Нюанс

      Феликс откинулся на спинку кожаного дивана и залпом влил в себя очередной шот — что-то обжигающее и, кажется, на водке. Он поморщился, но желание прокашляться все же сдержал.       Вокруг было много незнакомых людей: кто-то веселился, кто-то пялился на него, кто-то так же откровенно скучал, а кто-то, в частности Джисон, кинул его и трепался с барменом у стойки. Потому что барменом был Минхо — человек, за которым Джисон бегал уже как полгода. У Феликса не было к нему особых претензий — в бар их пригласил Чан, он же был тут хозяином. В приглашениях было указано, что они могут взять с собой кого-нибудь, но, перебрав в голове всех своих более-менее близких друзей, Феликс понял, что тех, кого бы он позвал, Чан и так пригласил, что же касается остальных, Феликс вполне способен опозориться и без их помощи. Так что план был — найти компанию уже на месте.       Заметив, что шоты кончились, Феликс со вздохом поднялся и хотел было присоединиться к своему другу, но по дороге услышал громкий, почти истерический смех — за дальним столиком сидело несколько парней, среди которых Феликс приметил знакомое лицо. Конечно же — Чанбин; кто еще из присутствующих мог ржать как конь на весь бар?..       Феликс дождался, пока их взгляды пересекутся, и кивнул.       — Броо! — Чанбин заорал так, что некоторые посетители опасливо на него покосились. — Иди к нам!       Вот и нашлась компания.       Ничуть не удивляясь громкому приветствию, Феликс быстро оставил заказ у Минхо и направился к ним.       — Чего один киснешь, бро? — Чанбин сразу же подвинулся, чтобы Феликс мог сесть на край дивана. — Никто не согласился с тобой пойти?.. Мог бы мне написать!       — Ну, если бы я хотел, чтобы меня кто-то опозорил — то обязательно бы тебя позвал, а так…       — А так — ты и без меня справишься с этой задачей, верно?       Феликс фыркнул — но, впрочем, Чанбин был прав.       — Если бы я заметил тебя раньше — сразу бы пригласил… Тут никто не против.       Компания была шумной, но как Феликс сел вместе с ними, гам немного поутих. Все перезнакомились, и Феликс признал, что ребята с Чанбином сидели довольно приятные. В особенности один парень с длинными темными волосами, который не смотрел на него в открытую, лишь искоса поглядывал, прикрывая лицо бокалом цветастого коктейля.       Когда во время знакомства он протянул Феликсу ладонь для рукопожатия, его горячая кожа создала такой потрясающий контраст с прохладными кольцами, нанизанными на пальцы, что Феликс, сжав ее в своей, отчего-то на секунду задержал дыхание.       Это особое чувство неясного предвкушения не ушло и после.       — Кто это? — дождавшись, когда длинноволосый красавчик отвернется, Феликс пихнул Чанбина в бок.       — Эээ — Хенджин? Он же вроде представился.       — Я не про имя. Твой друг или… — Феликс опасливо посмотрел по сторонам. — Он с кем-то здесь встречается?       Чанбин прищурился:       — А с какой целью ты интересуешься? — но вместе с прищуром глаз появилась легкая улыбочка на губах — та, что появлялась каждый раз, когда он задумывал какую-нибудь мелкую пакость.       Феликс на собственном опыте знал, к чему все это могло привести — не год и даже не два он был знаком с Чанбином, и такое его выражение лица — коварненькое — всегда было своеобразным спойлером к незабываемым приключениям. Например, как в студенческие годы, когда они по ночам лазили через окно в женское общежитие. Или когда споили Джисона, а он потом сшиб стол и чуть не навернулся с балкона. Видео, кстати, до сих пор хранилось у Феликса на телефоне.       — Понравился, — Феликс закатил глаза, — Бин, не тупи. Так что с ним?       — Помимо венерических заболеваний?.. Ничего плохого.       — У него венера?       Упс, кажется, это было сказано слишком громко, потому что Хенджин повернулся к ним и вопросительно приподнял проколотую бровь.       — Дурак, — хихикнул Чанбин тихонько, — он свободен, но есть один нюанс.       Что там был за нюанс, Феликс уже не слушал, потому что вел немой диалог с Хенджином. Тот больше не скрывал своего лица за бокалом, смотрел прямо, не отводя взгляд — и в нем Феликс, пусть и не был уверен на все сто, видел некоторое напряжение. Не такое, с каким смотрят на неприятных персон; ощущалось это иначе: от этого напряжения легко покалывало в кончиках пальцев и глупая ухмылочка сама собой лезла на лицо.       Со стороны — они просто сидели в компании, поддатые, и изучали друг друга взглядами, как это обычно и делают незнакомцы. Но это — о рациональном; в чувственном плане у Феликса довольно быстро все мысли поменяли свой вектор, и сейчас он, смотря прямо в чужие глаза, думал о чем-то постороннем, о чем не думают, когда встречают кого-то впервые. Ну а что?.. Феликс не был сильно пьян, но выпил прилично, и ему не должно было быть стыдно за то, как он пару раз только что в мыслях прикинул, а что, если… Так, в рамках около-приличного.       Но Хенджин тоже смотрел на него неотрывно; и что-то Феликсу подсказывало — он не один подумывал о чем-то… Этаком.       — Ли-икс, — заговорчески протянул Чанбин, слегка подтолкнув его локтем. — Ну ты чего?..       Феликс на него внимания не обратил, продолжив пялиться на парня напротив. Хенджин пялился в ответ — и через пару мгновений на его губах тоже появилась улыбочка. Такая, вполне очевидная — особенно, если выпить еще пару коктейлей.       Их гляделки прервал материализовавшийся из ниоткуда Чан — плюхнулся рядом, по-свойски приобняв Феликса за плечи, и поинтересовался, как им всем тут тусуется. Но и эта беседа протекала словно мимо Феликса — потому что он снова, как только все включились в оживленный разговор, вперился взглядом в Хенджина. Тот с нескрываемым интересом склонил голову к плечу.       Не видя смысла тянуть дальше, Феликс кивнул ему в сторону танцпола. Хенджин закусил губу и медленно поднялся.       — Я отойду ненадолго, — произнес он, все еще не сводя с Феликса глаз.       — Я… — Феликс запнулся, потому что увидел, как тупо Чанбин начал подмигивать ему. Двумя глазами. По очереди: сначала пару раз правым, затем криво-косо левым. Захотелось даже для профилактики треснуть его, но Феликс сдержался и, прочистив горло, продолжил. — Я сейчас вернусь.       Вот так они с Хенджином оказались вплотную друг к другу. Без лишних церемоний руки Хенджина скользнули на талию Феликса, а сам Феликс, повинуясь мягкому давлению, обнял его за шею и приблизился к уху:       — Ты один? — спросил он.       — Смотря о чем ты, — ответил Хенджин, — в баре — нет, а если ты намекаешь на партнера, то один, — и усмехнулся. — А ты?       — Аналогично.       Получив всю необходимую информацию, Феликс окончательно расслабился и решил плыть по течению. Стало интересно, к чему это все приведет — как Хенджин ответит на то, что он прижмется ближе? А на то, что ласково проведет рукой вверх по шее и начнет перебирать пряди его волос? Если он опустит взгляд на пухлые губы и неосторожно шумно выдохнет?       Зрачки Хенджина расширились, а пальцы сильнее стиснули талию. Ему очевидно нравилось — иначе бы он не позволил Феликсу аккуратно выцепить край своей майки, заправленной под ремень, и вскользь коснуться обнажившегося участка кожи. Феликс довольно улыбнулся — ладонь бесстыдно легла на чужой бок и не спеша повела к спине; кончиками пальцев оттянула ремень. Вполне однозначно — и Хенджин этому касанию безоговорочно поддался и склонился вперед. Потеплевшая щека вжалась в чужую; Хенджин повел носом по его волосам, медленно вдохнул, точно проверял, что его устраивает все — вплоть до запаха. И словно не захотел больше тянуть:       — Идем…       Но не досказал. Феликс разочарованно выдохнул, когда Хенджин отстранился и начал шариться в своих карманах.       — Надеюсь, ты вспомнил про резинки…       Хенджин хмыкнул, отрицательно мотнув головой, и все же нашел свой сотовый, завибрировавший у него в штанах:       — Извини… я сейчас.       С этими словами он развернулся и отправился в сторону выхода. Феликс на секунду прикрыл глаза и вздохнул — возможно, у Хенджина тоже был надоедливый друг, который имел тенденцию звонить в неподходящее время. Кстати, о друге…       Оглядевшись в поисках Джисона, Феликс обнаружил его все у той же барной стойки. С первого взгляда могло показаться, что Минхо игнорировал его, но, если присмотреться внимательнее, не заметить химию между этими двумя было невозможно.       Если Феликс отойдет к ним, Хенджин же его не потеряет, верно? Бар подсвечивался, так что Феликс не сомневался, что, решив свои проблемы, новый знакомый присоединится к дегустации коктейлей, чем они, вроде как, и должны тут заниматься.       — О, вы только посмотрите, кто к нам приполз, — усмехнулся Джисон, когда Феликс добрался до них, — выпьешь?       — Давай, — кивнул тот и приземлился на высокий стул.       Минхо и Джисон подозрительно переглянулись, но он не стал ничего спрашивать — в его голове был только Хенджин, с которым все развивалось на удивление гладко.       — Что будешь? — спросил Минхо.       — Что-то не сильно крепкое, на твой вкус, — Феликс махнул рукой.       И, как выяснилось позже, очень зря. Потому что он выпил всего один коктейль, а развезло его почему-то как от пяти. В глазах поплыло, а тело стало тяжелым, язык больше не слушался, а в голове… Голова просто опустела.       — Хо, что за…       — Что такое? — насмешливо спросил Джисон, придержав его за спину.       — Бля… Что за китайское горючее вы мне дали?       Минхо на этот вопрос просто пожал плечами, не желая, видимо, раскрывать своих барменских тайн, а Джисон, не сдержав очередного смешка, сказал прямо:       — Не, ну а хули ты выебывался, что тебя не берет?.. Нехер было издеваться надо мной тогда. Считай это маленькой местью.       — Бля-я…       — Попробуешь угадать?       — Самбука?       — Ага, — кивнул Джисон, — и?       — И… Что-то цитрусовое?       — Лимончелло — бинго!       У Феликса потемнело в глазах. Для его организма подобная смесь была не просто термоядерной — от нее уносило далеко и надолго, а пробуждение на следующий день сулило головную боль и желание помереть.       Покачнувшись, он соскользнул со стула и направился к туалету.       — Тебе нужна помощь? — крикнул Минхо.       — Я просто умыться, — отозвался Феликс. Блевать в туалете бара, где хозяином был Чан, у него не было ни малейшего желания.       И слава богу, холодная вода действительно освежила и помогла привести мысли в порядок. Он пристально оглядел свое лицо в зеркале и, убедившись, что выглядит плюс-минус адекватно, решил, что пора. Пора выйти и дать пизды Хан Джисону.       Но только он, преисполнившись боевой готовности, собрался покинуть туалет, как дверь распахнулась и чуть не прилетела ему по носу.       — Ой, простите, — знакомый голос тут же вывел его из ступора и мыслей о неизбежной ринопластике. Феликс поднял взгляд и увидел Хенджина. В неоновой подсветке его волосы казались алыми, а еще он надел кожанку — видимо, не переоделся с улицы, но сейчас Феликсу меньше всего хотелось разглядывать его.       — Я уже заждался тебя, — соскучившись по касаниям, Феликс схватил его за грудки и толкнул к ближайшей стене.       — Воу, полегче, — отозвался Хенджин, ловя его за локти.       Вид его был слегка озадаченным, видимо, из-за того, как Феликс приложил его затылком к твердой поверхности.       — Извини, — пьяно хихикнул он, навалившись сверху. Не устоял.       Хенджин плавно отстранил его и удивленно осмотрел:       — Ты пьян?       — Только чуть-чуть.       — Все равно, притормози маленько, ладно?       — Джинни… — протянул Феликс. — Я же могу так тебя называть?.. — получив на свой вопрос неоднозначный кивок, Феликс продолжил. — Так вот… ты не можешь говорить «сейчас», а возвращаться через… Сколько вообще прошло?       На Хенджина как будто снизошло озарение. И Феликс снова не особо понимал, чем оно было вызвано, но решил пока забить. В конце-концов, они наконец-то оказались вместе.       — Да, долго не было… — согласно хмыкнул Хенджин, и больше никакого недоумения на его лице Феликс не наблюдал. — Извини за это. Может, вернемся к остальным?       Феликс несильно ткнул пальцем в его грудь:       — К каким еще, к черту, остальным? Сам же звал уйти.       Хенджин понятливо улыбнулся, но, когда Феликс потянул его за ремень к себе, опять остановил:       — Ты уверен, что хочешь здесь? Давай, мы подождем, пока ты немного протрезвеешь, еще раз все обсудим и…       Дверь в туалет снова хлопнула, из-за чего он прервался и ненадолго задержал свой взгляд на ней, и когда Феликс дернулся, чтобы посмотреть в ту же сторону, обхватив пальцами его подбородок и не позволил ему повернуть голову. Выражение лица его стало похоже на то, что Феликс видел на танцполе — снова заинтересованное и выдающее желание:       — Ты хочешь уйти отсюда? — спросил он.       — Боже, — Феликс закатил глаза. Наверное, выражение «тянуть кота за яйца» означало именно это. Потому что он уже был практически готов, а вот Хенджин… Хенджин опять что-то там уточнял.       — Я серьезно, тут проходной двор, тебе это надо? Или, может ты, наоборот, любишь такое?       — Нет, — Феликс замотал головой, — куда ты хочешь?       — Ко мне?       — Ага. На такси?       — Вызовешь? — вопрос был адресован как будто не Феликсу, отчего тот нахмурился.       — Я? Мой телефон остался…       — Неа, забей, — ответ Хенджина еще больше ввел Феликса в ступор, и он неожиданно вспомнил, что, вроде как, в туалет зашел кто-то еще, но обернуться ему вновь не дали. На этот раз уже куда приятнее — Хенджин отвлек его губами, на которые Феликс обратил внимание еще будучи на танцполе.       Заткнул качественно — настолько, что Феликс, не сразу сориентировавшись, позволил прижать к стене уже себя. И облапать — не в рамках приличного. А дальше его мысли точно заволокло туманом, причем, таким густым, что даже Хенджина через него не было видно. А может, Феликс просто закрыл глаза — его пьяный мозг упустил этот момент. Еще и эти горяченные ладони, оказавшиеся под футболкой…       В себя он пришел только после вопроса, звучавшего будто откуда-то сбоку.       — Такси здесь. Едем?       — Едем, — прошептал Феликс.       — Подожди, последнее, — Хенджин горячо выдохнул ему в шею.       — Да, ну господи, что?       — Один нюанс?       Где-то Феликс уже это слышал.       — В пизду нюансы, пошли, или ты хочешь доплачивать за ожидание?..       Из душного бара, в котором к этому времени добавилось народу, Хенджин вывел его на прохладную свежую улицу. Но хорошенько проветриться все равно не дал — мигом затащил в салон авто и, совершенно не стесняясь таксиста, полез целоваться, цепкими пальцами держа за подбородок.       