Часть 8
20 октября 2024 г., 22:53
Мне тридцать четыре. Я рассчитывал прожить долго.
Беда подошла оттуда, откуда я не ждал. Я ждал ее от головы от моих тяжелых накатов, от изнуряющих кошмаров, а это оказались всего лишь периодические боли в желудке. Сначала я считал, что язва.
Я не хотел это лечить. Не хотел резать целое, не люблю этого. Надеялся, пройдет. А оно не прошло и разрослось так, что мне теперь нужны только обезболивающие. Я даже не стал ложиться в больницу.
Я был в санатории в Карелии, когда мне сказали об этом. Я не знал, что делать. Плакать? Но это ведь даже хорошо. Да, я так и подумал тогда: это хорошо. Я не потеряю разум. Небо не упадет на меня навсегда.
И Маруси тогда со мной не было. А был только Ваня Жилин. Он почему-то приехал из своего рейса, когда я написал ему, что болен. И сразу сказал, что взял отпуск.
Я хотел сказать, что это не нужно. Но не смог сказать неправду.
"Потом он вырос и стал где-то статистиком. Всем известно, работа эта тихая и незаметная, и все мы считали, что так ему и надо и ни на что другое наш Толя не годится. Работал он честно, без всякого увлечения, но добросовестно. Мы летали к Юпитеру, поднимали вечную мерзлоту, строили новые заводы, а он все сидел в своем учреждении и считал на машинах, которые не сам придумал. Образцовый маленький человек. Хоть обложи его ватой и помести в музей под колпак с соответствующей надписью: «Типичный самодовлеющий человечек конца двадцатого века». Потом он умер. Запустил пустяковое заболевание, потому что боялся операции, и умер. Это случается с маленькими людьми, хотя об этом никогда не пишут в газетах.
Жилин замолчал, словно прислушиваясь. Юра ждал.
— Это было в Карелии, на берегу лесного озера. Его кровать стояла на застекленной веранде, и я сидел рядом и видел сразу и его небритое темное лицо… мертвое лицо… и огромную синюю тучу над лесом на той стороне озера. Врач сказал: «Умер». И тотчас же ударил гром невиданной силы, и разразилась такая гроза, какие на редкость даже на южных морях. Ветер ломал деревья и кидал их на мокрые розовые скалы, так что они разлетались в щепки, но даже их треска не было слышно в реве ветра. Озеро стеной шло на берег, и в эту стену били не по-северному яркие молнии. С домов срывало крыши. Повсюду остановились часы — никто не знает почему. Животные умирали с разорванными легкими. Это была неистовая, зверская буря, словно весь неживой мир встал на дыбы. А он лежал тихий, обыкновенный, и, как всегда, это его не касалось. — Жилин снова прислушался. — Я, Юрик, человек не трусливый, спокойный, но тогда мне было страшно. Я вдруг подумал: «Так вот ты какой был, наш маленький скучный Толик. Ты тихо и незаметно, сам не подозревая ни о чем, держал на плечах равновесие Мира. Умер и равновесие рухнуло, и Мир встал дыбом». Если бы мне тогда прокричали на ухо, что Земля сорвалась с орбиты и ринулась на Солнце, я бы только кивнул головой"
