Подлинная история Толика с тапочками

Мне двадцать два. Мир меняется: уже, кажется, осваивают планеты за Юпитером, я читал в газетах. Но я как-то вдали от этого. Вот Ваня бортинженер на кораблях. Валька микробиолог, выводит новые виды еды или как-то так. Съедобные колонии. Он хочет, чтобы люди не голодали. А я занимаюсь совсем другим. Тоже хорошим, но другим. Я им не завидую, просто счастье человеческое за ними. И я почему-то думаю, что они смогут. Но этого я Ване не сказал, только подумал. Все же я написал об этом Ване. В письме. Он мне иногда пишет какие-нибудь веселые истории про неисправное оборудование. Про фазоциклеры. Не знаю, что такое фазоциклеры, но у Вани это звучит очень весело. Догадываюсь, что на самом деле все это очень опасно и немного беспокоюсь за Ваню. _______________________________________________ В этом же году Ваня как-то предложил мне посмотреть на место его стажировки. Это большая, как сказать, база? – космических кораблей. Я сначала хотел отказаться: вдруг я там только помешаю? Но Ваня уверил меня, что это не так. Я думал, что на этой базе (она называется «Звездочка», по-моему, очень красиво) будут сотни разных кораблей. Но оказалось всего шестнадцать. Ваня пояснил, что остальные в вылетах, а самые крупные, строящиеся, еще не сели. Их льют в невесомости. Я, признаться, был поражен. Конечно, об этом говорят в школе и пишут в газетах, но когда слышишь это от Вани, и так, как будто речь о простых учетных базах… в общем, я не могу объяснить. Ваня сказал, что он позвал меня отчасти потому, что сегодня должен сесть большой прямоточный фотонный звездолет, совсем новый, серия «Луч». И он непременно хочет, чтобы я это видел. Вообще на картинках фотонные звездолеты выглядят не сказать чтобы уж очень впечатляюще: похожи на беседку. Ваня засмеялся и повел меня куда-то в подсобное помещение, где вытащил огромную толстую книгу и показал проект этого «Луча»: общий вид и две проекции в масштабе. Я сказал, похоже на бокал. Тут его вызвали на рабочее место, и я пошел с ним: наверное, как раз пришла пора посадки. И тут случилось что-то очень странное. Дело в том, что взлетало и садилось сразу несколько кораблей, и среди них этот новый «Луч». И диспетчер не сумел развести «Луч» с кем-то еще (Ваня потом пояснил, что он не знал точных габаритов «Луча» и предложил ему не тот эшелон – не знаю, что тут значит эшелон) и они вот-вот должны были врезаться друг в друга. Ваня показывал мне, как они движутся и очень переживал. А я смотрел… и вот тут было очень странное. Я точно знал, что они разойдутся. Я так и сказал Ване. Он уставился на меня непонимающе, и я объяснил: ты же показал мне его проект. Они на таком-то расстоянии от горизонта, а вот так, ты говорил, идет стандартная линия посадки. Они разойдутся, только, может быть, очень близко. Я никак не мог объяснить этого Ване, но я видел, как будто какие-то числовые массивы, вроде тех, которыми я оперирую на работе, расходятся в разные стороны и никак не могут сойтись. Две огромные вероятности. Тогда Ваня вытащил меня наружу и мы стали смотреть. Мы видели, как громадина, похожая скорее на катушку ниток и узкая гондола медленно расходятся в разные стороны. Даже не чиркнуло. Потом мы с Ваней гуляли возле космодрома (там почему-то очень высокая трава, а в ней мелкие сиреневые цветы) и не говорили об этом. Вспоминали. Он вспомнил тритона, и как мы собирали червяков. А я – как переворачивал книжки в читальном зале: у Вани в особенности была привычка убежать и бросить книжку страницами вверх. Но я видел, что Ваня тоже видел сейчас что-то очень странное.