Вы случайно не больны? / 君有疾否/ Jun You Ji Fou

      За одну ночь весь Чанъань заметно оживился.       Молодой император Великой Ся, Ли Яньчжэнь, правил уже восемь лет. Вызванный гуннами хаос давно был прекращен, государства больше не враждовали между собой, были пережиты бедствия и страдания прошлых лет, и, казалось, Поднебесная, наконец, как и гласил девиз правления “Юнхэ”, обрела мир и покой. Достаточно позаботившись о государственных делах, Ли Яньчжэнь решил наконец позаботиться и о себе.       (прим. девиз правления — принятое в китайской политике, календаре и историографии символическое выражение, обозначающее период правления царя или императора. При избрании на престол император принимает девиз (обычно из двух иероглифов), обозначающий некоторый благой принцип. Так “юнхэ” переводится как “мир и согласие; жить в мире”).       У покойного императора было мало наследников, и умер он молодым, поэтому Ли Яньчжэнь взошел на престол, еще не достигнув совершеннолетия. В то время гунны часто устраивали набеги, и ситуация в стране была нестабильной, оттого наложницами, служившими во дворце, стали несколько благородных девиц, спешно выбранных из знатных семей. Они были тихими, послушными и крайне скучными. А Ли Яньчжэнь был натурой утонченной, любил поэзию, музыку и танцы, и когда он сочинял в свободное время стихи, не было никого, с кем бы он мог этим поделиться. Среди придворных были знатоки поэзии, но стоило ему только заговорить на эту тему, как чиновники и обитатели гарема в один голос отвечали: “Ваше Величество, государственные дела превыше всего”.       Как это было больно!       В этот день, когда в императорском дворце доложили обо всех делах, Ли Яньчжэнь осмотрел всех присутствующих, и, задержавшись взглядом на Су Шиюе, осторожно поднял вопрос о выборе наложниц, для того чтобы найти девушек с живым умом, способных разделить его утонченные вкусы.       Су Шиюй, опустив глаза, с легкой улыбкой ответил:       — Это внутреннее дело императорского двора, зачем Вашему Величеству спрашивать нас об этом?       Чу Минъюнь бросил на него косой взгляд, прекрасно помня, кто несколько лет назад со слегка нахмуренными бровями воспрепятствовал отбору наложниц, а своими мягкими, но убедительными словами обработал Ли Яньчжэня таким образом, что тот на протяжении многих лет не осмеливался поднимать этот вопрос.       Если говорить в общем, то всё сводилось к следующим словам: “Вы еще слишком молоды, займитесь самосовершенствованием; государственные дела превыше всего, подождите еще немного».       Однажды Чу Минъюнь как-то между делом упомянул об этом Цинь Чжао. Вздохнув и покачав головой, он сказал:       — Сам не женится, так еще и других наставляет на путь самосовершенствования. Думаю, что если он однажды покинет должность начальника цензората, то после этого отправится в горы жить отшельником.       Цинь Чжао, стоя с бесстрастным лицом, ничего ему на это не ответил.       Как бы то ни было, но решение об отборе наложниц было все же принято. Со всей страны девушки из хороших семей должны были прибыть в столицу для того, чтобы предстать перед лицом императора.       Всего через несколько дней в город въехало множество экипажей. Дочери столичных чиновников были поглощены подготовкой. Удельные князья так же выслали в столицу множество красавиц. В чайных домах и ресторанах только и делали, что обсуждали различных кандидаток. Люди проявляли гораздо больший интерес к этому событию, чем к своей собственной женитьбе.       Эта атмосфера была настолько заразительной, что даже Цинь Чжао, всегда отстраненно наблюдавший за всем со стороны, в итоге не выдержал и отправился в кабинет к Чу Минъюню, чтобы самому завести разговор на эту тему.       Чу Минъюнь медленно поднял на него глаза:       — Завидуешь?       — …, — Цинь Чжао напряженно проговорил, — Столько чиновников спешат отправить девушек во дворец, неужели вы не понимаете, что у них на уме?       Внешний двор и внутренний двор (правительство и гарем) испокон веков влияли друг на друга.       Чу Минъюнь покатал между пальцами сочную зеленую виноградину:       — Будешь?       — Шигэ, — не выдержал Цинь Чжао, — когда император взошел на престол, мы еще не служили при дворе, поэтому в то время сделать ничего не могли, но почему сейчас вы упускаете такую возможность?       Под взглядом Цинь Чжао Чу Минъюнь неторопливо отодвинул вазу с фруктами, достал несколько свитков и положил их на стол, только после этого поднял глаза на него:       — Какую возможность?       Он холодно усмехнулся:       — Использовать женщин в качестве пешек, отправив их во дворец нашептывать на ухо? Только никчемные люди прибегают к таким методам для укрепления своего положения.       Цинь Чжао нечего было возразить. Хоть он и не одобрял такие методы, но Чу Минъюнь всегда находился в центре внимания, и если они не воспользуются этой возможностью, то нет никаких гарантии, что другие не используют её против Чу Минъюня. Учитывая высокомерие его шигэ, было естественно, что тот не придавал этому никакого значения, но Цинь Чжао не мог перестать беспокоиться.       Видя такое выражение лица Цинь Чжао, Чу Минъюнь вдруг сказал:       — Если ты так в этом заинтересован, то можно и попробовать...       Цинь Чжао удивленно посмотрел на него.       Чу Минъюнь неспешно продолжал:       — Если подумать, хоть у меня и нет в подчинении подходящих девушек, но Ду Юэ довольно привлекательный, может, отправим его во дворец? Ты не против?       — Шигэ...       — Эй, что вы тут обо мне говорите? — Открыв дверь, в комнату вошел Ду Юэ.       Цинь Чжао:       — ...       Чу Минъюнь:       — Обсуждаем приданое для тебя, Цинь Чжао хочет жени...       — Чушь, — Ду Юэ непринужденно уселся на стул, — только ты можешь придумать такую гадость, Цинь Чжао не станет заниматься никаким приданым.       Последнее слова Чу Минъюня были полностью перекрыты звонким голосом Ду Юэ, но Цинь Чжао все равно нервно взглянул на Чу Минъюня, плотно сжав губы.       Чу Минъюнь повернул голову и фыркнул от смеха, затем наигранно вздохнул, взял стопку документов и направился к выходу из кабинета.       Ду Юэ крикнул ему вслед:       — Эй, ты куда? Я же только пришел!       Чу Минъюнь уже был далеко, но все так же отчетливо было слышно доносившийся до них голос:       — В этой комнате слишком душно от глупости, пойду проветрюсь.       — Вот мерзавец, — нахмурил брови Ду Юэ, — смотри, как бы я тебе яду не подсыпал.       На самом деле он осмелился так сказать, только потому что Чу Минъюнь его уже не слышал.       — ...Ду Юэ, - внезапно позвал его Цинь Чжао.       — Что? — Ду Юэ посмотрел на него.       Как только Цинь Чжао встретился с ясными глазами Ду Юэ, он тут же потерял дар речи. Последнее слово, сказанное ранее Чу Минъюнем, сильно засело у него в голове, приводя в такую растерянность, что он не знал, что ему делать дальше. К счастью, он обладал непроницаемым лицом, на котором нельзя было разглядеть никаких эмоций, а Ду Юэ не был внимательным человеком, поэтому не замечал ничего необычного.       После долгой паузы Цинь Чжао сухо спросил:       — Будешь виноград?       Ду Юэ посмотрел на блюдо с виноградом, на котором еще блестели капельки воды, и кивнул:       — Буду!       Пока Цинь Чжао и Ду Юэ сидели напротив друг друга и чинно поедали виноград, Чу Минъюнь с документами направился во дворец.       Верховный главнокомандующий и начальник цензората каждый месяц должны были отчитываться перед императором о делах, находящихся в их ведении — таков был порядок.       