плечами Джарина. — Если вы не против, я бы пошел с вами, — сказал Тагернар, появляясь из своей комнаты, переодетый в более подходящее для прогулок по городу подобие комбинезона с накладками из золотых пластин. — Оставаться здесь одному всё равно подобно смерти, а так глядишь, может и пригожусь вам. В голосе парня было столько решимости и силы, что Джарин и Таггарт переглянулись и одновременно кивнули. Служитель храма улыбнулся, достал из кармашка на своем комбезе две небольшие медные пластинки и подал обоим мужчинам. — Возьмите. Пусть эти амулеты с именем божества защитят вас от всякого зла. Джарин сунул пластинку в кармашек на поясе, Флай, помедлив, последовал его примеру. Затем они двинулись по заросшим улицам следом за Тагернаром, который уверенно пошел вперед.   Храм Тиамат располагался на окраине города. Это было гигантское здание, расположенное полумесяцем и густо увитое пульсирующей плотью. При виде него Грогу тихонько запищал, а на лице Тагернара появилось выражение гадливости. Но он решительно ступил под колышущиеся своды храма и двинулся вперед. Причем Джарину показалось, что тело его излучает какое-то потустороннее сияние. Они брели по бесчисленные коридорам, иногда прорываясь через сплетения каких-то щупалец и отростков, пытавшихся ухватить их. Грогу спрятался в свою котомку и закрылся на молнию. Джарин был полностью с ним солидарен: ему тоже перманентно хотелось забраться в котомку и закрыть крышку. Слишком уж омерзительным был этот путь, эти хлещущие по шлему лохмотья плоти. — Мы недалеко от обители Сердца, — сказал Тагернар, протискиваясь в заросшую и от того слишком узкую дверь. Джарин пробрался следом не без труда, а массивный Флай и вовсе едва не застрял, пришлось помогать. — Вон те врата — вход в обитель, — Тагернар указал на массивные и наглухо запертые живой плотью двери, — я не смог освободить их. Есть способ, но нужны еще руки. В боковых помещениях есть специальные панели, которые нужно активировать для очищения врат. Они были предусмотрены еще когда плоть Матери струилась только внутри храма. Служители входили туда раз в сотню дней, чтобы принести жертвы и полить Сердце свежей жертвенной кровью. — Ну и порядки тут у вас, — заметил Джарин, невольно содрогнувшись, — и кто поклонялся такому кровожадному божеству? — Те, кто надеялся вернуть женщин, — в голосе Тагернара слышалась печаль, — которых до того сами же низвели до положения рабынь, а потом и вовсе истребили. Впрочем, теперь, задним умом, я понимаю, что таково было решение Жнецов, тех, кто жаждал истребить наш мир, подчинить его темным силам. — Жнецов?- подозрительно спросил Таггарт. — Это существа с другой стороны, прекрасные и крылатые. Но всё, что им было нужно — это кровь и души моего народа, — ответил служитель, — когда первые воины Интавы дали им отпор, они затаились и стали выжидать. И исподволь сеяли зерна сомнений и зла. До их прихода женщины правили Интавой. Но после их прихода прошло всего несколько десятков поколений, и женщины превратились в бессловесных самок и рабынь. А потом все они, даже маленькие девочки, были принесены в жертву на алтаре Стамоса, который вовсе не просил их о подобной жертве. Глас, что услышали люди, был гласом Жнеца, который укрывался в святилище под видом статуи Стамоса. Он помолчал, и устало стер со лба капли пота. — Когда мужи поняли, что натворили, что раса инта обречена на погибель, они поставили храм Матери Тиамат и принялись возносить жертвы, моля обратить часть мужчин в женщин или послать женщин её милостью. Но думается мне, что они кормили кого-то еще под видом Матери. Так или иначе, из ростка Цвета Матери начала расти плоть. Жрецы возрадовались, надеясь, что из этой плоти родятся женщины. Что из этого вышло, вы видите сами. — Ладно, — Таггарт выразительно похлопал по стволу свою силовую пушку, — попробуем пробиться к панелям. Но что делать, когда мы пробьемся к ним? — Просто опустите правые руки на них и произнесите три слова «Экидас Балис Огам», — служитель устало откинул с лица волосы, — это молитва об очищении. — Ладно, попробуем, — сказал Джарин, размышляя о том, что Грогу всё же доверял этому странному парню. Пришлось прорезать дорогу в облаках плоти, но вскоре он увидел дверь, ведущую в указанную комнату. Грогу отомкнул свою застежку и высунул головенку, любопытствуя. Эта комната также заросла плотью, но пол был чист, как и сама панель. Дин прошел к ней и, чуть поколебавшись, опустил на неё руку. Почти сразу ощутил обратную отдачу. Какие там слова надо было произнести? — Экидас