Из-за резкого перепада температур, из-за самбуки с лимончелло и из-за Хенджина, который водил по его губам кончиком языка, пытаясь протолкнуться между ними, Феликса развезло окончательно — и он даже понять не успел, как они доехали до чужого дома и оказались в квартире.       А там, когда его снова приперли к стене, он наконец осознал, о каком нюансе ему говорили в этот вечер. Потому что волосы Хенджина, показавшиеся красными в туалете, на самом деле были такими. А еще, стоило тому снять куртку, как под ней на руках оказались тату. Да и пирсинга в брови не было. Зато был второй Хенджин, который стоял рядом и с интересом считывал каждую его реакцию.       — Какого… — Феликс дернулся ошарашенно и замер. Кажется, он даже протрезвел. Ну, либо его накрыло сильнее, и у него мало того, что двоилось в глазах, так еще и галюны начались.       — Я пытался, — начал красноволосый Хенджин, — правда.       — Мы не думали, что ты заметишь только сейчас, — пожал плечами второй Хенджин.       — А… Почему… — слова у Феликса закончились. Он стоял в прихожей, как олень в свете фар, и не знал, что вообще стоит сказать. В голове было только «блять» и «ахуеть». — Могли бы и… Предупредить?       — Ты не давал.       Окей. Значит, за этот вечер Феликс успел не только пообжиматься с двумя людьми — с близнецами, а вдобавок еще и уехать с ними на их квартиру. Пиздец.       — Эй, — темноволосый Хенджин щелкнул пальцами перед его лицом, — ты здесь?       — Д-да, я просто…       — Если ты передумал, так и скажи. Мы никого не заставляем, — сказал красноволосый.       — И не принуждаем.       Феликс сглотнул и еще раз осмотрел их. Объективно — перед ним стояло два нереально горячих парня, они оба хотели провести с ним ночь и оба ждали его ответа.       — Вы хотите втроем? — спросил он спустя некоторое время.       — Мы привыкли делиться друг с другом, — кивнул один из них.       — Понятненько… — Феликс нервно усмехнулся.       — Если тебя это пугает, можем на камень-ножницы-бумага. Чтобы никому обидно не было.       — Если я проиграю — вы ебетесь? — подхватил Феликс, на что близнецы переглянулись, а потом дружно кивнули. — Пиздец, — резюмировал Феликс.       — Ладно, а если серьезно, ты останешься? — спросил тот Хенджин, что стоял к нему ближе.       Феликс неоднозначно повел плечом — если так подумать, перспектива оказаться в кровати с двумя такими… Хенджинами — отчасти, наверное, какое-то извращение, но Феликс не то чтобы страдал от высоконравственности. Особенно в этот момент — и особенно, когда представил себя между ними в горизонтальной плоскости. Даже поплохело от того, какая картинка встала перед глазами.       — Как тебя зовут? — обратился он к красноволосому.       — Сэм.       — Значит, Сэм и Хенджин? — братья кивнули. — Окей. Ну… Я думаю, мы могли бы попробовать?       — Да? — оживился Хенджин.       — Да, но только без всякой жести, ладно? Я никогда не был с двумя сразу.       — Все бывает в первый раз, — пожал плечами Сэм. — В душ?       — В душ, — кивнул Феликс.       Оставшись наедине с самим собой, он только на момент прикинул, что ждало его в ближайшем будущем, и появилось некоторое сомнение — надо ли?.. Но, как по щелчку пальцев, оно испарилось, стоило увидеть Сэма и Хенджина, лежавших на кровати. Они были обнажены и прикрыты краем одеяла, но ничем таким не занимались — Сэм о чем-то шептал Хенджину на ухо и еле заметно улыбался, а Хенджин, перебирая пальцами красные пряди, слегка их оттягивал, заставляя Сэма на это тихонько шипеть. Но оба выглядели довольными — и разнеженными, тактильными, какими-то мягкими. Феликсу захотелось их потрогать, притом — как можно скорее, потому что от их вида нетерпеливо заскреблось внутри.       Хенджин обратил на него внимание первым — и, приманив к себе, потянул за руку. От этого касания Феликс вздрогнул, но присел на край кровати, переводя взгляд с одного близнеца на другого.       — Ты чего такой напуганный? — спросил Сэм, придвигаясь ближе.       — Мы не кусаемся, — глаза Хенджина озорно сверкнули, — если только сам не попросишь.       На этих словах Феликс многозначительно отвел взгляд:       — Ну-у-у, вам придется постараться, — и, заметив замешательство на их лицах, пояснил, — чтобы я попросил.       Близнецы синхронно кивнули — и отзеркалили полуулыбки друг друга.       — Хорошо, — Сэм приглашающе похлопал по месту между ними. — Иди сюда.       Феликс собрался с духом и приблизился. Тянуть сейчас было уже не комильфо — сам же постоянно торопил Сэма в баре. Да и Хенджина торопил… Так что давать заднюю — в переносном смысле — было уже поздновато.       И стоило ему оказаться между ними, как все напряжение куда-то испарилось — близнецы двинулись, точно отлаженный механизм. Сэм подался вперёд, вновь утягивая в поцелуй, а Хенджин приблизился сзади и ласково коснулся его спины.       Их движения дополняли друг друга и плавно перетекали одно в другое — в один момент Сэм дергает Феликса за волосы, заставляя поднять голову, а в другой — Хенджин целует его в основание шеи и обнимает поперек груди.       Четыре руки — необычно и непривычно, но точно не неприятно. Феликс рвано вдохнул, когда они синхронно повели ладонями под футболкой, задирая ее край. Надевал он ее, по правде говоря, ради приличия, чтобы не выходить из душа совсем обнаженным — и в момент, когда оба коснулись его под тканью, ему вдруг стало немного не по себе. Он вздрогнул и уткнулся в плечо Сэма.       — Что такое? Приступ смущения? — мягко спросил Сэм, двинув своей ладонью выше, к груди — и его движение, не сговариваясь, повторил Хенджин, дошедший до шеи с обратной стороны.       Задравшаяся футболка оголила всего Феликса, и Хенджин бесстыдно глянул из-за его спины вниз, прижавшись плотнее — так, что Феликс почувствовал всю его разгоряченность. Хенджин весело хмыкнул:       — Очень он смущен, конечно, — и так же бесстыдно двинул рукой по его животу вниз, вскользь касаясь пальцами члена. Феликс неосознанно двинул локтем Хенджину в бок. — Просто корчит из себя святошу…       — Святоши в тройнички не вписываются, разве нет? — подхватил Сэм, пытаясь заглянуть Феликсу в зарумянившееся лицо.       — А нам откуда знать?       И вот что Феликсу было говорить в такой ситуации? Ну… хуй? Он решил тактично промолчать.       — Смотри, — Сэм аккуратно обхватил ладонями покрасневшее лицо и повернул вбок. — У него такой милый румянец.       Феликса на этих словах еще сильнее бросило в жар — особенно, когда Хенджин провел по его щеке кончиками пальцев:       — И что же с ним будет, когда мы… — но не договорил, решив показать наглядно.       Феликс оказался практически зажат между ними — навалившийся ему на спину Хенджин впечатал его в грудь Сэма, не позволяя даже шевельнуться. У Феликса все тело заполыхало — он чувствовал и Хенджина, прижавшегося к его ягодицам, и Сэма, обхватившего их члены вместе. Феликс уперся лбом ему в плечо, чтобы скрыть свое смущение — но все же двинул бедрами, пытаясь притереться. Пальцы с силой впились в кожу Сэма.       Как будто всего этого было слишком много. Он сходил с ума от накатившего удовольствия и от противоречивых мыслей, которые все никак не хотели стихать. Не то чтобы он совсем не представлял концепцию секса втроем, но в первый раз и на практике… Кто из близнецов войдет в него — а кто будет растягивать? А если они по очереди?.. Или вдвоем?       Феликс шумно выдохнул в плечо Сэма, представив в мыслях, как бы они выглядели со стороны, если бы и Хенджин, и Сэм были внутри него одновременно.       — Эй, о чем задумался? — жаркий шепот Хенджина прозвучал совсем рядом с ухом.       Феликс облизал распухшие губы и, наконец отлипнув от Сэма, откинул голову назад:       — Ничего такого, правда…       — Да? — с хитрецой в голосе переспросил Сэм. Его рука плотнее сдавила их члены, а большой палец с нажимом прошелся по головке, из-за чего Феликс прогнулся и тихонько всхлипнул Хенджину в шею.       — Мы не обсуждали это, — произнес Хенджин, — но, может, у тебя есть какие-то конкретные предпочтения? Чего бы ты хотел?       «Вас», — подумал Феликс, но быстро отогнал этот вариант — слишком неинформативно.       — Поцелуй меня, — вместо этого ответил он.       Хенджин бы не смог сдержаться, глядя в поплывшие глаза Феликса — потому что Феликс сладко выдыхал ему в рот на каждое движение руки Сэма. Хенджин положил ладонь на его лицо, поворачивая в свою сторону, стек ей к подбородку — пальцами ощутимо надавил на щеки, заставляя разомкнуть губы, и языком скользнул между ними.       У Феликса было много поцелуев: пьяные с Джисоном, неловкие с девушками — когда он еще не был уверен в своей ориентации, были грубые и кусачие, а ещё такие, чтобы просто для галочки. Ну и страстные с примесью возбуждения, куда без них.       Но так, как это делал Хенджин, его не целовали ни разу. Тот, словно пытался добраться до его души, чтобы в конечном итоге сжечь ее дотла. То обманчиво нежно скользил своим языком вдоль его собственного, так, будто Феликс был чем-то невероятно хрупким — или невероятно вкусным, то, стоило Феликсу привыкнуть, сжимал зубы на его нижней губе и, жарко выдыхая, довольно облизывал.       Кончики его волос слегка щекотали лицо, а вторая рука поднялась выше и легла на горло, отчего Феликса повело еще сильнее. И где-то в глубине души он признал, что легко мог стать зависим от таких поцелуев. В особенности — с обернувшейся вокруг его шеи ладонью Хенджина, которой тот не сильно, но ощутимо надавливал под кадыком — на пробу, не решаясь сомкнуть пальцы больше.       — Ему нравится, — Сэм не скрыл очередной довольной ухмылки, приблизившись к заалевшему уху Феликса — в него же и выдохнул. — Если хочешь сильнее — попроси. Только хорошенько.       И как так из: «вам придется постараться, чтобы я попросил» они оказались на: «попроси хорошенько»?.. Феликс рвано выдохнул и часто, сбито задышал — Сэм крепко стиснул кольцом пальцев основание его члена, не совершая больше никаких движений. И повторил:       — Попроси.       Он надавил — но Феликса от такого тона, от чужих пальцев, плотно держащих его член, вело сильнее и доводило до позорного скулежа в рот Хенджину. В низу живота сладко тянуло.       — Словами, Феликс, — настаивал Сэм, почти болезненно сжимая его, — Джинни, помоги ему.       Хенджин нехотя, позволяя себе еще пару мгновений насладиться Феликсом, все же отлип от него — с невероятным трудом. Феликс чувствовал, с каким голодом Хенджин целовал его — и как жадно, почти собственнически он обеими руками вцепился в его бедра, дернув на себя — так, чтобы упереться членом между ягодиц:       — Ты слышал Сэма?       Феликс бы рухнул без сил — если бы не был зажат между ними, и если бы не собственный член, который Сэм все еще крепко держал в кольце пальцев, даже не думая двигать запястьем, пока Феликс не попросит. Хорошо, что Феликс не был гордым — и хорошо, что его желание перевешивало его стеснение:       — Я хочу сильнее…       Феликс самому себе послышался каким-то жалким — и, если бы смог, покраснел бы сильнее. Все тело горело — и щеки в особенности. По ним пальцами свободной руки водил Сэм, не сдерживая ухмылочки:       — Я же сказал: хорошенько, Феликс. Скажи: «Пожалуйста».       Феликс понимал и соображал с каждой секундой все меньше и меньше — потому что Хенджин, плотно прислонив свой член между ягодиц, водил им вверх-вниз, приподнимая и опуская бедра. Сэм, заметивший это, несильно сжал колено Хенджина:       — Ты его балуешь.       — У меня нет кинка на подчинение.       Уже не терпящий Сэм возмущаться не стал — потому, потянувшись через Феликса к брату, он лишь слегка прикусил мочку его уха, бегло лизнув острым кончиком языка пирсинг, и еле слышно попросил:       — Ради меня, — бережно коснулся губами щеки, стекая короткими поцелуями к линии челюсти. — Как ты можешь отказать своему младшему?..       Хенджин перевел дыхание и, по всей видимости, собравшись с силами, чуть отсел, опустив руки по швам. Феликс инстинктивно потянулся назад, раздосадованно поджав губы — но Сэм, сжавший уже не основание члена, а яйца, оттянул их. Нахально довольный. Его губы обожгли Феликсу шею — а жаркий выдох заставил Феликса позорно заскулить.       — И все-таки, ты садист, Сэмми, — Хенджин не сдержал смешка, смотря на брата через плечо Феликса.       — Представь, как охуенно ему будет, когда он все-таки сможет кончить. Да и эта его мордашка… — Сэм ласково взял лицо Феликса в чашу ладоней, огладив скулы большими пальцами, и любовно выдохнул. — Ну какой же он красивый, Хенджин… его бы этим лицом вжать куда-нибудь — и трахать, пока он всю душу не выкончает.       Предложение было заманчивым — Хенджин, оставив невесомый поцелуй на макушке Феликса, встал с кровати, и как только ощущение тепла пропало — Феликс всей грудью припал к Сэму, ластясь щекой о чужую, и смотрел на Хенджина, пока тот, отойдя в сторону, рыскал на полке. Сэм обнял его одной рукой — пальцы второй игрались с его припухлой нижней губой. Податливый Феликс приоткрыл рот, позволяя Сэму скользнуть указательным и средним по своему языку.       Время, в которое Хенджина не было рядом, ощущалось еще большей пыткой — потому, как только кровать позади продавилась, Феликс прижался к нему задницей и нетерпеливо поерзал:       — Мне очень хочется, — тихим и почти надрывным голосом произнес он и обернулся на Хенджина через плечо. — Пожалуйста, Хенджин.       И все же было в этом что-то такое — просить и подчиняться, слыша одобрительное хмыканье Сэма. И чувствовать прохладные смазанные пальцы, скользящие между ягодиц с ощутимым нажимом. У Феликса аж в висках пульсировало:       — Сэм, — еле слышно, — потрогай меня, — с очевидной просьбой в интонации.       Сэм, оставив короткий поцелуй на чужих губах, так же, как и Хенджин, повел пальцами по спине вниз, к пояснице, прогнувшейся от этой ласки, и ниже — туда, где пальцы Хенджина терли чувствительную кожу. Феликс хотел схватить Сэма за волосы на затылке, вжаться в его губы своими, растерзать их с непреодолимой жаждой — но не смог: потянувшийся через него Сэм делал все то, о чем желал Феликс, не с ним, а с Хенджином. Феликса плавило от обострившихся ощущений внизу — и от того, как Хенджин и Сэм звучали, пока целовались. Так хотелось посмотреть на них, но сил отлипнуть от груди Сэма не было — и Феликсу приходилось довольствоваться малым. И хныкать, не переставая ерзать, подаваясь бедрами назад.       — Пожалуйста, — он будто бы не осознавал, о чем конкретно просит.       Чтобы его тоже поцеловали? Или потрогали? А, может, чтобы наконец вставили пальцы?       Близнецы поняли это по своему и попали точно в цель.       Сэм вернулся к нему, взглянул на секунду в глаза, и, наконец, поцеловал — но не так, как Хенджин, а более томно и тягуче. Наверное, не хотел, чтобы Феликс сильно отвлекался. Потому что в этот момент Хенджин наконец ввел в него пальцы, причём сразу два.       