сила притяжения невидима.

волох подхватывал угловатые бедра, проминая напряженные мышцы сухими пальцами. женя к такому не привык. он вообще не привык сидеть у кого-то на коленях, чувствовать касания ниже пояса совсем не там, где ждёшь. по его сбитому дыханию и отсутствию матов под нос тимофей понимал, что можно продолжать. никаких стонов, изгибов — боков сжимал до боли чужие плечи и прижимался грудью, как девственник, не в силах сделать дальше хоть что-то. поцелуй в висок был скорее утешающий, чем страстный. — родной, давай не так тесно. — голос прошёлся по ушам мягким баритоном, но женя в ответ лишь слегка расслабил бедра, отлипая от коленей на пару с жалким скрипом старой кровати. — иди сюда. — лицо, что наконец показалось из-за плеча так близко и удобно, что сразу встретилось с взглядом голубых глаз сверху вниз. целоваться они могли уже без панических атак в лице бокова и его тронутой мужественности, ведь: «я не пидор, чтобы жопу тебе подставлять», — а поцелуев это не касалось. ладонь с холодящим обручальным кольцом на пальце прочертила линию щетины, и пальцы легонько потянули мочку уха с незамысловатой серьгой. тим улыбнулся в тонкие уста, что тронулись почти послушно сразу после его просьбы. женя становился нежным до жути, когда дело доходило до губ. краткие перечмокивания медленно перетекли в затянутые, смятые и влажные, а после тим прошёлся ладонью по пояснице, жадно собирая ткань бордовой рубашки в кулак, и углубил поцелуй. таз сам проехался по чужим бедрам, потираясь пахом сухо и жарко от нескольких слоев одежды. на бокове, как обычно, идеально сидели классические темные брюки без стрелок и скользили на чужих джинсах, как масло, разлитое по столу. даже долго толкаться, как подростки друг об друга, он не давал и тушевался. не смущался, а скорее злился на самого себя, упираясь в чужую грудь и разрывая поцелуй. дышать не выходило совсем. стояка ещё не было, значит можно остановиться прямо сейчас, но тим ластится снова, прижимаясь лицом в раскрытую на пару пуговиц горловину рубашки. хватая зубами ключицы, обводил языком черную нитку с медным крестиком. боков забрался пальцами в прилизанную копну волос и сжал, напряжённо втягивая воздух носом. — укусишь хоть раз, я тебе зубы по городу распихаю… собирать будешь. — сдавленно глотая слюни, он смог закончить угрозу, хоть звучала она совсем не так, как хотелось. — волох, с-сука. — зажмурив глаз, мужчина почувствовал, как дыхание у шеи спускается ниже и тимофей уже просто целует грудь сквозь ткань рубашки. он был не готов. не готов к тому, чтобы раздеваться, чтобы давать делать с собой то, что сам привык вытворять с бабами. не готов совсем. сердце жалобно выбивалось из груди, пока дыхание засахарилось чужим запахом. с женей было хорошо. честно. он не ебал мозги по мелочам, рано вставал и приходил вовремя, как пионер. чётко и чисто следил и за собой, и за квартирой. вкусно пах и улыбался тоже классно. только за языком не следил и очень упрямо делал вид, что ему вот это пидорство вообще не упало. когда они впервые поцеловались, боков врезал ему куда-то ниже солнечного сплетения и яростно вытирал губы рукавом пиджака. жена у него уже тогда умерла как два года назад, но кольцо так и осталось на пальце. впрочем, как и сейчас. они не говорили за любовь, долгосрочные связи. тимофей не давал спуску, а боков в какой-то момент просто перестал спать. буквально. ложился на свежезастеленную простынь, закрывал глаза, а перед собой не тьма совсем, а тима и его испытывающие глаза. он смотрит и молчит. голову только клонит в бок, заглядывая прямо в душу, и молчит, ублюдок. второй раз его поцеловал уже сам женя — грубо и быстро, отлипая, как ошпаренный. хотел было уйти, но быстро понял, что если сбежит — все станет ещё глупее. сейчас вроде даже ничего — стерпелось. всё, кроме секса. завтракали вместе, не спали ночами за работой, да даже курить и ссать ходили как по расписанию за ручку, только трахать себя женя не давал, а о смене ролей и речи не шло — тим сразу рамки поставил. одним своим: «не, так не пойдёт» — и боков больше не пытался. то, что происходило прямо сейчас, просто в какую-то секунду вышло из-под контроля, но окончательно все же не пошло по пизде. волох щенячьими глазами блеснул из-под светлых ресниц, сгорбив плечи, чтоб носом по чужой груди водить, и внутри что-то противоречивое бушевать начало. — жень, ну, можно я тебя хотя бы по пояс целовать смогу. — лёгкая хрипотца в голосе совсем пропала, переходя на шёпот, и тим ласково потерся подбородком о