Балис Огам, — произнес Джарин, стараясь проговаривать каждое слово четко и раздельно. — Есть! — донесся издали крик Тагернара. Джарин бросился обратно, отталкивая пытающиеся ухватить щупальца, одно из которых чуть не выдернуло Грогу из его котомки. Малыш пискнул и… пульсирующая живая плоть осыпалась раскаленным пеплом по всей длине коридора. Тагернар потрясенно переводил взгляд с малыша на очистившуюся дверь. Затем сложил руки, скрестив на груди, и отвесил почтительный поклон. — Слава имеющим Силу, — прошептал он, глядя на высунувшегося Грогу с таким почтением, что Джарину стало немного не по себе, — воистину, это дитя — спасение для людей и богов. Дверь в святилище медленно, со скрежетом, отворилась, из неё пахнуло гнилью и тленом. Джарин и Флай переглянулись и последовали за вошедшим Тагернаром.   Джарин выкрутил на максимум систему очистки воздуха в шлеме, но даже так зловонные миазмы просачивались в нос и оседали на носоглотке. Он порадовался, что не ел ничего уже два дня, не то вывернуло бы. Центральную часть святилища занимал огромный алтарь, на котором располагался в позе креста человеческий скелет. В продавленной грудной клетке его пульсировало багровым светом живое сердце. Джарин передернулся и торопливо завел руку за голову, давая знак Грогу спрятаться и запереться. Его трясло еще и потому, что он понял вдруг, в чем состояло проклятое жертвоприношение. — Снимите ваши шлемы, — произнес служитель, вздрагивая и покачиваясь, — ничто не должно укрывать ваших лиц пред ликом зла. Джарин с сомнением взглянул на Флая, но тот уже невозмутимо стаскивал свою зеленую лоханку с головы. Джарин покачал головой. Его знобило так сильно, что доспехи разве что не звенели от этой дрожи. Грогу тихо скулил в своем укрытии. — Призываю вас троих в свидетели, — хриплым от гнева и затаенной тоски голосом произнес Тагернар, выдернув из-за пояса причудливого вида кинжал и занося его над сердцем, — я делаю это лишь для блага моего наро… Он развернулся так быстро, что стоявший по правую руку от него Флай никак не смог бы среагировать. Но Дин Джарин, мандалорец, пусть и снимавший шлем перед людьми и нелюдями, оставался сыном своего народа до самых костей. Его реакция оказалась быстрее. Он выстрелил раньше, чем клинок Тагернара вонзился в горло Таггарта. Вспышка плазмы отсекла руку убийцы у самого запястья. Взвизгнув от боли, тот попытался метнуться за выпавшим клинком, но могучий кулак Флая отбросил его к дальней стене. Когда Джарин приблизился к нему, Тагернар поднял на него измученные глаза. — Контроль… держи… контроль…- проскрежетал он сдавленным от боли голосом. Джарин услышал всписк Грогу и обернулся, вскинув бластер, но страшный удар вышиб оружие из руки. Малыш откатился, тоже вылетев из котомки. Джарин вцепился в руки великана, в глазах которого плескалась первозданная мгла. Отчаяние придало ему сил. Он еще мало что понимал, но сознание диктовало ему действие. — Флай! — выкрикнул он в отчаянии, глядя в безумные почерневшие глаза. — Флай, услышь меня! Флай! Таггарт досадливо дернул головой, едва заметно разжав пальцы на запястье Джарина. Как от насекомого отмахнулся. — Флай Таггарт! — Джарин задыхаясь, придвинулся к нему насколько возможно близко. Сознание мутилось, он говорил и не понимал, что говорит. — Истребитель Тьмы! Палач Рока! Услышь того, кто вопиет в отчаянии! Услышь того, кто почти исчез во мраке забвения! Иди на мой голос! Не слушай Тьму! Мир превратился в хриплое рвущееся дыхание, дрожь и беспросветное отчаяние. И длилось это почти вечность. А потом в голове расцвел огненный цветок и помрачение прошло. Джарин молча смотрел в совершенно нормальные зеленые глаза Флая, растерянные и измученные. Со стороны послышался глухой удар. Грогу пискнул, с видимым трудом ковыляя к отцу и волоча свою котомку за ремешки, вид у него был оглушенный. Джарин наклонился, подняв его и свой выроненный в пылу битвы шлем. Флай тем временем обошел алтарь и наклонился. — Что там? — Джарин настороженно прижал к себе дитя. — Сам смотри, — Таггарт кивнул на жертвенный нож, косо вошедший в разорванное, потемневшее сердце. Джарин невольно содрогнулся. — А где же сам он? — Это потом, Джар, — Флай неожиданно быстрым движением подобрал оружие и толкнул их с Грогу к выходу, — сдается мне, надо отсюда ноги делать. Но они не успели добраться даже до двери. Страшный гул и вибрация обрушились со всех сторон. Джарин успел прижать к груди Грогу, Флай дернул их к себе, притиснув одной рукой к своей широченной груди. Потом была тьма беспамятства.