Когда дворцовая служанка проводила Чу Минъюня в императорский кабинет, Су Шиюй уже был там. Он также держал в руках несколько документов и задумчиво рассматривал письменный стол. На главном месте находился Ли Яньчжэнь с резцом в руке и сосредоточенно что-то вырезал. Рядом с ним стоял кусок дерева высотой в человеческий рост, источающий слабый аромат. Было видно, что это — материал превосходного качества. Вероятно, какая-то редкая древесина, присланная в качестве подношения.       Нынешний император, помимо дел государственных, был искусен во всем, особенно в резьбе и живописи.       Чу Минъюнь поклонился Ли Яньчжэню, а тот, даже не подняв своего взгляда, небрежно ответил ему:       — Положите документы на стол.       На столе уже лежало несколько наполовину развернутых портретов девушек для отбора, среди которых было разбросано несколько резцов. Чу Минъюнь понял, что рассматривал Су Шиюй — он искал место, куда можно было положить документы. Чу Минъюнь подошел к столу и положил их прямо на портреты, Су Шиюй взглянул на него, а затем последовал его примеру.       Су Шиюй поправил рукава халата и, глядя на Ли Яньчжэня, все также погруженного в резьбу, слегка кашлянул. Семья Су поддерживала его еще со времен, когда он был наследным принцем, к тому же Су Шиюй был старше, поэтому Ли Яньчжэнь относился к нему с уважением. Услышав кашель, он поспешно поднял голову и улыбнулся:       — Мы слушаем, докладывайте. (прим. Ли Яньчжэнь, когда говорит о себе использует местоимение 朕 (чжэнь), которое использовалось только императорами. Аналогом этого местоимения служит “мы”).       Чу Минъюнь и Су Шиюй к этому времени давно уже свыклись с подобным поведением императора, поэтому позволили Ли Яньчжэню одновременно слушать их доклад и разглядывать деревянную заготовку. В конце он все же перевел взгляд на них и с улыбкой вздохнул:       — С помощью двух таких верных подданных Поднебесная сегодня находится в состоянии мира и процветания. Разве не это можно назвать истинным счастьем?       (прим. Когда Ли Яньчжэнь обращается к Чу Минъюню и Су Шиюю, он использует слово 爱卿 (ай цин). Оно использовалось в древнем Китае в обращении императора к своим министрам или придворным. Буквально оно переводится как "мой любимый/дорогой министр/сановник/поданный и т.д. Это выражение демонстрирует уважение и доверие императора к человеку, к которому он обращается.)       Чу Минъюнь и Су Шиюй улыбнулись в ответ, но каждый думал о своем. Ли Яньчжэнь, помолчав немного, сказал:       — Есть еще один вопрос, который бы мы хотели обсудить с нашими двумя дорогими подданными.       — Пожалуйста, говорите, Ваше Величество.       — Этот кусок дерева исключительного качества. Мы считаем, что для того, чтобы этот небесный дар не был потрачен впустую, из него необходимо вырезать образ несравненной красавицы. Могут ли наши дорогие подданные кого-нибудь порекомендовать?       — …       После короткого молчания Су Шиюй сказал:       — Сейчас как раз идет отбор наложниц. В столице собрались красавицы со всей страны. Ваше Величество может выбрать любую из них.       Ли Яньчжэнь покачал головой:       — Мы, конечно, видели их, но ни одна из этих девушек не сравнятся по красоте с дорогим подданным Су. Нам они не по душе.       — Как можно сравнивать меня, мужчину, с ними, — засмеялся Су Шиюй, — к тому же, если уж и говорить о красоте, то именно господин Чу обладает действительно несравненной внешностью.       Молчавший до этого Чу Минъюнь искоса взглянул на него и приподнял бровь:       — Я тоже мужчина.       Су Шиюй встретился с ним взглядом и слегка улыбнулся:       — Разве я говорил, что нет? Почему господин Чу так спешит сделать на этом акцент?       И тут он вдруг вспомнил, что добродетельный и любезный господин Су в действительности довольно злопамятен.       — …, — Чу Минъюнь сделал вид, что ничего не слышал, и повернул голову обратно, после чего встретился с изучающим взглядом Ли Яньчжэня. Он невольно замер, однако, не успев ничего сказать, он увидел, как император с огорченным видом покачал головой:       — Хотя дорогой подданный Чу беспорно красив, но его черты лица слишком чарующие и яркие. Это не совсем в нашем вкусе.       Су Шиюй погрузился в молчание.       Бровь Чу Минъюня дернулась, он холодно усмехнулся и небрежно ответил:       — То, что моя внешность не соответствует вкусам Вашего Величества, является… настоящим позором для меня.       Ли Яньчжэнь поднял руку:       — Ничего страшного, — он повернулся к Су Шиюю, — вы только что смеялись?       Су Шиюй спокойно поднял глаза:       — Вовсе нет.       — А может ли такая внешность понравится дорогому подданному Су? — как только эти слова сорвались с языка, Ли Яньчжэнь покачал головой и усмехнулся, — мы совсем забыли, нет никого и ничего, чтобы вам понравилось.       В этом мире есть множество красавиц, и собираются они не только в роскошных дворцах и богатых домах, но и на улицах красных фонарей. Нежное щебетание женских голосов, окутывающие обольстительные ароматы — это место было раем на земле. Один паланкин остановился перед изысканно украшенным зданием публичного дома. Встречающая у входа гостей хозяйка заведения, завидев мужчину, поспешно бросилась к нему навстречу с угодливой улыбкой:       — Отчего вы лично сюда пожаловали? Могли бы просто передать послание, к чему такая спешка...       Мужчина прервал её жестом руки:       — Где она?       — Отдыхает в своей комнате, сейчас я её позову.       — Не нужно, — мужчина поднялся по лестнице наверх. Звуки смеха и веселья, раздававшиеся снизу, затихли. Служанка открыла ему дверь, почтительно поклонилась и отошла в сторону. Комната была обставлена просто, но со вкусом, без излишней роскоши, создавая впечатление совершенно иного, отличного от борделя, места. Слои газовых занавесей слегка колыхались на ветру, когда к ним приблизилась изящная фигура. Нежная рука отодвинула полог, и показавшаяся женщина мягко улыбнулась ему. У нее было прекрасное и нежное лицо.       Цзин Шу поклонилась мужчине, и после этого подняла на него глаза:       — Почему вы не предупредили о своём визите заранее?       Мужчина сел и улыбнулся:       — Ничего страшного, просто захотелось тебя увидеть.       Цзин Шу прошла вперед и собственноручно наполнила чашку чая. Слегка улыбнувшись, она уже хотела что-то сказать, как издалека донёсся приглушённый грохот, от которого даже слегка задрожала земля. Звук был настолько слабым, что шум веселья снизу практически полностью его перекрывал — его могли уловить только люди с незаурядной внутренней силой. Мужчина тоже посмотрел в окно, после этого они встретились встревоженными взглядами, чувствуя неладное.       К комнате приближались торопливые шаги. Слуга, забыв о правилах приличия, распахнул дверь и выпалил:       — Молодой господин! Беда! На западной окраине города что-то произошло!       — Что случилось? — мужчина резко встал.       Вдруг в небе раздался раскат грома, Цзин Шу быстро подошла к окну и увидела, как вдалеке по свинцовым тучам змеились молнии, а грохот грома был подобнен небесному барабану. В этот момент тяжёлые тучи внезапно обрушились на землю проливным дождем. Автору есть что сказать: Су Шиюй: Извините меня за прямоту, и это адресовано не только Чу Минъюню, но и всем присутствующим здесь — у вас у всех с головой не всё в порядке. Чу Минъюнь: →_→ Цинь Чжао: →_→ Ду Юэ: =口= Ли Яньчжэнь: Значит, наш дорогой подданный Су, вам нравятся такие? Чу Минъюнь: Не нужно спрашивать. Конечно же, ему нравятся, поэтому после он и полюбил меня. Ли Яньчжэнь: →_→ Су Шиюй: →_→