И Феликс, хоть немного и растянул себя в душе, все равно не сдержался и коротко простонал Сэму в рот. Пальцы Хенджина давили и гладили, терли его изнутри, отчего все внизу наливалось жаром — оставалось только жмуриться и цепляться за Сэма, который и сам не прочь был держать его в своих крепких руках.       — Ещё? — спросил Сэм, внимательным взглядом изучая его реакцию.       — Немного… — Феликс тихо заскулил, когда пальцы Хенджина с нажимом прошлись по его простате.       — Какой жадный, — сзади послышался смешок, — мы столько даём, а тебе все мало. Сэмми, хочешь помочь мне?       Сэм склонил голову набок, точно решая, действительно ли хочет этого:       — Только если наш Феликс чуть приподнимется, — ответил он и обхватил Феликса за плечи, вынуждая сдвинуться.       И честно, в этот момент Феликсу стало все равно на их действия. Остаточный эффект алкоголя вкупе с возбуждением туманил его голову; все, чего он хотел сейчас — это ощутить внутри себя чей-нибудь член или кончить. Либо все это вместе — он не был до конца уверен в своих желаниях. Меж тем пальцы Сэма огладили копчик и остановились только когда столкнулись с пальцами Хенджина.       — Вот так ты хочешь? — спросил он, собирая растекшуюся смазку и плавно вводя третий палец.       Феликс дернулся и на миг сжался. Движения пальцев остановились. Много. Его собственные были тоньше и короче, а потому разница поначалу ошеломила его. Он прикрыл глаза, давая себе время привыкнуть, и уже после, когда напряжение от давления стало постепенно стихать, с намеком вильнул бедрами.       Краем уха он услышал, как близнецы о чем-то перешептываются, но не смог разобрать ни слова — концентрация ушла в ноль. Ну и плевать. Пусть болтают, что хотят, лишь бы не пытали своими разговорами.       И похоже, он только что мысленно накаркал. Потому что кто-то из них снова зацепил простату, а Феликс, вместо того, чтобы полностью отдаться ослепляющему его ощущению, был вынужден давиться стонами, чтобы ответить.       — Вот так? Ликс, так ты хотел?       Черт бы их побрал…       — Да, да! Бля, да, именно так! — с яростью выпалил он. Пусть продолжают в том же темпе, и тогда он кончит меньше, чем за минуту.       Кажется, он произнес это вслух… Сэм свободной рукой вздернул его подбородок и прищурился.       — Разве это весело? Мы же только начали.       С этими словами близнецы синхронно отстранились, из-за чего Феликса почти оглушило от потери контакта. Он уже был готов начать возмущаться, когда его тело стянули с Сэма и перевернули на спину — а дальше, что Хенджин, что Сэм, ехидно улыбаясь, опустились меж его ног.       — Ликси, — вкрадчиво произнес Хенджин, — нам нужно хорошенько подготовить тебя, поэтому не устраивай диверсию, ладно?       Феликс кивнул. Что еще ему было делать? У близнецов явно был какой-то план, а его не посвятили — оставалось лишь довериться и гадать, что им взбредет в головы дальше.       Их пальцы вновь проникли внутрь, но уже не так осторожно, как в первый раз. Он прикрыл глаза и мысленно взмолился. Это не было похоже на растяжку в привычном понимании, потому что ощущалась она так, будто его натурально трахали пальцами.       И вот в такой ситуации он должен сдерживаться?!       У него складывалось четкое ощущение, что они изо всех сил старались довести его до оргазма, потому что такие слаженные, глубокие и одновременно быстрые движения просто не воспринимались иначе.       А потом к трем, уже имеющимся, пальцам добавился четвертый. И это уже оказалось не так приятно. Хотя и не настолько больно, чтобы кусать губы и считать в голове секунды — Феликс просто никогда особо не экспериментировал с размерами, а потому дольше адаптировался. По крайней мере, он наконец смог сделать полноценный вдох.       — Зачем?.. — рвано сорвалось с его губ, но близнецы только шикнули на него.       — Потерпи немного, — сказал кто-то из них. Феликс не различил по голосу, кто именно, а смотреть на них, пока они оба ласкали его между ног, было слишком неловко.       Но посмотреть все-таки заставили — Феликс не осознал, не понял, как из его рта вырвался досадный выдох, когда пальцы, только начавшие двигаться еще быстрее, пропали. Он даже на локтях подскочил:       — Что не так?       Хенджин, сдув со лба надоедливую прядь, отрицательно мотнул головой. Но сказал за него Сэм:       — Некрасиво отворачиваться и не смотреть.       У Феликса после этих слов пульс подскочил — хотя казалось, что выше некуда. Неловко — мягко говоря, грубо выражаясь. Настолько, что Феликс подавился вдохом:       — Давайте без этого…       — Стесняешься? Брось, мы уже трахаем тебя пальцами, в такие моменты стыд ни к чему.       Эта умная мысль Хенджина пролетела как-то мимо Феликса — и он, как и сам Хенджин немногим ранее, мотнул головой в отрицании:       — У меня такого никогда не было…       — И не будет такими темпами. Брось, — повторился Хенджин. — Откажешь себе в удовольствии смотреть?       Смотря на «них», можно было и инфаркт схватить — как нехер делать, Феликс был в этом уверен. Уже не от действий — просто от слов и взглядов близнецов от тела чуть ли не пар валил. Настолько жарко. Сэм дразняще повел пальцами между ягодиц — и Хенджин также дразняще тронул своими головку его члена, потер. Но не больше — и все те секунды, в которые Феликс чуть ли не со слезами на глазах смотрел на них и боролся с возникшим противоречием, показались ему вечностью.       И терпеть эти издевки — а легкие прикосновения и трения нельзя было назвать иначе — возможным не представлялось; у Феликса все нутро просило — еще и больше, стыд потихоньку уступал место неблагодетельным помыслам — взять и отречься ото всякой морали и прочей лабуды, позволить Хенджину и Сэму просто… Феликсу было глубоко плевать, что они хотели сделать — пускай просто хоть что-нибудь уже сделают… Без этих пыток.       Близнецам понадобилось немного времени, чтобы убедиться в том, что Феликс смотрит только на них и никуда больше. Феликсу подобное давалось с некоторым трудом, но он сумел-таки принять поражение — смотря на довольную мордашку Сэма, ведущего языком от основания наверх, и на Хенджина, с нечеловеческим упоением отсасывающего ему, заводя головку за щеку, у Феликса просто не оставалось иного выбора.       Руки, упершиеся в матрац, заметно дрожали — впрочем, как и весь Феликс. Но как же все-таки хорошо близнецы выглядели — у Феликса реально дыхание перехватывало: Хенджин и Сэм иногда сталкивались языками, на момент отвлекаясь от него, чтобы поцеловаться, и их пальцы, медленно скользя туда-обратно, выбивали из Феликса последние остатки его разумности. Терпеть такое и не получать больше — пытка, и об этом Феликс, шикнув, когда Сэм сцепил зубами кожу на его бедре, сказал:       — Я хочу кончить…       — Рано, — Сэм приластился щекой к чужому бедру, и, чуть ли не мурлыча, договорил: — Только начали же.       — Не могу… — Феликс почти что хныкал — и отчаянно старался двинуть бедрами, чтобы насадиться на их пальцы. Хенджин придержал его за талию одной рукой:       — Аккуратнее, — и коснулся губами согнутого колена, чуть было не зарядившего ему по виску. Феликс все еще хныкал, — уверен, что тебе достаточно?       — Да! — все еще отчаянно.       