застегнутые пуговицы. боков почувствовал себя полным идиотом, но, поджав губы, отвернулся и кивнул. в тишине прозвучал победный смешок, и это сдавило самооценку ещё больше. неужели он так быстро сдался этим глазам? мужчина уложил следователя на край постели, в обратном углу от подушек, заботливо придерживая ладонью бритый затылок, и женя дернулся вперёд, сердито притягивая к себе за край накинутой поверх рубашки. бесило даже не то, что с ним обходились, как с неженкой, а что это пиздецки заводило и таяло на сердце тёплой мыслью. тим был таким… правильным, что неправильным начинал ощущать себя женя, потому что хотелось грубее, быстрее, привычнее. но у них по-привычному никак, потому что у тима член между ног, а у жени ком в горле от мысли раздвинуть ноги. — я её сниму, хорошо? — та заткнись ты уже, я же сказал шо можно. — шёпот сбился на четкий голос, и он злобно проговорил это куда-то в зачесанную челку. раздражение и сбитая уверенность отчётливо дернула, но лишь расположила на продолжение. тим криво улыбнулся, цепляя пальцами мелкие пуговицы. ровная грудная клетка с редкими волосками оголилась, и боков исподлобья проследил за тем, каким именно разочарованным взглядом его оценит волох, но тот лишь зыркнул в ответ. сисек-то не было, но ему и не нужно было. до бокова до сих пор не доходило, что тимофей за ним последние три месяца хвостиком ходил, как заколдованный. и не настолько он тупой, чтобы ожидать пышных бёдер и женских стонов под собой в однушке бокова. хотелось его, вот такого и прямо сейчас, хоть и не даст нихуя. парень быстро смочил губы, ерзая бёдрами и ложась поудобнее, но под пристальным взглядом все равно было неловко, и это тоже бесило. хотелось сказать, чтоб быстрее уже и закончить, а что быстрее? поцеловать в грудь? он что, ждал этого? тугой строгий ремень лязгнул под чужими ладонями, а женя не успел даже сказать что-то против, как его сбили поцелуем. штаны не тронули, лишь аккуратно достали заправленный край рубашки. остыв, он закрыл глаза, отвечая на поцелуй сначала отвлеченно, но следом углубляя самостоятельно. тим нависал сверху жаркой тушей, вжимаясь коленями в матрас по бокам от чужих сложенных вместе ног. бокова хотелось пихнуть, собрать в охапку и прижать к себе с его коленками худыми и пятками раскинутыми. волох жадно подцепил зубами нижнюю губу и прошёлся языком под, смакуя чужие терпкие слюни после выкуренного вечером. женя гладил его по спине: по лопаткам и пояснице, позволил себе задрать серую футболку до середины, раз его сегодня оголили в край. — жень, а у тебя на меня вставал? — между обрывистыми поцелуями, хватая воздух ртом, тим резко выпалил то, что думал изредка, но уже давно. женя поперхнулся собственным ахуем, задирая нос к чужому лицу над ним. — ты шо, придурочный? — ну, мне правда знать надо. — он поджал губы и любовно погладил женю по талии, большим пальцев не уставая почесывать бледную кожу. от этого мысли совсем ворохом шли. — просто у тебя ни разу, когда мы… а если я тебя не устраиваю, то зачем… — слушай. ты в моем возрасте будешь — поймёшь, шо оно уже не как в восемнадцать прыгает от любой мысли похабной. а во-вторых, мы с тобой нишо такого не делали, чтобы у меня на тебя… чтобы я расчувствовался сильно. не пацан уже. он опустил тот факт, что тимофею тоже далеко не пятнадцать, но у него во время обжиманий, бывало, подходило. женя, когда это почувствовал, упираясь бёдрами в край рабочего стола, тут же толкнул от себя подальше, пугано глаза выпучивая. закончить работу тогда вышло очень шустро — пулей из кабинета. а сейчас что? зачем ему такие вещи знать? это личное, вообще-то. — ну, а когда меня рядом не было? — мужчина согнулся в локтях, прикасаясь гласными прямо к ушной раковине, и где-то на затылке неприятно прошлись мурашки, бегущими иголками к позвонкам. ладонь на пояснице, тягуче подтягивая над матрасом, прижимала женю к себе. — ну было и шо? вопросы у тебя дебильные какие-то. — дыхание у затылка прервалось тихими смешками, и тима, видимо забывшись совсем в своём дебилизме, прижался пахом к чужой ширинке. поцелуем в скулу попытался смазать эти движения и отвлечь, но женя дёрнул головой в сторону лица и процедил: — я тебе ховорил, чтоб ты член свой держал при себе. — жень, ну это же бредятина полная. я же тебе нравлюсь, — залепетал, но отстранился сразу, джентльмен сраный. даже руку с поясницы, что туда съехала совсем удачно, убрал. а жаль. — а давай я буду ховорить, кто мне нравится, а кто нет. и твои попытки меня развести в этот список вот вообще не