sunset has never looked more beautiful.

После едкого чувства накрывающего её жара она ощутила прохладу. Промораживавшую до костей, напоминавшую им об их присутствии. Хотелось вечность ощущать иней на своих костях, вечно вдыхать морозный воздух и чувствовать его осадок в лёгких. В разум стали пробиваться лучи. Душивший раньше её зной сменился на маленькую искорку, судорожно пытающуюся пробудить почти потухший уголёк. Он поддался и открыл глаза. Перед его глазами маячил лучик. Его теплый свет заставил снова пасть в дрёму. Уголек не может загасить этот огонек пламени. Он не посмеет.

***

Порой она чувствовала, что ей не хватает воздуха. Когда сидела на стареньком балконе, прислонившись на ржавые перила. Когда пряталась за грудой фанеры в нижнем подъезде. Грудь мерно вздымалась, стараясь усмирить участившееся сердцебиение, в то время как сама она задыхалась. То ли количества воздуха не хватало, чтобы насытить голодные легкие, а может, и сами они умирали от истощения. Порой она сидела на подоконнике, пока еле ощутимый ветер обдувал сухое лицо через приоткрытую форточку. В такие моменты она хотела дышать. Верить, что свирепый воздух сменится на нежный, ласкающий волосы, что переменам суждено случится и что она непременно придёт сюда в следующий раз, упёрто сжигая мысли: этого раза может и не быть. В чем смысл жизни? Давно прошло время невинной детской наивности, когда за кассетами со «Смешариками» он казался весьма понятным: смысл состоит в том, чтобы просто существовать, чтобы дышать и чувствовать, как воздух медленно погрязает в твоём хрупком теле. А что, если ты не чувствуешь воздуха? Если при вдохе ты утопаешь в кислом запахе старой штукатурки с примесью потушенных сигарет? Хрупкому телу с каждым днём твоего сосуществования становится труднее дышать, и смысл ощущать его испаряется. Появляется желание забыть о его наличии, чтобы не чувствовать сиплые вздохи задыхающихся суставов.

***

Запах сигарет ещё долго будет витать в воздухе. Мерзко. Морозный воздух пытаются запятнать оглушающей вонью. Девушка вздыхает. Хочется открыть окно нараспашку, почувствовать леденящее до костей дуновение, отдаться ему, отдаться, лишь бы не давиться затхлой пылью. Рики не позволит. Он не любит холод. Парень не хочет вновь укутывать окоченевшее тело во все слои своей одежды, не хочет сидеть всю ночь над еле бьющимся сердечком и ждать его пробуждения. Воспламенив однажды горстку пепла, он не хочет видеть его втоптанным в землю. Хотя сам пепел был бы и не против.

***

Очищая раму от еле заметной пыли, девушка не придала особого значения скрипу половиц перед входом в подъезд; не подняла головы, когда уловила боковым зрением движение рядом с собой. Взгляд перешёл на блондинистые пряди только тогда, когда Сора почувствовала их прикосновение к своей щеке. Мысли, и без того пошатывающиеся, начали медленно сползать по стенке. Взгляд, подобный невинному лучу, пробился сквозь завесы сознания, вывел блуждающую душу из тумана.

***

Можно ли назвать это в обычном понимании двуличием? Промывать внутренности потоком леденящего дуновения, но при этом чувствовать бездействие при нахождении рядом с греющим душу дыханием, позволяющим забыть обо всём том, что находится вне их названного маленького островка, на деле являющимся иссохшей лестничной площадкой. Вот и сейчас, присутствие парня вытянуло девушку из облачного состояния и вернуло в действительность, но продолжало цепляться своим разумом за уголки её, обволакивая своим теплом; руки Рики обвили худое тело, легонько похлопывая по спине. Еле заметно, чтобы не спугнуть. Без официального подтверждения с обоих сторон это стало их привычным приветствием, а для Соры — ещё одной причиной встречаться с парнем при любой удобной возможности. — Давно сидишь? — слова только ради слов, ведь и без них Рики мог почувствовать исходящее от девушки морозное покусывание, способствующее долгому залипанию у окна. Окинув, саму того не осознающую, дрожащую девушку усталым взглядом, светловолосый стал освобождаться от лишнего верхнего слоя одежды, изначально предназначенного для таких случаев. — Я уже говорил про переохлаждение? — тщетно пытаясь передать через слова осуждение, блондин снова пропустил втиснувшееся через трещины беспокойство, одновременно крепко-накрепко заматывая Сору в свою кофту и прикидывая, не сбегать ли в комнату за шарфом — лишняя пробежка не помешает, да и сил займет меньше, чем убеждать девушку выпить настой из одуванчиков, когда та простудится.       А она простудится.