Зеленым Феликс не был — так что, наверное, знал, на что подписывается. Но отлипнуть от него близнецам, видимо, было тяжело — Сэм позволил себе еще раз прижаться губами к головке, торопливо ведя губами вниз, и поднялся, выпрямив спину. Хенджин оказался куда более благонравным — и мучить Феликса не стал, только к брату повернулся, кивнул:       — На камень-ножницы.       Феликс чуть не взвыл — про этот дебилизм близнецы не шутили.       — До трех побед, — утвердил Сэм под недовольный вздох.       И пока Феликс пытался прийти в себя, эти двое, развалившись в опасной близости от его задницы, разыгрывали партии.       Интересно, если бы он вдруг присоединился к игре, проигравший занял бы его место после столь долгой подготовки?       Ну уж нет, Феликс бы не позволил.       — Да! Да, блять! — воскликнул Хенджин спустя пару минут — честная победа два-один.       — Ой, иди ты, — буркнул Сэм, отодвигаясь и давая ему больше места.       — Да я-то пойду, — Хенджин усмехнулся и наконец обратил внимание на Феликса. — Готов?       И было в его взгляде что-то такое хищное и завораживающее, что Феликс невольно сглотнул и напрягся.       — Эй, если переживаешь, что Сэм не примет участие, то все в порядке, его очередь придет чуть позже, — Хенджин ласково провел кончиками пальцев по внутренней стороне его бедра и наклонился, сделав упор на свободную руку.       А Феликс тяжело выдохнул. Что значит, очередь Сэма придёт чуть позже? То есть Феликсу придётся терпеть так долго? Потому что, если он кончит на члене Хенджина, сделать это снова будет куда труднее — ссылаясь на сверхчувствительность, он просто не пустит в себя Сэма.       Но подумать об этом дольше ему не дали.       Влажная крупная головка Хенджина коснулась его ануса, а потом легко скользнула внутрь. Феликс выгнулся. Перед глазами вновь плыло, и он еле различал лицо Хенджина с дрожащими от удовольствия ресницами и приоткрытыми покрасневшими губами.       Да. Давай вот так — чтобы глубже и сильнее. Феликс тихо простонал сквозь сжатые зубы. Близнецы так хорошо растянули его, что никакого дискомфорта не было и в помине — только сокрушительное чувство наполненности и нарастающий жар от трения.       А потом он ощутил на своей челюсти жесткие пальцы. Сэм повернул его лицо к себе и прижался в кусачем поцелуе.       Их было так много. Почти слишком, потому что Феликс терялся в ощущениях и выпадал из реальности, особенно, когда рука Сэма плотно обхватила его член и принялась медленно поглаживать.       — Я скоро… — только и успел произнести Феликс, прежде чем его снова заботливо заткнули.       — Ожидание тоже может быть приятным, — прошептал Хенджин, переключая его внимание на себя.       И Феликс готов был закатить полноценную истерику. Потому что — сколько еще они будут издеваться над ним? Сколько ему терпеть и сдерживать подступающий оргазм?       Это потому что их двое, да? Они-то наверняка не прилагали сверхъестественных усилий, это просто он получал в два раза больше, чем привык. А ему никогда не нужно было так много, он вообще был не из тех людей, кто часто экспериментирует в постели.       — Хенджин… Сэм… Пожалуйста… — срываясь на стоны и всхлипы от ускоряющихся движений Хенджина, Феликс уже успел забыть свою фразу про то, что им придется постараться. Мольбы срывались с его губ одна за одной.       — Давай, — Хенджин кивнул, но к великому сожалению Феликса, не ему. А потом, к еще более великому разочарованию, полностью вышел из него. Ну куда опять?!       В четыре руки близнецы помогли ему подняться и на дрожащих коленях он оказался над Хенджином. Над прекрасно-раскрасневшимся Хенджином, который без лишних слов и просьб потянул Феликса на себя, заставляя его пересесть на свои бедра.       И вот так — смотря глаза в глаза — Хенджин снова оказался внутри, насадил до основания, вынуждая Феликса рвано выдохнуть, и сцепил пальцами его талию, удерживая на месте. Не давал возможности двигаться — дразнил, притом — чуть ли не до скрежета зубов. Феликс в действительности был готов растерзать Хенджина — образно и нет, потому что поступать с ним вот так, когда Феликс от одного только взгляда на них мог кончить, было преступлением. А наказание — по какой-то причине — тоже доставалось ему.       Ну, не то чтобы такое уж наказание. Он даже не чувствовал напряжения в бедрах — крепкая хватка на талии направляла его тело жестко и ритмично. Все, что оставалось ему самому — это держать спину и принимать.       И только он хотел снова попросить, уже не важно, о чем именно, как Хенджин замер, а к его члену добавилось что-то еще. Новый уровень растяжения, от которого Феликс потрясенно распахнул глаза — палец Сэма, скользкий от смазки, осторожно протолкнулся рядом.       — Вы… — теперь до Феликса наконец дошло, зачем была такая долгая прелюдия, зачем они мучили его и доводили. Эндорфины в любом случае возьмут часть боли на себя, а об остальном позаботятся уже сами близнецы. Потому что, окей, они не собирались брать его по очереди. Они планировали взять его вместе, просто один из них присоединился бы в процессе.       Осознание заставило Феликса испуганно вцепиться в плечи Хенджина.       — Ты в порядке? — губы Сэма мягко, почти в успокаивающем жесте коснулись его уха. — Если скажешь четкое «нет», мы остановимся.       И Феликс… Он не знал, что ответить. Представлять подобное было нормальным — у каждого хотя бы раз в жизни были фантазии, о воплощении которых не могло быть и речи. Думать о том, как близнецы одновременно таранят его своими членами? Да, чудесно. Принять это на практике? Вот тут уже стоп.       — Феликс, — позвал Хенджин, видя его замешательство, — мы делали так, и не раз. Если ты расслабишься и доверишься нам, все пройдет замечательно. Здесь нет ничего страшного, мы бы никогда не подвергли тебя реальной опасности.       — Говори с нами, — подхватил Сэм, — если что-то не нравится, если мы переходим границы, говори, мы не принуждаем.       Их голоса из дразнящих и в какой-то степени издевающихся вмиг стали нежными и приободряющими.       — Если… — голос Феликса дрогнул. — Если я откажусь, вы?..       — Дадим тебе кончить так, — во взгляде Сэма была только спокойная уверенность, — поясню, вдруг ты не понял: мы не садисты, все только ради взаимного удовольствия.       Феликс кивнул ему в ответ. В конце концов, его реально никто не заставлял — близнецы терпеливо ждали, что он решит. И… Будет ли у него второй шанс испытать что-то подобное?       Как бы он ни ныл и не проклинал их за то, сколько раз они обламывали его, как элемент игры это абсолютно устраивало. Поэтому, с мыслью о том, что в жизни надо попробовать все, он глубоко вдохнул и произнес тихое:       — Хорошо.       — Хорошо — это?.. — переспросил Хенджин.       — Хорошо — давайте продолжим, — с легким раздражением добавил Феликс, — только не торопитесь, ладно?       — Конечно.       Хенджин ласково погладил его бедро, а Сэм чмокнул в шею. Отчасти Феликса это подуспокоило. Он глубоко вдохнул, уперевшись руками в грудь Хенджина — но все равно клацнул зубами, когда Сэм скользнул пальцем глубже. Коротнуло — и не сказать, что от удовольствия. Хенджин поспешил искупить вину брата — ладони мягко легли на щеки, пальцы огладили румяную кожу, и губы, на которые Феликс смотрел не отрываясь, чтобы отвлечься, тепло произнесли:       — Все хорошо, — еле заметно улыбнулся. — Постарайся расслабиться, ладно?       