входят. — злость и тупая упертость мешались в голове с желанием. тим был хорошеньким: с плечами широкими и ровными, как блядская резная доска. казалось, сожмешь со всей силы и даже синяка не оставишь, не продавишь. женя с нажимом огладил их и притянул за шею теснее, лбами врезаясь безболезненно. — нравишься ты мне, нравишься. только не моху я так. с ума сходить начинаю, когда ты рядом так под кожу лезешь. — он бегал глазами по чужому лицу, вслушиваясь в каждое слово на полтона тише, чем обычно, и забивало голову похлеще пошлостей меж толчков. он ему еще никогда подобное в лицо не клял. — а я, думаешь, не схожу, когда ты такой красивый подо мной лежишь и запрещаешь все подряд. жень, я ж ничего такого не буду поначалу, — навалившись без рук, тим своим весом придавил плотно и говорить не переставал. — только дай кончить хоть раз, смотря на тебя впритык. я тебя даже трогать не буду, только не сбегай, а. — хрипотца в голосе заставляла вслушиваться и потакать, почти как мантре или молитве на крайняк. боков сглотнул, пряча глаза в потолок, хотя на него и не смотрели совсем, целуя беспорядочно то в губы, то в щеки смазанно и липко. длинные ноги прошлись между бедер и оттянули колено в сторону, ложась поверх со всей наглостью. женя вдохнул полной грудью, но тут же сбился, хватая воздух — тим обвил ладонями бока, вжимаясь лицом в шею, и жалобно задышал, сердце царапая звуками. нельзя так. неправильно. блять, да за что именно сегодня, именно сейчас. «дай кончить, смотря на тебя». женя задрал голову выше, прикусывая нижнюю губу с силой, и дернул ногами, упираясь пятками в матрас. тим еще не лежал у него между бедер, хотя ощущался так намного легче, чем казалось раньше. почему-то хотелось извиниться за то, что он нихуя не может, что ведет себя, как стервозная телка, а может, и правильно, может, и надо было дальше эту линию гнуть. не пришли бы к тому, что тим жадной гарпией вцепился ртом в плечо, держа одной рукой худое бедро, а второй дрочил торопливо. будто боков еще передумает. будто он не давится собственным воздухом в легких, сглатывая ком в глотке, что там уже с начала этого вечера поселился. с самого первого тиминого толчка в бедра. в одежде было жарко настолько, что капля пота не стекала по спине, а пропитала всю простынь под ними. волох до того больно кусал плечо, будто хотел отгрызть кусочек себе на память, но это отвлекало от бьющихся мыслей в черепной коробке. неправильно-гадко-запретно. тим и его дыхание с редкими хриплыми стонами. желание дернуть рукой ниже, сжать собственный член и затеряться в терпком запахе с его шеи. ранее прилизанная челка спала со лба к чужим скулам и щекотила лицо, когда тим реально смотрел, не отрывая глаз, и доводил себя до края. женя выгнулся в пояснице, когда его резко потянули на себя за ногу и машинально толкнулись тазом к заднице, скользя кулаком по всей длине. он заскользил влажными губами сначала по лбу, переходя на висок, и вжался лицом в подушку, дергаясь с последними фрикциями. сиплый стон вывел из колеи окончательно, и боков, покрытый мелкой дрожью, почувствовал, как хватка на бедре ослабла. грязно, хотя тим не запачкал его. он даже член из трусов не доставал, то ли чтобы не испугать, то ли просто в спешке. увидеть его захотелось где-то между серединой и концом, но женя не давал себе опустить голову вниз, слишком стыдно было. ладонь у него была испачкана, и боков почувствовал кожей теплую сперму, втягивая живот, когда тим бездумно оперся о его бока, переваливаясь на вторую половину кровати. почему-то хотелось ее схватить, поднести к лицу и губами прочувствовать то, как у тимы на него стояло. боков зажмурился, закрывая лицо ладонью. — это… это было хорошо. жень… — меж рваных вдохов, мужчина протер пальцы о валяющуюся поблизости тряпку на тумбочке. бох знает зачем там лежащую. — жень? все нормально? — женя лежал в той же позе, что и секунду назад, только дышал так же быстро, хоть и не делал толком ничего. — я тебя… не сильно укусил там? переваливаясь на бок, он было дернул ворот красной рубашки, посмотреть на след зубов, как на него резко глянули, отрывая ладонь от лица. женя был… был невозможным. красный до кончиков ушей, взмокший, с еле заметной влагой на глазах, с обкусанными губами, смотрел прямо в сетчатку и валил, как с выстрела дробовиком, быстрой фразой: «нормально», — тихим мягким голосом. не поцеловать его такого было просто незаконно и, благо, тима не пихнули от себя, когда он ткнулся раскрытыми губами в чужие, сминая податливые уста. боков понял, что сломался.