***

С каждым вдохом свежего воздуха небо приобретало всё более привычные обоим очертания, ради которых Сора сбегала со своей маленькой каморки на верхнем этаже, в спешке временами оставляя дверь гостеприимно распахнутой. Может, такая оплошность и служила тому, что девушка нередка оставалась ночевать на своём маленьком островке чахнущей лестничной площадке, причём неоднократно рядом оказывался и блондин, обреченный на ночные разговоры, а после и на служение девушке своеобразным матрасом. (Что ж, по всей видимости, это судьба всех долговязых) Разговор не обязан иметь определенный смысл, чтобы разряжать обыденное уныние, давно прилипшее к серой многоэтажке, ставшей тюрьмой пристанищем для обоих подростков, нашедших успокоение в ночных посиделках и друг друге, как бы громко это не звучало.

***

Расположившись у ступень, Рики переключился на девушку, ослабшую в объятьях света, лучи которого застилали ей глаза и разум, позволяя на секунды отслониться от однообразного плато, являющегося частью её тюрьмы, в недрах которой ей суждено было погрязать. В какой раз лучи вытягивали её из темницы. Разве не иронично?

***      

— Ты ведь знаешь, что не обязана от них прятаться? Девушка склонила голову набок, всё также продолжая таять в лучах клонившегося к закату солнца, предпочитая не отвечать на слова друга. Вновь повисла тишина. Рики измождённо взглянул на Сору. Поглощённая небом, убегающая от себя, она напоминала испуганную косулю, отказывающуюся принимать случившееся, и ходящую вдоль и поперёк края своей жизни длинного шоссе, на котором недавно лишилась близкого. Или близких. Обречённо вздохнув, Рики пододвинулся поближе к пребывающей в полудрёме девушке, локоны которой пронизывал свет за окном. В этом свечении они казались рыжеватыми. Парень потрепал устроившуюся рядом подругу по макушке, слегка улыбнувшись. Смертная казнь неминуемо будет ждать его, как только палач заметит на себе растрепавшиеся кудряшки. Ему пришлось сильно пригнуться, чтобы закинуть голову на плечо Соры, всё также лежавшей рядом. Нельзя точно сказать, от чего таяла девушка, но от ощущения бьющегося сердца рядом с собой стало спокойнее. Ответом на прикосновение последовало склонение своей головы к чужой, на что парень ухмыльнулся.

***

Хрупкую идиллию, казалось, ничего не могло нарушить. Старые многоэтажки, окутанные оранжевым светом, изредка встречающиеся лужи, с отражающимся в них заходящим солнцем, дремлющие подростки, укутанные чужим теплом. Не открывая глаз, Рики нащупал рукав свитера Соры и начал лениво оттягивать его. Голова девушки, уже давно сместившаяся на плечо парня, слабо покачнулась и вновь пришла в недвижное положение. Не хотелось тратить энергию на разговоры, обычно сопровождающие каждое их времяпровождение. В другой раз, обязательно. Она расскажет ему о последних снах, часто заканчивающихся внезапными пробуждениями и слезами. Рики всегда говорил делиться тем, что лежит на уме в данную секунду, в ответ на все попытки девушки скатать паутину боли в один комок и зашвырнуть его в дальний уголок сознания. Всеми кошмарами девушки двигали всё те же ситуации из прошлого, нередко проявляющиеся вновь, вызывающие у той чувство потерянности и слабости, которые так отчаянно пытался сжечь Рики. Тревога волнами переливалась на парня, сидевшего над скорчившимся комком отчаяния и витиравшего постоянно прибывающие слёзы последним сухим пятнышком толстовки. Ничто не должно нарушить идиллию этих двоих, сопровождаемую всё сильнее скрывающимся от них небесным светилом.

***

«Нельзя навестить прошлое. Можно лишь погрязнуть, утопиться в нем, не имея никакого шанса на путь назад. Разве не лучшим выходом будет идти вперед, следуя за солнцем?» В затуманенный разум снова пробились сказанные когда-то блондином слова. Сора старается, правда. Но слишком часто парень находит её, лежащую на сырой лестничной площадке, пытающуюся истлеть и раствориться в леденящем потоке воздуха, что так близко. Может, так она сможет быть ближе к ним? Она приоткрыла глаза. Небо, сплошь испещрённое оранжевыми и красными мазками, несло на себе ношу солнца, почти полностью скрывшегося за горизонтом. Проводив его глазами, девушка напомнила себе: это может быть последний раз, когда она видит его заход. Рики всегда говорил следовать за солнцем. Может, угольку настало время рассеяться и достичь его? Сора посмотрела на парня. Тот дремал, раскинувшись рядом. Озаряемые закатным небом, его пряди излучали свет, возможно, видимый только девушке. Аккуратно, чтобы не спугнуть, та потрепала спящего по макушке, улыбаясь. Она сделала своё дело.

***

«Никто не знает, что ждет их после захода Солнца и заходит ли оно вообще. Может, настало время переосмыслить свои стремления? Хотя, что это значит сейчас. Не знаю, наступит ли мое завтра, но закат никогда не выглядел так красиво.»