Феликс бы съязвил, что расслабиться с членом Хенджина в заднице и с пальцем Сэма, двигающимся туда-сюда, это, как бы, не очень просто — но Хенджин, видимо, предугадав подобный словесный выпад, решил Феликса просто заткнуть. Взасос — и, что сказать, метод все еще был чрезвычайно действенным.       Феликс понятия не имел, что ему могло бы понравиться такое — Хенджин, обхватив губами его язык, втягивал его внутрь и двигал головой так, будто трахал им свой рот. В этот момент думать о чем-то постороннем — и даже о том, что происходило у него в заднице — Феликс просто не мог.       Хенджин лишь моментами отрывался от его лица, чтобы посмотреть на него, облизывался, как довольный мартовский кот, вдоволь обожравшийся сметаны, и снова льнул к его губам — а язык Феликса снова оказывался в плену. Феликс не мог — да и не хотел — этому сопротивляться.       Такое эфемерное понятие как «время» потеряло всякую свою и без того неуловимую сущность — или расплавившийся мозг Феликса просто не был в состоянии мало-мальски адекватно функционировать. Хенджин — практически буквально — высосал и вытрахал из него весь дух; и два пальца Сэма, скользящие внутри уже до костяшек, не воспринимались так болезненно. Над ухом Феликса туманно донеслось тихое:       — Ты в порядке?       Непонятно, кто из близнецов спрашивал его об этом. Феликс просто кивнул, выпрямил спину, из последних сил упираясь в вспотевшую грудь Хенджина, стянул пальцами кожу на ней — а потом еще, словно убеждая самого себя, бессловесно дал понять, что да — все в порядке.       Все шло так, как оно должно было идти — до того в порядке, что от проскочившей мысли о том, что Сэм будет внутри тоже, у Феликса не появилось чувство страха — напротив — он припал к груди Хенджина своей, полностью лег на него, прогнулся в пояснице, как мог, и, повернув голову вбок и ластясь о щеку Хенджина своей, одними губами — почти беззвучно — прошептал:       — Давай.       На грани сипоты. Через момент стало еще жарче — хотя и до этого Феликс уже ощущал адское пламя со всех сторон. Теперь — медленно, как цунами, чувство болезненно жгучей, но неадекватно и, самое главное, необъяснимо приятной и необходимой заполненности пробрало Феликса — как наждачкой по ребрам.       Он вдыхал и выдыхал через раз — все те мгновения, в которые Сэм становился еще ближе, хотя — казалось бы… но ближе — было куда. Теперь Феликс чувствовал Сэма, прижавшегося к его спине грудью, так явственно, что между ними не оставалось никакого пространства.       — Я могу еще немного?.. — чуть обеспокоенно. — Так не очень больно?       Феликс не ворочал языком — только смотрел искоса, прижавшись щекой к щеке Хенджина, и, как в слоу-мо, моргал, не разбирая за мутью перед глазами очертания Сэма.       — Феликс, — позвал уже Хенджин, поведя пальцами по влажному от испарины лбу, — ответь, пожалуйста.       Феликса хватило только на короткое и еле разборчивое:       — Угу.       Сэм почему-то хмыкнул — и, аккуратно двинувшись, оказался еще глубже. Феликс уткнулся горящим лбом в подушку, сцепив наволочку зубами.       — Дай ему привыкнуть, — снова — где-то там, за краешком помутненного сознания Феликса, — Сэмми, не торопись.       — Я не буду… честно — не буду. Просто… ну почему он такой…       Сэм не договорил — да и Феликсу было впадлу дослушивать. У него в висках набатом било — он никогда бы не подумал, что способен ощущать так много. Чересчур. Притом — во всех смыслах. В этом было что-то мазохистское — его тело само, не слушаясь, попыталось двинуться навстречу Сэму. Неожиданно — но прошипел Хенджин, сжав пальцами Феликса за бедра:       — Это… Блять, не торопись, пожалуйста.       Феликсу оставалось только воображать, что в этот момент чувствовали Хенджин и Сэм. Как же, наверное, им все-таки было тесно — и благодаря этой пролетевшей мысли Феликса окончательно озарило: они оба — внутри него. Они чувствуют Феликса и друг друга. Они оба… господи, — которого Феликсу не хотелось бы поминать всуе, но… — были внутри. И от осознания у него окончательно сорвало резьбу.       — Двигайтесь, — на грани слышимости произнес он.       Все внутри горело огнем и пульсировало, и ему нужно было хоть какое-то движение, чтобы не сойти с ума окончательно.       — Медленно, Сэмми, — выдохнул Хенджин.       И Сэм послушно последовал его просьбе — уткнувшись Феликсу в лопатки, плавно сдвинулся, давая больше места. Его член с нажимом проехался по члену Хенджина, и близнецы простонали в унисон, отчего Феликс аж вздрогнул — их одинаковые голоса не сливались в один, а дополняли друг друга и усиливали. Красиво. И безумно горячо.       — Еще…       А дальше полный синхрон. Уже не было понятно, кто удерживал Феликса на одном месте, а кто переплел с ним пальцы — движения переходили одно в другое, то приближаясь к границе терпения, то отдаляясь. Когда Сэм практически выскальзывал из него, Хенджин толкался глубже, а когда Хенджин смещался назад, вперед подавался уже Сэм.       Всхлипы на грани настоящей истерики вырывались сами собой. Феликс из последних сил пытался цепляться за реальность, но с каждым толчком его отбрасывало все дальше. Особенно, когда близнецы в устойчивом ритме стали попадать по его простате.       Это просто непрекращающаяся стимуляция, к которой абсолютно не получалось привыкнуть. Тело не успевало адаптироваться.       Он умрет. Кончит и умрет. Больше Феликс ни о чем не мог думать.       Его член, зажатый между телами, терся о твердый живот Хенджина, и это почти приносило боль.       — Я хочу… — договорить не получилось — не хватало ни дыхания, ни концентрации, но не важно, они должны были понять его.       — Давай, — кто это сказал… Опять же, не важно.       Ему дали добро. Наконец-то, разрешили кончить — все, чего он так сильно хотел последние… А сколько они вообще здесь?       Феликс отчаянно зажмурился и вдруг понял, что не может. Что-то психологически не давало ему отпустить себя прямо сейчас. Поэтому он, по кусочкам собирая свое сознание, умудрился приподнять голову и взглянуть на Хенджина.       На его сведенные брови и блестящие глаза, которые были обращены куда-то за спину Феликса. Господи… Если в этот момент он смотрел на Сэма, а другого объяснения просто не было, то это почти взрывало мозг.       — Ликс, — простонал Сэм ему на ухо, — мы тоже близко…       — Я не могу, — Феликс дергано замотал головой, — не могу…       — Можешь, — перебил Хенджин, вскинув бедра и заставив что Феликса, что Сэма подавиться воздухом, — кончи. Для нас, милый, давай.       И эти нежные слова вкупе с участившимися движениями, накладывающимися друг на друга, толкнули Феликса за грань.       Он вскрикнул, впиваясь в Хенджина цепкими пальцами, и сжался. Напряжение внутри него наконец лопнуло, разливаясь по телу сковывающей эйфорией — такой сильной, что все мышцы свело, а сердце пропустило удар. Как разряд дефибриллятора. Острая и жгучая, почти невыносимая и вырубающая напрочь.       Совсем обессиленный, Феликс рухнул на грудь Хенджина, но так и не мог сделать вдох. Потому что близнецы не остановились. Наоборот, преследуя теперь исключительно собственное удовольствие, они вбивались в него в сумасшедшем ритме, и это стало новой вспышкой потрясения.       Горло жгло от коротких, неполноценных вдохов и таких же неполноценных выдохов; Феликс хватал воздух отчаянно — никчемными урывками, в груди щемило. Единственная вещь, которую Феликс мог хорошо делать сейчас — это плакать; слезы по щекам — как кипяток — стекали до подбородка вниз и капали Хенджину на лицо. Феликс напропалую вгрызался в его губы — отчасти дико, потому что поцелуй с ним сейчас было тем единственным, что могло хоть немного отвлечь его от сверхстимуляции, доводящей все его тело до безумной дрожи.       Это ощущалось болезненно — но едва ли Феликс попросил бы их остановиться; неожиданно такая болезненность бок о бок сосуществовала с желанием догнаться еще раз — и с желанием испытать такой сильный оргазм, чтобы Феликсу напрочь вышибло последние остатки здравомыслия.       Оставалось только плакать — и прижиматься к Хенджину, чувствуя, как Сэм всем своим телом давил на спину, не останавливаясь ни на секунду, чтобы позволить Феликсу нормально вдохнуть, тереться членом об испачканный живот Хенджина и все свои стоны, граничащие с громким скулежом, глушить в чужих губах.       Напоследок — Феликс надеялся, что это правда был конец, иначе, он был уверен, подобное доведет его до смерти — Хенджин, с трудом оторвавшись от него, стек ладонями от зареванного лица к плечам, грубо сжав их, и заставил Феликса сесть прямо — Сэм сразу же перехватил Феликса одной рукой поперек груди, крепко его обняв, и пальцами свободной сдавил щеки, повернув к себе. Свой крайний стон, отзвеневший у Феликса в ушах, он подарил Феликсу вместе с грубым поцелуем, клацнув зубами по чужим — и, все еще придерживая его одной рукой за грудь, позволил ему изможденно упасть на Хенджина.       Хенджин тоже не остался в стороне — обеими руками стянул волосы Феликса на затылке и поцеловал чуть мягче, оттягивая и посасывая нижнюю губу.       Феликс сжался еще раз — и коротко содрогнулся; низ живота напрягся, когда Сэм — или Хенджин, Феликс уже ничего не соображал — обхватил его член ладонью, резкими и быстрыми движениями доведя до второй, еще более болезненно-приятной истомы, забравшей у Феликса все его существо в один момент. Краем уха, в котором все еще звенело эхо стона Сэма, он успел выцепить голос Хенджина, вместе со стоном прошептавшим что-то наподобие:       — Умница.       Ответом Феликса послужил жалобный скулеж — и тяжелый, прерывистый выдох-вдох, опаливший Хенджину шею. А потом — темнота. Глубокая, тихая и блаженная.       В следующий раз Феликс открыл глаза, когда из окна уже вовсю светило солнце. И первой его мыслью было то, что он все-таки попал на тот свет — тело было таким тяжелым, что он даже не сразу понял, как именно лежит.       С одной стороны сладко посапывал Сэм — его алые волосы бликами ловили на себе свет и практически ослепляли цветом. С другой — был Хенджин. Он уже проснулся и тихо, почти бесшумно листал ленту в телефоне.       — Доброе утро, — ого. Голос Феликса точно ушел в минус. И без того низкий спросонья, сейчас он был больше похож на сухой хрип.       — Доброе, — Хенджин заблокировал экран и перевел на него взгляд, — как себя чувствуешь?       Феликс на пробу двинулся и тут же скорчился — болело все знатно. Особенно внизу, причем так, что лишний раз двигать ногами вообще не хотелось. Из плюсов — его явно помыли, он не помнил когда и как, но ощущал себя чистым как внешне, так и, слава богу, внутри.       — Херово, — честно ответил он, — это тебе не в зал на полтора часа сгонять.       — Прости, — Хенджин виновато улыбнулся, — хочешь чего-нибудь?       — Еще полежать, — Феликс откинулся обратно, чуть не зарядив Сэму локтем, и принялся мысленно прокручивать вчерашний вечер. Вот это, конечно, он сходил на открытие бара… Но стоит ли ему вообще жаловаться? Он никогда в жизни не испытывал таких оргазмов — серьезно, если бы его спросили, он бы согласился повторить, невзирая на последствия. — Передашь телефон?       — Конечно, — Хенджин потянулся к тумбочке, где телефон Феликса был заботливо поставлен на зарядку, и часть одеяла, которым он прикрывался, сползла, обнажая его грудь и спину.       «Красивый» — пронеслось в мыслях Феликса. Особенно на трезвую голову, когда ни алкоголь, ни возбуждение больше не мешали, когда не было приглушенных огней бара или интимного полумрака спальни.       — Взаимно, — усмехнулся Хенджин, и Феликс на секунду прикрыл глаза — опять вслух ляпнул. Хотя понимать, что его внешность тоже оценили — было приятно.       Хенджин меж тем привалился рядом, залипая на каком-то видосе, и Феликс понял, что так и не отписался вчера Джисону, а они, вроде как, собирались поехать домой вместе. Конечно, если бы не произошло чудо, и Минхо, наконец, не сдался бы под его натиском. Но что-то Феликсу подсказывало — уломать Минхо на секс было той еще задачей, поэтому он оставался спокоен. До тех пор, пока не увидел количество сообщений.       «Ты где?»       «Ты сдох?»       «Ликс, я начинаю волноваться»       «Надеюсь, не сдох…»       «А все, Чан сказал, ты ушел с Хванами»       «Крч, земля твоей жопе пухом»       «Но если не сдох — хоть смайлик пришли по-братски, че ты»       Феликс, мельком оглядев все эти сообщения, отправил стикер большого пальца вверх и отложил телефон куда-то под подушку. Переписываться с Джисоном — последнее, чего он хотел, пока лежал между Сэмом и Хенджином. Сэм, к слову, что-то пробубнивший во сне, с трудом разлепил глаза и так же, как и Феликс, с хрипотцой произнес:       — Доброго, — по всей видимости, договаривать «утра» было впадлу. Вместо этого Сэм придвинулся ближе к Феликсу, крепче его обнял, уложив подбородок ему на плечо, и снова закрыл глаза, чтобы, видимо, доспать еще какое-то время.       — А поесть никто не хочет? — Хенджин отвлекся от видео, поставив его на паузу, и, привстав на локте, оглядел их обоих. — Или еще поспать?       — А ты приготовишь че-нибудь? — донеслось глухо от Сэма. — Кашу хочу.       — Кашу… как трогательно, — хмыкнул Хенджин, легко коснувшись губами лба Сэма. Феликса утренним поцелуем он тоже не обделил — но наглеть не стал, только мимолетно чмокнул в уголок губы. — А ты, Феликс? Чего хочешь?       Феликс — вероятнее и скорее всего — хотел бы простого человеческого, чтобы ноги и задница не болели, но об этом надо было раньше думать, сейчас уже поздно. Однако, от завтрака отказываться все же не стал, только попросил:       — Можно в постель?       Эта просьба вызвала у полуспящего Сэма непроизвольный смешок, который в ту же секунду отзеркалил Хенджин и, не сдержавшись, заговорщически улыбнулся. Феликс кожей чувствовал, что Сэм давил лыбу, пряча ее в изгибе его шеи.       — Все, что угодно, если согласишься куда-нибудь выбраться с нами.       И только Феликс хотел ответить, как:       — Но не сейчас.       — Когда ходить сможешь.       И снова этот смех, прозвучавший как в стерео. Феликс притворно закатил глаза и уткнулся в подушку, чтобы скрыть новый румянец.       — Если вы перестанете уже ржать, — недовольно отозвался он.       — Это все условия? — судя по тому, откуда исходил звук, это был Сэм. — Мы не ржем и приносим тебе завтрак, а потом ты идешь с нами на свидание — все верно?       Феликс закивал, сильнее вдавившись носом в подушку, и замер, чтобы прислушаться — какие хорошенькие близнецы — сдерживают смех изо всех сил… А нет. Не совсем. Оба встали с кровати, после чего кто-то все же не вытерпел. Понять бы еще, кто.       Ничего, в одном он был уверен точно — времени, чтобы узнать их получше, а, может, еще и отомстить, у него появилось предостаточно.       «Надеюсь, тебе не порвали жопу» — одиноко высветилось в никому сейчас не нужном чате.